Тигровая лилия

      На следующий день Чимин просыпается и видит перед собой спящего Чонгука. Оказывается, младший очень мило выглядит, когда спит. Глазки закрыты, носик иногда шмыгает во сне, а губы выглядят как у милого ребёнка. Чимин улыбается и, не удержавшись, трогает пальцами его губы, ощущая, какие они мягкие и тёплые. Их так приятно было целовать в зеркальном лабиринте. Чонгук умеет удивлять.       Вскоре он просыпается и Чимин убирает руку.       - Доброе утро, - пухлые губы растягиваются в улыбке, когда Гук потягивается и говорит то же самое.       - Сколько времени?       - Мы проснулись за десять минут до будильника.       Чонгук садится на кровати, сбрасывает с себя одеяло и трогает ногу Чимина, которая была замотана в эластичный бинт.       - Как ты? Не болит?       - Вроде нет, - блондин тоже садится, наблюдая, как стафф трогает его лоб, проверяя температуру и в целом оценивая состояние. Чимину нравится, когда о нем так заботятся, поэтому решает ещё немножко побалдеть и дует губки, озвучивая свою просьбу. - Я боюсь перегружать ногу. Отнесешь меня в ванную?       Чонгук улавливает в его голосе хитрые нотки, усмехается, но всё же поднимает айдола на руки и несёт по заданному адресу. Пока идёт, позволяет себе вдохнуть поглубже запах вишни, потому как Чимин держится за его шею и находится слишком близко. Чонгук садит его на бортик ванны и собирается уже уходить, как поворачивается в дверях и всё же спрашивает:       - У тебя какие-то особенные духи? Запах вишни.       - Тебе нравится? - Чимин с лёгкой улыбкой трогает свои губы пальцами.       Гук вздыхает:       - Нравится.       - Это секрет, Чонгук-и.       То, как Чимин произносит его имя, возбуждает не хуже, чем просмотр эротики. Но Чонгук подавляет в себе низменные желания, на которые попросту нет времени, и выходит за дверь.       *       Сегодняшний день мемберы провели за репетицией в том же закрытом зале, но выделив на нее гораздо меньше времени, потому что Юджон понимала, что ребята сильно устали, а им предстоит дать еще один такой же концерт. Лодыжка Чимина пришла в относительную норму, он уверял всех, что с ним всё в порядке, однако, Гук всё равно замечал то, как старший иногда морщился во время ходьбы. Но с Чимином было трудно спорить, даже безрезультатно, он твердил свое "я выступлю".       Ближе к вечеру Чимин провел вилайв-трансляцию с Тэхеном. Они сидели в номере Тэ и кушали карэ ягнёнка, отвечая на вопросы фанатов. Друзья шутили, смеялись и откровенно веселились, говоря обо всем подряд, совсем позабыв про свои переживания. Фанаты поддерживали их, просили хорошо кушать и желали крепкого здоровья.       Ещё один концерт - это как погружение в преисподнюю, в которой ты уже побывал. Чонгук и Хосок снова сходили с ума, ожидая своих дорогих айдолов, а после ловили их измученные колоссальной нагрузкой тела. Однако, в этот раз радовало то, что мемберы чуть снизили нагрузку, не убивали себя, пытаясь показать всю мощь их хореографии прыгая выше головы, но выступление всё равно получилось на высшем уровне, тому доказательство бурные аплодисменты и голоса фанатов.       Нога Чимина более-менее восстановилась, однако требовала пристального надзора и ухода, именно поэтому во время спуска парней со сцены нанятый для "Пуленепробиваемых" тренер побежал к Чимину, чтобы проверить состояние его голеностопа. Чонгук отвёл Пака в гримерную комнату, посадил на мягкую кожаную кушетку и отошёл в сторону, когда высокий накаченный тренер начал ощупывать ногу айдола. Чимин охал от неприятных ощущений, даже цеплялся пальцами за его предплечья, что не ушло от зоркого глаза Чона, стоящего в сторонке со скрещенными на груди руками. Он не доверял этой горе мышц, пусть у того и была медицинская специальность.       - Здесь не больно? - тренер надавливает пальцами на голую стопу и поглядывает на Пака, который всё ещё держит его за предплечья.       - Нет, терпимо, - отвечает Чимин, кусая губы. Было неприятно, но не так больно, как на прошлом концерте.       Чонгук всё больше терял терпение, наблюдая за тем, как тренер лапал проверял ногу айдола. Он массировал стопу, втирал восстанавливающую мазь и просил Чимина быть осторожным на сцене. Тот лишь кивал и иногда хихикал, говоря, что будет слушаться строгого тренера.       - Одеть его я могу и сам, - всё же не выдерживает Чон, когда мужчина начинает тянуть руки к новым носкам.       Тренер встаёт в полный рост, тяжело вздыхает и улыбается Чимину, когда говорит, что предоставит это дело стаффу, а сам проверит остальных ребят. Вскоре Чонгук и Чимин остаются одни в гримерной, в которой, кстати говоря, нет видеокамер, так как негоже подглядывать за переодевающимися артистами.       Чонгук достаёт новую упаковку белых носков и надевает их на ноги Пака, откровенно сейчас палящегося на него. Чимин с улыбкой на лице тянет руку и мягко проводит пальцами по плечу стаффа.       - Ты ревнуешь, Чонгук-и?       - Ничего я не ревную, - надул губы Чонгук. Он покончил с носками и теперь обувал артиста в кроссовки, в которых тот сегодня выступает.       Когда с обувью было покончено, Чонгук потянулся было за рацией на поясе, чтобы уточнить, как там остальные и через сколько минут подниматься на сцену, но Чимин взял его руки и потянул на себя.       - Иди сюда, - тихо произносит блондин.       Чонгук поддаётся ему, наклоняется, прикрывает веки и целует в губы. Сладость чувствуется на языке, когда тот проникает в нежный ротик парня. Чонгук держит Чимина за затылок, чуть оттягивает волосы, словно тот исчезнет, если отпустить. Он целует всё глубже, всё несдержаннее, а Чимин отвечает ему, он опускает ноги с кушетки, но остаётся сидеть на ней, продолжая целоваться со своим телохранителем. Дверь не заперта, сюда в любую секунду могут войти, но это не так важно, когда тебя обнимают желанные руки, прижимают к горячему телу.       Чуть позже они прерывают поцелуй и часто дышат друг другу в губы, всё ещё обнимаясь.       - Я скучаю по тебе, - тяжело дышит младший. Чимин на это нежно улыбается. - Ты вроде бы рядом, но вместе с тем так далеко. Не могу тебя поймать, обнять, потому что кругом люди, не дают нам остаться наедине. Ты всем чертовски нужен, но я тоже нуждаюсь в тебе.       - Мой маленький Чонгук-и, - ласково тянет Чимин и кладёт ладони на щёчки младшего. - Прости, что уделяю тебе мало внимания. Хочешь, сегодня вечером посидим у меня после концерта? Закажем еду в номер, выпьем красного вина, хочешь?       - Да, хочу, - прикрывает глаза, предвкушая интимную атмосферу с Чимином.       - Отлично. А пока доведи меня до сцены, мой хороший, - и чмокает стаффа в носик.       