Тигровая лилия

      Музыкальная премия в Сеуле проводилась ежегодно, номинируя лучших артистов, которые взлетали на музыкальных чартах, когда их песни играли буквально везде, от музыкальных площадок до торгово-развлекательных центров. Группа "Пуленепробиваемые" была номинирована сразу в трех категориях: лучшая группа, лучшая песня и артист года.       Сборы были кошмарными с самого утра.       Общагу заполнили работники стаффа разных уровней. Вокруг мемберов суетились визажисты, стилисты, везде были горы косметики, фенов, лаков для волос, одежды, они буквально превратили гостиную в салон красоты. Чонину делали аппаратный маникюр, Чимин и Минхо сидели на стульях, пока девушки колдовали над их причёсками, в то время как Хосок завязывал Тэхену галстук и отбивался от девушек из стаффа, нагло тянущих ручки к айдолу, а Юнги спорил с одной нуной, что ему и в тех трениках было бы ехать вполне комфортно.       Творился полнейший хаос. На кухне парни и девушки готовили на ребят еду, собирали контейнеры с заказанной едой из ресторана, чтобы можно было что-нибудь покушать мемберам и стаффу первого уровня, когда они будут непосредственно на премии. Там хоть и есть гримерки, но часто в райдере были вода, сок, два вида закусок и фрукты. А этим особо не наешься, учитывая то, сколько часов придётся быть на той премии, ведь слетятся туда десятки групп и соло-артистов со всей столицы, коих было немало, а с учётом несколько тысяч зрителей, что будут в огромном зале, то и подумать страшно, насколько грандиозное сегодня событие.       Чонгук загружает коробку бутылок с водой в багажник одного из автомобилей, рядом крутится Хосок с чемоданом, где лежали микрофоны и наушники ребят.       - Смотри, ручная работа, - улыбается старший, показывая Гуку микрофоны.       - Они что, из алмазов?       - Угу. На заказ делали, несколько тысяч долларов стоит, но точную цену я, к сожалению, не помню.       - Который из них Чимина?       - Вот этот, золотой.       - Хм, ну да, можно было и догадаться, - хмыкает Чонгук, затем берет одну бутылку с водой и захлопывает дверцу багажника.       Рядом носились другие парни из стаффа, охрана была наготове, часто проверяли связь в наушниках.       - Слушай, что между вами двумя всё-таки произошло? - допытывает Хосок, закрывая чемодан. - Вы оба молчите, как рыбы.       - Нормально всё, - отмахивается брюнет, глядя вдаль и сжав губы в одну полоску.       - Эх, ладно. В общем, если он не прав был, то пусть перебесится и сам потом к тебе подойдёт.       - А если не прав был я?       Хосок приподнял бровь:       - Тогда надо извиниться. Но сначала попытаться подойти ближе. Вы же в последние дни друг друга стороной обходите. Прояви о нем заботу, видишь как все тут зашиваются, наверняка, он тоже весь на нервах.       Чонгук задумчиво оттянул языком щеку:       - Ладно, спасибо, хен, - он хлопает приятеля по плечу и идёт в дом.       Проявить заботу, значит? А нужна ли она ему.       Чонгук входит в гостиную, чуть не спотыкаясь об коробки с какими-то принадлежностями для макияжа, шипит на девчонок, но потом замечает Чимина, которому делали причёску, покрывая укладку волос лаком. После того, как девушка прыснула на него химическим спреем, она увидела Чонгука, который взглядом показал ей отойти на минуту, и девушка подчинилась, скривив свое красивое личико недовольной гримасой.       - Чимин-щи, я отойду ненадолго, - щебечет она и уходит.       Чонгук присаживается около стула на корточки и смотрит на айдола снизу вверх. Последний же делал вид, что не замечает его вовсе.       - Чимин, ты ел утром?       Пак мельком смотрит на него, а потом глядит на себя в зеркало, оценивая причёску.       - Да, йогурт и банан.       - Разве это еда?! Давай я тебе что-нибудь принесу.       - У нас нет на это времени, мы и так выбиваемся из графика.       - Хотя бы воды попей, - Чонгук протягивает ему ту самую бутылку негазированной воды, которую грел в руках всё это время.       На самом деле, это их самый длинный разговор после той ссоры, потому что Пак его мастерски игнорировал, затаив обиду.       Чимин устало вздыхает, будто Чонгук назойливая муха, которую никак не удаётся прибить, но всё же берет бутылку и открывает. Он обхватывает пухлыми розовыми от бальзама губами прозрачное горлышко бутылки и пьёт воду. Чонгук невольно засматривается на парня, потому что Чимин делает это так красиво и вкусно, словно в рекламе снимается. Чонгук инстинктивно сглатывает слюну, он уже и сам испытывает жажду.       Чимин перестаёт пить, проглатывает воду во рту и тяжело дышит, глядя на телохранителя. Капелька кристальной жидкости повисла на нижней губе и блондин вытирает её большим пальцем.       Чонгук сжал в руке спинку стула так, что ещё чуть-чуть и дерево заскрипит. Эта чертовка делает с ним что-то неправильное. Чон ненавидит, когда теряет контроль над ситуацией.       - Чимин, иди сюда, у нас рейтинг взлетел, - кричит неподалёку Тэхен, держа в руке планшет. Остальные мемберы крутились вокруг него.       Чимин улыбается другу, отдаёт недопитую бутылку Чонгуку и идёт на зов мемберов, чтобы посмотреть на то, о чем говорил Тэ.       Чонгук вздыхает, поднимается в полный рост и уходит собираться. Ему самому тоже надо в душ, а потом наряжаться, ведь он будет рядом с айдолами, и должен выглядеть презентабельно.       *       "Пуленепробиваемые" ехали в трёх разных мерседесах чёрного цвета с комфортабельными кожаными сидениями и тонированными стеклами. В машинах айдолы сидели по двое, где спереди ехали водитель и оператор, снимавший всё происходящее для фанатов, которые увидят это в бомбочке. Чонгук договорился, чтобы Чимина посадили одного, а сам сел рядом с ним на заднее сидение.       