Помогите мне... увидеть свет

— Я знаю, что ты убил своего отца, «Петр Белов». После этой фразы, прозвучавшей для Петра неожиданно и оглушающе, как последний выстрел ветхого ружья, кабинет на несколько минут погрузился в молчание. Он замер в ступоре, пытаясь осмыслить сказанное Нихеем, этим человеком с обжигающим взглядом. «Тик-так, тик-так, тик-так…» —безучастно, выдержанно откусывали кусочки разреженного пространства часы-метроном, стоящие на столе. «Бес-по-лез-но, бес-по-лез-но!» — они будто смеялись над оцепеневшим от ужаса Петром.       Нихей, с разползшейся по дряблому лицу мерзкой ухмылочкой, не говорил больше ничего, наслаждаясь видом бледнеющего на глазах, уже начавшего мелко подрагивать парня.       Петр попытался выдавить ответ, но, кроме нечленораздельного мычания, ничего не смог произнести. Наконец ему надоела эта пауза. Он нетерпеливо махнул куда-то в сторону вешалки: — Иноуэ, оставь нас. Я хочу поговорить с Беловым наедине. Тот молча кивнул и вышел. Тусклый свет лампы неровным порывом осветил его недовольно поджатые губы. Как только Нихей удостоверился, что в кабинете остались только они вдвоем, он сразу встал с кресла и обошел вокруг стола, заложив за спину руки. — Ты так и собираешься молчать все время? Таким образом диалога у нас с тобой не получится. — Петр перевел взгляд с пола на него. Выражение его лица было нечитаемым: вроде улыбается, но огонь в глазах горит недобрый. Неспроста он завел разговор о его отце… — Ну же. Чего ты так испугался? — Подбивал он его на ответ. Наконец Петр смог разжать слипшиеся губы. — Я… Откуда вы… — Ожидаемый вопрос. — Нихей перебил его, неторопливым шагом прошелся по кабинету, словно нарочно растягивал время, чтобы помучить Петра, и остановился сзади него. Тот не смел повернуться. — Но сейчас важно не это, а то, что мне уже известно об этом твоем маленьком секрете. — Петр дернулся, когда Нихей похлопал его по плечу. — Даже если так… зачем вы позвали меня? — Видишь ли, мой милый мальчик… — Нихей вернулся к столу и простучал по его лакированной поверхности ритм японского гимна. — Ты слишком расслабился. Ты надеялся, что твое злодеяние останется для всех тайной, не так ли? Ну-ну, не дергайся. Я знаю, что именно этого ты и хотел. Но… увы, не все наши желания исполняются в точности так, как мы этого хотим. Консул играл с Петром, как кошка играет со сыоей жертвой, то подпуская его к ответу, то вновь начиная говорить загадками. — Я не… — Начал было Петр, но его остановил резкий удар ладонью о стол. — Отцеубийство — грех! Но еще хуже то, что ты все еще пытаешься настоять на своей невиновности, даже когда вся твоя подлая игра была раскрыта! — Я... не убивал его! Пальцем к нему не прикоснулся! — От нервов Петр тоже сорвался на крик. — О, так ты все-таки признаешь, что находился с отцом в день его смерти? — Что?.. — Тебя видели в городе. Много людей. Бесполезно (бес-по-лез-но!) отрицать свое участие в этом, Белов. Рассказать тебе, сколько доказательств свидетельствует против тебя? — Вы ничего не сможете мне приписать. Я не убивал… своего отца. — Петр запнулся. Язык не поворачивался назвать «отцом» этого изверга. Нихей открыл маленьким стальным ключиком шкафчик внутри стола. Оттуда он вытащил пакет с серо-голубым шарфом, потрепанным и со множеством отрывающихся заплаток. — Тебе ведь знакома эта вещь, верно? — Он швырнул пакет в Петра. Тот в ужасе расправил лоскут ткани в руках. — Это же… мой шарф! Где вы его взяли?! Я… я потерял его еще год назад. — Год назад, говоришь? Как раз в это время и пропал твой отец. А этот шарф был найден в его комнате, которую он снимал с женой незадолго до смерти… — Я-я никогда там не был! Меня подставили. — Даже если шарф и был сфальсифицированной уликой, то что ты сможешь сказать против стольких показаний? — Он достал несколько рукописных листов. — Что