50 оттенков Сереги

Общаться с Никой в скайпе Серега собирался торжественно, как на похороны, едва ли костюм не надел, но сдержался и просто оделся в свежие тенниску и брюки и ради такого-то дела заварил себе пакетированный чай в той самой кружке с Мухой. И уселся перед ноутом в кабинете, а не потащил лениво на диване валяться. Ника бы кабинет заценила почти наверняка, как и всю квартиру, и весь дом, в котором жил Серега. Хотя, скорей всего, дом Ника даже видала, гуляя по центру, от которого тащилась не меньше Сереги. Просто Ника не могла выебнуться, как он, и купить квартиру в модерновом доме постройки 1905 года. Уж конечно, Серега нарочно подобрал себе такую хатку, раз уж его прет от модерна и он собирается набить ее антикварной мебелью, как сорока гнездо конфетными фантиками. И хотя, казалось бы, хватай для этого любую квартиру нужного метража в старом секторе, ведь наружных узоров изнутри не видно, но нет. Тот, кому такое казалось, дурак, который не видит важных деталей. Тут были окна. Такие формы и такие рамы делали только в ту эпоху и ни в какую другую, потому и внутри квартиры было видно, что тут модерн. Конечно, пришлось заменять все рамы на современные, просто полностью такие же, никакого пластика Серега бы не потерпел в своей лялечке. Он сделал все, чтобы восстановить старинный паркет и даже потолочную роспись в большой гостиной, как она была. В квартиру он вкладывался постоянно, это была его дорогая игрушка. Жить он мог и на Сибирской, как жил в ней все детство, а тут – отрывался. Воплощал все свои фантазии о роскошной жизни, с размахом. Зачем покупать немного не то, когда нужно конкретное? Как когда-то купил себе кружку и тарелку с Мухой, хотя для студента они были невероятно дорогими. Но он «крутился» уже тогда, искал деньги, чтобы сделать с ними еще большие деньги, а захотев эту посуду, забил на какой-то очередной гешефт и купил именно ее, хотя для студента сумма была почти немыслимой. И это был правильный, хороший опыт. В «фальшивых новогодних игрушках» он не нуждался, а на настоящие приходилось зарабатывать, но что ж, ему удавалось. Так что, отдаваясь своему капризу, он сделал себе дома тот еще музей в стиле нулевых прошлого века. Хотя, любя модерн, он и впрямь никогда не слыхал о прерафаэлитах. Такой уж он был узколобый нелюбознательный хам. Серега вздохнул и побарабанил по наборной столешнице с орнаментом пальцами. Думая, что Нике тут понравится, он никогда бы не повел ее сюда. Чтобы она решила, что он тут пытается слишком хвастать и соблазнять ее богатой жизнью? Это было бы ужасно! И неправильно по отношению к ней. Нервно шмыгнув носом, он собрался с духом и нашел Никин контакт. «Привет, это я, Сергей!» – написал он, задумался и сразу подготовил фото, чтобы немедля ей отправить, после того как поздоровается. Готовил он долго, зная, что фото не ню у него простые, и задумчиво листал пейзажи, пока не наткнулся на чистое баловство – снимки в темноте на длинной выдержке. По сути, это были абстрактные пятна и линии, но почему-то он решил, что Ника оценит шутку и написал: «Мне кажется, тут я лучше всего передал красоту Горсада». «Привет! :)» – ответное сообщение со смайликом пришло моментально. И немногим позже – следующее, в ответ на шутку про Горсад: «О да! Особенно оценят люди, любящие ночные пробежки в Горсаду. Будут восхищены тем, как фотограф ухватил ощущение :)» И сразу за ним – третье: «А вообще-то эти линии света очень красивые. Вышел прямо-таки орнамент!» «Ты меня перехваливаешь. Держи еще, это «Компот», совсем рядом с «Баскин Роббинсом», где мы сидели». Фото было еще более размытым, огоньки над кафе походили на стайку пьяных комет. Или на устремленные вниз сперматозоиды, но это Сергей сообразил, когда уже отправил, и покраснел. Вот даже фото не может отправить девушке без похабных намеков. Одно слово: мудак-человек. И пообещал себе больше никаких абстракций ей не посылать. «Ой, светящиеся сперматозоиды!» – подумала Ника, увидев новое фото, и немедленно