Оператор с переднего сидения снимал Чимина на свою камеру, пока безумно красивый, нарядный айдол говорил о впечатлениях от предстоящего выступления.       - Это большое счастье, ехать на эту премию во второй раз, - говорил Чимин с лёгкой улыбкой. Его голос был спокойным, мягким и приятным на слух. - Всё благодаря нашим фанатам, наш фандом сильный и яркий как никогда. Я люблю вас, и постараюсь сегодня выступить достойно.       Оператор говорит, что всё супер, выключает камеру и отворачивается к окну.       Чимин тоже поглядывает на садящееся солнце за окном, старается не трогать пальцами свои губы, чтобы не испортить макияж. Чонгук молча наблюдает за ним, смотрит, изучает черты лица. Глаза были выделены дымчатыми тенями и едва заметным чёрным карандашом, в целом тон лица и румянец смотрелись естественно, а полные губы были покрыты розовым тинтом. Сам он был одет в серую кожаную куртку поверх чёрной водолазки, в зауженные брюки и ботинки на каблуке. В ушах были серьги, длинная блондинистая челка уложена с небольшим объёмом, едва кончики касались лба, но смотрелось это чертовски круто. Всё-таки в JK работают профессионалы, ведь они блестяще умеют подчёркивать мужскую красоту.       Машина подъехала к главному входу, где уже собралась толпа репортеров, фотографов, охраны и фанатов, стоящих с плакатами и визжащих, когда из авто, стоящего впереди, вышел Юнги.       Оператор вышел из машины, отбегая к своему фургончику съёмочной группы. Чонгук посмотрел на водителя:       - Чувак, выйди на пару минут, потом дверь откроешь, - мужчина в белых перчатках и смокинге замешкался. - Давай-давай, шевелись!       Громко вздохнув, водитель всё же выходит из машины, захлопывая двери. Там дальше ещё мемберы выходят, и Гук понимает, что ему стоит поторопиться.       - Чимин, - обращается он к айдолу, и тот смотрит прямо перед собой с каменным выражением лица. - Прости меня. Я был не прав. Я обещаю более не мыслить стереотипно. Ты заслуживаешь всё это, потому что отдаёшь всего себя любимому делу. Теперь я это вижу. И это заслуживает уважения.       Чимин сглатывает и смотрит через тонированные стекла на бегающих вокруг Тэхена репортёров.       - Я не в обиде, просто... Мне было больно слышать подобное от тебя.       - Мои слова для тебя не пустой звук?       Вместо ответа Чимин поворачивает к нему голову, затем протягивает руку, касается пальцами его черной рубашки, поправляет идеально выглаженный воротничок и поднимает на парня взгляд, невольно засматриваясь на серёжки-кольца в ухе Чонгука, которые добавляли изюминки.       Чонгук ловит чужую руку и целует костяшки, иногда касаясь губами колец. Вот черт, этот манящий запах вишни и мяты, что идёт от запястья блондина, Чон готов вдыхать постоянно.       - Как мне загладить свою вину?       Чимин и сам не знает. Он нервно вздыхает, прикрыв веки от блаженства, что дарили ему мягкие губы на пальцах. Это было даже интимно, отчего перед глазами постепенно расползалась лёгкая дымка.       - Сегодня мне, возможно, придётся нажать на красную кнопку. Прибудет один человек... с которым мне не хочется встречаться. Но так нужно. Я...       - Я понял тебя, - прерывает его телохранитель. - Я буду рядом.       Чимин прикусывает губу:       - Ты тоже прости меня, что ударил тебя. Я никогда никого не бил и к стаффу отношусь уважительно.       - Всё нормально.       Чимин улыбнулся, осторожно освободил свою руку и вышел из машины, двери которой открыл водитель.       *       После того, как артисты дали журналистам интервью, стоя у стенда с названием музыкальной премии, а также именами спонсором мероприятия, мемберы попозировали фотографам и ушли в гримерку в сопровождении усиленной охраны, стаффа и организаторов. В гримерной был включён кондиционер, также стоял кулер, девушки раскладывали еду на стол в углу, также выставляли чемоданчики с косметикой. Чонгук опустил маску с лица и спросил, зачем они нужны, ведь мемберов и так накрасили. Девушки только рассмеялись и пояснили, что ещё будет выступление, к которому тоже нужно подготовиться. Хосок подошёл к Гуку и дал подзатыльник за то, что тот щеголяет без маски. Тут везде камеры, они не выключаются, сказал приятель, и Чон снова натянул этот черный намордник.       - Берегись! - закричала одна из девушек, которая случайно уронила кружку с горячей водой. Фарфор разлетелся на куски, а вода брызнула по полу.       Чонгук успел схватить Чимина под локоть и отскочить с ним в сторону, ближе к стене. Пак держался за рукав пиджака своего телохранителя, они словно обнимались. Впрочем, не только они так стояли. Всех мемберов их стафф отвел подальше.       - Йа, вот это реакция! - захохотала Юджон, держа в руках планшет. Все подхватили её смех, а затем девушка сделалась весьма строгой. - Прибери. Живо!       Девица захлопотала и стала собирать осколки, в этом ей помогали и другие сотрудники стаффа.       Позже прибежал организатор и сказал, что через десять минут пора проходить в зал. Визажисты спохватились, начали поправлять парням макияж. Чимин изъявил желание сходить в туалет. Чонгук пошёл с ним. Айдол сходил в туалет по-маленькому, вымыл руки и посмотрел на стаффа, который в своём чёрном костюме выглядел потрясающе. Мужественно и утонченно, когда все достоинства подчеркнуты дорогой тканью. На шее висел бейджик с надписью "стафф", а на поясе в кобуре у Чонгука был пистолет, и была рация, в которой изредка были слышны голоса охраны.       