Тигровая лилия

      С утра у Чимина было опухшее лицо и связано это было не с употреблением алкоголя, которого он и глотка вчера не сделал, а из-за слёз, которые он позволил себе пролить, откровенничая с Чонгуком. Пак опасался, что Чон окажется тем, кто выдаст его секреты, страхи, переживания. Почему-то боялся и всё равно хотел доверять, на каком-то ментальном уровне он чувствовал, что Чонгук тот, кто не осудит его, а будет искренне переживать и даже поддерживать. Не потому, что за это он имеет хорошую заработную плату и вообще подписал соглашение о неразглашении, а просто потому что Чимин ему не безразличен.       Чимин смотрит в зеркало и видит разводы под глазами, ведь он вчера лёг спать в косметике, а это плохо, очень плохо. Смыв с себя тот ужас, который размазала по лицу подушка, айдол идёт в душ и проводит там целых полчаса, стоя под струями воды и обдумывая последние события. После он выполняет свой утренний ритуал, делает маску для лица, затем намазывается кремами в самых нежных частях тела, сушит волосы феном, одевается в домашнюю одежду и бредет на первый этаж, чтобы приготовить что-нибудь к завтраку. Благо, сегодня у их группы есть время поспать подольше, немного перевести дыхание и только к обеду ехать на съёмки для промоушена.       - Чем-то вкусным пахнет, - Чимин ведёт носиком и приходит на запах ароматного супчика со специями. Крис колдовал над плитой, помешивая суп в кастрюле. В своём любимом фартуке с микки маусом он смотрелся очень мило. Чимин присаживается на стул за широким столом, задрав колено к подбородку. - Почему ты здесь? Я и сам бы мог приготовить.       - Сегодня у вас и так много дел, вы сильно устаете. К тому же, это обязанность стаффа готовить вам еду, вы уж простите, что мы иногда сбрасываем это на вас.       Пак усмехается, берет с тарелки хрустящий снек, подносит его ко рту, но не успевает съесть, так как слышит знакомый голос:       - Доброе утро, - Чонгук в обычной толстовке и шортах ставит коробки апельсинового сока на стол, затем наклоняется к Чимину, берет его запястье и съедает снек с его рук.       Сердце Чимина забилось сильнее от этого жеста. Боже, так обычно делают парочки, кормят друг друга, одеваются в парную одежду и всё такое. Зачем Чонгук такое вытворяет? Да ещё и на людях.       Всё же айдол берет себя в руки и заводит разговор ни о чем.       Чонгук тем временем встаёт рядом с Крисом около плиты и начинает что-то жарить на сковороде, говоря, что он научит их настоящему американскому завтраку. Пока двое парней из стаффа толкают друг друга, борясь за доступ к холодильнику, на кухню спускается Тэхен, устало потирающий глаза.       - Доброе утро, - говорит Чимин, пока Тэ садится на стул рядом с ним.       - Ага, - отвечает тот, зевая.       - Как ты? - негромко спрашивает Пак, поглядывая на стафф, не обращающего на них внимания. Блондин тянет руку и трогает лоб друга, отодвигая его кудрявую чёлку. - Всё хорошо? Ты не заболел? А то какой-то бледный.       - Всё в порядке, - отмахивается Тэхен и улыбается уголками губ.       Чимин хмурится, пододвигается ближе и негромко говорит, опустив глаза на свои пальцы:       - Тэ, прости меня. Я вчера некрасиво себя повёл, когда пошёл спать вместо того, чтобы обсудить с тобой ту неприятную ситуацию на премии. Я искренне переживаю за тебя. Если ты хочешь мне что-то рассказать, я всегда выслушаю тебя и поддержу. Ты же знаешь?       - Да, знаю. Всё нормально, Чимин, - шатен вздыхает, водя пальцем по коробке сока. - Я виноват во всём этом, поэтому жаловаться я не буду.       - Но он ударил тебя, это неправильно!       - Неправильно было так опрометчиво поступать, зная, что за меня никто не вступится. Я не говорю о твоём участии в группе и положении, но если смотреть правде в глаза, тебя никто не трогает только потому, что у тебя влиятельный отец. Мои же родители обычные фермеры. И я сделаю всё, чтобы им за меня не было стыдно и чтобы они не имели какие-то проблемы.       Чимин нервно трогает свои губы, задумавшись. Тэхен неисправим. Если он где-то не прав, он признает, терпит все наказания и замыкается в себе на долгие недели.       - Можно тебя обнять?       Тэхен вздыхает и раскрывает для него свои объятья:       - Конечно.       Чимин сразу же забирается к нему на колени и обнимает за плечи, прислоняясь щекой к его щеке. Тэхен же гладит его по спине через ткань футболки, с наслаждением ощущая друга всем телом и душой. Чимин рядом, это главное для него.       Чонгук поворачивается и смотрит на них несколько секунд, зажав лопатку в руке. Для него необычно, когда обычные друзья-мужчины так обнимаются, чтобы один сидел на коленях у другого. Обычно так делают парочки. Но Крис рядом утверждает, что для современных корейцев это, похоже, вошло в норму. А айдолы очень привязаны друг к другу эмоционально. Они ведь 24/7 находятся рядом друг с другом, поддерживают друг друга, понимают, через что каждый из них проходит, так как они делают общее дело вместе.       На кухню спускаются остальные мемберы, Юнги зевает, пока его за руку тянет Чонин, а Минхо вытирает мокрую после душа шею полотенцем.       - Чонгук-хен, Крис-хен, вы что-то готовите для нас? - подпрыгивает макнэ, когда подходит к ним и с интересом заглядывает на плиту. - Вам помочь?       Чонгук вздыхает, выучив макнэ за столько времени работы с группой, потому что Чонин всегда хочет чем-то помочь старшим, быть полезным, а ещё он очень любопытный. Чон даёт ему мелкие поручения достать это, подать то, нарезать вот это и так далее. За время своей готовки Чон поглядывает в сторону Чимина и хмурится, когда замечает, что айдол всё ещё на коленях у Тэхена. Гук не понимает, почему он бесится, и даже умудряется чуть не спалить бекон. Он решил пожарить яишницу с беконом на всех, сделать жареные тосты и научить их правильно есть. Крис ставит свою кастрюльку с супом на стол, накладывает его каждому в чашку, при этом поставив каждому пиалу с пропаренным рисом, а затем разливает по стаканам принесенный Гуком апельсиновый сок.       Когда все уселись за столом, Чонгук ставит перед каждым тарелку с порцией, а ещё выложил стопку жареных тостов.       - Чимин-хен, рядом есть стул, - как бы между прочим напоминает Чонгук, открывая банку с нутеллой.       Чимин поднимает на него свой взгляд, встречается с его темными глазами и блондин с улыбкой слушается и пересаживается на свой стул, мельком поглядывая на мемберов.       Завтракают все шумно, галдят, отпускают шутки, смеются. Гук объясняет, что сначала нужно класть на тост ореховую пасту, затем нутеллу и сразу отправлять в рот, потому что от того, что тост горячий, паста растекается. Яишница с беконом всем понравилась, только они, к сожалению, не могут есть её каждое утро, сказывалось масло и жареный бекон, который айдолам нельзя употреблять в пищу часто, ведь они соблюдают диету, где только полезный рацион. Но Чонгука больше радовало то, что Чимин с удовольствием ел то, что он приготовил. И вообще, Чимин просто ел что-то, кроме своих дурацких салатов с помидорками черри.       На кухне воцарилась дружеская атмосфера. Без камер, где нельзя материться или говорить о каких-то провокационных вещах. Они были собой и наслаждались обществом друг друга.       - Очень вкусно, - с улыбкой говорит Чимин, сидя напротив своего телохранителя. Тот тоже посылает ему улыбку и показывает всем, как есть тосты с мёдом, который он притащил в баночке.       Все необходимые для завтрака продукты Чонгук купил, съездив в магазин после того, как посетил сегодня рано утром с Юнги офис агентства.       Другие ребята из стаффа тоже решили сегодня отоспаться, поэтому пришли в корпус айдолов чуть позже, когда те уже доедали свой завтрак. Тэхен избегал взглядов Хосока, потому что помнил их вчерашний поцелуй. Ему всё ещё было неловко.       Чимин смеялся над шутками Чанбина и кушал тосты с мёдом, но заметил, как у Чонгука зазвонил в кармане телефон и тот напрягшись, вышел из кухни.       Чимин пошёл за ним, улизнув с кухни незаметно для остальных. Он нашёл Чонгука за лестницей, что вела на второй этаж. Младший разговаривал по телефону, нервно переминаясь с ноги на ногу. Чимин прислонился к стене и прислушался к корейской речи, смешанной с английским языком.       - И что они говорят? Ясно. Что? Не знаю, сколько это продлится. Нет, я сам всё выясню, не вмешивайся. Хорошо, буду осторожен. Пока.       Блондин выглядывает из своего маленького укрытия и подходит к Чонгуку.       - Подслушивать нехорошо, - усмехается младший.       - Что-то случилось? У тебя какие-то проблемы?       - Нет. Всё в порядке.       - Не хочешь говорить, да? Что ж, тогда поверю на слово, - вздыхает Чимин, а потом подходит к стаффу совсем близко и облизывает указательный палец, который был липкий от мёда. - Кстати, спасибо за завтрак. Очень вкусно.       Чон следит взглядом за тем, как между пухлыми губами скользит палец. Чимин облизывает его не пошло, но весьма возбуждающе, отчего у Гука во рту слюна скапливается.       - Вкусным завтрак бывает ещё и в другом случае.       - И в каком же?       - После жаркой ночи.       Чимин всё ещё держит испачканные мёдом пальцы в воздухе, а потом ахает, когда Чонгук обнимает его и отводит ещё дальше за лестницу, чтобы их никто не увидел.       Айдол часто дышит, сталкивается с парнем лбами и тихо спрашивает, чтобы никто не услышал:       - Чонгук-и, зачем тебе всё это, а? Ты же знаешь о нашем с тобой положении. Нам нельзя.       - Потому что хочу, - томно отвечает Гук, обнимая блондина за талию. - Я всегда получаю то, что хочу. И плевать на все запреты.       - Правда?       Вместо ответа Чонгук берет липкие пальчики старшего и отправляет один из них в рот, облизывая, чувствуя на языке приятную сладость. У Чимина по телу мурашки побежали от его действий. Он с приоткрытым ртом наблюдает, как Чонгук буквально сосёт его пальцы, причмокивая. Воображение как назло рисует провокационные картинки, где они оба лежат на кровати и пробуют друг друга на вкус. Сердце Чимина так бешено бьётся в груди, земля уходит из-под ног, когда он чувствует излюбленный аромат дождя и цитруса, что исходил от Гука. Пак глядит в глаза младшего, закинув руки ему на плечи, обнимая, и вдруг не знает, что он будет делать, если Чонгук исчезнет, не будет рядом. От этого айдолу стало страшно.       - Тебе нравится сидеть на мужских коленях?       Чимин усмехается и кусает нижнюю губу:       - Ты ревнуешь?       - Можешь сидеть на моих, если так хочется. Боже, хен, ты везде такой вкусный? - Чонгук наклоняется к его шее, вдыхает аромат геля для душа с манго и целует, тем самым вызвав у старшего судорожный вздох. - Сколько у тебя этих ароматов и гелей для душа?       - Много, - Чимин прикрывает глаза, подставляясь под мягкие влажные губы. - Тебе нравится?       - Да, - выдыхает Гук, опаляя чужую шею горячим воздухом.       Он дорвался, наконец, до такой близости. Когда не бьют по рукам и разрешают трогать, вдыхать, целовать. Чимин весь такой нежный, гладкий, вкусно пахнущий и безумно притягательный. Чонгук ещё никогда не испытывал подобное. И его это, безусловно, пугает.       Ещё немного и Чимин начал бы стонать, но их спасли от неминуемого стояка в штанах громкие разговоры в гостиной.       - Гуки, нам нужно идти, - шепчет Чимин, когда младший чуть отодвигается от него, чтобы прийти в чувство.       - Хорошо, идём. Ты сам как?       - В порядке.       Их минутная близость была словно глотком свежего воздуха для обоих. Они оба нуждались в объятьях друг друга, когда можно ощутить тепло и вдохнуть полюбившийся запах. Почувствовать, что ты не один в этом мире.       Когда они прошли в гостиную, то увидели Юджон в строгом элегантном костюме лилового цвета, которая объявила всем, что её повысили и теперь она их главный менеджер. Все очень удивились, спросили, где же Сынмин, и только Чонгук с Юнги, переглянувшись, поняли друг друга. Они еще с раннего утра съездили к Сокджину в офис, показали видео с камер, где Сынмин ударил Тэхена. Собственно, запись достали люди Чонгука, но об этом он не распространялся. Затем Юнги рассказал директору, как их менеджер позволял себе грубо разговаривать с ними, а один раз толкнул Юнги так, что тот чуть не упал с лестницы. Сокджин был очень возмущён и тут же принял решение уволить Сынмина, а на его место поставить Юджон, так как она опытная и в курсе текущих дел группы, а искать нового главного менеджера просто нет времени.       Поэтому Соен теперь была правой рукой Юджон, а также к ним добавили двух менеджеров помладше Хванмина и Сангюна, у которых был опыт работы в компании и даже пару раз они устраивали мероприятия для "Пуленепробиваемых", поэтому их взяли в штат менеджеров именно этой группы окончательно. К тому же, скоро их ждал вылет в Лос-Анджелес, помощь нужна всегда.       Мемберы и новенькие менеджеры поклонились друг другу, стафф тоже познакомился с ними.       - Вы же помните, что через три недели у нас вылет? Все билеты на концерты распроданы, - говорит Юджон. Она деловито садится в кресло и, когда все расселись рядом, начинает рассказ о том, какой у них дальнейший план. - Времени у нас мало. Итак, думаю, все уже в курсе про предстоящие концерты, но я всё же ещё раз повторю, чтобы было понятно, что мы дальше делаем. Значит, у нас будет два дня концертов в LA с перерывом в один день. Там же по одному дню будет репетиция перед каждым концертом, ведь будут в подтанцовке популярный в Штатах состав. Мы приедем туда за четыре дня, чтобы вы, ребята, могли погулять по городу, поснимать материал для фанатов. Будет поход на вечернее американское шоу с Джейми Джонсоном, где вы обязательно должны появиться. Затем пройдут концерты, а после них будет фансайн.       - Фансайн? Мы давно его не проводили, - оживились мемберы.       - Да. Фанаты уже поучаствовали в лотерее, поэтому круг людей, допущенных до фансайна, уже определили, - Юджон смотрит в свой планшет, где было расписание, которое она сама составляла, готовясь к этому мероприятию несколько месяцев. - А после мы улетим обратно. Думаю, в неделю уложимся. Билеты уже куплены, номера забронированы. К вашему приезду в LA уже вовсю готовятся, размещают огромные банеры, делают рекламу и вообще украшают город всем, что имеет фиолетовый цвет, обозначающий "Пуленепробиваемых". Итак, готовьтесь, ребята. С завтрашнего дня у нас не будет времени на отдых. Репетиции будут каждый день, не забываем про фотосессию, запланированную через неделю. Тщательно готовьте выступления, берегите голосовые связки и тренируйте мышцы, ведь концерт будет длится два с половиной часа каждый. Вы должны быть максимально энергичными и сильными. Люди заплатили за билет и они должны получить отличное шоу на сцене. Про косметическую подготовку вам расскажет Соен, когда и у кого запланирована та или иная процедура. Хванмин и Сангюн всегда на связи, они помогут вам в более мелких делах, а также могут передать информацию мне, если у вас есть ко мне дело. Какие есть вопросы?       - Нас там покормят? - задаётся макнэ.       Все закатили глаза и рявкнули:       - Ли Чонин!       - Что такого я сказал? - выпучил он глаза, надув губы.       Чимин засмеялся с мелкого, как и все остальные.       Работа предстояла большая. Группа тренировалась с утра до ночи, оттачивая хореографию, они учили порядок выступлений и песен. Засиживались у преподавателя по вокалу, дорабатывали живое исполнение до идеала. Они приходили домой уставшие, а утром снова шли на тренировки и заканчивали только тогда, когда были удовлетворены результатом. У Чонгука и Чимина не было и шанса, чтобы пообниматься и побыть наедине. Каждый был занят подготовкой. Чонгук вместе со стаффом тоже учили порядок своих действий во время концертов, фансайна, в дороге, в отеле и так далее. Даже был урок по оказанию первой медицинской помощи, ведь они должны были следить за состоянием своего мембера каждую секунду. У каждого из стаффа было расписание, они зубрили его, изучали местность, в которой они окажутся.       Чонгук волновался, что во время их поездки в LA кто-то из знакомых увидит его, узнает и сдаст с потрохами, кто он и что он. Поэтому Чон решил носить на лице маску, которую он так терпеть не может, и даже спать в ней. Иначе проблем будет море.       Все знали, что Чонгук жил в Лос-Анджелесе, поэтому менеджеры советовались с ним по поводу безопасности того или иного места, куда они собирались сводить парней на прогулку, полагались на его опыт и что он среагирует и правильно поведёт себя в экстренной ситуации. Но персоналом компании всё было продумано до мелочей, они позаботились обо всем так, что никаких плохих ситуаций и произойти не могло.       За два дня до вылета парней сводили в салон красоты, где сделали лазерную эпиляцию, избавив от нежелательной растительности, косметологи провели чистку лица, аппаратный маникюр. Затем был поход к стоматологу, фониатру и офтальмологу. В целом, навели порядок во внешности парней.       И вот настал день вылета ребят за границу. Папарации и фанаты уже ждали мемберов в аэропорту, их удерживали ограждения и крепкие ребята из охраны в то время, как мемберы шли к стойке регистрации. Чонгук был в чёрной одежде, в маске и кепке на голове. Он нёс свой рюкзак на плече, а также сумку Чимина, который шёл рядом, одетый в брендовый свитер, пальто, брюки и ботинки из новой коллекции, держа при этом кожаный клатч. Чонгук улыбался, всякий раз поражаясь, какой Чимин яркий и лощеный. Гук ещё не имел в знакомых настолько ухоженных мужчин.       Айдол был в защитной маске, но его глаза выдавали то, что он улыбается, когда махал фанатам рукой. Чонгук шёл рядом и охранял его, краем глаза следя за обстановкой вокруг. Девушки кричали о том, как они их любят, желали доброго пути и скорейшего возвращения, ведь потом у них должен пройти концерт в Сеуле с той же программой.       Они сели в самолёт, где был заказан весь первый класс для мемберов, менеджеров и стаффа. Другим рейсом должны был лететь ещё штат сотрудников компании для помощи, в том числе и танцоры. С ними ехал также тренер по физической подготовке, занимающийся составлением плана питания и тренировок, наблюдением за мемберами на сцене, чтобы предотвратить травмы во время концертов, также, как узнал Чонгук, тренер может оказывать психологическую помощь при необходимости, неотложную помощь, когда артисты покидают сцену, и т.д.       Когда они расселись по местам, Юджон показывала в планшете, какую огромную музыкальную площадку готовят для них. Музыкальную аппаратуру тоннами везут морем, самолётами. Масштаб для их группы весьма высокий. Будто в город надвигалось что-то поистине грандиозное.       Лететь им более одиннадцати часов, поэтому в первом классе у каждого было кресло, которое легко превращалось в кровать.       Чонгук, как и остальные ребята из стаффа, уложил айдолов спать, перед этим накормив вкусным ужином, а потом они собрались около шторки, разделяющей классы самолёта.       - Что случилось? - спрашивает Чонгук, поправляя на себе смарт-часы.       - Тише, - шикает на него Ник. - В самолёте сасэны, будьте бдительны.       - С ними можно что-то сделать? - спрашивает Гук.       - И что ты предлагаешь? - хмурится Крис. - Откроем люк и выбросим их в атмосферу? Самолёт это то место, откуда нет выхода. Хрен знает, что они опять задумали. Так что спим по очереди. Я и Чанбин первыми будем настороже.       - Хорошо, - кивает Хосок и хлопает Гука по плечу. - Пойдём, нам тоже надо выспаться, потом сменим ребят.       Пока Чонгук шёл к своему месту, он поправил одеяло спящему Чимину, попросил у стюардессы стакан воды и только потом сел в кресло, посмотрев в окно, за которым была одна лишь темень. Он делает глоток принесенной воды и думает, зачем некоторым людям нужно преследовать своего кумира, это жутко, это пугает, это раздражает. Неужели они не понимают, что айдолы те же люди, им тоже хочется побыть наедине с собой, без вспышек фотокамер и назойливых людей. С этими мыслями Гук постарался уснуть, а уже через четыре часа сменил ребят вместе с Хосоком в дозоре. Айдолы всё так же крепко спали. Они много тренировались и им был просто необходим здоровый сон. Потому что вряд ли у них будет на него время, когда они прилетят в Лос-Анджелес.       Чонгук, кстати говоря, позвонил дяде и предупредил его о том, что едет в город, но в качестве стаффа айдолов. Намджун сказал, что всё уладит и скажет парням из их группировки, чтобы те даже не смотрели в его сторону и делали вид, что не знают, если вдруг увидят на улице. Эмили так и продолжала слать смс, говорила, как скучает по своему кролику, как она ласково его называла, и даже присылала фотографии в нижнем белье, чтобы Чонгук ещё больше по ней скучал. Но вот если раньше Гук мог на эти фото благополучно подрочить, то сейчас он отбрасывает свой телефон, вцепившись в края бортика раковины, стоя в туалете самолёта. Черт, почему у него не встаёт на фото Эмили? Всегда же работало. Чонгук с этой подготовкой к концертам так заматывался, бегая вокруг мемберов, что не было времени элементарно снять напряжение. А оно было, скапливалось день за днём. У него молодой организм, гормоны всё ещё бушуют.       Гук закрывает глаза и вспоминает, когда он в последний раз возбуждался, когда смотрел на кого-то.       Чимин.       Чонгук открывает глаза. Точно, тогда под лестницей они обнимались, Чимин давал целовать свою шею, у Чонгука тогда так всё задымилось в шортах, что пришлось натянуть края кофты пониже, чтобы никто этого не видел.       Он роется в галерее телефона, ведь в интернет во время полёта выходить нельзя, и находит несколько фото Чимина, которые он сделал недавно. Несколько селфи и в отдалении, пока старший не видит. Одно изображение Чонгуку особенно нравилось, так как там Чимин облизывал губы, пока сидел в позе нога на ногу и смотрел что-то на планшете.       