50 оттенков Сереги

Никиным голосом даже шекспировская трагедия вполне реальных англичан звучала для Сергея как призыв потрахаться. Можно в могилке, в распахнутом атласном гробу, обсыпавшись вокруг стихами. Стихи Сергей тоже был готов накропать, говно вопрос. Почему он так от нее торчал, он знать не знал, тем более, что даже предлагать этому восхитительному дитю пососать что-либо, кроме мороженого, он не стал бы. Потому что такие ангельские создания – они не для таких развратных и пошлых мужиков, которые к тому же старше едва ли не в два раза. Но послушать Нику и узнать увлекательные перипетии жизней померших лет сто назад художников можно было даже и ему. А еще иметь счастье накормить ее мороженым в качестве расплаты за лекцию. На деле-то Сергей был готов хоть в японский ресторан, хоть в корейский, но Ника выбрала «Баскин Роббинс» и тамошние горы мороженого, и он еще раз велел себе зарубить на носу, что нечего подкатывать свои фаберже к этому милому ребенку. Впрочем, и хрен бы с ним, с кем потрахаться, он найдет, а второй такой Ники – нет. И честно перся просто от того, что она с ним разговаривает и аккуратно ест свои разноцветные шарики мороженого ложечкой, просто растекаясь в лужу хуже всякого мороженого от взгляда на нее. Ника ела, болтала ногой, обутой в кеды с британскими флагами, и чирикала обо всем, то и дело пытаясь выяснить у Сереги подробности его жизни, не про все из которых он хотел расссказывать. – А чем вы занимаетесь в свободное от малого и среднего бизнеса время? – поинтересовалась Ника, ковырнув шарик мороженого вырвиглазно-голубого цвета. – Когда не ходите на выставки прерафаэлитов? «Извращениями, о которых таким милым девочкам и слышать не стоит», – немедленно подумал Сергей. Но вслух пурги нести не стал, а вместо того ответил: – Фотографией, – и подумал, что в таком ракурсе, как он сейчас себя подает, то выглядит прям как приличный человек. Бизнес-шмизнес, выставки, фотография, просто картинка, а не обычный паршивец Серега. – Ух ты! – незамедлительно воодушевилась Ника. – А посмотреть можно? Ну, в смысле, может, вы куда выкладываете фото, в интернет там, – застеснявшись, торопливо протараторила она и уставилась взглядом в мороженое. Серега с легким недоумением подумал, что на нем вроде не написано, что он предпочитает фотографировать женщин голяком, или как это модно называется – «ню», и потом обычных фото у него тоже хватало. – Выкладываюсь на паре сайтов, могу дать ссылку на профиль, – охотно ответил он, доставая свой яблочкин. – Готов записать ваш электронный адрес, чтобы кинуть ссылку. Собственно, немного фото у него и тут было, но вспомнить про это можно было и потом, а адресок у него тогда будет сейчас. – Лучше в скайп, если у вас есть, – продолжая явно стесняться, пробурчала Ника, а потом достала из своего крошечного рюкзачка ручку и такой же крошечный блокнотик с картиной Ван Гога на обложке, торопливо начеркала адрес почты и ник в скайпе и протянула вырванный листик Сереге. – А что вы фотографировать любите? – спросила она, наконец перестав смущаться и снова начав любопытничать. – Скайп – еще лучше! – Серега обрадовался и принялся старательно переписывать и электронку, и скайп. Там болтовня была почти как в реале, а не засушенные письма, будто в из позапрошлого века. И из телефона он ее контактов не потеряет, в отличие от бумажки, хотя и ее он сунул в карман тенниски. – А снимаю всякое. Например, город, он у нас живописен, куда ни глянь! И море, конечно. И тут же принялся мечтать отвести Нику в какую-нибудь кафешку на берегу моря, ведь любоваться ею, когда она ест мороженое рядом с морем, будет еще лучше. А уж если она решит вскупнуться… Тут он вздохнул, почестил себя похотливым мудаком, но представлять Нику в белом закрытом купальнике на берегу так и не прекратил. Или в легком развевающемся платье и с крыльями. Тоже было бы красиво, и взять крылья аренду на денек совсем несложно. Ну и пусть банальщина, зато очень про Нику. – Море можно бесконечно фотографировать, оно всегда разное, – охотно поддержала разговор Ника, снова принявшись болтать ногой. – И рисовать тоже! Жалко, что рисовать я так себе умею, но люблю. Поэтому стала искусствоведом. Чтобы наслаждаться чужими хорошими картинами. – Вы рисуете! С ума сойти! – искренне поразился Сергей бездне ее талантов. – Я мечтаю теперь взглянуть! Теперь он воображал ее на берегу моря с этюдником, с подвернутыми джинсами и палитрой в руке. Сосредоточенную и серьезную, ведь Нике это шло. И ведро бычков рядом – которых наловил он сам, чтобы не мешать своей нимфе рисовать и не отвлекать. «Вот уж дурной, ты еще вашу свадьбу представь», – одернул он себя и немедля представил свадьбу. Все же белое Нике очень шло, и шло выпускать в небо голубей, и счастливая улыбка, и цветочные лепестки, которыми ее бы осыпали подруги. Совсем очумел и чем дальше, чем больше чумел, на нее глядя. – Я думаю, я рисую хуже, чем вы фотографируете, – снова принялась стесняться Ника, ковыряя мороженое. – Но я покажу, конечно. В скайпе пришлю, в обмен на фото, – пообещала она и улыбнулась. Это его как-то успокоило. Вот точно, будет с ним меняться своими рисунками на фото! Не пропадет обманчивым туманом. Серега снова залип, любуясь Никой, и они успели еще побазарить о кино с Одри Хепберн, которую оба находили изумительной красавицей, выяснить, что у нее любимая комедия «Как украсть миллион», которую Серега тоже считал прикольной. И, думая, что этот фильм наверняка подтолкнул Нику стать тем, кем она есть: искусствоведом-полицейским, он даже пожалел, что никогда не подделывал никаких картин – не дал бог таланту. А он был бы готов, чтобы Нику развлечь. Потом она спохватилась, что опаздывает на работу, и, разумеется, Серега распушил хвост и довольно отвел ее к своему «Митсубиси Паджеро», счастливый тем, что не нашел джипу места прямо возле магазина, а то мог бы попасть как кур в ощип. Вряд ли Ника согласилась бы второй раз встретиться с владельцем сети секс-шопов, а также интернет-магазина аналогичного содержания. Еще у него были магазины дамского белья, про них он как раз был готов сказать, но в том и незадача, что кинул свою ласточку он прямо рядом с «Кинками» и мог бы набраться позору, если бы кто из продавцов решил что-то еще уточнить у шефа, раз он тут маячит. Но все вышло удачно, и Серега довез Нику прямо до ментовки, где с сожалением расстался и даже не стал сразу уезжать, а принялся звонить Марине, ныть о том, что у него сейчас лопнут его фаберже и лишь она одна может его спасти.