Чонгук заметил интерес в глазах блондина и сделал к нему шаг вперёд, они встали друг напротив друга весьма близко, что можно было почувствовать парфюмы, Чимин потянул руку к парню, потому что до смерти хотелось прикоснуться, но время поджимало, а в наушнике Ник потарапливал всех.       Они вернулись в гримерную комнату, и когда все были готовы, в гримерку неожиданно ворвался менеджер Сынмин. Рядом с ним бегала Соен, держа в руках какую-то папку. Вид у девушки был взволнованный.       - Выйдите все! - строго проговорил Сынмин, сжав челюсти. Атмосфера стала накаляться. - Все, кроме мемберов и стаффа первого уровня.       Все ушли и остались только названные лица. Чонгук по инерции встал около Чимина, чуть закрывая его своим плечом.       - Тэхен, подойди сюда, - сказал менеджер.       Айдол в кожаном костюме с громадной цепью на шее подошёл ближе и округлил глаза, когда старший поднял руку с электронной сигаретой.       - Это нашли в твоей комнате. А ещё диспатч видел тебя курящим на улице.       Чонгук напрягся, а вдруг его комнату тоже обыскивали и нашли глок и нож. Черт, все-таки они устроили шмон, как легавые.       Сынмин делает шаг вперёд и в секунду ударяет Тэхена, залепив ему звонкую пощёчину, но вот только с гораздо большей оттяжкой, ибо айдол пошатнулся, схватившись за место удара.       - Сонбэ, Вы с ума сошли, прекратите! - встал рядом Хосок и приобнял Тэхена.       - Не вмешивайся, - рявкнул менеджер. - А ты знал? Знал и не доложил мне?!       Хосок опустил голову, не прекращая обнимать айдола.       Чимин было рванул к другу, но твёрдая рука Чонгука преградила ему путь. Пак остановился.       - Сейчас сигареты, потом трава, а дальше что? На таблетки сядешь?! Ты понимаешь, что своими действиями вовлекаешь группу в скандал? Ты хоть понимаешь, какую сумму мы выплатили, чтобы эта новость не разлетелась по всему миру?! Отвечай! - кричал Сынмин.       - Простите меня, но я... - язык Тэхена заплетался. Как же тошно испытывать такое унижение.       Юнги дернулся в их сторону:       - Сынмин-щи, прекратите! Рукоприкладство у нас под запретом. В контракте чётко прописана безопасность артистов.       - Юнги, я сейчас не с тобой говорю, - затем менеджер смотрит на сжавшегося Тэхена. - У тебя зависимость? Тебе требуется помощь? Мне отправить тебя в больницу, черт подери?!       Чимин не выдерживает, отталкивает руку своего стаффа и бежит к другу, закрывая его собой.       - Сынмин-щи, простите его! Тэхен виноват, но он будет осторожен в следующий раз. Вы же и сами понимаете, какая у нас нервная работа. Вон, Юнги же Вы позволяете выпивать алкоголь в свободное время и ничего.       - Юнги пашет как проклятый, чтобы вам всем было, что петь на сцене.       - Да Юнги-хену просто никто не указ, вот и всё! - выкрикнул Чимин. - Вы просто не способны повлиять на него.       - Что ты сказал?! - Сынмин делает шаг к нему, замахиваясь, но тут его руку хватает Чонгук, вмиг заводит ее за спину и валит менеджера на столик с косметикой, повалив тюбики на пол. Соен взвизгивает, а ребята из стаффа подрываются, но Гук вытаскивает из кобуры пистолет и кричит:       - Стоять! Подойдёте хоть на шаг и он труп.       Все замерли.       - Ты с ума сошёл, щенок?! Да я тебя уволю!       - Не ты меня нанимал, не тебе меня и увольнять, - рычит Чон. - Ты что, королём себя почувствовал? Даже не смей трогать кого-то из артистов. Думаешь, из-за ваших рабских контрактов они будут молчать и терпеть все издевательства? Только посмей ещё раз их тронуть и я тебе мозги вышибу!       - Да кто ты, блять, такой, чтобы со мной так разговаривать?! - дёргается Сынмин. - Рассуждаешь, как бандит.       Чонгук тяжело дышит, думает о том, как круто будет растоптать этого идиота, когда он заберёт себе JK Entertainment.       Но всё же Чон отпускает мужчину, а тот разворачивается на пятках и уходит, сыпая проклятьями во все стороны.       Чонгук нервно теребит свою чёлку, потом смотрит на остальных, те были в шоке от его выходки, однако, в их глазах сверкало одобрение. Похоже, это не в первый раз, когда менеджер распускает руки. Чонгуку это не понравилось. Неужели все айдолы терпят подобное отношение?       - Тэхен, ты как? - обеспокоенно спрашивает Чимин, а потом обнимает плачущего друга, разделяя боль вместе с ним.       Хосок неожиданно вылетает из гримерной.       Чонгук кидает парням, чтобы те не оставляли ребят, и тоже выходит вслед за коллегой. Он находит Хосока в мужском туалете, тот стоял, опершись руками о раковину.       Чонгук глянул под кабинками, здесь никого не было.       - У меня младший брат в больнице, - признается Хосок и жмурится, словно вот-вот зарыдает. - Я держусь за это место, за зарплату, что мне платят. Это впервые, когда Тэхена ударили, до этого дня я оберегал его, следил, чтобы ни одна тёмная тучка не нависла над ним. А сегодня среагировать не успел или ещё что-то, но я позволил ударить его, сделать ему больно. Я виноват в его боли. Ты так героически вскочил и закрыл собой Чимина, швырнул этого Сынмина как червяка. Чувствую себя последней свиньёй, не способной даже защитить любимого.       Хосок заплакал, сжав кулаки на мраморной столешнице. Чонгук выдохнул и подошёл к другу, похлопав его по плечу.       - Я никогда раньше не защищал никого, - признается Гук. - Всегда наоборот, наказывал за проступки. А тут Сынмин выбесил меня. Ты не виноват, что вовремя не вмешался. Просто так получилось. Ты ведь любишь его?       - Больше жизни люблю.       - Тогда тебе стоит сделать всё, чтобы Тэхен верил тебе и чувствовал себя в безопасности рядом с тобой. Ты должен доказать ему, что достоин быть с ним. А с этой сукой Сынмином я сам разберусь.       - Каким образом?       - Позже узнаешь, - улыбается Гук. Он хлопает парня по плечу, подбадривая. Тот умывается, и они вместе выходят в коридор.       Тэхена уже привели в порядок, девочки быстро навели ему марафет, замазав все следы от удара и слёз тоналкой и пудрой.       Чонгук подошёл к Чимину, собственноручно проверил красную кнопку, прикрепленную ко внутренней стороне пиджака айдола, и только после этого открыл перед ним двери, чтобы выходить в общий коридор.       Много народу было под сценой, в коридорах, буквально везде ходили сотрудники, стафф других компаний.       Целый штат охраны сопровождал группу. Некоторые айдолы встречались на пути "Пуленепробиваемым", с кем-то из них они здоровались, обнимались, а кому-то даже не улыбались. По одним взглядам можно было понять, что конкуренция здесь бешеная. Каждый рвёт и мечет за место под солнцем. Гук поражался Тэхену, который вёл себя как ни в чем не бывало, держал лицо перед камерой, улыбался и говорил, как он счастлив и взволнован перед премией.       - Будь осторожен, - шепчет Гук на ухо Чимину, хлопает его по плечу и отправляет в вип-ложе, предназначенное для всех номинированных артистов.       - В правом секторе всё чисто, - слышится в наушнике стаффа. - Западное крыло, чисто. Все наготове, возле сцены и вип-ложе усилили охрану.       Чонгук занимает свою точку за кулисами и изредка выглядывает в зал, но так, чтобы не попасть в кадр телевизионщиков. В зрительский зал и вип-ложе, что было на одном уровне со сценой, где сидели артисты, стаффу выходить было нельзя. Даже первому уровню.       Охраны теперь было в разы больше в связи с произошедшим в сентябре вооруженным нападением на айдолов. Все очень боялись потерять их, Гук слышал, как менеджеры говорили о петициях фанатов, требующих усилить контроль за безопасностью артистов.       Когда началось мероприятие, ведущий объявил о том, что идёт прямая трансляция по всему миру. Первая номинация "Лучшая группа", и далее пошли выступления двух айдол-групп. "Пуленепробиваемые" ещё не выступали, их выход запланирован чуть позже, но вот награду в номинации они забрали себе. На сцене ребята стояли под прицелом камер и прожекторов, говорили, как они благодарны зрителям за их поддержку, а после вернулись на свои места. Посмотрели ещё несколько выступлений, а также номинаций, в которых они не были представлены, поздравили своих "коллег по цеху" громкими аплодидисментами. После чего объявили номинацию "Лучшая песня" и группа Мин Юнги снова получила награду. Затем они ушли из зала готовиться к выступлению.       Пока другие артисты взрывали сцену своими песнями и хореографией, в гримерке "Пуленепробиваемых" снова был муравейник.       - Передай помаду!       - Где щётка для обуви?       - Вот блин, тут замок заел.       - Нитку состричь надо, сейчас уберу.       - Юнги-оппа, умоляю, не вертитесь, пожалуйста, мне нужно поправить причёску.       - Минхо-хен, ты видел тот взрывной номер у годс-шесть? - крикнул Чонин, пока ему пудрили носик.       Чимин стоял в сторонке в окружении сразу пяти людей, среди которых был Чонгук. Девушки из стаффа поправляли айдолу брюки, дочищали кожаные ботинки до блеска, а также начали снимать с него водолазку, чтобы надеть рубашку и пиджак, предназначенные специально для выступления.       Затем дали айдолу съесть пару виноградинок, попить воды из бутылки, а потом продолжили колдовать над его образом.       - Так, руки убрали, - вмешался Чонгук и подошёл к блондину с аппаратурой в руках. - Наушники я сам пристегну.       Двое девиц отступили, отошли в сторону, закатив глаза. Чимин незаметно для всех хохотнул, потому что он находил забавным то, как люди борются за возможность прикоснуться к нему. Иногда такое внимание безусловно льстило.       - Я могу и сам, - говорит Пак, глядя телохранителю в глаза. Но тот опустил взор вниз, прошелся жадным взглядом по голому торсу и плечам, так как видел Чимина раздетым не так часто, в основном, во время переодеваний, и то, чаще он прятался в специальных палатках.       Если бы не стафф рядом, Чимин бы спросил томным голосом: "Нравится?". Но он и так это сделал, соблазнительно посмотрев в глаза Чона. Последний удивлялся его умению вызывать желание одними глазами.       Чонгук обходит айдола со спины и начинает пристегивать микрофон к его брюкам сзади. Будто специально задевает пальцами кожу на позвоночнике у кромки брюк, затем ведёт провода наверх, гладит подушечками пальцев шею, доходит до уха и отдаёт оба наушника Паку, чтобы тот вставил их в свои уши. Затем Чонгук помогает ему надеть рубашку, обходит, встаёт напротив и застегивает пуговицы, напоследок потрогав кожу над пупком и застегнув последнюю пуговку.       У Чимина чуть не встал от его действий. Вот же наглец! Как он смеет так дразнить его?! Чимин, может, тоже хочет к нему так прикасаться, изучить каждый сантиметр его накаченного тела. Чонгук молод, красив, от него веет мужскими флюидами, сложно противостоять такому соблазну.       - Пора на сцену, куколка, - шепчут около уха и Чимин понимает, что его конкретно так ведёт в какую-то эйфорию. Такую манящую и такую неправильную.       Айдол хватается за рукава пиджака телохранителя и тоже тянется к его уху:       - Дьявол! Никогда не трогай меня так без моего разрешения.       Гук усмехается:       - А что, если твоё тело уже дало мне разрешение?       