После концерта Чимин чувствовал себя уставшим, он держался рукой за шею Гука, пока шёл с ним до переодевалок. При этом, Пак нашёл в себе силы, чтобы провести вечер с Чонгуком, уговорив посидеть и покушать в его номере.       И вот, посвежевшие после душа и наевшиеся сытным ужином они пили красное полусладкое вино, разговаривая обо всем на свете. Чимин упросил Юджон дать им немного выпить алкоголя и расслабиться. Менеджер не смогла устоять перед этой щенячьей мордашкой и позвонила на ресепшн, заказав им одну бутылку.       - Мне нравится, когда кто-то меня кормит, - лепечет Чимин, а затем получает кусочек жареного сыра в панировке. Гук улыбается и кормит его с вилки.       Но вскоре Чимин считает, что этого недостаточно, поэтому заваривает рамен в коробочке, который привёз с собой весь стафф, закупившись им "на всякий случай".       Чонгук сидит за передвижным столиком на колёсах и наблюдает за руками Чимина. Он смотрит на то, как Пак заливает кипятком лапшу, а затем начинает палочками размешивать в ней острый соус. Его крохотные ручки так красиво сочетаются с большими кольцами, которые тот носит, а также три тонких браслета на руках украшают его запястья.       Они кушают рамен, заедая его пиццей, и болтают. Чимин и не знал, что, когда Чонгук выпьет, тот становится милым крольчонком, который постоянно хихикает над любыми шутками, даже самыми дурацкими. Чимин сидит на своей кровати и старается на вылить вино из бокала, так как катается со смеху, пока Чонгук пытается показать танец Чимина и немного его спародировать. Было забавно за ним наблюдать, и дело вовсе не в неуклюжих действиях, а во взглядах Чонгука, который показывал, как Чимин страстно танцевал, виляя бедрами и облизывая губы.       - Думаю, из тебя бы вышел прекрасный айдол, - говорит Чимин, чуть успокоившись. Он сидит на постели и делает глоток вина.       Чонгук плюхается рядом, потрепав свою влажную челку:       - О, нет уж! Мне кажется, у меня бы нервов не хватило столько отдавать всего себя фанатам, ехать в шесть утра туда, куда тебе не хочется. Брр, мне так не нравится. Я хозяин своей жизни, поэтому делаю, что хочу.       Чимин задумчиво потрогал свои губы. На несколько секунд воцарилась тишина, Гук успел тоже сделать глоток из своего бокала, а потом Чимин предложил:       - Давай сыграем в игру. Задаём вопросы друг другу и отвечаем на них честно. Если кто-то из нас не хочет отвечать, то делает глоток вина.       - Согласен, давай, - оживился Чонгук, хоть на лице и была глупая улыбочка.       Чимин был чуточку трезвее, так как пил понемногу, это младшенький разошёлся ещё в самом начале, но Пак не винит его за это, стафф тоже безумно устаёт за последние дни.       Они садятся на кровати поудобнее, среди подушек опершись спиной на высокую спинку кровати. Чимин подливает им в бокалы ещё вина и начинает.       - Что ж, я первый. Мм, - айдол прикладывает палец к губам. - Во сколько лет ты сделал первую татуировку?       - В шестнадцать, - отвечает Гук, глянув на собеседника. - Теперь моя очередь, - Чонгук вдруг задумался, а что же ему спросить, такой прекрасный шанс узнать секретную информацию, но алкоголь в крови, черт бы его побрал, даёт о себе знать, путая мысли в голове, поэтому Чон ничего не может придумать, кроме как: - Сколько у тебя было парней?       Чимин опустил взгляд на свои пальцы, держащие стеклянную ножку бокала. Он чуть посерьезнел, но улыбаться не перестал.       - Зачем тебе это знать?       - Просто ответь.       Чимин поднимает загадочный взор на Гука, смотрит ему прямо в глаза и делает один глоток вина, пропуская ход. Чонгук цокает себе под нос, пробурчав "вот значит как".       - Моя очередь, Чонгуки. Зачем ты устроился стаффом в нашу компанию? Разве в Штатах не нашлось места получше?       - Это два разных вопроса, но я отвечу, - Чонгук пожал плечами. - Я хочу заработать денег, здесь хорошо платят.       Чимин усмехнулся, очерчивая пальчиком края бокала:       - Сделай глоток вина, Чонгук. Ведь это неправда.       Гук напрягся, сердце вдруг бешено застучало в грудной клетке. Почему Чимин уже во второй раз говорит с ним так, будто всё о нем знает? Что ему известно?       - Ты ничего обо мне не знаешь.       - Правда? - приподнял бровь Чимин. - М, ну я знаю, что ты любишь банановое молоко, часто носишь одежду чёрного цвета, потому что он твой любимый. Ещё ты дуешь губы, когда чем-то недоволен. Стараешься быть первым во всем, даже когда идёшь к машине, опережаешь Хосока. Ты сильный, очень выносливый и трудоспособный, часто наблюдаешь за всеми, всегда начеку, словно шпион.       - Ха, впечатляет твоя наблюдательность. Что ж, мы продолжаем игру?       - Угу.       - Что у тебя за духи с ароматом вишни?       Чимин улыбнулся, глянув на стаффа:       - Я же говорил, что это секрет. Но если ты действительно хочешь знать... Я покупаю их в интернет-магазине, где также продаются игрушки для взрослых.       Чонгук подсел ближе, приблизившись к Чимину и моментально ощутив те самые духи:       - Ты... Покупал там что-то, кроме духов?       Чимин повернул к нему голову и провел кончиком языка по верхней губе, ликуя внутри, когда увидел намёк на возбуждение в глазах парня.       - Теперь моя очередь задавать вопросы, - блондин тоже приблизился к Чонгуку и прошептал ему в лицо: - Ты дрочил на мои фотографии?       Раз пошла жара на раскрытие интимных тем, то почему бы и нет.       - Оу, какие вопросики пошли, - усмехнулся младший, не сразу заметив, как его щеки покраснели. Вот черт! Он смотрит прямо на айдола и склонив голову в бок, выдыхает прямо в губы: - Да.       Чимин несколько секунд неотрывно смотрит на его губы и кусает свои, после опуская взгляд. Старший явно представил то, как Чонгук ласкает себя, трогает рукой в татуировках свой возбужденный орган, прикрывает глаза и облизывает губы, пока со лба течёт капелька пота. Завораживающее зрелище!Чимин хочет на это посмотреть. Черт, главное, приподнять коленку так, чтобы не было видно его нарастающего возбуждения.       - Я бы хотел посмотреть на это.       Черт, он сказал это вслух. В номере же нет прослушки? Перед вселением в номер, стафф второго уровня проверяет всё на предмет жучков.       - В тот раз ты сладко спал, не хотел тебя будить.       Чимин зачесывает чёлку назад и запрокидывает голову.       - То есть я спал, а ты был рядом и дрочил на меня? Попахивает домогательством.       - Всё было не так, как ты себе надумал, - успевает объяснить Чонгук с пунцом на щеках. - Просто... Ты был недалеко.       - Где же это могло быть?       - Слишком много вопросов. Моя очередь. Что делает тебя счастливым?       