Рука сама забралась под джинсы, оттянула резинку трусов и нашла мокрый член, который стал подавать признаки жизни от стимуляции рукой и приближенной фотографии. Чонгук старался быть тише и даже дышать еле слышно, пока дрочил себе в туалетной кабинке самолёта. Он облизывал свои губы, прикрывал веки, дышал через открытый рот, пока доводил себя до разрядки, двигая рукой по стволу, иногда задевая пальцами яйца. Он уже приспустил штаны и трусы и представлял, как, должно быть, сладко стонет Чимин, когда в него погружаешься снова и снова. Раздвигаешь членом горячие стеночки, кусаешь пухлые губы, спускаешься к чувствительным горошинам сосков.       - Умх, - выдохнул Чонгук, забывшись в собственных фантазиях. Подходя к пику удовольствия, когда колени дрожат и хочется зарычать, Гук подходит к унитазу и кончает, глядя на открытую красную головку.       Вот черт, он только что дрочил на того, кого должен был соблазнить, а в итоге соблазнился сам. Как бы трудно ни было признавать, но Чимин ему нравился. Сильно.       Спустя несколько секунд Чон восстанавливает дыхание, моет руки и член водой из миниатюрной раковины, надевает джинсы обратно, смотрится в зеркало и приводит себя в божеский вид, поправив волосы на голове.       Чонгук кладёт в карман телефон и выходит ко всем, проходя между рядами в салоне, поглуженном в полумрак. Все ещё крепко спали, Хосок сидит в своём кресле и играет в игрушку на телефоне. Гук садится рядом с ним, ещё раз глянув в иллюминатор.       - Что-то долго ты в туалет ходил, - усмехается Хосок, не отрываясь от игры.       Чонгук улыбается:       - Не осуждай меня.       - Я и не осуждаю, я ведь тоже мужчина.       Они больше ничего друг другу не говорят, продолжая блюсти порядок в салоне и охранять покой мемберов, которые продолжали сладко спать.

***

      Когда они приземлились, уже в аэропорту их встретила толпа фанатов, которую еле удерживали местные охранники. Здесь аудитория была немножко активнее, ведь они не каждый день видят "Пуленепробиваемых", поэтому рвались к ним, как могли, но моментально были остановлены стаффом компании. Чонгук буквально прижимал Чимина к себе, рукой отпихивая назойливых фанатов от айдола, то же делали и остальные телохранители. Пресса тыкала в лицо объективом и микрофонами, спрашивая обо всем на свете. Кое-как они добрались до бронированного минивэна, сели в него и уехали в отель.       Забронирован был весь этаж, не только из-за количества стаффа и охраны, но и чтобы фанаты не беспокоили артистов. Чонгук проводил Чимина до его номера, оставил чемодан и сумку, сказал, что ему выдали дубликат электронного ключа номера Чимина. Доступ в эту комнату есть только у них двоих, остальным придётся стучаться в дверь и ждать, когда откроют. Потом Гук пошёл в свой номер, закинул туда свои вещи и полетел к Юджон на всеобщее собрание в коридоре. Все проверили связь, стафф первого уровня держал на поясе рации и оружие в кобуре. План был таков, что сначала они кормят ребят, потом те одеваются, наводят макияж и отправляются на прогулку по запланированным местам, названия которых хранились в строжайшем секрете, чтобы фанаты не прознали, где они гуляют и не набросились на них толпой.       Первый день и впрямь был прогулочным и вполне весёлым. Чонин и Тэхен носились по Аллее славы, прыгали по красным звездам. Они играли и веселились, вот только когда фотографировались, было не очень удобно, ведь все мемберы были в защитных масках, скрывая свою личность, чтобы люди их не узнали и фанаты не приставали, хватило и встречи в аэропорту. Тем не менее, всем нравилась прогулка, даже молчаливый Юнги дурачился на пару с Минхо, шутил и позировал на камеры двух операторов, что шли с ними рядом. Стафф первого уровня сопровождал ребят везде, они покупали им понравившиеся сувениры, расплачиваясь кредитками компании, также обеспечивали безопасность и следили за тем, чтобы артисты не замёрзли в куртках, ведь погода была пасмурная. Лица телохранителей тоже скрывали маски, что Чонгуку на руку, потому знакомых у него в ЛА много. Он надеется, что Намджун точно всех своих людей предупредил, чтобы к Чону даже не подходили, если узнают его на улице.       Они сходили покушать в небольшое кафе, где Сангюн и Соен, сопровождавшие ребят, делали заказы. В кафе тоже были люди, они, естественно, обратили внимание на группу в черных масках, но даже когда мемберы их сняли и начали с особым аппетитом кушать бургеры и стрипсы, запивая всё пепси, фанаты, узнавшие своих кумиров, повели себя тактично и не стали тревожить артистов, лишь частенько кидали в их сторону улыбчивые взгляды и незаметно фотографировали.       Далее по курсу был Чайнатаун, где мемберы сделали кучу селфи на фоне ярко-красных деревянных зданий, выполненных в традиционном китайском стиле. Чимин и Тэхен попросили стафф купить им шоколадные пончики, которыми торговал местный житель. Соен, что стояла рядом, подзывает оператора с камерой и просит ребят исполнить танец, чтобы получить лакомство. Чонгук на это хихикает, ведь Чимин, который дует губки, начинает забавно прыгать и танцевать как ребёнок, потому что он очень хочет съесть этот пончик. Тэхен подхватывает веселье друга, тоже широко улыбается и скачет, как смешной герой из BBC. В конце концов, Хосок и Чонгук покупают им пончики вместе с молочным коктейлем. Остальные мемберы тоже захотели и тогда Крису, Нику и Чанбину пришлось встать в очередь, чтобы купить для всех вкусняшки.       Карусели понравились всем, даже стаффу. Вспомнить детство всегда весело, когда тебя буквально подбрасывает в воздух и ты не слышишь ничего, кроме собственного крика сквозь смех. Дух захватывает при каждом потряхивании, при взлёте наверх и резко вниз. Макнэ визжал громче всех, Минхо требовал "остановить эту хрень, мне страшно", остальные же просто кричали и смеялись громче детей, которые тоже катались. Чонгук достаёт свой телефон и снимает на камеру ярко улыбающегося Чимина, который сидит напротив него в чашке на двоих, коим был небольшой крутящийся аттракцион. Пак протягивает руку и крепко держится за пальцы Чонгука, пока тот с улыбкой снимает его, сохраняя в памяти весёлые моменты.       Чимин сильнее сжимает руку Чонгука и смотрит в камеру, ловя себя на мысли, что готов вечность так сидеть, смотреть на Чона и держать его за руку. Это был тёплый момент для них обоих. Чимин ощущал в себе те самые бабочки, на секунду перестав громко смеяться, когда Чонгук большим пальцем погладил его костяшки.       После этого ребята жадно пьют воду, идут в общественный туалет, затем их ведут в сторону последнего аттракциона, коим был зеркальный лабиринт. После взрывных каруселей было намного интереснее ходить по лабиринту, когда голова ещё слегка кружилась, а тело было расслабленным.       - Держите билетики и заходим по одному, - раздаёт всем билеты Соен, как самая главная сегодня, ведь Юджон сейчас проверяет стадион к предстоящему концерту. - Значит так, заходят только мемберы, менеджеры и стафф первого уровня, остальные подождут снаружи, нечего там толпиться.       - Ох, мы устали, можно мы не пойдём? - спросил Юнги, сидя рядом с Ником на кожаном диванчике. Похоже, их немного подташнивало.       - Как хотите, - ведёт плечами Соен и отдаёт билетик Хосоку.       В итоге, в лабиринт пошли все мемберы со своим стаффом, кроме Юнги и Ника. Менеджер Сангюн тоже пошел туда, а Соен осталась снаружи. К моменту захода прибежал Чонгук и кивнул менеджеру, что всё отлично, потому что договорился с администратором лабиринта, чтобы видеокамеры выключили, так как пришли к ним особые гости. Соен лучше не знать, что Чонгуку пришлось подключить свои особые связи, ведь имя его дяди всё же на слуху в ЛА.       Чимин оставляет куртку в гардеробе и проходит внутрь. Чонгук незаметно для всех взял его за руку и повёл за собой.       Лабиринт был очень большим, пройти его весь весьма сложно с первого раза. Десятки входов и выходов, сотня заворотов и большое множество зеркал. Кажется, что ты отражаешься везде, в каждом зеркале, но стоит сделать два шага влево, и вот ты стоишь один посреди пустоты. Кому-то бывает жутко в таких местах, кому-то весело, но равнодушным данный аттракцион никого не оставит.       Чонин хохочет и кричит каждого по имени, потому что зашёл уже куда-то далеко, Тэхен лапает руками все зеркала, теряясь глазами по пространству с неоновой подсветкой и идя уже на ощупь. Стафф поспевает каждый за своим мембером. И только Чимин наоборот идёт следом за своим телохранителем, который держит его за руку и уверенно ведёт всё дальше и дальше.       Чимин сбился со счета, сколько поворотов и шагов они сделали, он терялся в догадках, что Чон задумал, но молча шёл за ним по пятам, моргая от неонового света.       Чонгук, пока договоривался насчёт видеокамер в лабиринте, ещё и спросил точный путь до того места, куда редко кто сможет добраться быстро и где есть та самая слепая зона, когда ты отражаешься в каждом зеркале, но никто вокруг ни в одной точке не видит тебя.       Чонгук отсчитывает про себя шаги и повороты, быстро запомнив точную карту до того места, а когда наконец приходит туда, то поворачивается лицом к растерянному Чимину и набрасывается на его губы с жадным поцелуем. Чимин успевает только пискнуть, а потом кладёт руки на голову Чонгуку, зарывается пальцами в его чёрные волосы и прижимается всё сильнее, впуская чужой язык в свой рот. Вот так без предупреждения, без подготовки Чонгук поцеловал не ожидавшего такого поворота событий Чимина.       Младший целует ещё глубже, обнимает айдола за талию и теряет контроль над собственным телом. Он открыто наслаждался, упивался губами Чимина, которые были как сахарная вата, очень сладкие и мягкие. Он до безумия хотел их попробовать, ощутить на вкус, желал потеряться в манящем парфюме Чимина вперемешку с запахом его тела.       - Что ты делаешь?! - шепчет Чимин, когда ему дают вновь дышать. Его руки всё ещё на шее и плечах Чонгука, а вот колени подгибаются, когда младший целует его за ухом, распространяя мурашки по всему телу. Чимин оглядывается по сторонам и видит в каждом отражении себя и Чонгука, творящих недопустимые для них вещи. - Нас могут увидеть!       - Не бойся, моя куколка. Видеокамеры выключены, - шепчет Чонгук, ведь их могут услышать. Однако, сейчас глубоко плевать на всё, потому что возбуждение лишь усиливается, стоит немного потереться о бедро айдола, обтянутое узкими джинсами.       Слова, которые Чонгук шептал рядом с ухом Чимина, заставили айдола почувствовать, как по всему позвоночнику пробежал трепет.       - А если сюда кто-нибудь из мемберов придёт?       - Разве тебя это не заводит? - скалится Чонгук и снова целует розовые пухлые губки, только теперь уже чуть прикусывая каждую и лаская языком. - Я хочу тебя.       Тёплое дыхание, которое слетает с его губ, пробегает по шее и ключицам Чимина. Чонгук легко посасывает и облизывает везде, где ему хочется, и чувствуя всё это, сердце Чимина начинает бешено колотиться. Длинные пальцы Чона с неистовым безумием ласкают голую талию и рёбра.       Чимин тоже просовывает свои руки под кофту Чонгука, трогает пальчиками пресс, зная, какие прекрасные там татуировки, каждая из которых произведение искусства, ведь он как-то застал один раз стаффа переодевающимся. Чимин опускает руку ниже и натыкается на пистолет в кобуре. Холодное оружие ласкает горячие пальцы, и этот контраст безумно приятный на фоне жадных поцелуев в губы. С Чонгуком всегда очень опасно и страстно.       Чонгук сжимает челюсти и вместе с ними руки на ягодицах Чимина, который сладко хныкает. Паку нравилось, как его по собственнически лапает Чонгук, он и сам завёлся до предела. Стафф снова жадно целует своего айдола, трогает упругую попку и в процессе поцелуя просовывает руку ему в штаны, желая проникнуть в трусики, но Чимин останавливает его, схватившись за его руку, не давая прикоснуться к чувствительной коже на мошонке.       - Перестань, - отчаянно сопротивляется Пак с закрытыми глазами, словно в бреду.       Чонгук дышит ему в шею, обнимая одной рукой:       - Не позволишь мне? - лижет мочку уха с серьгой, ещё больше распаляя и откровенно издеваясь. До жути хотелось впиться зубами в эту нежную кожу и оставить на ней багровые засосы, чтобы долго сходили, чтобы все, блять, знали, что принадлежащее Чон Чонгуку брать запрещено. Смотреть можно, трогать нельзя. Чонгук жадный, всегда был таким, с самого детства отбирал у других лучшие конфеты, лучшие игрушки, хоть и не был обделен ничем. А сейчас, если Чимин сопротивляется, то на это есть причины, однако, Чонгук хочет потопить его в море соблазна, к которому тащит вот уже третий месяц. - Я хочу поласкать тебя, хочу попробовать тебя на вкус. Хочу, чтобы ты выкрикивал моё имя, когда кончаешь.       Чимин насильно отдирает от себя чужую руку, отходит в сторону, выпутываясь из объятий младшего и делает шаг в сторону, поправив на себе джинсы. Он трогает зеркала, окончательно потерявшись в пространстве. Кажется, голова кружится и Чимин вот-вот упадёт, он прикладывает руку ко лбу и загнанно дышит, но Чонгук снова оказывается рядом и обнимает.       - Стой, пусти меня, это всё неправильно, - негромко говорит Чимин, путаясь в мыслях, так как рассудок был чертовски затуманен.       - Мой маленький хен, я напугал тебя? Ох, прости, если перешёл черту, - спохватился Чонгук, почувствовав сопротивление. Ему нужно совсем другое, поэтому он засовывает свои инстинкты куда подальше и нежно обнимает Чимина, ласково тыкаясь носиком в его щеку, словно котенок. Старшего это расслабило, он уже не так брыкался, спокойно жался к источнику тепла, задумчиво всматриваясь в пустоту вокруг.       Возбуждение постепенно начало отступать, туман рассеиваться, а дыхание стало ровным, однако, волнение в груди всё ещё было, ведь Чимин и Чонгук продолжали обниматься. Айдол сложил руки на плечи стаффа и уткнулся носом ему в ключицы, не желая больше ни о чем думать. Всё, казалось, осталось там, снаружи, где все переживания и проблемы. Здесь и сейчас есть только они вдвоём, отражающиеся в сотне зеркал.       Они простояли так ещё несколько минут, потом снова целовались в губы, но уже не с такой жадностью как ранее, теперь поцелуй был спокойный и нежный. Чонгук после чмокнул парня в щеку, взял за руку и повёл на выход, с трудом вспомнив дорогу назад.