Чимин отпихнул его от себя, затем отделался от назойливых рук девушек и пошёл надевать бордовый пиджак, покрытый громадными стразами.       *       Выступление "Пуленепробиваемых" было как всегда на высоте, они показали отличную хореографию, артистизм и потрясающий вокал. Чонгук всегда удивлялся, как им удаётся танцевать и петь одновременно, не сбившись с ритма и не потеряв дыхалку.       Во время выступления зрители подпевали группе, в нужные места вбрасывая фразы, выученные наизусть. Чонгук улыбался, когда слышал всё за кулисами. Фандом их группы был и впрямь мощным, они кричали имена каждого в строгой последовательности, следовали строчкам песни, никак не затмив при этом самих артистов. В Штатах, бывало, певца перекрикивал зал и ему ничего не оставалось, кроме как скакать на сцене, ведь глотку рвать, чтобы тебя наконец услышали, совсем не хотелось. А тут было продемонстрировано полное уважение к артистам, и наоборот, ведь чётко было ясно, что в песнях группы специально выделяется место для кричалок фанатов. Чонгук был искренне впечатлен.       После выступления мемберы вернулись вспотевшие в гримерку. Стафф начал обтирать их сухими полотенцами, снимать с них аппаратуру, переодевать, девушки поправляли макияж и причёску. Затем пришёл оператор и умудрился ещё поснимать ребят, взять у них мини-интервью.       В конце концов, нужно было ещё вернуться в общий зал, чтобы досмотреть выступления остальных артистов, помахать ручкой в камеру, улыбнуться фанатам и получить третью награду в номинации "Артист года". После "Пуленепробиваемые" подошли к стенду в большом холле, где были в начале мероприятия, и дали интервью журналистам, лучезарно улыбаясь. Мемберы держали три полученные статуэтки, пока говорили слова благодарности. Затем была фотосессия, где ребята (уже заведомо обученные менеджерами) встали по пейрингам, обнимаясь. Тэхен слегка прижимался к Чимину, поглаживая его по плечу.       Потом айдолы возле стенда сменились, там уже фотографировались артисты, которые тоже получили премию.       Чонгук и другие ребята из стаффа сопроводили мемберов до гримерной, потом начали распаковывать контейнеры с едой и буквально впихивали её в парней, потому что вечер на этом ещё не закончен. Дальше следовало закрытое афтепати с уважаемыми людьми в столице, куда были приглашены только три айдол-группы. Там не будет прессы, видеокамер, лишь крупные чиновники, куча охраны и литры алкоголя. Вообще, подобные мероприятия устраивались для налаживания контактов ради взаимовыгодного сотрудничества в дальнейшем. Туда собирался прибыть и Ким Сокджин, чтобы представить свою лучшую группу, находящуюся на пике популярности.       Пока они едут в загородную резиденцию одного из спонсоров, Чимин нервно трогает на запястье серебряный браслет, подаренный Чонгуком, и трёт друг о друга губы.       - Волнуешься? - негромко спрашивает Чонгук, сидя рядом в машине. Слава богу, впереди сидит только молчаливый водитель.       - Немного, - Пак набирает в лёгкие побольше воздуха.       - Твой отец будет здесь?       - Нет. Он улетел на неделю в Японию.       - Ты часто видишься с ним? - пытается Гук развить тему об отце Чимина, дабы узнать, есть ли шанс как можно скорее попасть в дом Паков.       - Нет, конечно. У нас нет времени на родных, слишком плотное расписание, - в голосе айдола была слышна грусть.       - Скучаешь по нему?       - Да, скучаю, это ведь мой папа, самый родной человек, - блондин поднимает глаза на телохранителя. - А твои родители где?       - Они погибли.       - Прости.       - Всё нормально. Разве ты не читал моё досье? Менеджеры не рассказывали обо мне?       - Как-то не было времени изучать твоё прошлое. А Соен и Юджон лишь болтали о том, какой ты красивый.       Чонгук усмехается, глянув в окно со своей стороны.       Спустя минуты молчания Чонгук видит, как они подъезжают к трехэтажному дому с огромной территорией вокруг. Они останавливаются около входа, где недалеко журчит фонтан, а весь двор подсвечивается светодиодом.       - Я бывал в подобных местах, - признается Чонгук. - Держи кнопку при себе.       Затем выходит из машины, обходит её и открывает перед Чимином дверь.       Внутри дом был выполнен в современном стиле с высокими потолками, декор был составлен из строгой геометрии, но цвета были тёплые, а уют добавляли настольные лампы, расставленные по всему холлу и гостинным, которые были расположены друг за другом.       Чимин берет один бокал шампанского у проходящего мимо официанта и не делает ни одного глотка. Он проходит дальше, улыбается гостям, начав говорить с высокой брюнеткой в длинном вечернем платье. Чонгук находится недалеко от него, в нескольких метрах, не мешает, но и держится рядом и оценивает обстановку. Хорошо, хоть здесь охране можно ходить без масок. Хосок, стоя около стойки с закусками, кивает Чону, что всё нормально, и продолжает поглядывать на Тэхена, говорящего с каким-то толстым мужчиной преклонного возраста.       В зале были ещё айдолы, которых Гук видел по телевизору и в соц сетях, заваленных их фотографиями. Эти ребята составляют неплохую конкуренцию "Пуленепробиваемым". Конечно же, айдолы не могли ехать без своих менеджеров. Юджон и Соен тоже улыбались всем подряд, делали комплименты и пиарили своих артистов с конкретной целью, ради которой они вообще сюда приехали. Да и если бы не приехали, это было бы неуважением и у группы могли возникнуть вполне серьёзные проблемы, с которыми не хочет связываться ни одно агентство.       