Чимин поступил взгляд на потолке, задумавшись:       - Когда близкие люди рядом, поддерживают меня в любых ситуациях. И ещё я счастлив, когда выступаю на сцене и вижу счастливые лица поклонников. Да, наверное, так.       Чонгук тянется рукой к столу, чтобы положить в рот кусочек сыра в панировке. А Чимин тем временем придумывает вопрос.       - Когда ты впервые попробовал...       - Попробовал что? Сыр? - хихикает стафф.       - Нет. Попробовал парня.       - В смысле поцеловал? Или попробовал?       - Поцеловал.       - М, ну мне тогда было пятнадцать кажется, - Чонгук прожевывает кусочек и погружается в воспоминания. - Была вечеринка у друзей из школы, все были с подружками, а я один. И там тоже был парень, который пришёл без девушки. Мы болтали, пили, ели, пока остальные обжимались по углам. А потом вышли на улицу подышать воздухом, ну и... Поцеловались.       - И тебя ничего не смутило?       - Нет, мы смачно так засосались, а потом в кустах... - на этом моменте Гук начинает смеяться. - Ахах, успокойся. Конечно, нам обоим было неловко, но попробовать всегда хотелось. И мне, и ему понравилось, но дальше мы не заходили, страшно было. Зато потом быстро нашли себе по второй половинке.       - М, я подумал, вы потом встречались.       - Нет, такое только в сериалах бывает. Ну что ж, мистер Любопытство, теперь мой черёд. Какой твой главный страх? - тем временем спрашивает Гук.       - В смысле?       - Ну там, боязнь высоты, темноты. Чего больше всего?       - Аа, ну, мм, - Чимин задумался над этим, вспоминая, что его больше всего пугает. - Смерть, - выдаёт он после долгих раздумий.       - То есть боишься, что ты умрёшь?       - Нет. Мне страшно, когда теряю близких. Ты ведь знаешь, что у меня нет мамы, да? Я видел, как она умерла. Я был совсем маленьким, но помню её крик. Она звала меня и ещё кого-то по имени, умоляла отдать меня ей.       - Отдать?       - Угу. Если честно, я плохо помню тот день, лица стёрлись, остались лишь болезненные воспоминания о криках отчаяния моей мамы. У меня провалы в памяти. Я плохо помню тот год, когда мама умерла.       - Провалы, это ведь очень серьёзно, - сел поудобнее Гук, пытаясь хоть каплю протрезветь и не забыть всё, что сейчас говорит Чимин.       - Знаю, - кивает тот, сам не зная, почему начал откровенничать. - Отец водил меня по разным докторам, но те говорят, что это защитный механизм, что я прячусь от болезненных воспоминаний.       Вскоре Чимин совсем поник, замолчав. Он крутил меж пальцев бокал и смотрел в никуда, опустив плечи. Чонгук пододвинулся к нему и обнял, попросив прощения за то, что задел больную тему. Пак сказал, что всё в порядке, когда прижался к стаффу, купаясь в его объятьях. С Чонгуком ему всё время хочется обниматься, жаль они не могут этого делать на людях, потому как отношения между айдолом и стаффом это табу. Они заимеют большие проблемы, если их близость просочится дальше этой комнаты. Поэтому Чимин наслаждается каждым мигом, проведённым с Чонгуком.       Спустя некоторое время и разговора на отвлеченные темы их объятья плавно переходят в сладкие поцелуи с привкусом вина, когда Чон склоняет голову к айдолу. Тот отвечает ему, лёжа головой на подушке и обнимая парня, цепляясь руками за чужие плечи. Внизу живота начинает потихоньку тянуть, кровь пульсирует всё сильнее, отчего Гук прижимает к себе Чимина всё крепче.       В мягких худи становится жарко, и этот жар, кажется, чувствуется на губах от горячих поцелуев и под подушечками пальцев от взаимных прикосновений.       Чонгук опускает одну руку на бедро старшего, а дальше закидывает его ногу на свое бедро. Чимин отпускает нежный стон и отрывается от мягких губ, чуть толкая их обладателя в плечи.       - Что такое? - спрашивает Гук, не понимая такой реакции, он ведь не сделал ему ничего плохого, вёл себя аккуратно и нежно, чего не делал с другими своими любовниками. - Ты не хочешь? - шепчет около уха, потираясь кончиком носа.       - Хочу, но я очень вымотан за последние сутки. У меня не хватит сил ещё и на это.       Чонгук берет в руку ладошку Чимина и целует короткие пальчики, прикрывая глаза.       - Хорошо. Если ты так хочешь, то отдыхай.       Чимин смотрит внимательно:       - Ты же не обиделся на меня?       - Нет, всё в порядке.       Брюнет поднимается с кровати, складывает грязную посуду на столик на колёсиках, затем целует Чимина в лоб, желая спокойной ночи, и уходит в свой номер.

***

      Что такое фансайн, Чонгук узнал уже непосредственно на нем, когда уже десять минут как стоял позади Чимина и следил за обстановкой, в то время как Хосок шептал ему на ухо, объясняя, что тут вообще происходит. Оказывается, что среди фанатов разыгрывается лотерея, с помощью которой можно попасть на данное мероприятие. В Корее такое часто проводят айдолы, особенно только набирающие популярность. Фансайн отличная практика по зарабатыванию денег от продажи альбомов, по продвижению группы и вызову интереса у публики. "Пуленепробиваемые" уже давно не проводят фансайны из-за своего плотного расписания без минутки на отдых, из-за того, что группа становится всё более недостижимой, более популярной. Они уже не нуждаются в таком маркетинге, однако, для американских фанатов сделали исключение и решили устроить встречу с фанатами.       Чонгук скрестил руки на груди и продолжил смотреть за происходящим, стоя в маске на лице. Айдолы сидели за длинным узким столом, накрытым темной тканью, что находился на сцене, которую быстро сделал стафф в арендуемом зале. Фанаты стояли в большой очереди, чтобы подойти к каждому айдолу поочерёдно и немного поболтать с ним, взять автограф, сфотографироваться. На каждого айдола у каждого фаната было по одной минуте.       По сути, всё здесь было похоже на автограф сессию, но тут было чуть больше дозволенности у поклонников. Например, они могли потрогать айдола, подержать его за руки и даже поцеловать, если тот позволит. Чонгук поражался огромной силе воли Юнги, которому какая-то девчонка цепляла на волосы кошачьи ушки. Лицо лидера выдавало улыбку, но он больше был похож на бесячего кота, что очень рассмешило Чонина, который давал пятюню фанбою. Да, парни тоже тут были, но конечно же, девушек было куда больше. Стафф второго уровня им помогали, следили за тем, чтобы фанаты не толкались и спокойно ждали своей "минуты славы", когда любимый оппа даст себя потрогать.       А потрогать хотели все.       Чимин не избегал контакта с людьми, иногда даже сам тянулся и расстраивался, если ему не дали пять. Его лицо показывало высокий уровень милашности, когда самое ангельское создание огорчили какой-то мелочью.       