***

      На второй день была репетиция в закрытом танцевальном зале с популярными танцорами, которых Гук видел на одном американском шоу по телевизору. Они порепетировали с "Пуленепробиваемыми", обговорили все детали. А потом каждый мембер повторил свое индивидуальное выступление. Большое количество сотрудников компании собралось в зале, присев на полу около стен, все завороженно смотрели на то, как Чимин посреди зала репетировал свой номер, не замечая никого вокруг.       Песня была про то, что даже если ты будешь смотреть на других, то будешь вспоминать его и сравнивать их с ним, потому что Чимин был твоим фильтром. Чонгук сидел около зеркала и смотрел на Пака, пока тот позволял танцорам трогать себя за талию, держать за руки. А когда один из них приподнял Чимина над полом, то Гук был в бешенстве. Как этот урод вообще смеет прикасаться к Чимину? Пусть это постановка, но всё равно жутко раздражает. Хосок присвистывает, сидя рядом, откровенно развлекаясь, видя реакцию младшего, который сжал кулаки от злости.       Пока Пак репетировал, Чонгук задумался над тем, как таланты, душевные качества, умения старшего порой вызывают в нём восторг. Чон стал замечать в себе собственнические чувства, как сейчас, потому что он не хочет, чтобы другие потенциальные ухажеры прикасались к Чимину.       Ещё Чимин заставляет Чонгука улыбаться, смеяться, он очаровывает, интригует, трогает по особенному, распространяя по телу электрические импульсы. Хочется быть с ним искренним, рассказать о себе правду, сказать, что для Чонгука важно, однако внутренний голос запрещает это делать, напоминая о первоначальной цели знакомства с Чимином.       Позже ребята ещё несколько часов порепетировали и уехали обратно в отель.       Еду для всех заказывал стафф. Все сотрудники компании ели в столовой гостиницы, а мемберы в своих номерах. Чонгук конечно же учитывал пожелания Чимина в еде, спрашивал, что тот хочет поесть. Чонгука обрадовала новость о том, что во время поездок для дачи концертов мемберам разрешают кушать всё, что те захотят. Оказалось, что во время туров мемберы питаются обычной едой, потому что она содержит все виды питательных веществ, и это не похоже на их диеты. Концерт является борьбой за то, чтобы увидеть, насколько потрясающе артисты могут показать свои выступления, во время которых сжигаются тысячи калорий. Поэтому Чонгук, пользуясь возможностью, заказывал Чимину стейки, пасту с морепродуктами и шоколадные пирожные. Чимин кушал всё с улыбкой, радуясь такой заботе со стороны своего стаффа, который был рядом всегда. Он спрашивал Чонгука, где находится его квартира, но тот отмахивался, говорил, что это отдаленный район и там им делать нечего, потому что расписание было плотным и некогда было ездить куда-то ещё.       На следующий день их ждал Джейми Джонсон. "Пуленепробиваемые" выступили на шоу с одной песней, затем поболтали с ведущим, говоря о своих планах на будущее, о том, как они счастливы увидеть фанатов Америки, а также быть на таком популярном шоу. В гости к Джейми заглянули также известные актёры Голливуда, они болтали с ребятами об их песнях, которые они постоянно слушают. Чонгук, стоя за кулисами и следя за обстановкой, удивлялся, сколько, оказывается, знаменитостей залипают на клипы "Пуленепробиваемых" и слушают их песни. Теперь он понял масштаб этой группы.       А когда наступил концерт, группа взрывала многотысячный стадион, где музыка грохотала, от хореографии тряслась конструкция сцены, фанаты орали, а артисты кричали в микрофоны, демонстрируя великолепное мастерство в вокале, профессионализм в подготовке, когда они показывали завораживающее шоу, отдав всего себя зрителю. Конфетти, дым и ор людей смешались в один коктейль перед глазами артистов, которые выжимали из себя по максимуму.       Чонгук думал, что кони двинет от переживаний за всех мемберов, которые буквально падали, когда спускались со сцены по лестнице.       Конструкция для опускания ребят со сцены идёт вниз и Чонгук видит то, к чему не был морально готов.       Все мемберы лежали на полу с закрытыми глазами и задыхались. Стафф первого уровня разобрали каждый своего мембера и начали приводить в чувство. Чонгук помнил, что нужно делать, но руки всё равно тряслись от волнения.       Гук забирает у Чимина микрофон, проверяет состояние его наушников, затем садит Чимина на этой конструкции, закинув его руку себе за шею и приставляет ко рту айдола баллон с воздухом. Пак вдыхает побольше, хватается за баллон, как за спасательную шлюпку в океане, и дышит, прикрыв веки. Тут же бегают девчонки, стирают пот со лба артиста, поправляет макияж, тычут кисточкой с пудрой в лицо.       - Да убери ты её, он сейчас в обморок грохнется, - рычит Чонгук, отталкивая девушку.       Но та не сдается:       - Ты дурак? Ему надо подправить макияж, потому что концерт продолжается. Не мешай мне!       Все вокруг кричали, был шум, фанаты на той стороне орали имена участников и просили скорее выйти и продолжить.       Чонгук смотрит, как другие мемберы тоже дышат баллонами, держась за сотрудников стаффа, потому что ноги просто не держали их на земле. Он отводит Чимина подальше, садит на кожаный диван и вместе с другим стаффом выполняет всё, как по инструкции. Они обтирают Чимина сухими полотенцами, руки, лоб, шея, лицо, грудь и спина. Чонгук снимает с него кроссовки, носки и опускает ноги в таз с водой, что принесла девушка из стаффа второго уровня. Вокруг ходили люди, смотрели на них с любопытством и сочувствием, пока Гук массировал ступни Чимина, который будто уплывал куда-то в другое место. Он часто дышал и закрывал глаза, откидывая голову на спинку дивана. Ему на голову опустили мешочек со льдом, чтобы было легче.       Когда Чимин чуть-чуть пришёл в себя, они обули его и повели переодеваться, поправлять причёску и макияж. Девочки быстро выполняли свою работу, мастерски скрывали все следы того, насколько артисту плохо от колоссальной нагрузки. Чонгук повёл его обратно на сцену, когда в глубине души хотел посадить его в тачку и увезти в свою квартиру, положить в свою мягкую постель, где пахнет панкейками и банановым молоком, и дать ему просто спокойно поспать. Но ему приходилось наступить себе на горло и везти Чимина на каторгу. Для Гука сейчас сцена казалась именно таким местом. Где артисты работают наизнос.       