это? — Материалы из полиции. Свидетели единогласно утверждают, что видели тебя тем утром возле их дома. Петр пробежал глазами по показаниям соседей. Все, как один, с полной уверенностью подтверждали, что он не только проходил мимо, но даже заходил в дом и какое-то время провел внутри. «Что это такое?! Почему они говорят это?.. Я был в городе, но к их дому даже близко не подходил». — Я не знал их адреса. Как же я смог бы прийти и убить их? Нихей, сев за стол, окинул его таким взглядом, каким обычно учитель окидывает непонятливого ученика. — Хорошо. Давай на мгновение представим, что ты говоришь правду… — Это правда! — …Но кому поверят власти? Мне, у которого на руках есть все доказательства, которых даже более чем достаточно, чтобы упечь тебя за решетку или сослать в Сибирь, или тебе, у которого из оправданий только и слышно: «Это не я!», «Я не убивал!», «Это неправда!»? Петр молчал. Ситуация становилась все более неаыгодной. Конечно, ни охранное отделение, ни полиция ему не поверят. Они даже не станут утруждаться проведением полноценного следствия, ведь Петр Белов, хоть и был рожден на территории Российской империи, полноценным членом общества никогда не был. — Ты ведь ненавидел его, да? — Нихей подобострастно улыбнулся, исподлобья глядя на стушевавшегося мальчика. — Он предал тебя и всю свою семью. Более того, он продал тебя в качестве платы за свои долги! Все твои проблемы… были только из-за него.       Петр с ужасом узнал в этих словах собственные мысли. — Если вам это известно… отпустите меня. Он заслужил своей участи. — Нет. Нет, Белов. Мне нет никакого дела до ваших семейных неурядиц, хоть и я понимаю — твой гнев вполне оправдан… Но ты нарушил закон. А это нельзя оставлять просто так. Иначе остальные корейцы, видя безнаказанность, начнут творить все, что им вздумается, понимаешь? — Он подождал немного, пока до Петра дойдет смысл сказанных им слов. «Нихей с самого начала вел к этому. Он просто хочет избавиться от меня. Почему сейчас, когда моя жизнь только начала налаживаться?.. Почему?» Петр поднял голову. В глазах его горела животная паника, смешанная с ненавистью к этому толстому, мерзкому человеку, но голос его оставался пугающе спокойным и безэмоциональным. — Вы собираетесь сдать меня властям? — По-хорошему, так и следовало бы поступить. Но… я — человек великодушный. — Мне так не показалось. — Одуревший от страха Петр уже не мог должным образом контролировать свою речь, поэтому даже не задумался о форме высказывания. — Какой дерзкий! Я, между прочим, предлагаю тебе выгодную сделку. — Сделку?.. — Ты в минусе не останешься. Если, конечно, сделаешь все так, как я тебе скажу. В противном же случае… — …Вы предадите меня «правосудию». — Молодец, Белов, соображаешь. Только тон мне твой не нравится. — Он несколько секунд пристально оглядывал стоявшего перед ним, напряженного и всего какого-то колючего Петра. — Ладно. Я понимаю, что ты от всего этого не в восторге, так что перейду сразу к делу. Хм… я забыл представиться: Хейдзи Нихей. Я — главный консул местного консульства. — Вы говорили то же самое 10 минут назад, господин Нихей. О том, что «перейдете сразу к делу». — Петр пытался говорить спокойно, однако из-за волнения он начинал то агрессивно выпаливать фразы, то, наоборот, проглатывать целые слова и окончания, как робкий ребенок, пришедший в кабинет к логопеду. Нихей яростно приподнялся в кресле, но, подумав, опустился обратно и продолжил уже без напускного дружелюбия: — Я предлагаю тебе работать на меня. Работа несложная, не пыльная и хорошо оплачиваемая. А взамен я обещаю дать тебе защиту от властей и свое покровительство. Он в упор уставился в глаза Белову, надеясь предугадать его реакцию на это внезапное предложение. Но Белов молчал. Более того, на его лице не дрогнул ни один мускул. Откуда было Нихею знать, что того просто парализовало от ужаса?       