устыдилась. Аж уши загорелись. Сергей вот там уверен, что она приличная девушка, культурная, искусствовед, а она всякие пошлости думает! Думать пошлости, общаясь с ним, было особенно неловко. И уж точно она ему не собиралась ничего такого писать. Так что Ника стремительно сочинила другую, более приличную ассоциацию: «Похоже на метеорный дождь. Или на ныряющих светящихся рыбок. И честное слово, это очень красиво! Большинство фото на длинной выдержке намного скучнее», – это было от души, а не дежурный комплимент. Смотреть его фото было так же увлекательно, как с ним разговаривать. Они цепляли. Как цеплял и сам Сергей. Каким-то своеобразным обаянием и ходом мысли. Вот и фото были такие же. «Рыбки бывают очень красивыми». Следом на экране проявилось фото колоннады, окруженной листвой, как картина рамой, и просьба: «Ну теперь, когда я прислал нормальное фото, можно без зазрения совести просить рисунки! Очень хочу посмотреть!» На колоннаду Ника ненадолго залипла, рассматривая фото в подробностях. А потом написала: «Даже не думала, что она может быть такой сказочной и волшебной! А ты отлично умеешь передавать настроение», – и сразу же полезла в папку с рисунками, выбирать чего поприличнее. Потом спохватилась и торопливо набила: «Сейчас пороюсь у себя в закромах – и пришлю что-нибудь», – а потом продолжила выбирать. Точнее, почти сразу наткнулась взглядом на то, что ей отправить вдруг очень захотелось. Это не была «старательная» работа, в которую вложено много сил и труда. Набросок. Зато очень живой. После таких выразительных фото Сергея хотелось и в ответ послать что-то подобное. «Это сова из зоопарка. Однажды я просто взяла блокнот и угольный карандаш и пошла с ними в зоопарк, рисовать все подряд», – написала она. Сова сидела на изогнутой ветке и всем своим видом выражала ленивое презрение к неоперенным двуногим созданиям, которые на нее таращатся. «Хорошо, что нарисованная, а то б как клюнула! Ты талантище, я так и знал! Немедля захотел стать твоим меценатом, как Гуэль для Гауди, но вспомнил, что ты из полиции и это может быть воспринято как взятка. Ужасно!» Упоминание Гауди немедленно привело Нику в восторг. Но первым делом она все равно написала: «Теперь ты меня перехваливаешь», – сопроводив это смущенным смайлом. И уже потом: «И тебе нравится Гауди! Правда? Все же у нас вкусы совпадают, пусть и не во всем!» – вот так случайно натыкаться на совпадения, как с Мухой или теперь с Гауди, было очень по-настоящему. Сергей делал это не нарочно, как те «маньяки», про которых Ника днем думала. Просто оно случалось и все. И ужасно радовало. «И я хочу еще фото!» – написала Ника третьим сообщением подряд, тут же пообещав: «А я потом еще рисунков пришлю». «Я же говорил, что тащусь от модерна, разве при этом можно наплевать на Гауди?» «И у меня тоже есть птички!» Он прислал фото с чайками на узнаваемых перилах моста у порта, а Ника прислала ему рисунок с этим мостом, и так они перекидывались картинками еще и еще, болтая, как давние знакомые. Еще и выбрали, куда завтра подадутся – изучили программу спектаклей и остановились на одном с хорошими отзывами. Было удивительно легко, так что Ника не заметила, как засиделась, а потом Сергей, первый из них обративший внимание на время, очень взволнованно извинялся, что помешал ей достаточно поспать. А Ника ему искренне писала в ответ, что поспать она каждый день может, а так интересно вечер очень давно не проводила, поэтому все хорошо. И ей правда было хорошо, прямо-таки чем дальше, тем лучше. И Нику вовсе не тревожило, что Сергей занимал ее мысли целиком, подвинув там даже очень важное расследование, которым она в последнее время занималась с полной самоотдачей. От этого тоже было хорошо. Пожелав ему спокойной ночи, Ника легла спать радостная и умиротворенная. Ей снился восхитительный сон, как они с Сергеем в тумане гуляют возле ротонды, выслеживая чаек, с помощью которых контрабандисты незаконно переправляют краденые антикварные украшения за границу.