Внезапно к ним подбегает Юнги, ведь он как лидер тоже был обеспокоен состоянием своего младшего:       - Чимин, прошу полегче, хорошо? Не нужно столько энергии отдавать, - говорит Мин, когда Чон подводит айдола к подъемнику.       Чимин держится за его шею, перебирая ногами:       - Ты не понимаешь, - голос немного хрипит.       - Юнги-хен прав. Чимин, прошу, будь осторожен.       Репер хлопает по плечу Пака:       - Сбавь обороты, слышишь меня? Если понимаешь, что вот-вот упадешь, то немедленно уходи со сцены.       - Хорошо, я буду осторожным.       Чонгук садит его на конструкцию и отпускает. Остальные тоже подтягиваются, и их поднимают на сцену, где зал заполняется криками людей ещё сильнее.       Спустя ещё сорок минут ребята спускаются в таком же состоянии, что и в первый раз. Изможденные.       Только теперь их садили на сидения на колёсах и тащили конструкцию под сценой, так как спустились они с другой стороны сцены, гораздо дальше от места, где был стафф. Чонгук с Ником, Крисом, Чанбином и Хосоком тащили конструкцию с сидениями, где были айдолы, и только когда доехали до пункта назначения, начали их оттуда вытаскивать.       Становится поистине страшно, когда Хосок верещит о том, чтобы позвали врача. Тэхену стало плохо, он был на грани обморока и сюда быстро привели специалистов, начав оказывать ему медицинскую помощь.       Чимин беспокойно идёт в сторону Тэхена и взвизгивает, когда ступает по полу, держась за шею Гука.       - Кажется, я лодыжку повредил.       - Что? - пораженно выдыхает Чонгук. Он тут же подхватывает его на руки и несёт подальше, кладёт на расстеленный на полу коврик, потому что диван уже занял Юнги. Причём, всех артистов под руки таскают, а Гук оказался таким сильным и взял Чимина на руки, отчего многие присутствующие удивились его силе и решимости.       Чонгук орёт, чтобы привели ещё врача. Девчонки мигом приводят медика, он осматривает ногу Чимина и начинает её массировать, намазывая мазями. Чонгук же разминает плечи Чимина, усевшись позади него так, чтобы айдол откинулся спиной на его грудь. Чимин пьёт воду из бутылки, сидит и стонет, когда доктор трогает его ногу, прикладывая к ней лёд.       - Больно, - шипит Пак, жмурясь.       - Доктор, там всё так серьёзно? - выглядывает Гук из-за спины старшего.       Тут подлетает к ним Юджон с Сангюном и задают тот же вопрос.       - К сожалению, вы рискуете сильно растянуть связки, если пойдёте дальше выступать, - обращается врач к Чимину.       - Он выступит. Просто нагрузку снизит, - уверенно заявляет менеджер.       - Вы с ума сошли?! - рявкнул Чонгук, по инерции обняв Чимина за талию. - Видите, в каком он состоянии?! Чимин не выйдет на сцену. Точка.       - Ты смеешь повышать на меня голос?! Чонгук, сейчас не время паниковать. Я понимаю, что ты очень переживаешь за него, но Чимин в первую очередь артист, который обязан доводить концерт до конца. Отговорки в этой индустрии не принимаются. На кону репутация "Пуленепробиваемых".       - На кону его здоровье, черт возьми!       - Хватит! - крикнул Чимин, убирая от своего рта баллон с воздухом. - Я выйду на сцену, чего бы мне это ни стоило. Фанаты не виноваты в том, что я был не аккуратен и повредил лодыжку. Они пришли встретиться со мной, я не могу их подвести. Я выйду на сцену.       Юджон победно улыбнулась, приподняв подробородок, и побежала проверять состояние остальных.       - Чимин, не делай этого! - просит Гук, глядя на Чимина, всё ещё находясь у него за спиной.       - Доктор, вы можете идти, - говорит айдол врачу, отпуская его.       Чимин тяжело поднимается на ноги, скачет на одной, аккуратно ступая на поврежденную ногу. Чонгук идёт с ним, поддерживает под подмышками. Девочки поправляют макияж, сушат одежду феном в местах, где намокло от пота.       И когда они подходят к сцене, Чонгук нервно теребит свою чёлку.       - Хен, я прошу тебя, - голос младшего дрожал. Он приблизился к лицу айдола, наплевав уже на то, что их близость могут заметить, и прошептал: - Мне больно видеть тебя таким.       По лицу Чимина скатилась слеза, когда он осознал то, что услышал. Он посмотрел на Чонгука проникновенным взглядом, порывисто обнял его, схватил у стаффа микрофон, незаметно для остальных поцеловал Чонгука в щеку и побежал на сцену. Он должен был. Ведь он айдол.       Пока ребята взрывали стадион, Гуку дали пиздюлей за то, что отговаривал айдола выходить на сцену, ведь он не смеет такое говорить ему. Надо подбадривать их и вытаскивать на сцену, а не наоборот.       Спустя ещё долгие минуты ожидания мемберы спустились вниз уже окончательно, так как концерт отыгран и они могут ехать в отель отдыхать. Как у них ещё сил хватило улыбнуться под конец и послать фанатам воздушные поцелуи, Чонгук не понимал. Он без слов взял Чимина на руки, отнёс на коврик, всунул ему бутылку воды, которую тот осушил до дна. Чонгук молча снял с него мокрую насквозь рубашку, вместе с другим стаффом обтер полотенцами, переодел в свободные штаны и кофту, спросил о состоянии ноги, айдол поморщился, но сказал, что ничего критичного. Девушки смыли с артиста макияж, дав его коже, наконец, дышать. Гук надел на него кепку, маску и только потом повёл на выход.       Нужно было быстро уезжать, так как передали информацию, что уже дороги пришлось перекрывать от скопления фанатов на улицах города, которые если не попали на концерт, то поджидали их у всех выходах со стадиона.       Пробравшись сквозь толпу фанатов и репортёров, мемберы и стафф первого уровня сели в два бронированных минивэна. Водители дали по газам и скорее повезли их в отель. Даже сопровождала полиция с мигалками по просьбе руководства агентства.       Пока они ехали, Чонгук поил Чимина водой, вытирал пот и прикладывал мешочек со льдом, прихватив его с собой.       - Ты как? - спрашивает он, когда Чимин кладёт голову ему на плечо.       - Как будто меня прокрутили через мясорубку.       Чонгук положил мешочек со льдом уже себе на лоб. Он тоже безумно устал за сегодняшний день.       В номер Чонгук нёс Чимина на руках, по пути приказал немедленно позвать доктора. Врач осмотрел Пака, сказал, что от растяжения связок поможет мазь и эластичный бинт, который он наложил после того, как Чимин нашёл в себе силы сходить в душ.       И вот уже посвежевший айдол с перемотанной ногой сидит на мягкой постели в своём номере и вытирает волосы на голове полотенцем.       - Я заказал тебе курицу в кисло-сладком соусе, картофель и воду с лимоном, - говорит Чонгук, стоя около тумбы с телевизором. Он смотрел в телефон и что-то набирал на нем.       