Помогите мне... увидеть свет

— Значит, я должен только встретиться с господином Мицуру и получить от него жалобу в письменном виде? — Да. Только не забудь: от тебя требуется только забрать бумаги. Ни на какие вопросы ты отвечать не должен — скорее всего, этот Мицуру начнет возмущаться нашим «бездействием» и лить грязь на консульство. Все понятно? — Да. — Хотя… Нет. Лучше пойдем другим путем. Постарайся войти к нему в доверие и разузнать как можно больше о том, что произошло. У нас слишком мало сведений, чтобы начать предпринимать ответные меры против повстанцев. Петр взял из рук Нихея маленькую картонную карточку — благодаря ей директор торговой компании примет его без лишних вопросов. Хэйдзи Нихей был сегодня не в духе. Он хмурился, закрыв глаза и опершись локтем о стол. Ополченцы перестали ограничиваться госструктурами Японии на территории Российской Империи и принялись вставлять палки в колеса независимым торговцам. Естественно, жалобы от последних посыпались на голову многострадального консула, который в силу обязанностей должен был разобраться с проблемой. Не удостоив новоиспеченного сотрудника взглядом, он махнул рукой: «Иди-иди. Потом вернёшься и все доложишь мне». В этот день усатый охранник пропустил Петра без возражений. «Наверное, — подумал тот, — Все, кому надо, уже знают, что теперь я работаю здесь». • • • С того дня, как Петр получил компрометирующие его вещи (и почти сразу от них избавился), прошло два дня. На выходных Белов добросовестно отправлялся в университет и оставался там до вечера, чтобы выполнять неожиданно свалившуюся на него работу над стенгазетой. В воскресенье утром, когда он расправлял на полу одной из аудиторий огромные, склеенные между собой листы с новостями университета, объявлениями о новых открытых кружках и о потерянных кем-то золотых серьгах, в дверном проеме показалась фигура. Фигура внимательно осмотрела работающего в одиночестве Петра и одобрительно закивала головой в такт старым часам. Рядом с этой представительной фигурой в коридоре стояла еще одна, — тонкая и хрупкая, с двумя косичками — но стояла так, что из помещения ее было не видно. — Михаил Сергеевич, я же вам говорила, что Петр отлично справится с заданием! — Староста с озорством подмигнула пожилому преподавателю, сдерживая бойкий шепот. Он отвел ее в сторону по коридору и улыбнулся с толикой иронии ее открытым, доверчивым, лучистым глазам. Нечасто теперь можно увидеть такие глаза. — Вижу, вижу. Я рад, что он согласился нам помочь. — Я тоже. Все остальные смогли найти причину отказаться (один даже заявил, что после занятий занимается разработкой нового метода рисовать пейзажи, представляете? Пейзажи! В наше-то время!), а вот Петр не успел даже рта открыть, как я его уже записала. В последние дни он стал какой-то заторможенный, вам не кажется? — Белов как будто начал терять рвение к учебе. Но на его общую успеваемость это не влияет — скорее всего, это просто временное выгорание. Всё-таки он усердно трудился с самого начала учебы. • • • Вечером того же дня Петр уже шел быстрым шагом обратно к консульству, держа под мышкой пакет с петициями целого объединения торговцев. Нихей, как и было условлено, ждал его в своем кабинете. Лицо его выглядело еще более серым и мрачным, чем утром. — Ну? Удалось что-то узнать? — бросил он вместо приветствия. — Да, господин Нихей, все данные, которые могут вас заинтересовать, вот здесь. Петр положил пакет на стол. Нихей окинул его таким взглядом, словно Петр вывалил перед ним кучу улиток. — Я имел в виду то, что ты узнал лично от него. Как он тебя встретил? Что говорил? — Строго говоря, он был там не один. Их было довольно много недовольных. И они были возмущены тем, что к ним был послан кореец. Хэйдзи Нихей прорычал что-то нечленораздельное. — Значит, проблема достигла серьезных масштабов. А тебе и правда стоило бы еще подучить японский. Он вскрыл бумаги. В глаза бросился лист из плотного картона. Карта Владивостока. На ней было отмечено красным, какие именно из складов и когда были подвергнуты нападению. Нихей провел толстым пальцем от одной такой точки до другой — и так, в хронологическом порядке, по всем пострадавшим пунктам. — Слушай… Пока ты еще не ушел: через несколько дней отправляйся к любому из корейских торговцев на окраине (они предпочитают промышлять награбленным вдали от центра) и постарайся выведать, как они выбирают следующий склад для ограбления… Я даже могу тебе помочь. Посмотри-ка сюда. Да нет, обойди стол, иначе не увидишь. Петр проследил взглядом за маршрутом Нихеевского пальца. Затем поднял глаза и непонимающе уставился на него самого. — Ты не заметил? В том, как расположены эти точки, есть определенная система. — Я этого не увидел. Они разбросаны по карте хаотично. — Смотри: если прочертить все карандашом, то мы получим зигзагообразную линию. Обворованные магазины чередуются — то северная часть города, то южная. А начали с самой дальней точки. Понимаешь теперь? — Хм. Они… Отводят внимание? — Не совсем то, что я имел в виду, но ты уже мыслишь в правильно направлении. Скорее всего, они находятся где-то здесь. Главари этой шайки. А таким выбором мест стараются не выдать свое главное «управление». Петр задумался. — Простите, что не по теме, но зачем вообще они это делают? Вы ничего мне не объяснили и мне пришлось делать вид, что я разбираюсь в проблеме. — Небольшая группа корейцев (видимо, из радикального движения) занялась вооруженным грабежом наших предприятий. Все незаконно отнятое — оружие, провиант, одежду — они отправляют своим на фронт. Можно подумать, им это поможет. Уже не за горами тот момент, когда Япония полностью подомнет под себя этот непокорный народ. Толстый консул самодовольно усмехнулся. Петра это несколько резануло, хоть ему и не было особого дела до этой войны. — Я могу идти? — Да. Славно потрудился для первого раза. В следующий буду ждать от тебя такого же усердия… И забери-ка к себе домой вот эту книжицу. — Рука в коричневом рукаве протянула Петру худенькую книжку в потрепанном переплете. На обложке был изображен размытый японский флаг. — Что это? — Пособие по произношению. Скажешь у себя, что тебе она досталась от дяди. Лоснящееся лицо Нихея с неприятной ухмылкой еще стояло перед глазами Петра, когда он выходил на улицу, прижимая к боку полученную книгу. Глоток свежего воздуха, который наполнил жаждущие легкие, показался Петру спасением.