Приняв это молчание за слишком быстрый отказ, он поспешил добавить: — Конечно, это важное решение, хотя, если честно, раздумывать тут нечего. Даю тебе один день взвесить все за и против. А завтра приходи сюда снова в это же время… и если ты примешь правильное решение, я дам тебе аванс и твое первое задание. Петр как будто задумался. — А что вы дадите мне в качестве аванса?.. Нихей, явно не ожидавший от него такого вопроса, неестественно громко рассмеялся. — Вот это я понимаю, деловая хватка! Если продолжишь в том же духе, то, думаю, мы с тобой хорошо сработаемся. Аванс свой получишь завтра, а пока иди к себе и хорошенько подумай. Тебе еще в университет надо. — Эта… работа… — Спохватился Петр, осторожно подбирая слова. Этот человек опасен. — Прежде чем я все взвешу, я должен знать, что именно буду делать под вашим началом. — О, тебе всего-то нужно будет выполнять какие-нибудь мои маленькие поручения. Как я и говорил, ничего сложного в этом нет. — Если вы подразумеваете под «заданиями» шпионаж… то я откажусь сразу же. — У Петра предательски затряслись колени, не согласуясь со смелыми словами. — «Шпионаж»? Ты правда думаешь, что я доверил бы что-то столь важное тебе? — Нихей, даже не отрицая свою причастность к шпионской деятельности, он презрительно скривил рот. — Да ты завалил бы первую же миссию. Посмотри, как у тебя ноги дрожат. Ты слишком труслив для этого. Петр проглотил обидное высказывание Нихея. «Вы правы… я ни на что не гожусь. Я не могу быть вашим работником. Отпустите меня…» — хотел он ответить, но, так и не получив конкретного ответа на свой вопрос, вынужден был лишь кивнуть головой. — Хорошо. Я… я подумаю. — Вот и молодец. Полагаю, тебе уже надо идти домой, а то твой приятель поднимет всех на уши и наш уговор не состоится. «Вот бы так оно и было…» — подумал Петр, но вслух ничего не сказал. — Чего стоишь? На сегодня ты свободен. Мне еще нужно работать. — Нихей, казалось, уже забыл про своего «гостя» и принялся складывать бумаги на столе в одну большую стопку. Нужно было посмотреть, что именно отправили в Киото его прилежные работники. — А, еще кое-что: никому ни слова о нашем сегодняшнем разговоре. Даже мамочке с папочкой… хе-хе. Иначе отправишься на лесоповал первым же утренним поездом. Иноуэ проводит тебя до дома. Петр поклонился. Все тело одеревенело от неподвижного стояния и напряжения. Он сделал шаг к двери… И тут волна всепоглощающего ужаса накатила на него. Весь интерьер кабинета словно складывался, как одна из тех деревянных головоломок, которые он видел в детстве, но которые его родители не могли себе позволить купить… комната сминалась с ужасающей скоростью, шкафы, стол вместе с сидевшим за ним Нихеем, лампы — все кружилось, наваливалось на него и давило, сжимало, душило…       Последним, что Петр увидел, была рука Нихея, с тяжелым перстнем на указательным пальцем, тянущаяся к нему, чтобы лишить его права на последний свободный вдох. • • • Когда Петр вдруг схватился за горло и упал на ковер с гулким стуком, Нихей оторвался от своей волокиты и оторопело глянул на него — бесформенное тело, валяющееся в проходе. — Белов?.. Черт, неужели так перенервничал? — Он торопливо встал с кресла и подошел к нему, наклонившись, чтобы пощупать пульс на шее. — Иноуэ! Войди внутрь. Недовольный Иноуэ, все это время стоявший за дверью, быстро дернул за ручку и зашел внутрь, едва не споткнувшись о вырубившегося парня. — Что с ним случилось, Нихей-сан? — Я и сам не ожидал, что он окажется таким трусом. А ведь на убийство родного папеньки хватило смелости… — Преступники всегда боятся разоблачения… мне привести его в чувство? — А зачем, по-твоему, я тебя сюда вызвал? Этот слюнтяй и то сообразительней будет. — Ну, знаете… — Покраснел Иноуэ от обиды. Но фразу свою не