Чонгук засматривался на Чимина.       Тот был одет в черную шелковую блузку с блёстками, в зауженные брюки с кожанными ботинками. Укладка ему очень шла, как и длинные серьги в ушах. Губы были подчеркнуты розовым тинтом, а глаза подведены карандашом и тенями. Пак улыбался, расписывался в розовых блокнотах, принимал комплименты и делал их сам, сравнивал свои короткие пальчики с другими, делал селфи и дул губки, чтобы рассмешить.       С Чонгуком он другой. Более... Серьёзный? Какой-то осознанный и не слишком игривый, каким его сейчас видят пришедшие гости. С ним Чимин открытый, такой каков есть на самом деле. Чон видел его без макияжа, помятого, сонного, вспотевшего от острого рамена и даже пьяного. Видел его боль и его слезы. Видел в его глазах целую вселенную.       Видел в нем себя.       - Чимин, я хочу сделать тебе подарок, - слышится женский голос.       Пак с улыбкой принимает разноцветный пакет, наполненный сладостями. Чонгук подходит к ним и забирает этот пакет, как положено сегодня делать стаффу. Он относит его сотрудницам за кулисами, чтобы те проверили пакет на предмет опасности. Гук уже уносил им браслет из бусинок, 3D-наклейки и ещё много всякой ерунды, которая потенциально может носить в себе жучки. Стаффу ещё в самом начале провели инструктаж на тему того, что могут прятать в подарках фанаты. Чимин, конечно, принимает всё, что ему приносят, а потом отдаёт своему телохранителю, зная, что 99% из этих подарков он больше никогда не увидит. Всё же ему не нужен лишний хлам, ибо его очень много.       Гук на иструктаже спросил сонбэ:       - А что такого может быть в подарках?       Ему ответили, что там могут быть датчики слежения. Такое часто делают одержимые фанаты, чтобы знать где их кумиры и что они делают. Чонгук был поистине удивлён, что до такого вообще может кто-то додуматься. Вот например, та девушка в типичной школьной форме Лос-Анджелеса, которая вытягивает губки, играясь с Чимином, явно не доперла бы до такого идиотизма, как слежка за айдолом. Если она не собирается его ограбить, то зачем? Чонгук не понимал эту их одержимую любовь. Однако, успокаивало то, что сасэны встречались чаще в азиатских странах.       Вдруг Чимин поворачивает голову, поднимает свои глаза в голубых линзах и просит Чонгука подойти к нему.       - Я плохо знаю английский. Что она говорит?       Чонгук обращает внимание на девицу и слушает, что она говорит.       - Она хочет поцеловать тебя в щеку и спрашивает разрешения.       - Неожиданно. Мы давно такое не позволяем фанатам, - задумчиво прошептал Чимин.       - Могу сказать ей, что ты против.       - Не надо, она обидится.       - Тогда я скажу по-другому. - Гук обращается к девушке уже на английском. - Простите, но артистов целовать нельзя. Пожалуйста, уважайте их личное пространство.       - О, окей, - кивнула школьница, потом извинилась и с улыбкой пошла к следующему мемберу.       Чонгук отошёл подальше и принял свою первоначальную позу, а Чимин тем временем принял от другой девушки браслет из бусинок и даже надел его на запястье. С его серебряными украшениями он совершенно не смотрелся, но Чимин был всегда вежлив с фанатами.       Так прошёл час, за который Тэхен успел сыграть в игру в гляделки, Минхо позволил потрогать свое лицо и наклеить на него маленькое сердечко, Юнги сидел обвешанный в каких-то ангельских крыльях с дурацкими кошачьими ушками, Чонин делал много селфи, перегибаясь через стол, а Чимин смотрел на каждого с блеском в глазах, что наталкивало многих здесь на очень пошлые мысли, потому что не хотеть это создание просто невозможно.       Чонгук всё утро засматривался на губы Чимина, которые вчера активно целовал. Их ночь откровений была замечательной, Чонгук узнал о Чимине чуть больше, а также немного открылась завеса того злополучного времени, когда погибла мама Чимина и родители Чонгука. Всё произошло в одно и то же время. Что же случилось тогда?       Из мыслей его вырывает сильная вибрация на смарт-часах. Код красный. Что за хрень? Гук смотрит в сторону Чимина и там ничего странного не происходит. Пак сидит за столом и оставляет автограф в дневнике. Девушки всё так же следуют очереди, переговариваются. Всё спокойно. Какого хрена он нажал на красную кнопку?!       Чонгук в считанные секунды подходит к Чимину и наклоняется к девушке через стол:       - Простите, Чимина зовёт менеджер на минутку. Сейчас вернёмся.       - О, всё в порядке. Я подожду, - улыбается девица с длинными розовыми волосами.       Чонгук провожает Чимина за кулисы, где находится остальная часть стаффа, и отводит его в неприметное место. Все носятся со своими заданиями, таскают коробки с подарками для артистов, большую часть которых потом отдадут сиротским домам.       - Чимин, что случилось? - спрашивает Гук, всматриваясь в лицо айдола. Тот выглядел бедным.       - Я... Увидел кое-кого.       - Кого же?       - Линда Бин.       - А? - не понял младший.       Чимин нервно потеребил свою челку:       - Это сасэн фанатка. Она в чёрном списке нашей компании, одна из самых отбитых и самых опасных фанатов. Линда занималась преследованием, незаконным фотографированием на частной территории. Она... - Чимин поднял осторожный взгляд на Гука. - Видела меня в объятьях парня год назад, а потом пыталась разнести эту новость по всему миру, но её вовремя перехватила наша служба безопасности и пригрозила судом. Мы не можем её посадить только за это, нужны весомые аргументы, лишь запретили ей приближаться к нам. И сейчас она здесь. Следующая в очереди. Она... Говорят, она одного айдола пыталась облить кислотой только за то, что тот встречался с девушкой, но это было давно, ещё до нашего дебюта. Боже, она даже в Штаты прилетела, чтобы попасть на этот фансайн. Возможно, под чужим именем. Что мне делать? Мне страшно.       Чимин часто дышал, он попросил у стаффа воды, Гук быстро раздобыл ему бутылку минералки и дал блондину. Пак сделал несколько глотков, а потом Чонгук сказал ему вернуться на свое место и немного подождать, пока Чон сбегает за Юджон и Соен. Надо решить эту проблему. Чимин кивает, доверившись стаффу, и возвращается обратно на свое место, выдавливая из себя искреннюю улыбку. Продолжает раздавать автографы и позволяет трогать себя за руки. Съемка и вспышки фотокамер не прекращались, а напряжение росло в геометрической прогрессии.       Чонгук нашёл Юджон недалеко от выхода из здания, он прервал её разговор с мужчиной в деловом костюме и попросил срочно переговорить с ним. Они отошли подальше и Чонгук передал ей то, что рассказал Чимин несколько минут назад. Менеджер тут же побежала в зал.       