Чон идёт на выход, но рука Чимина останавливает его. Он просит присесть и стафф садится на край кровати.       - Ты злишься на меня?       Чонгук оттягивает языком щеку:       - Можно я тебе одну вещь скажу? - старший кивает. - Ты стремишься к идеалу, которого не существует. Это дорога в никуда, она бесконечна.       Чимин потупил взгляд, откинул полотенце, затем задумчиво почесал нос. Они с Гуком не смотрели друг на друга, обдумывали произнесенные младшим слова.       - Просто объясни мне, за что вы платите стольким? Ты жертвуешь своим временем, здоровьем, нервами, возможно даже любовью. И ради чего?       - Ты сегодня видел, за что я расплачиваюсь, Чонгук. За океан звёзд в зрительском зале и миллионы голосов, поющих наши песни, которые находят отклик в сердце людей всей планеты. Нами вдохновляются художники, артисты, фотографы, писатели и многие другие. Мы даём людям пищу для вдохновения. И это вдохновляет меня самого на совершение подвигов. Хотя до них мне ещё далеко.       Чонгук отворачивается, вздыхая. Потом он встаёт с кровати, наклоняется и чмокает айдола в лоб.       - Поешь и хорошенько отдохни, - и выходит из номера, оставив блондина одного.       Чимин улыбается, потрогав свой лоб пальцами. Такой обычный, казалось бы, чмок будит у него бабочки в животе.       *       Чонгук заходит в свой номер, где они с Хосоком спали вместе на разных кроватях и находит его там с бутылкой ликёра в руках, которую тот, по всей видимости, нашёл в маленьком холодильнике.       - Нам нельзя сейчас пить.       - Я чуть не сдох сегодня, когда приводил в чувство Тэхена. Думаю, не я один перенервничал. Присоединяйся.       Чонгук со вздохом открывает холодильник и находит там бутылочку виски. Заваливается на свою кровать, и они с Хосоком чокаются маленькими сосудами.       - Как там Тэхен?       - Так же, как и Чимин. Безумно устал, - цокает Хосок. - Дай угадаю, твой говорит, что мог сделать лучше?       - Ага, - Гук не стал поправлять его в слове "твой" и просто кивнул.       Каждый лежит на своей койке и думает о том, что они сегодня пережили. Ужасающая картинка с полуживыми мемберами до сих пор стояла перед глазами. У каждого сегодня возникала в голове мысль: "А что, если я его потеряю, если он умрёт?". Таким вопросом Гук задавался лишь однажды, когда Намджун уехал на встречу с другим кланом, а потом от него не было вестей в течение шести часов. Тогда Чонгук сильно перенервничал, боясь потерять дядю. А сегодня... Ему было по настоящему страшно, руки тряслись, когда он носил Чимина на руках и каждый раз хотелось увезти его, спрятать от всех. С этими мыслями Чонгук лёг спать, допив с Хосоком свои напитки.

***

      Ночью Чонгук просыпается от какого-то внутреннего беспокойства. Он решает заглянуть к Чимину на всякий случай, проверить его. Гук одевает худи, спортивные штаны, берет с собой телефон и ключ-карту от своего номера и от номера Чимина. Идёт по пустому коридору, где был включён приглушенный свет и было очень тихо. Затем прикладывает карту и заходит внутрь спальни, откуда тут же слышит тихие всхлипы. Включает свет в лампе на тумбочке и видит Чимина, который лежит на постели в пижаме и плачет в подушку.       Чонгук только хотел задать вопрос о том, что случилось, но увидел включённый телефон Чимина, лежащий на постели, взял его в руку и пролистал ленту комментариев на сайте их группы. Фанаты писали о том, что Чимин был каким-то ослабленным на концерте, спрашивали, хорошо ли он покушал и не случилось ли с ним что-нибудь, потому его сольное выступление получилось напряжённым. Не нужно было спрашивать, почему трудяга-перфекционист Пак Чимин плачет. Он винит себя в том, что не смог показать яркое выступление, к которому столько месяцев так усердно готовился. Он плакал и винил себя во всем, не мог остановиться.       Чонгук молча убирает телефон айдола на тумбу, снимает тапочки и забирается под одеяло к Чимину. Это тот случай, когда слова не нужны, помогут лишь объятья. Чимин лежал на животе, плача в подушку, а Чонгук лежал рядом, обнимая, почти сверху на нем, так, чтобы греть его спину теплом своей груди, и гладил айдола по плечу.       - Тшш, - произносит стафф, целуя блондина в плечо. Он бы хотел сказать: "Эй, зачем ты вообще читал негативные комментарии? Ты выложился на все сто! Пусть сами попробуют так выступить". Но Гук молча поправляет одеяло, укрывая Пака, и продолжает гладить его по плечу, руке и лопаткам до тех пор, пока Чимин не перестаёт плакать.       Через некоторое время айдол успокаивается, садится на кровати и сморкается в протянутые стаффом салфетки, отвернувшись. Кидает их в мусорное ведро под столом, делает пару глотков воды из бутылки и только потом ложится на кровати, но уже лицом к Чонгуку, а после и вовсе прижавшись к его груди. Чонгук обнимает его одной рукой, позволяет лежать головой у себя на плече, а большим пальцем второй руки водит по щеке блондина.       - Люди думают, что мы показываем свои жизни, не фильтруя ничего. Но мы прячем множество вещей.       Голос Чимина был хриплым, потому не громким, но Гук слышал каждое слово.       - Мы не показываем, как нам бывает одиноко, больно и тяжело. Каждую свою ошибку я вижу и сильно переживаю из-за этого. Они говорят, что это не важно, но я всегда чувствую вину и из-за этого стрессую, - Чимин берет Гука за руку, убирая её со своей щеки и задумчиво перебирает его пальцы. - Ты говоришь мне, что я делаю всё, что в моих силах, а я думаю, что могу сделать больше. Однажды я упал в обморок прямо на сцене. Меня откачивали минут пятнадцать, а потом привели внешность в порядок и прямо с инвалидного кресла я поднялся на сцену, чтобы продолжить концерт.       - О Господи, - шокированно шепчет Чонгук по-английски и зарывается пальцами в свою чёлку.       - Мы тогда только получили признание мировой публики, поэтому не должны были налажать.       После долгих минут тишины Чимин поднял глаза на младшего:       - Чонгук, меня не изменить. Я всегда буду тем, кем движет страсть ко всему этому делу айдола.       - Ты мне нравишься таким, какой есть. Просто... Я боюсь, что не уберегу тебя и однажды потеряю.       - Не потеряешь, - шепчет Чимин и, словно котенок нашёл тёплое место, сладко засыпает на чужом плече, безоговорочно доверяя человеку, которого полюбил. Вот только вслух он этого не произнёс.