Помогите мне... увидеть свет

На следующий день после приезда. Владивосток, фойе городского Лингвистического университета, 6:30 утра. Во вместительном фойе собралось около двухсот все еще сонных студентов, лениво перешептывающихся, пока состав преподавателей во главе с полным и лысоватым директором перебирали бумаги и обсуждали что-то в середине помещения. Двое из них, уже известные нам Петр и Алексей, также были здесь. Всегда раздраженный Алексей теперь молчал — клевал носом и засыпал буквально на ходу, едва не падая на пол — лишь изредка бросая на кого-то из толкающихся сверстников убийственный взгляд. — Черт. Говорил же, будем как трупы сегодня! — А? — Петя, напротив, был пугающе бодр, и немного волновался по поводу первого дня учебы. — Это все из-за тебя и твоих дурацких часов, болван. — С нескрываемой злобой прошипел Смирновский. — Ты не выспался? — А то не видно! Постой-ка, а ты-то чего такой счастливый? Самому как с гуся вода… — Я привык к такому распорядку. — Нашел чем хвастаться. — Я вовсе не… «Я вовсе не собирался хвастаться!» — Хотел было возразить ему Петя, но тут директор, сияющий под светом яркой лампы, отряхнул лацкан пиджака и кашлянул, призывая собравшихся к тишине. Практически никто на это не отреагировал, поэтому ему пришлось ждать еще довольно долго, пока одна из преподавателей (та самая, что вчера выдала ребятам ключи) не гаркнула во все горло с такой силой, которую невозможно было представить в таком тощем теле: «ТИХО-О-О!» Сразу после этого воцарилась наконец долгожданная тишина. Директор, рассеянно кивнув в сторону своей строгой помощницы, еще раз откашлялся и начал свою торжественную речь. Мы ее здесь приводить не будем в целях экономии места и времени читателей, тем более длилась она больше трех часов, так что ниже упомянем только главное. Суть этой речи сводилась к многочисленным поздравлениям и пожеланиям для новоиспеченных студентов, без конца прерывающихся кашлем (отчаявшиеся учащиеся начали подозревать у него плеврит) и сдобренные дюжинами никому не нужных восклицаний. Время от времени директор забывал слова, подглядывая в такие моменты во внушительную папку с конспектом речи. Алексей такой экзекуции не выдержал, и, стойко вытерпев примерно полчаса этого нескончаемого потока слов, остальное время мирно проспал, оперевшись на плечо соседа, коим оказался не кто иной, как Петр Белов. Когда с приветственной речью было закончено, всех разделили по группам, собрали в кучки и развели по разным аудиториям, где кураторы представились своим подопечным и разъяснили им установленные в университете правила. Петя вспомнил, что женщина, заставившая двести учащихся разом замолкнуть, обещала дать им еще один ключ. Преодолевая внезапно подступившую при ее виде робость, он подошел к ней и промямлил свое имя с просьбой забрать ключ. Она не сразу поняла, о каком ключе идет речь, но потом вспомнила и начала искать его в сумке. Получив его наконец под строгий договор ключи не терять и ее не беспокоить, он сразу спросил, будет ли она вести у них какие-нибудь пары. Получив утвердительный ответ от Людмилы Николаевны, как она представилась (оказалось, она была учителем русского языка), он поклонился и удалился восвояси. Еле-еле Петр дотащил до выкрашенной белой известкой аудитории Алексея, который покорно шел за ним, так и не просыпаясь. Куратором группы, в которую их включили, оказалась приветливая девушка со старшего курса, с коротко стрижеными волосами цвета теплого шоколада. Представилась она просто Леной. После того, как Лена сказала все, что требовалось и заставила каждого присутствующего подняться с места и назвать свое имя (Петр толкнул Алексея в бок локтем: «Назови свое имя!», тот спросонья что-то промычал и вновь задремал, лежа головой на холодной парте), ко всеобщей радости она разрешила ребятам задавать интересующие их вопросы. Разумеется, в рамках приличия. Вопросы посыпались градом. — Так, так, не спешите! Спросить успеют все! Начнем по порядку. Ира! Девушка с тонкими косичками бойко выкрикнула: — Когда нам дадут расписание? — Сразу после первого звонка. Следующий! Все действительно успели задать свои вопросы. Петя ничего говорить не стал, т.