закончил. — Только не в моем кабинете. Вытащи его в холл. Нихей брезгливо приподнял носком лакированной туфли руку Петра. Она безжизненно упала на пол. • • • — Мх… стены… — Чего? — Душно… — Я уже открыл окно. Все ждал, пока ты очнешься. — Иноуэ, сидевший рядом со стаканом воды в руке, окончательно потерял к Петру уважение. «Он — просто трусливый ребенок. Ничего более. И что Нихей-сан в нем нашел?..» Петя с трудом открыл глаза. Первым, что он увидел, был белый, крашеный дорогой известкой потолок. Он резко принял сидячее положение. — Да не дергайся! Сейчас снова в обморок грохнешься, болван! Петя ошалело уставился на него, затем прикоснулся холодными пальцами к шее. Поверждений нет. Следов удушения — тоже. А вот верхние пуговицы его рубашки, как и бабочка, были предусмотрительно расстегнуты. — Мне показалось, что стены сжимаются, и… — Так ты еще и клаустрофобией страдаешь? — Нет, я… просто плохо себя почувствовал. — Грх. Встать сможешь? — Думаю, да. — Иноуэ недовольно протянул ему руку. Петр ухватился за нее и встал, все еще держась другой рукой за горло. — Выпей это. — Он бесцеремонно всучил ему стакан. — А потом я отведу тебя домой. Не дай Бог еще потеряешься или снова упадешь посреди дороги. Петр, опираясь на плечо Иноуэ, вышел из здания. На улице была уже ночь: небо, темно-синее, практически черное, плотным холстом затянуло все пространство города.                   Разреженный холодный воздух неприятно ударил по легким. — Сколько я пролежал без сознания?! — Петя запаниковал. Если Алексей поднимет шум… нет, нет, только не в сибирь! Хоть бы его друг уже спал… — Как минимум два часа ты лежал. Я сам чуть не заснул, пока пфтался привести тебя в сознание, но ты, видимо, крепко приложился затылком о пол. — Правда? Я совсем не чувствую головной боли. — Ну еще бы. — Иноуэ снова раздраженно пожал плечами. — Я тебе в воду лекарство влил. Завтра уже как новенький будешь. А дома говори, что консул звал тебя по поводу работы в качестве переводчика. Какое-то время они шли молча. Петр, казалось, все еще не совсем осознал, что произошло в консульстве и находился в состоянии некого транса. Хотя, может, это было действием успокоительного, которое Иноуэ заставил его выпить в довольно большом количестве.       Первым затянувшееся молчание нарушил сам Петр. — И все же… Как Нихей на меня вышел? — Не строй из себя дурачка. — Без тени насмешки Иноуэ процитировал: «Все тайное становится явным». Неужто не помнишь эту фразу? — Никогда бы не подумал, что такой человек, как вы, знает Библию. — Пока они шли, Петр вдоволь надышался свежего воздуха и почти пришел в себя, хотя некоторая «туманность» в голове все еще осталась. Иноуэ сбросил его руку с плеча и резко остановился. В следующую же секунду он перестал себя контролировать и впечатал парня в стену ближайшего дома, схватив его за легкую накидку. — Ты, видимо, совсем не осознаешь своего положения?! Думаешь, мне все это нравится?! Да я рад был бы, если бы Нихей тебя выбросил к чертовой матери, как... собаку! — Клубы пара из его ноздрей валили, как у быка на корриде. Он отпустил одежду Петра и сплюнул себе под ноги. — Раз уж дается такая возможность, то, будь добр, цени ее и не рыпайся.       Петр устало посмотрел на него своими печальными чернвми глазами. — Простите. Я не хотел, чтобы из-за меня у вам были неприятности. Нихей… и вас тоже так шантажировал? Иноуэ дернулся, вспоминая свою первую встречу с Нихеем. — Н-нет, с чего бы это? Я сам пришел к нему работать. — Понятно… вы все равно не кажетесь счастливым. Я… правда не убивал своего отца. Иноуэ отвернулся. Внезапно вспомнились слова начальника… «Скорее я сам сделал так, что он ему «отомстил»…». Он перевел взгляд на подростка с затуманенным взглядом… такой худой, тоненький, будто готовый улететь от малейшего порыва зимнего ветра. «Поверить не могу, что на эту роль Нихей-сан хочет поставить этого мальчишку. Он даже на ноги еще твердо не встал…». Но он встряхнул головой и отмел эти мысли. «Нет… приказы начальства не обсуждаются». Остаток дороги шли молча. • • • Прихожая гостиницы, 22:41. Петр отворил дверь и нетвердой поступью вошел внутрь своего нынешнего дома. Иноуэ, доведя его почти до порога, ушел и скрылся в темноте осенней ночи, даже не простившись.       