Вообще, Чонгук с самого детства мог оценивать обстановку, ведь он вертелся со своим дядей в таких кругах, что нельзя было лишний раз моргать, иначе можно было схватить пулю в лоб. Не ясно кто друг, а кто враг, это усложняло жизнь. Никому нельзя доверять, каждый может в один момент предать. Пусть в мафиозных кругах действует некий кодекс чести, однако далеко не все ему следуют.       Сейчас всё было вполне цивильно, вот только Чону не нравилось, когда актёры, модели, которые тоже присутствуют на этом вечере, начали делать селфи с Чимином, нагло обнимая его, трогали за талию, плечи, руки. Да его буквально лапали, отчего Чонгуку приходилось сжимать кулаки, чтобы не на броситься на людей. Он не мог понять, уловить причину, почему ему так не нравится, когда кто-то прикасается к Чимину, кроме него. Может, он становится жёстким фанатом, не любящим делиться своим кумиром? Да нет, вряд ли, убеждает сам себя Чон. Он должен помнить, ради чего он вообще всё это делает. Черт, возьми себя в руки! Чимин сын убийцы его родителей, Чон не должен поддаваться его чарам и идти на поводу у своего тела, у своего бешено колотящегося сердца, стоит лишь встретиться с Чимином взглядом. С каждым днем, находясь рядом с ним, Чонгука пожирает неведомая сила, с которой он не может бороться, и это безумно злит его.       Ким Сокджин прибывает на пятнадцать минут позже ребят, встречает своих дорогих артистов улыбкой и объятьями, а затем представляет их всем, с кем, по видимому, хотел заиметь партнёрские отношения. Спонсоры, которые были почти все мужчинами, заводят с ними разговор, говорят о том, как впечатляют творческие успехи участников группы и как они стремительно повышают уровень национального достояния Южной Кореи.       Все понемногу расслабляются, разбредаются по всему дому, ведь говорили, что можно по нему проводить целую экскурсию, так как его хозяин собирает коллекции довольно известных картин.       Чонгук попросил Ника приглядеть за Чимином, а сам вышел в туалет, потому что очень сильно туда захотелось, уж простите, потребность организма. А когда вышел в коридор, сделав свои дела, услышал в стороне тихие голоса.       - Пожалуйста, не надо, - шептал молодой мужской голос.       - Ты хочешь обогнать "Пуленепробиваемых" и чтобы твоя семья жила в достатке?! Тогда делай, что я тебе говорю, не ломайся, - тоже мужской говор, но гораздо грубее и старше.       - Прошу, не надо, не трогайте меня.       Потом шуршание одежды, писк парня. Чонгук напрягся. Должен ли он вмешаться? Он не настолько идиот, чтобы связываться с такими людьми в своём то шатком положении. Даже если он сейчас спасёт этого парня, то наживет себе врагов и скорейшую депортацию.       Вообще, ясное дело, что может твориться в мире шоу-бизнеса, Чонгук наслышан. Сразу вспоминается недавний разговор с Крисом за бутылочкой пива поздно вечером, когда тот по секрету сказал, что в другой компании айдолы спят со своими телохранителями. Только между ними нет любви, лишь удовлетворение потребностей айдолов, которым запрещено заводить отношения, ибо публика будет недовольна. Многие азиатские фанаты не умеют делиться. Ещё Крис говорил, что стафф, бывает, влюбляются в своих айдолов, как фанаты, и готовы многое для них сделать. Например, минет. Но судя по шороху за углом, не только стафф пускает слюни на айдолов.       Дальше думать Чонгуку не даёт сильная вибрация на смарт-часах. Брюнет глянул на свои часы на запястье, красный свет на дисплее мигал непрерывно. Чимин нажал на красную кнопку. Вот черт!       Чонгук быстро достал свой телефон и посмотрел путь до точки, откуда шёл сигнал. Он ломанулся на третий этаж, где был чуть приглушен свет, но видны все картины, висящие на стенах. Это был просторный коридор с маленькими диванчиками вдоль стены.       Чимин стоял с бокалом в руке и улыбался пятидесяти летнему мужчине, кивая на его слова. Чонгук стремительно доходит до них.       - Прошу прощения, что перерываю. Чимин-щи, Вас зовёт господин Ким. Что-то срочное, - говорит Чонгук, затем почтенно улыбается мужчине, кланяясь, а потом уводит Чимина в другой коридор на этом же этаже.       Они идут по лабиринту пару минут, Чонгук открывает каждую дверь и наконец в самом конце находит более-менее неприметную нежилую спальню.       Чонгук заводит туда блондина, закрывает двери изнутри на щелчок. Чимин ставит бокал с шампанским на подоконник, где лунный свет вместе с фонарными столбами во дворе освещали комнату. А потом айдол быстро идёт стаффу навстречу и бросается к нему в объятья. Чонгук обнимает его, крепко прижав к себе. Гладит ладонями по спине и ловит судорожный вздох в свою шею.       - С тобой всё хорошо? Он тебя где-нибудь трогал?       - Нет. Просто ненавижу его.       Чонгук тяжело вздыхает, обнимает крепче льнущего к нему парня и гладит по спине ладонями. Через некоторое время он усаживает блондина на кровать, а сам садится перед ним на корточки. Берет его маленькие ручки в свои и поглаживает большими пальцами, заглядывая в глаза снизу вверх.       - Расскажи мне, - просит Гук и целует одну ручку айдола. Почему-то именно после этого действия Чимин всегда расслабляется.       - Он деловой партнёр моего отца, а ещё тот, кто положил на меня глаз, - негромко вещает Пак. Он не плакал, но говорил так, словно вот-вот слезы появятся в его глазах. - Он не говорит открыто, но всё свидетельствует именно об этом. Лёгкие прикосновения, намёки в разговоре. Он мне омерзителен.       Чонгук хмурится:       - Ну, а почему ты отцу не пожалуешься?       - Потому что у него и так полно врагов. Я айдол, а он не может перебить всех, кто мне не нравится. Зато я нравлюсь всем, и не всегда это приятно.       