к. все интересующие его моменты уже осветили в процессе. Лена посмотрела на наручные часы. — Ой! Через две минуты уже звонок. Ваши расписания прикреплены к стене в главном зале. Перед тем, как выпорхнуть в коридор, она снова обвела студентов внимательным взглядом. — Еще кое-что. Пожалуйста… после пар идите сразу домой. Не нужно разгуливать по окрестностям, особенно по вечерам. Никто не стал спрашивать о причинах этой предосторожности. С учетом ситуации в стране это казалось более чем естественным. Убедившись, что все ее услышали и поняли, Лена торопливо покинула аудиторию. Домой все ушли около 2-х часов пополудни, познакомившись с преподавателями и выслушав их наставления по поводу каждого изучаемого предмета. Алексей кое-как пришел в себя на третьей паре и был сильно расстроен, когда узнал, что проспал почти все самое интересное. Петр, который ощущал некую вину перед ним, пообещал пересказать ему основные рекомендации дома. Перед тем, как уйти, Белов взял домой несколько словарей, книг по русской и азиатской литературе и философии из списка необязательной для прочтения программы. — И зачем тебе все это? — Фыркнул Алексей, ждавший его на выходе из библиотеки, едва завидев нагруженного учебниками Петра. — Это для личного изучения. Я собираюсь глубоко изучить некоторые языки, так что эти книги могут стать хорошим подспорьем. — Хм. Дотащишь это все? — Вряд ли. — Честно ответил Петя. — Тьфу ты. Ищешь проблемы на ровном месте. — Окинув его оценивающим взглядом, Алексей сокрушенно покачал головой. — У тебя такой болезненный вид, как будто ты сейчас помрешь. — Мое здоровье оставляет желать лучшего. — Оно и видно. Нечего сидеть целыми днями за столиком и писать сочинения. — Я не… — Ладно, давай сюда. Не обращая внимания на удивленные глаза Петра, Алексей выхватил у него вторую стопку книг и решительно зашагал в сторону гостиницы. Вечер, 20:56. Гостиница, комната 64. Тишина. Нервирующая тишина, разбавляемая только скрежетом ложки, которой Алексей размешивал чай, развалившись в кровати. Петя сидел за столом на своей половине комнаты и что-то сосредоточенно выписывал из «Философии Японского творчества», толстенной книги в темно-коричневом переплете. За ним и наблюдал Алексей. — Петр. — М? — Парень не отрывал взгляда от беглых строчек. — Ты там уже пятый час сидишь. Не собираешься взять перерыв? — Я и не заметил. Сколько времени? — Почти девять. — О. — Вот тебе и «о»! — Передразнил его Алексей, вскочив с кровати и захлопнув «Философию», не обращая внимания на протесты Петра. — Я даже закладку поставить не успел! — Ничего, найдешь. Иди займись чем-нибудь другим. — И почему ты пытаешься так меня контролировать? — Всего лишь считаю, что тебе следовало бы отвлечься от учебы, хотя бы ненадолго. Петя вздохнул. — Может, ты и прав. Но ведь заняться кроме учебы нечем… — Почему это? Сходи прогуляйся. — Ну, нет. Нас же предупредили не делать этого. — Тц. Ты серьезно будешь теперь отсиживаться дома? — Лена не стала бы говорить просто так. К тому же… ты же сам рассказывал, что творилось на улицах у тебя рядом с домом. — Это было в Москве. — Все равно. Я не хочу оказаться с дыркой во лбу в первый же день учебы. Алексей закатил глаза. — Тогда не знаю. А! Может, снова пойдешь на кухню? Вчера ты неплохо справился с рогаликами. Петя посмотрел осуждающе. — Это были ватрушки. — Да какая разница? В общем, попро- Договорить он не успел. С улицы послышался топот и гул толпы. — Что это?.. Оба, как по команде, ринулись к окну, но тут же от него отступили: в то же мгновение их оглушил звон бьющегося стекла — пуля, выпущенная кем-то из толпы анархистов, разбила окно и, пролетев через всю комнату, вонзилась в косяк двери. — ?! — !!! Парни шокированно переглянулись. — Это… — Петя хотел что-то сказать, но Алексей зажал ему рот рукой. — Тише! Внизу оставшиеся нарушители спокойствия уже ломились в дверь гостиницы. На шум выбежал управляющий. — Они же его убьют! — Замолчи, если не хочешь, чтобы убили нас! Звуки ломающейся мебели и хлопающей двери оповестили их, что испугом