Придя в зал, они были в шоке от увиденного. Сасэн-фанатка кричала о том, что Чимин обязан ей жизнью и что он должен быть с ней, в то время как её держали охранники. Другие фанаты разделились на две группы. Первая защищала эту бешеную девушку, так как Чимин повёл себя неподобающе и отталкивал её, игнорируя, а вторая группа узнала в кореянке сасэн, которую всё никак не могут поймать. В итоге началась бойня. Одна начала толкать другую, третья четвертую, и так пошло по нарастающей, где люди начали таскать друг друга за волосы и кричать, обзываясь последними словами. Дошло до того, что стол айдолов с грохотом опрокинули. Мемберы отскочили.       Гук бросился к Чимину, схватил его за руку и завёл за свою спину. Охрана вмешалась, всем по громкой связи объявили, чтобы успокоились, но никто ничего не слушал. Фанаты продолжали драться и кидаться друг в друга всем, что попадалось под руку.       - Увозите ребят немедленно! - крикнула Юджон стаффу первого уровня.       - Рассредоточились!       Чонгук стал уводить Чимина со сцены, а потом заметил, что Хосока нет, так как у него ещё с утра проблемы с животом и он отлучился на пять минут.       - Успокоились все! - орала охрана.       - Насчёт три будем стрелять, - кричит американский охранник, вытащив пистолет. - Раз!       Фанаты кричали друг на друга, перекрикивая охрану, что пыталась их разнять.       Чонгук быстро метнулся к растерянному Тэхену, схватил его за руку и повёл двух айдолов на выход из здания, получив кивок от Юджон с приказом доставить их в отель.       Они выбежали из здания, на улице уже стемнело. Возле входа их ждал черный гелентваген, от которого у Гука были ключи, ведь он сегодня сам был за рулём этой машины, когда вёз ребят на фансайн. Другие мемберы выбежали со своими телохранителями следом и расселись по разным автомобилям. Гук завёл мотор, когда Тэхен и Чимин уселись на задние сидения, и дал по газам, выезжая за пределы территории.       - Что это было? Они же там все с ума сошли, - Чимин часто дышит, зарывается пальцами в чёлку и не может поверить, что это с ними случилось.       Тэхен сидел рядом и молчал, нервно смотря в окно.       Чонгук вёл машину на высокой скорости весьма уверенно. Он обгонял другие автомобили, маневрируя на дороге, словно гонщик. Стаффу проводили инструктаж по плану действий на экстренные случаи, но у Чона и свой опыт есть.       - Гук, приём! Чонгук! - было слышно из рации, которую Чон тут же достаёт из-за пояса.       - На связи, - говорит он в рацию.       - За нами погоня, - вещает голос Ника. - Преследуют два внедорожника. Разъезжаемся в разные стороны. Оторваться сможешь?       - Да.       - Будь на связи.       Гук вернул рацию на свой пояс, посмотрел в зеркало заднего вида. Чимин и Тэхен были жутко напуганы, они вжимались в кресла, так как слышали всё, о чем говорил сейчас стафф.       В боковом зеркале показалась описанная ранее машина. Она пыталась обогнать автомобиль на второй полосе, чтобы явно остановить гелентваген с айдолами, но не получалось. Чонгук свернул с дороги, выезжая на другую улицу. Лос-Анджелес был красивым за окном, яркие вывески, бесконечный поток магазинов, клубов, ресторанов, за окном кипела жизнь. Чонгук с силой сжал руль, так как тоже был весь на нервах, а затем свернул ещё через улицу, через парковку офиса, затем поворот и снова другая дорога. Встречная полоса. Обгон. Машины сигналят, но Чонгуку глубоко наплевать. У него задача оторваться от погони и защитить двух симпотяжек на заднем сидении. Но преследование не прекращается, в ста метрах Гук видит, что машина продолжает ехать за ними. Возможно, преследователи получили данные о датчике слежения, который прикреплён к машине. И Чонгук не видит лучшего выхода, кроме как сменить тачку. Он достаёт свой телефон и набирает номер.       - Алло, - на том конце слышатся веселые разговоры людей.       - Мэт, ты где? - говорит Чонгук на английском.       - О, Чон, наконец-то ты вышел на связь! Я уже соскучился.       - Сейчас же скажи мне, где ты? - жёстко процедил Гук сквозь зубы.       Мэт быстро взял себя в руки. Если Гук так строго разговаривает, значит, сейчас не до шуточек.       - Я в ресторане на Авеню of the Stars. Что случилось?       - Мне нужна твоя тачка. Я буду где-то через семь минут. Она на парковке?       - Да, за рестораном.       - Окей. Сейчас же выйди и жди меня возле машины.       - Понял, - проговорил Мэт и сбросил звонок.       Чонгук свернул на другую дорогу, а затем проехал по другой улице.       - Ты так хорошо разбираешься, и без навигатора, - заметил Тэхен. - А ещё круто говоришь на английском. Только я ничего не понял.       Никто ему ничего не ответил. Чонгук был слишком занят, а Чимин обдумывал всё происходящее, замечая то, как профессионально сейчас выглядит Чонгук, словно он какой-то спецагент.       Они подъехали к роскошному зданию, где за стеклянными дверьми был виден дорогой ресторан, где ужинали и беседовали красиво одетые американцы. Здесь явно не ошиваются бедные студенты, а только дети бизнесменов и сенаторов.       Чонгук заезжает на парковку, останавливает гелентваген и кричит парням:       - Выходим из машины, живо!       Айдолы выскочили из авто, побежали за Гуком. Тут им встретился молодой парень в строгом костюме. Выглядел тот на миллион долларов, не меньше.       - Гук, что произошло? - Мэт отдаёт ключи другу, пока тот бежит к его малышке небесно-голубого цвета.       Чонгук пожимает руку другу, обнимаясь с ним, хлопая по плечу.       - Нет времени объяснять, - рыкнул Чон, а потом обратился к растерянным артистам на корейском: - Залезайте в машину.       Айдолы ещё раз кинули на Мэта заинтересованный взгляд и пошли к ламборгини.       - Чон, это же эти... Блять, а губа то не дура. Поделился бы с другом.       - Ещё слово и я тебе мозги вышибу, - проворчал Чон, положив руку на крышу автомобиля.       Мэт поднял руки в сдающемся жесте:       - Всё-всё, молчу! Только прошу тебя, не поцарапай мою крошку.       Чонгук сел в тачку, завёл мотор, а потом в приоткрытое окно кинул другу, чтобы тот немедленно уезжал отсюда. Мэт кивнул, спросил, что делать с гелентвагеном, тот сказал, чтобы машина осталась здесь, потом её заберут. Друг, конечно, хотел расспросить Чонгука, что всё это значит, почему ему вдруг понадобилась его машина и он усадил в неё двух известных корейских артистов. Но увидев в глазах Гука всю серьёзность ситуации, не стал вмешиваться, а лишь поймал такси и уехал к себе домой, решив позже обо всем узнать. Дело пахнет жареным и всем надо валить.       *       Сменив машину, Чонгук оторвался от преследователей и уже более спокойно вёз айдолов. Вот только в отель везти он посчитал опасным делом, ведь там могут столпиться журналисты и другие фанаты. Соваться туда сейчас опасно, потому что никто не знает, может, сасэны уже и в их номера проникли. Пока всё не проверят, Гук не привезёт их туда.       - Выключите телефоны.       - Что, зачем? - спросил Тэхен.       - По ним вас могут отследить недоброжелатели. Сейчас лучше не подвергать вас опасности.       Тэхен повернулся к Чимину, но тот лишь кивнул, сказав, чтобы он послушался Чонгука. Тэхен, фыркая, нажал на кнопку отключения. То же сделал и Чимин. Рации Гук тоже отключил.       Спустя некоторое время они подъезжает к высокой многоэтажке в элитном районе, на территории которой постриженный газон, пальмы и вооружённая охрана.       - Выходим, - сказал Чонгук.       Они выбрались из автомобиля и посеменили за стаффом, который вёл их ко входу. На улице было холодно, всё-таки начало ноября, а они выбежали из здания в одних блузках. Гук вообще был в футболке и джинсах.       - Добрый вечер, мистер Чон, - подбежал к ним взволнованный охранник и поклонился. - Мы не знали, что Вы прибудете сегодня, поэтому на смене только десять человек.       Ещё девять охранников в чёрных классических костюмах выбежали к ним и выстроились в две шеренги вдоль дорожки, ведущей к подъезду.       - Шон, я смотрю, вы тут без меня расслабились, - недовольно рычит Чонгук, глядя на мужчину как на насекомое.       Они говорили на английском, поэтому айдолы, стоящие в сторонке, не понимали, что вообще происходит и почему перед их телохранителем так пресмыкаются эти мужчины с угрожающим видом.       Чонгук словно изменился на глазах, его походка стала манерной, взгляд убийственным, даже мышцы будто визуально увеличились. Он поворачивается и смотрит на одного из охранников, что склоняли головы и дрожали. Конечно, ведь хозяин вернулся домой, и если ему что-то не понравится, проблемы будут у всех.       - Кто он? Я его не видел раньше, - строго проговаривает Чон, окидывая молодого человека в костюме подозрительным взглядом.       - Мистер Чон, его зовут Джеймс, он новенький...       - Ты нанимаешь парней без моего ведома? Кто дал тебе право?! Я проверяю каждого прежде, чем нанять. Ты проверял его?       - Да, конечно, господин, - сбивчиво лепетал Шон, сложив руки на поясе. - Джеймс не несёт угрозы. Круг наших... - он неловко глянул в сторону растерянных Чимина и Тэхена, -... людей растёт. Вас давно не было.       Чонгук тяжело вздыхает и делает шаг в сторону.       - Ладно. Просто убери его из моего дома. Передай его Максу, пусть начальник службы безопасности сам занимается его распределением. И никому ни слова о том, что я здесь, иначе лично вырву языки каждому. Сегодня смотрите в оба и никого больше, кроме жильцов, не впускайте на территорию, - Чонгук хлопает высокого мужчину по плечу.       - Слушаюсь, мистер Чон. Я сейчас же усилю охрану.       Чонгук и артисты зашли в подъезд, поднялись на лифте на пятнадцатый этаж, затем Гук прошёл к двери квартиры, на которой был кодовый замок, и набрал код, после чего двери открылись под звон с зелёным цветом.       Тэхен и Чимин переглянулись. Эта территория так усиленно охраняется. Хорошо, но почему охранник так перед Чоном пресмыкается?Столько вопросов крутилось в голове. Они говорили на английском и айдолы ничего не поняли, хоть и занимались с репетитором, но пока это не давало впечатляющих результатов.       Чонгук завёл парней в квартиру, включил свет и прошёл к высокому шкафу в огромной гостиной, которая была выполнена в стиле ноу-хау. Квартира выглядела потрясающе. Тёплый свет лампочек, мягкий кремовый диван, разноцветные подушки, столик журнальный, большой плазменный телевизор и некоторые предметы декора, дополняющие уют.       Чонгук достаёт из шкафа с книгами спрятанный ранее телефон с левой симкой и набирает номер менеджера.       - Да, они со мной, - слышат айдолы, отвлекаясь от созерцания гостиной и проходя на кухню, с ней совмещенную. - Целы и невредимы. Хвоста нет, всё чисто, иначе я бы заметил. Пусть пока у моего друга переночуют. Да, я буду рядом. Хорошо, завтра приедем.       Чонгук отключает звонок и совершает ещё один. Эмили сообщает о том, что она сейчас в Милане, уехала выбирать свадебное платье. Гук не сказал ей, что он в ЛА, чтобы невеста не примчалась сюда первым же рейсом. Чонгук говорит с ней осторожно, изредка поглядывая в сторону Чимина, чтобы тот не услышал, что у него вообще кто-то есть. После разговора Чон вытаскивает симку и возвращает выключенный телефон на место. Затем проходит на кухню, где парни сели на барные стулья за кухонным островком.       - Чей это дом? - спрашивает Тэхен.       - Моего друга.       - Того, машину которого мы забрали?       - Нет. Это другой друг.       - Угу, - Ким задумчиво потёр подбородок. Он глянул на Чимина, но мембер смотрел исключительно на Чонгука и молчал. Просто молчал. Даже немного страшновато стало, ведь обычно Чимин часто болтает и смеётся, а сейчас загадочно наблюдает за своим стаффом.       Тем временем, Гук находит в холодильнике контейнеры с едой, которые оставляет домработница, постоянно спорящая с Эмили насчёт правильного питания. На самом деле, Эмили ещё не переехала сюда, однако бывает здесь часто.       Стафф накормил парней типичным американским ужином, во время которого пояснил, что случилось на фансайне. Затем он повёл их по длинном коридору и показал две гостевые комнаты, которые те могут занять на эту ночь. Тэхен был безумно уставшим, поэтому попросился в душ, чтобы как можно скорее чистеньким упасть на мягкую постель. Гук принёс ему полотенца и махровый халат. Айдол кивнул своему мемберу, чтобы тот тоже помылся, и ускакал в ванную.       Чимин же, осмотрев выделенную для него спальню, вышел в коридор. Чонгук поступью шёл за ним.       - Где твоя спальня?       - Моя? - растерялся Чон.       - Да. Это ведь твоя квартира.       Чонгук оттянул языком щеку и поймал взгляд блондина, повернувшегося к нему.       - Как ты понял? - тихо спросил стафф.       - Интуиция, наблюдательность, чутье. Называй как хочешь. Ну что, мне повторить вопрос?       Не совсем понимая, чего добивается Чимин, Чонгук провел его в дальнюю комнату, которая была самой большой в этом доме. Она была выполнена в том же стиле, что и гостиная, только здесь присутствовали более тёмные тона. Гук включил приглушенный свет от ночника и молча наблюдал за тем, как Чимин, словно кошка, изучает периметр. Артист ходит рядом с широкой кроватью, застеленной серым покрывалом, под которым скрывалось темно-синее постельное белье. А затем замечает флакон с женскими духами на тумбочке.       