50 оттенков Сереги

«Ясно, так переволновался, что даже иронии не понимает», – подумала Ника и вздохнула. По всему ей таки придется отчитываться перед коллегами, где, когда и сколько раз она с Сергеем встречается. И ей, с одной стороны, было очень приятно, что они за нее как за родную переживают. А с другой – ужасно обидно за Сергея, про которого эти люди с профессиональной паранойей думали невесть что сразу, хотя даже знакомы с ним не были. А он правда был джентльмен! И вообще… – Ты гляди, Вероника Николаевна! – подлил масла в огонь Карен Гамлетович. – Они такие, сначала все джентльмены, а потом по-разному выходит. Но надуться на Карена Гамлетовича, как на Андрея, Ника не могла: если Воронова она воспринимала, как старшего брата, то майора – как дядюшку, и совесть велела Нике быть уважительной к людям настолько старше нее, которые так много для нее сделали. – Карен Гамлетович, я в курсе, как Тед Банди женщин обаятельно заманивал в кусты и убивал, – скорбно вздохнув, ответила она. – И про особенности поведения маньяков читала еще в старшей школе. И Сергей Романович по психологическому профилю на маньяка не похож совершенно. Даже на обычную коварную сволочь не похож. Это вовсе не было отговоркой и голословным утверждением. Что Ника прекрасно знала, так это то, что бояться, в первую очередь, следует не типов, которые выглядят несколько подозрительными, а типов, которые нарочито подозрительными не выглядят. А кажутся почти идеальными. Потому что ровно так всякие паразиты в доверие к потенциальной жертве и втираются. И будь Сергей коварным маньяком, он ни за что не стал бы сознаваться в том, что у него много знакомых фриков. И тем более не стал бы сознаваться, что ему прерафаэлиты не понравились. Наоборот – всячески изображал бы «родство душ» и рассказывал, как они замечательно нашли друг друга, с такими похожими вкусами. И вот это-то и было бы по-настоящему подозрительно. Еще, будь он маньяком, он бы не стал скромничать насчет того, что он обычный занудный бизнесмен, а всячески пытался бы исподволь донести до Ники мысль, какого исключительного и особенного человека она встретила. Именно так это «маньяческое обаяние», как у Теда Банди, и работало. Вероника же убедилась в том, что встретила кого-то особенного, сама, безо всякой помощи со стороны Сергея. Он ей просто понравился и все, не потому что идеальный, а потому что интересный и по-человечески милый. И еще красивым носом! Ну и, в конце-то концов, подозрительные типы, когда охмуряют жертву, обычно не договариваются с ней о встрече на завтра, на удобное самой жертве время. Наоборот – говорят что-нибудь вроде: «Я тебе непременно позвоню, как только так сразу, жди меня, моя красотка». А потом томят ожиданием и неопределенностью. В общем, затягивают в зависимые отношения и усыпляют бдительность, заставляя чувствовать себя растерянными. Вот так себя ведут маньяки и манипуляторы. А Сергей себя вовсе так не вел. Но ее любимый отдел в полном составе за нее все равно волновался, так что она смиренно пообещала: – Я буду осторожной и буду слать вам смски и все такое. И все будет нормально. А теперь давайте уже о работе! – она, в конце концов, в музей сегодня работать ездила, а не с Сергеем знакомиться. И на выставку просто по случаю заглянула. И работа была очень важной, самое серьезное ее дело с тех пор, как она в полицию устроилась. – В самом деле, давайте, – обрадовался Андрей. – Удалось тебе в музей устроиться? – Удалось! – торжественно и гордо объявила Ника. – Они меня там с дипломом искусствоведа готовым с руками оторвали буквально. И даже отчасти ввели в курс дела. Это был план Карена Гамлетовича, конечно: пристроить Нику в музей волонтером «на лето», чтобы она там могла тайком под прикрытием выслеживать преступника. Который, по их расчетам, в этом самом музее работал. Солидный женатый мужчина Андрей и уж тем более сам Карен Гамлетович на роль музейных волонтеров ну никак не годились, а вот Вероника – идеально подходила. – И я уже нашла нам подозреваемого! – сообщила она самую главную новость и предмет своей особой гордости. После чего деловито доложила: – У них там сотрудник есть, по имени Владимир Осташко. Так вот мне про него сказали, что он – большой энтузиаст своего дела и трудоголик. Постоянно допоздна на работе засиживается, когда все разошлись уже. Но, может быть, он вовсе никакой не энтузиаст, а улучает возможность по запасникам лазить, пока никто не видит. – Молодец, наблюдательная, – прогудел Карен Гамлетович, не вынимая трубки изо рта. – Подозреваемый – это очень даже хорошо, но все равно надо больше смотреть, решать, что и как пока рано, – поучительно сказал Андрей. – Ты, Вероника Николаевна, за ним последи, – дополнил Карен Гамлетович. – Но на первой и самой очевидной версии не фиксируйся, за всем остальным наблюдать тоже не забывай. – Ага-а-а, – протянула Ника и старательно закивала. – Спасибо! Так и сделаю, – а потом решительно развернулась к компу, чтобы взяться за отчет о проделанной работе. Вот это был настоящий трудовой подвиг. А следить за Осташко было почти весело. Вероника вздохнула. Единственное, что скрашивало ей суровые бюрократические будни – мысли о том, что, придя с работы вечером, она спишется в скайпе с Сергеем. И он ей фотографии свои пришлет. А потом они еще наверняка поболтают так же увлекательно, как сегодня днем. И никакой он не подозрительный тип, а очень даже хороший и милый.