они не отделаются… Студенты из соседских комнат начали выглядывать в коридор. — Что там происходит? — Кто это? Девушки начали паниковать — одна из них, та, которая вчера одолжила Алексею спицу, плакала, прижимаясь к шкафу в коридоре. Алексей хлопнул в ладоши, привлекая внимание напуганных студентов. — Так. Вниз никому не спускаться! Зовите всех наружу. И он начал стучать во все двери. Остальные не двигались с места, будто были в ступоре. Некоторых студентов, боязливо открывавших двери, пришлось чуть ли не за грудки вытаскивать в коридор. — Нужно запереться в одной комнате! — За-зачем? Алексей не ответил, но начал сгонять всех в номер, где жила плачущая девушка и ее соседка. — У вас самая крепкая дверь. Белов, помоги! — Убедившись, что на верхнем этаже все собрались здесь, в комнатке, вдруг ставшей тесной и душной, он начал сдвигать шкаф к двери. Вены у него на руках вздулись от напряжения. Петр и еще несколько парней начали ему помогать, двигая ко входу всю мебель, которая была в комнате. — Это выиграет нам время. — Почему ты т-такой спокойный? — Спросил Алексея кто-то из темноты. — Не в первый раз такие набеги. В Москве такое каждую неделю. Поставив шкаф, два стола и одну из кроватей к двери, а остальной мебелью заслонив окна, чтобы не дать пулям проникнуть внутрь при возможной стрельбе, все напряженно замерли, вслушиваясь в возню на первом этаже и ожидая нападения. В этой запертой со всех сторон комнате они ощущали себя, как в ловушке. — Нужно… — послышался вдруг тихмй голос. — Нужно спуститься и посмотреть, что там такое. Это заговорил Петр, когда внизу наступило затишье. Выражение его лица кардинально отличалось от обычного робкого и рассеянного. Но его предложение тут же отвергли со всех сторон: — Но это слишком опасно! — Да! Выходить сейчас из комнаты — чистое самоубийство! Петр нахмурился. В этом полумраке, освещаемом только тусклой керосиновой лампой в руке одной из девушек, его черные глаза выглядели особенно зловеще. — А если оставаться здесь — еще опаснее? Если эти вандалы ворвутся сюда, то перестреляют нас всех, как зайцев. Студенты начали недовольно перешептываться. На самом деле они и сами думали о таком раскладе событий — ведь наспех сооруденная баррикада вряд ли способна защитить их от группы вооруженных бандитов, лишь ненадолго задержать — думали и ужасались собственным мыслям. Смелости озвучить их хватило только у тихого Петра Белова. Но тут они услышали странный звук — будто бы что-то тяжелое упало на пол с глухим стуком. Сразу же вслед за этим воздух разрезал пронзительный визг горничной и грохот — она уронила медный таз на пол. Внизу забегали. Послышался хруст ломаемых досок и крики оставшихся там студентов, которых вытаскивали из их собственных комнат. Выстрелов пока слышно не было, но это не сильно успокаивало… скорее пугало еще больше — ведь намерения ворвавшихся в гостиницу людей так и оставались непонятными. Один из парней подошел к Петру. — Если так хочешь… можешь сам спускаться. Но мы не можем так рисковать. — Хорошо. — Его лицо оставалось суровым, а голос — непреклонным. — Но тогда позаботьтесь о девушках. Петр шумно втянул разгоряченный воздух и направился к окну. Удостоверился, что внизу никого нет и встал на подоконник, зажмурившись из-за внезапно вскружившей голову высоты. Но Алексей схватил его за рукав пиджака. — Что ты делаешь? — Пытаюсь нас спасти. — Просто ответил он, высвобождая рукав из его цепкой хватки. — Я приведу помощь. — Хорошо. — Алексей внезапно как-то сник. — Я верю тебе. Остальные поддержали его немой мольбой, отражавшейся в расширенных от ужаса глазах. У некоторых они были похожи на пустые глазницы. Собравшись с духом, Петр вылез наружу, и, вцепившись рукой в короткую шторку, начал быстро спускаться вниз по шероховатой стене. Опыта в лазании по отвесным скалам у него не было, но дело не терпело отлагательств. Нащупав ногой карниз, он вздохнул свободнее. Едва расстояние, оставшееся до земли перестало вызывать головокружение, он спрыгнул, упав на колени. Он немного смягчил приземление, вытянув руки, но все равно болезненно скривил рот и несколько