Гук сокрушенно прикрывает глаза и выдыхает, мысленно злясь на Эмили, которая оставила их тут.       - У тебя есть девушка? - Чимин берет в руки духи, открывает крышку и вдыхает мягкий аромат. Морщится, потому что ему он не подходит, а само наличие этих духов в спальне Чонгука чертовски раздражает.       - Бывшая оставила, наверное, когда съезжала из этой квартиры.       Чонгук придумывал на ходу.       Чимин усмехается, затем медленно идёт в смежную комнату, где была ванная, находит там мусорное ведро и выбрасывает духи, глядя при этом на напряжённого Чонгука.       - Они же для тебя ничего не значат, правда?       - Для меня имеешь значение только ты.       Чимин глотает ком в горле, выходит обратно в спальню и шагает туда-сюда, нервно зачесывая чёлку назад. Он очень устал от постоянного стресса, сначала этот чертов фансайне с сасэнами, а теперь загадочный Чонгук, который ведёт себя как альфач, в доме которого находятся женские вещи.       - Если ты мне сейчас не расскажешь правду, то навсегда потеряешь моё доверие.       Чимин прибил Чонгука к полу этой фразой. Потому что доверие Чимина - ключ к успеху плана Чонгука. Выхода не было. Пак был серьёзен в своих словах, а терять его сейчас никак нельзя. Гук делает осторожный шаг к Чимину, но тот приказывает стоять на месте, держа дистанцию.       - Я бизнесмен, - подбирает слова Чонгук. Он не мог рассказать всей правды, просто не мог. - Владею сетью спорт клубов и это действительно моя квартира.       - Ты работать стаффом пошёл не из-за денег, верно?       - Нет. Я пошёл из-за тебя.       - О чем ты?       - Я увидел тебя в одном журнале. Твои глаза меня притянули. Я захотел узнать о тебе больше. Мой помощник нашёл о тебе информацию, сказал, что ты айдол в Южной Корее и что сходить на свидание с Леди Гагой гораздо проще, чем встретиться с тобой. Я хотел узнать тебя поближе.       - Не неси чепухи, прошу тебя, - Чимин закрыл глаза рукой. Он не хотел верить во всё услышанное.       - Ты видел свое долбаное расписание?! Там нет пункта познакомиться с кем-то в кафе и погулять под луной. У вас, айдолов, даже в контрактах прописывают запрет на отношения. Но я хотел побыть с тобой хотя бы некоторое время. Узнать тебя получше и понять, что мне понравился всего лишь образ на обложке журнала. Вот только я влюбился в тебя настоящего и не смог уехать, поэтому уже третий месяц работаю на вашу компанию. Мне важен только ты, поэтому я оставил на время свою работу и друзей.       - Как у вас, в Америке, говорят? Ты чокнутый!       Чонгук подходит к Чимину и обнимает его со спины, положив подбородок на плечо.       - Я знаю, что всё это звучит, как полный бред. Но я и вправду теряю контроль из-за тебя.       Чимин дышит через приоткрытый рот, запрокидывает голову, положив её на чужое плечо. Думать пытается, собрать воедино всё то странное, что он замечал в Чонгуке. Он с самого начала знал, что Гук многое скрывает, что он не тот, за кого себя выдает, и всё равно попался на его удочку, сам к нему в сети прыгнул, что теперь брыкаться бесполезно. Да и нужно ли?       - Твой бизнес не всегда легален, верно? Тот пистолет, наверняка, не единственное оружие в твоём арсенале.       - Признайся, что тебя заводит то, что ты ни черта обо мне не знаешь, - шепчет мужской голос около уха, отчего мурашки в рассыпную по всеми телу побежали.       Чимин поворачивает голову в бок и своим взглядом ловит чужие губы.       - Ты опасен, Чонгук.       - Тебе страшно?       Чимин пятится от него, когда Чон наступает, затем тот припирает его к шкафу и ставит на него руки на уровне головы блондина, словно в плен берет. Чонгук смотрит ему прямо в глаза, таким хищным, изучающим каждую эмоцию, взглядом, что коленки дрожат.       - Хочешь сбежать от меня? Не выйдет, котёнок. Как бы ты ни царапался.       Чонгук кладёт руки на сочные бедра Чимина, а затем хватает блондина за затылок и притягивает к себе, впиваясь в губы яростным поцелуем. До безумия хотелось ощутить вкус этих губ. Чимин отвечает ему, закинув руки на мужские плечи, и сладко хныкает, когда впускает чужой язык в свой рот. Ему плевать. На то, кто он такой, зачем ему всё это и к чему приведёт. Чимину плевать, почему Чонгук кажется таким опасным, потому что его, черт возьми, заводит эта неизвестность. Он теряется в догадках и в итоге тонет в чувствах, что испытывает к нему. Чимин целует с особым желанием, его мучает жажда до прикосновений Чонгука, до его губ и сильных рук.       Чон хватает айдола под попу, подняв над полом и несет к кровати, не отрываясь от плюшевых губ. Он не мог оторваться, остановиться, ведь это невозможно, когда у тебя в руках находится самое притягательное создание на земле, от вида которого слух травмируют девичьи крики. Чимин прекрасен в своей грации кошки, порой детской милоте, а иногда в своих недоверчивых взглядах.       Гук садится на кровать вместе с Чимином, они на миг отрываются друг от друга, чтобы скинуть обувь, а затем снова дают своим губам приятные ощущения. Чимин оседлал колени стаффа и вцепился в него, как обезьянка, не желая отпускать от себя. Они целовались довольно долго, до тех пор, пока Чимин не начал стонать в поцелуй от вкусной влажности языка Чонгука. Руки младшего так правильно лежали на его бёдрах, прижимая к себе, отчего Чимин прогибался в спине, словно пантера.       Чимин отрывается от Чонгука, но лишь для того, чтобы поцеловать в уголок губ, а затем пойти ниже. Губы касаются подбородка, затем влажный поцелуй в пульсирующую венку на шее. Чимин уложил Чонгука на спину и навис над ним, чтобы после плавно спускаться поцелуями по шее. Он просит снять футболку, откидывает её подальше и проводит пальцами по прессу парня, пересчитывая кубики. Чонгук лежал неподвижно и любовался тем, как глаза Чимина наслаждались увиденным, как короткие пальчики гладили его мышцы, изучали мягкость кожи. Но когда Пак втягивает губами правый сосок, слегка прикусывая зубами, Чонгук не сдерживается и стонет, запрокидывая голову. Ему, черт возьми, приятно ощущать на себе влажный ротик, который, кстати, будет ещё кое-где круто смотреться.       