Чонгук ещё несколько минут задумчиво гладит чужие ладошки, дожидаясь, когда Чимин успокоится.       - Я не понимаю ваш мир, Чимин, - вдруг говорит телохранитель, задумчиво перебирая в руках чужие пальчики с кучей колец. - Думал, что у вас, айдолов, всё идеально, что вы божества, которых никто не смеет трогать. Но я сейчас услышал один разговор, где какой-то мужик пытался затащить в койку молодого артиста, говорил о популярности, деньгах, славе, а также о семье. Похоже, на некоторые вещи ваши директоры и менеджеры просто закрывают глаза. Неужели вас буквально продают спонсорам? И ради чего, ради славы и популярности? Ради мечты, которую вы лелеяте с детства? Не понимаю, что творится в мире айдолов...       - Не понимаешь? Пойдём, покажу тебе кое-что, - говорит Чимин, шмыгает носом и подводит его к окну. Отсюда открывался отличный вид на двор, где сейчас гуляли несколько человек и фотографировались у фонтана, делая селфи. - Видишь того айдола в красном костюме?       - Да, - кивает Гук, глядя на парня через окно.       - Он попал в скандал в прошлом году. Знаешь, что с ним сделали? Его изнасиловали. Но выставили всё так, будто он перепил и на него напали хулиганы. И ему пришлось извиняться перед всеми на пресс-конференции за своё неподобающее поведение.       Чонгук нахмурился:       - В каком смысле? Он ведь жертва. Почему он извиняется?       - Потому что его насильником был сын директора компании. Но об этом, конечно же, никто не знает.       - А откуда это известно тебе?       - Мой отец дружит с их директором. Тот рассказал, когда они вместе ходили в сауну.       Чимин поворачивается и прислоняется спиной к стене около окна, сложив руки на груди.       - Даже если бы фанаты узнали об этом, многие, конечно же, пожалели бы его. Дарили бы подарки, говорили слова любви и поддержки. Но вскоре о парне быстро бы забыли, ведь никому не хочется иметь дело с тем, кто занимается таким бесстыдством. Мол, он может провоцировать мужчин, развращать нашу молодёжь, он портит образ настоящего айдола, и всё в таком духе. Популярность их группы была бы на дне и они никому не были бы нужны. Каждый участник группы отвечает за свои действия, ведь он может потопить всю команду, а мемберы, которые не сделали ничего плохого и усердно работали столько лет, не заслуживают быть раздавленными из-за одной ошибки мембера. А бывает и так, что сами директоры агентств отдают парней в лапы этих толстосумов, чтобы получить спонсорскую поддержку, но так работают более мелкие компании, которые работают грязно. Или же директоры трахают их сами ради собственного удовольствия.       - Ким Сокджин такое делал когда-нибудь?       - Нет. Он не моральный урод, в отличие от других. Господин Ким, наоборот, каждого из нас защищает, поэтому придумал этот стафф первого уровня с оборудованием, как у агентов 007.       - Однако Сынмину он позволяет поднимать на вас руку, - напомнил младший.       - Это исключительный случай.       Чонгука словно пригвоздили новой информацией, взвалили на плечи и прибили его к полу, отчего ему было трудно сдвинуться с места. Да у них настоящие законы мафии, не иначе. Ведь в кругах Чонгука тоже есть правило, не закладывать своих, а отвечать за проступок самостоятельно, не подставлять всю команду.       Чонгук не знал, что их с Чимином принципы жизни так похожи.       - Можно личный вопрос? - спустя некоторое время молчания задаётся Чонгук. Он всё ещё смотрит в окно, сложив руки в карманы брюк.       Чимин заметно напрягся:       - Можно.       - Тебя когда-нибудь домогались? По-настоящему, с грубыми прикосновениями и прочим. Если не хочешь, не отвечай.       Чимин задумался, потупив взор в пол. Блондин прикусил нижнюю губу, и коса глянув на Чонгука.       - Почему тебе это интересно?       Чонгук со строгим выражением лица делает шаг к нему и наклоняется, чтобы быть ещё ближе к лицу Пака.       - Хочу знать, кто причинил тебе боль и кого мне нужно убить за это.       Блондин опустил взгляд, посмотрел себе под ноги:       - Это отвратительные вещи, Чонгук. О них просто так никому не рассказывают, - Чимин потоптался на месте. - Ну... Был один... Он хотел... - слеза резко скатилась по щеке айдола, когда он вспомнил те времена, увидев в глазах ту картинку, которую он всеми силами пытается забыть. - Прости, я не могу... Я...       Чимин всхлипнул и немного прошёлся по комнате, чтобы отвлечься и прийти в себя. Однако, не особо получалось. Чонгук подошёл к нему со спины, прижал к себе, положив руку на живот, и услышал тихий плач блондина. Он гладил его по плечу, кутая в своих объятьях.       - Тшш, всё хорошо, - ласково шепчет около уха.       Бедный малыш. Чонгук вдруг ловит себя на мысли, что боится услышать, что именно пережил этот парень.       - Просто назови мне имя, Чимин.       - Не надо. Этого человека уже нет в живых, благодаря моему отцу, которому я пожаловался, - судорожный вздох вырвался из груди Пака. - Тот человек не трогал меня, только собирался, предлагал... Делать с ним... Мерзкие вещи... Говорил о моих губах и о том, где они могут красиво смотреться.       Чонгук прижимал парня к себе всё сильнее. Инстинкт защитить срабатывал сам собой.       - Понимаешь, я не жертва изнасилования, или что-то в этом роде. Вообще, я делал минет парням, но при воспоминании о том уроде, всё это кажется гадким и мерзким. Ничего не могу с собой поделать.       - Не плач, котенок, - шепчет Чонгук, обнимая. - Знаешь, я завидую твоему отцу, потому что лично бы хотел оторвать тому ублюдку все причиндалы.       