секунд провел неподвижно, полулежа на разбитом асфальте. Напряженно наблюдавшие из окна студенты облегченно выдохнули, когда он встал и, прихрамывая, побежал в сторону университета. Говорить что-то они боялись, поэтому им оставалось только смотреть ему вслед и молиться о спасении, что уже и делала девушка в ночной рубашке (вчерашняя любительница вязания), держа в руке бронзовый подсвечник с почти растаявшей сальной свечой. Уже не чувствуя саднящей боли в ногах и разодранных ладонях, Петр бежал, что было сил. Бежал и бежал, не видя под собой дороги, пока кто-то с силой не схватил его за плечи и не вжал в забор. — Петя? Петя! Боже мой, что у вас там творится?! — Испуганными, на все лицо распахнутыми глазами на него смотрела Лена. — Ле…на. Кха… Позовите кого-нибудь… полицию или охранку… — Уже позвали! — Правда?.. — От его храбрости теперь не осталось и следа. Странно, ведь теперь он был в безопасности… — Да, как только услышали эти странные звуки. Что там произошло? — Я н-не знаю. Так и не понял, кто эти… люди. Он покачнулся и начал сползать по забору, как пудинг. Лена встряхнула его, приводя в чувство. — Что с остальными ребятами? Кто-нибудь ранен? — Не уверен. Они выволакивали всех из комнат… мы заставили дверь мебелью, а потом горничная закричала, и… — Стоп-стоп-стоп. Потом все это расскажешь. А сейчас пойдем в университет. — Что? А как же остальные? Они же остались там. — Мы вызвали помощь. Полиция сама разберется, а нам нужно попасть в безопасное место. — Но… Лена схватила его за руку и побежала к университету. Постучав в ворота, она втолкнула внутрь Петра, а сама осталась снаружи. Ворота закрылись с гулким эхом — охранники сразу задвинули засов. — Лена! Лена, не ходите туда! — Петр запаниковал и начал бить ворота кулаками. — Спокойно, Петя. Все будет в порядке. Пожалуйста, иди внутрь и расскажи все директору… скоро я приведу остальных. Послышались ее удаляющиеся шаги. — ЛЕНА! Черт! — От бессилия Петр со злобой пнул ворота. Он-то в безопасности… но его товарищи сейчас трясутся от страха, прячась в темной комнате в одном здании с разбойниками, а возможно уже умирают. Алексей… у него тяжелый характер, но на самом деле он честный и заботливый человек. Горничная, чей душераздирающий крик все еще стоит у него в ушах — спокойная, аккуратная женщина. Скромная девушка в ночной рубашке… энергичная и приветливая Лена, бежавшая сейчас со взлохмаченными волосами и перепуганным взглядом… Неужели они все умрут? А он… останется жив. Как он будет жить дальше с таким грузом? Мысли навалились и начали душить. Петр схватился за голову. — Нет… я… Лена… но Алексей… — Вы ранены? — Холодный и уверенный голос преподавателя русского языка вывел его из состояния транса. — А… н-нет. — Тогда отойдите от ворот и ступайте внутрь. — Я должен помочь оставшимся товарищам. — В этом нет необходимости. — Отрезала Людмила Николаевна. — Мы уже предприняли все нужные меры. Немедленно идите внутрь и поговорите с директором, он уже с ума сходит от неизвестности. В фойе университета было почти темно. Когда он туда зашел, директор сидел там в окружении еще нескольких учителей. Петра сразу усадили на скамью, накрыли непонятно откуда взявшимся широким клетчатым шарфом и сунули в руки чашку с горячим мятным чаем. Предподагалось, что это должно было его успокоить, но его руки тряслись так сильно, что он едва не вылил чай на себя. Тогда медсестра, раскладывавшая на низеньком столе посередине помещения медикаменты для оказания первой помощи, обработала ссадины у него на ладонях и дала ему выпить какую-то таблетку — успокоительное. Подействовало оно только через несколько минут. Увидев, что бедный студент немного пришел в чувство, директор принялся его расспрашивать о том, что пооизошло. Петр рассказал все, что ему самому было известно. Да, они в это время были в комнате. Все ли студенты были на своих местах, он не знает. Нет, он понятия не имеет, кем были нападающие и чего они добивались. Через полчаса томительного ожидания в ворота вновь постучали. Сторож открыл дверь и в универитетский сад высыпалось окодо двадцати студентов. За ними, самая