На скрип входной двери сразу же повернулся управляющий гостиницы, сидевший со свежим номером газеты за стойкой. — Петя? Куда ты уходил так поздно? — Федор… — Управляющий имел дружественные отношения со всеми проживающими у него студентами и настаивал, чтобы они обращались к нему просто по имени. — …Простите. У меня… была назначена важная встреча. — Аа… — Протянул немолодой мужчина хриплым от курева голосом. — Девушка? Петр покраснел, когда увидел веселое подмигивание управляющего. — В-вовсе нет! — Да ладно тебе, приятель! Это естественно в вашем возрасте. Но вот от тебя я точно такой прыти не ожидал… ты же только недавно сюда приехал, верно? — Добродушно хохотнув над «приятелем», он махнул рукой, решив больше не смущать его. — Ладно, иди к себе. Твой друг себе места не находил, пока ты прохлаждался. — Алексей? Он же... он не вызывал полицию?.. Управляющий округлил глаза. — Зачем? Мало, что ли, у молодежи дел, чтоб по любой задержке в полицию идти? Петя с облегчением кивнул. Сил объяснять свое беспокойство у него уже не осталось, так что он поблагодарил Федора и пошел наверх, в свою комнату.       Помявшись немного перед дверью, он пытался обдумать заранее, что скажет Алексею, чтобы избежать расспросов с его стороны; Алексей его опередил: — Петя, ты? — Да. Дверь мгновенно отворилась и сосед втянул друга в комнату. — Что же ты за дверью-то стоишь? Заходи. Едва Петр переступил порог комнаты, Алексей тут же усадил его на кровать и с обеспокоенным видом схватил за плечи: — Что случилось? Почему ты так долго? Что они тебе сказали? Петя отстранился и выдал ему легенду, которую предложил Иноуэ: — Мне предложили подработку переводчиком. — И ты согласился? — Еще нет. Мне дали время подумать до завт… — Грх! Петр! Ты думаешь, я поверю в эту сказку? С чего бы им вдруг приходить так поздно и требовать именно тебя, да еще так настойчиво? Ты ведь даже образование толуом не получил. Неужели мало переводчиков… — Поверь мне, я и сам был удивлен. Мне сказали, что когда-то там работал какой-то мой дядя, которого я даже не знал, и теперь, когда они узнали о моем приезде, то решили предложить эту должность мне. — Нагло соврал Петр. Ясность ума вернулсь к нему и он нисколько не сомневался, произнося эту ложь. Но Алексей мялся. — Все равно… как-то странно все это. Ты видел время? Не могу поверить, что все это время они рассказывали тебе про этого внезапно объявившегося дядю. — Конечно, нет. Я выполнял проверочное задание. Консул лично меня тестировал, т.к. хотел убедиться в моем уровне владения нужными языками. Прошлый переводчик допустил серьезную ошибку в одном из отчетов, так что им срочно понадобился новый. Слыша твердость в словах друга, Алексей немного успокоился. С легким ворчанием он расправил одеяло и лег на свою кровать. — Ладно… раз уж ты так говоришь. Но если тебе угрожают, только скажи, и я- — Нет, что ты ^^» не беспокойся так. — Мгм. — Алексей зевнул. Петя только сейчас понял, что все это время тот ждал, пока он вернется и не ложился спать. — Завтра рано вставать… — Робко пробормотал он. — Да. Кстати… я закончил писать свое сочинение. Проверишь завтра перед уходом? — Конечно. Молодец… — Петр, уже успевший раздеться, тщательно разгладил простыню на своей кровати на другой стороне комнаты. Как только его голова коснулась холодной подушки, он сразу провалился в глубокий, неспокойный сон, граничивший с забытьем.