Они общались без слов, одними вздохами, взглядами и стонами. Чонгук давно был возбужден, Чимин трогает сквозь ткань джинсов его бугорок, стимулирует пальцами, чуть надавливая около яичек, тем временем высовывает язык и ведёт кончиком влажную дорожку по прессу Чонгука, останавливаясь около кромки джинсов. Поднимает взгляд на брюнета, тот лежит на спине, прерывисто дышит и умоляюще смотрит на него. Он хочет. Чимин видит. Чувствует. Он расстегивает ремень Чона, затем ширинку и тянет джинсы вместе с трусами вниз, высвобождая розовый член, с красной головки которого капала естественная смазка. Чимин хитро улыбается, берет член в руку и медленно касается губами, затем высовывает кончик языка, чтобы немного подразнить уздечку. Чонгук летал в дурмане удовольствия, когда Чимин аккуратно брал его возбужденный орган в рот и сосал, как самый умелый любовник. Тело отзывалось на его ласки, а слух кайфовал от пошлых чмоков во время минета.       - Fuck! - простонал Гук на американский манер, не выдержав, когда Чимин взял глубже. По телу пробежала волна наслаждения, устремляясь к твердому члену и циркулируя обратно.       А затем Пак резко отстраняется и выпрямляется, сидя на кровати, трогая пальцами свою улыбку.       - Почему остановился?       Чимин с невинной мордашкой хлопает ресницами, а потом с улыбкой взвизгивает оттого, как Чонгук резко поднимается, хватает его за талию и валит на кровать, придавливая своим телом. Чон грубо хватает его за шею и рычит словно зверь прямо в губы:       - Знаешь, куколка, когда всю жизнь берёшь многое силой, трудно реагировать иначе, когда кто-то отнимает у тебя то, чего ты очень желаешь. Не надо провоцировать.       - Иначе что? - с вызовом шипит Чимин.       Гук целует его в шею, за ухом, а затем шепчет:       - Этой ночью я заставлю тебя кричать.       Чимин кладёт руку на пальцы Чона, сдавливающие его шею, и смотрит прямо в глаза.       - Тогда не сдерживайся, Чонгук-и. Возьми меня так, как ты этого хочешь.       Чонгук убирает руку и набрасывается на пухлые губы своими губами, чтобы после прорычать:       - Ты сам напросился.       Без сожаления разрывает дорогую блузку айдола, оголяет его плечи, грудь, проходится голодным взглядом по прессу и набрасывается губами и зубами на свою добычу. Целует кожу на ключицах, ногтями впивается в талию, губы же втягивают соски один за другим. Увлажняет, дразнит, прикусывает и опять дразнит. Чимин учащенно дышит, его грудь высоко вздымается, когда Чонгук целует около пупка, плавно спускаясь к эпицентру пожара, который сейчас творился в теле айдола.       - Чонгук, прошу, пусти меня в душ! Я ненадолго, - сбивчиво говорит Чимин, несильно толкая парня в плечи.       Чонгук сквозь зубы говорит "Быстро!", потому что не дурак и понимает все тонкости однополого секса, но дождавшись свое чудо в одном черном полотенце на бёдрах, которое ранее висело в смежной ванной комнате, Чонгук целует блондина в губы и бросает на кровать.       Чимин купался в его энергетике, в руках Чонгука невероятно круто. Когда он сжимает тебя всего, когда ты не дышишь, глядя в его тёмные глаза. Когда ты чувствуешь его горячее дыхание на своей шее.       Адреналин начал выделяться в крови, когда Чонгук затянул свой ремень на запястьях Чимина и закинул его руки над головой. Боль на руках была терпимой, только сердце дико билось в груди, которую снова увлажняли поцелуями. Сладкие стоны ласкают уши Чона, когда он играется с набушхими бусинками. Чимин выгибает спину и запрокидывает голову, он так прекрасен в своём падении перед Чонгуком с подрагивающими ресницами и приоткрытыми губами, которые хочется целовать целую вечность.       Чонгук так искусно его тело подчиняет, играет как на скрипке, каждую струну знает. Чимин теряется во времени, концентрируясь исключительно на ощущениях, которые волнами поглощают его. Айдол обычно был мягкий и ласковый в постели со своими партнёрами, всегда был принимающим, но если надо, может быть той ещё сучкой, провоцировать, как сейчас, чтобы было грубее. Гук любит грубо, без нежностей, но старается не навредить старшему, когда после недолгой растяжки с помощью припасенной смазки и презерватива входит в него. Чимин вскрикнул, откинув голову назад и выгнув спину. Привыкнув к размеру Чонгука, Пак попросил его начать двигаться.       Чонгук был настоящим мучителем. То вверх, то вниз подбрасывал старшего. Толкался то быстро, то медленно, играя на чувствительности Чимина, реакции которого на его действия были такими искренними, несдержанными, стоны сладкими и высокими, что прекращать всё это совсем не хотелось. Чонгук сжимал его кожу на тазобедренных косточках, нависая над ним, держал одной рукой связанные ремнем руки Чимина, потому что тот себя уже не контролировал.       Чонгук замедляется, когда наступает момент "сейчас, ещё чуть-чуть", не дав возможности кончить, отчего Чимин капризно хнычет, просит продолжить, почти умоляет, на что Чон дьявольски усмехается и возобновляет несдержанные толчки.       Пот скатывается по двум разгоряченным телам, слышны влажные шлепки и стоны, воздуха катастрофически не хватает, в лёгких жар такой, что кажется, будто они находятся в турецком хамаме.       Чимин сгорает под умелыми ласками сильных рук, мягких горячих губ и глубоких толчков. Чонгук вбивается, не останавливаясь, а Чимин кричит, срывая голос от переполняющего его удовольствия. Он стонет, подаваясь навстречу толчкам Чона и бессвязно просит не прекращать движение.       Когда Чонгук подводит их обоих к кульминации, он дёргает пряжкой ремня и освобождает руки Чимина, которые тут же ложатся на его плечи. Когда тебе долгое время что-то не дают, получив это, ты чувствуешь ту самую эйфорию.       Гук водит рукой по члену старшего, продолжая несдержанно вбиваться в него.       И Чимин стонет-кричит, когда кончает себе на живот, чувствуя замедляющиеся толчки Чонгука, излившегося внутрь презерватива.       Чимин весь покрыт потом и дрожит, словно в лихорадке. Он испытал сильнейший за последние месяцы оргазм. С ним давно такого не было, чтобы звезды царапали глаза, а тело буквально подбрасывало в воздух. Чон выходит из него, после наклоняется, чтобы поцеловать в распухшие губы. Они долго восстанавливают дыхание, лёжа на кровати, затем Чонгук требует второй заход и Чимин не может ему отказать. Он переворачивается на живот и приподнимает попу, упершись локтями в постель и застонав, когда его горячие стенки снова заполнили. Мужские руки держат за бедра и давят на спину, заставляя прогнуться ещё сильнее. Физической подготовки Пака хватает, чтобы продемонстрировать свои умения в гибкости и пластичности, ведь не зря он с детства занимается танцами.       Они занимались сексом полночи, делая несколько перерывов, а потом снова стонали на весь дом, отчего бедный Ким Тэхен не мог уснуть даже с зажатыми подушками ушами. Благо, незадолго до рассвета эти двое уснули и Тэхен обессиленно вырубился.       А утром Тэхен задумался о том, почему мир так несправедлив.