последняя, зашла и Лена. Некоторые из них были ранены и прижимали к своим ранам куски белых тряпок — Петр узнал в них ту штору, за которую держался при спуске из окна. Он был безумно рад, что они в порядке, хотя и не осмеливался посмотреть им в глаза — он-то сам отсиделся в тени. Напряжение сменилось дикой усталостью. Закрыв глаза, он с облегчением слушал, как один за другим откликаются студенты на имена из списка по перекличке директора. Все были здесь. Его имя тоже назвали. — Петр Белов? — …Да. Все взгляды устремились на него. Он пристыженно втянул голову в плечи, но тут несколько студентов окружили его и стали обнимать. — А?.. — Живой все-таки! Мы уже думали, конец тебе. — ... Со скамьи поднялся Алексей. У него было перевязано плечо. Второй рукой он похлопал соседа по спине. — А ты молодец, Белов, не струсил. — Простите меня… — Ты чего? За что извиняешься? — Я оставил вас там, а сам… получается, переждал здесь. Алексей фыркнул. — Скажешь тоже. Да ты как скрылся из виду, так в гостиницу сразу воовалась полиция и всех их там повязала. Так что расслабься. — Я хотел помочь. — Но не получилось? Лена как только услышала шум, сразу вызвала помощь. Так что от тебя не было… Агрх. У тебя был хороший настрой, ясно? Петр кивнул. Алексей еще раз хлопнул его по плечу и отошел к другим ребятам. Петр тоже сел — рядом со своей соседкой, которая все еще была в одной только ночной рубашке и зябко ежилась. Петр снял с себя шарф и накинул ей на плечи. — Спасибо… — она с благодарностью посмотрела на него большими темными глазами. — Я молилась, чтобы вы были в порядке. — Благодарю. — Петр нашел в себе силы улыбнуться. Через полчаса все более-менее успокоились и устроились на скамейках и креслах. Университет предоставил им приют на эту ночь, чтобы завтра, когда заменят испорченную мебель, они могли вернуться к себе. Сидели тихо. Никто не разговаривал, лишь изредка кто-то перекидывался стандартными фразами. Наконец Лена встала возле стола и громко (ее голос прозвучал оттого еще более неестественным здесь) сказала: — Мы очень рады, что никто из вас сильно не пострадал. Сегодня вы можете остаться здесь ради безопасности. Но… управляющего гостиной ударили чем-то тяжелым ро голове. — Среди студентов поднялся испуганный гул. — Сейчас он уже в больнице и ему ничего не грозит. По обещанию врачей, через два дня он будет уже на ногах. Испуг сменился облегчением. Преподаватели еще немного посовещались. Директор долго мотал головой во время обсуждения, но в конце все же махнул рукой. Потом Людмила Николаевна подняла руку, призывая всех слушать ее. — Мы посоветовались с директором университета. Сегодня на ночь с вами останется два преподавателя и медсестра — чтобы следить за порядком и безопасностью. Лена тоже выразила желание остаться и позаботиться о вас, так что если вам что-то понадобится, можете обратиться к ним. Студенты из группы Петра и Алексея с благодарностью взглянули на своего куратора. Она только скромно отмахнулась. — Думаю, вы очень устали сегодня. Завтра пары отменяются из-за возникших обстоятельств… так что отдохните сегодня хорошо. Когда остальные преподаватели и директор ушли, ребята стали готовиться ко сну. Кто-то искал теплые вещи, кто-то жаловался на боль в раненой ноге. Лена сидела на ступеньках лестницы левого крыла, задумчиво и немного печально глядя на них. Сейчас у нее были очень красивые глаза — с поволокой, будто бы окутанные легкой дымкой. Петр неслышно подошел к ней. — Ой! А, Петя, это ты… — Вздрогнула она и предложила ему сесть рядом, на что он тут же уселся на ступеньку пониже. — Вам удалось узнать, кто это был? — Одна из местных группировок, примкнувших к революционерам. Они собирались силой набрать еще людей для «демонстраций», но растерялись, увидев полный дом подростков. — Так вот почему они не стали стрелять… — Да. А ты неплохо сообразил вылезти из окна. — Она легонько толкнула его кулаком в плечо. — Спасибо вам. — Петр отстукивал пальцами какой-то ритм на белой мраморной ступени. — Спасибо за все. Ваши предупреждения… были обоснованы. Лена ничего не сказала в ответ — только улыбнулась.