Чимин улыбнулся, положив голову на плечо стаффа. Он постепенно успокаивался, в руках Чонгука было уютно находиться, дышать его парфюмом, слышать его голос, ощущать его дыхание на своей коже. Восхитительно.       Чимин не знает, почему дал волю эмоциям, но рядом с Чонгуком он стал слишком чувствительным. Рядом с Чонгуком он не надевает маску. Уже давно.       - Теперь держись около меня, ладно? Даже в туалет ходи со мной, чтобы ни один придурок не посмел к тебе пристать. Я видел, тут полно "важных" дяденек с большими кошельками, которые с начала вечера на айдолов облизываются.       - Хорошо. Будь рядом со мной, пожалуйста. С тобой я чувствую себя в безопасности.       Чимин приводит себя в порядок, поправляет макияж салфетками в туалете и выходит обратно к гостям.       Через ещё полчаса скитания по дому-галерее и разговоров с гостями "Пуленепробиваемые" наконец то могут ехать домой. Сокджин сказал, что все дела улажены и теперь можно возвращаться в общежитие. Менеджеры вместе с артистами быстренько попрощались с другими гостями, сели по машинам и уехали.       Чимин всю дорогу до общежития спал, положив голову на плечо Чонгука, который сидел рядом. Он изредка поглаживал у ставшего за день блондина по волосам, находясь в глубоких раздумьях над их недавним разговором. Его поразила внутренняя сила, которой обладал Чимин, выдерживать столько негатива и наоборот слишком сильную нездоровую любовь не каждый артист Америки сможет. Эти малыши, которые становятся айдолами в ещё совсем юном возрасте, вынуждены резко взрослеть, чтобы уметь выживать в этом жестоком мире. И самое поразительное, что молодые люди, заведомо зная, что их ждёт работа наизнос, недосып, шквал хейта за одну ошибку и ещё море запретов для к-поп артиста, они всё равно сознательно идут на это, подписывают контракты с агентством и полностью отдают себя публике.       До дома они доезжают без происшествий, но и без каких-либо сил. Мемберы так устали, что их телохранители буквально доводили их до койки. Они были измотаны за сегодняшний день.       Чонгук вышел из машины, взял Чимина на руки и понёс в дом, стараясь не разбудить. Блондин крепко спал, уткнувшись щекой в его пиджак. Чон замечает, как Хосок тоже несёт на своей спине замученного Тэхена.       Они доносят их до кроватей, снимают верхнюю одежду и обувь. Чонгук, уже не стесняясь и не боясь получить по лбу от вредного айдола, полностью раздел его, оставив лишь нижнее белье. Одежду сложил в корзину для белья, с которой потом будут разбираться домработники, иногда приезжающие к ним для массовой уборки и стирки. Затем Чонгук укрыл парня одеялом, быстро и незаметно чмокнул его в лоб и вышел из спальни, плотно закрыв за собой двери. Чонгук не знал почему, но ему очень хотелось это сделать. Поцеловать на ночь, чтобы сон был крепким и здоровым. Так всегда делала мама, когда укладывала маленького Чонгука спать.       Придя в свой корпус, Гук дал пятюню Крису, Нику и Чанбину, когда те шли на свой этаж, а потом подождал Хосока, который задержался у Тэхена.       Чонгук курил на улице, с удовольствием вдыхая никотин, летая где-то в своих мыслях. И очнулся он только когда услышал шарканье кроссовок коллеги.       - Ну что, уложил его?       - Угу, - кивает старший и встаёт рядом, вглядываясь в ночное небо над головой.       - И как у вас дела? Как Тэхен морально?       - Никак, - цокает Хосок, уперев руки в бока. - Он закрывается в себе каждый раз, когда его кто-то обижает словом или действием. Знаешь, он меня ни в чем не обвиняет. Тэхен весь день твердил, что это он во всем виноват. Блять, лучше бы он меня ударил, чтобы хоть как-то стало легче, - Хосок устало закрывает лицо рукой. - Я ведь знал, что он курит, прикрывал его, как мог, но тут не уследил. Он забыл спрятать эту чёртову электронку и её легко нашли, увидев на тумбочке. Моя главная задача оберегать его, а я что?!       - Перестань, - Чонгук хлопает его по плечу, подбадривая, пока они заходят в дом, погруженный в полумрак. - Тэхен не винит тебя, осознает ответственность за свои поступки, поэтому всё нормально. Ему и так тяжело, никому верить не может, кроме мемберов и тебя. Поэтому просто будь рядом с ним, ему это сейчас нужно больше всего.       - Ага, именно это я сейчас и сделал. Придурок!       - Ты о чем? - Гук отодвинулся, чтобы посмотреть на приятеля. Хосок выглядел взволнованным.       - Я поцеловал его.       - Чего?! - подскочил младший, отчего Хосок на него шикнул, чтобы был тише, ведь может разбудить ребят.       - Что слышал. Ну, я помог ему раздеться, - шатен садится на диван вместе с Чонгуком, навострившем уши. - Потом Тэхен лег поперек кровати с закрытыми глазами, я навис над ним, чтобы положить его правильно, но посмотрел на него и не удержался. Поцеловал его в губы. Айщ, меня захлестнули эмоции.       - А он?       - А он ответил. Я сначала растерялся, но Тэхен будто сквозь сон целовал меня, не открывая глаз. Возможно, он представлял кого-то другого, я не знаю, но поцелуй был безумно приятным. А потом он остановился и уснул. Тэхен сильно истощен, поэтому умудрился вырубиться даже во время поцелуя.       - Вот это да! Но ты красавчик, хён, - толкают его в плечо. - У тебя прогресс. Главное, поговори с Тэхеном об этом завтра. Если сделаете вид, что забыли, то всё зря.       - Не учи меня, мелкий. Сам знаю, - без злобы ворчит Хосок и приказывает идти спать. Им тоже надо отдохнуть. Поспать осталось шесть часов, а дальше снова изнурительный день, полный насыщенных событий.