50 оттенков Сереги

Где-то на небесных шоссе грузовик удачи расквасило вхламину, и на Серегу посыпался целый дождь. То встреча с Никой, то ее согласие на свидание, а теперь даже вот это кафе так мазово подвернулось. Фоток Ники Серега нащелкал власть, теперь всегда сможет попырить на них, вспоминая ее чудесное личико, а не только вспоминать и дрочить. Стоял у него, конечно, так, что едва не искрился. Просто от Ники рядом, а уж когда она рассказывала всякое, то вообще едва не лопался. И никакого БДСМа ему бы не было надо, если бы Ника с ним согласилась быть. Ну то есть приятнее с ним, но, честное слово, Серега бы обошелся! Само собой, все эти мысленные зароки были никому не нужной хренью, такие чудесные девочки для таких, как Серега, всегда удовольствие из серии «гляди и не трогай», да он и не замахивался. Но поглядеть-то хоть можно было? И он честно перся от каждой минуты с ней. В театре переться было труднее, намного. Во-первых, там было темно, во-вторых, следовало пялиться на сцену, а не на Нику, и, в-третьих, ко всему прочему, – не болтать. Совершенно чудовищные условия для рандеву, если подумать. Кой идиот выдумал такие неудобные свидания? С другой стороны, Ника совершенно явно тащилась от представления, про которое, выходит, не зря писали столько хороших отзывов. А делать приятно Нике было хорошо еще и потому, что так она скорее согласится встретиться еще разок. И даже если при том снова сходить в театр – на круг выйдет больше общения с Никой, чем за один раз, но без театра. Когда они вышли из театра, Ника щебетала без умолку, что твой соловейко. Спектакль ей зашел как по маслу. Сергей слушал ее и растекался, пока Ника переживала, что никогда не видела эту замечательную пьесу, говорила, что она похожа на фильм «Завтрак у Тиффани», в котором тоже снималась Одри Хепберн. Только эта пьеса еще лучше. И благодарила Серегу за то, что он ее в театр вытащил, она очень давно там не была. А когда вдоволь про спектакль начирикалась, предложила, раз уж им все равно до машины идти, погулять по центру. Потому что домой ей совсем не хочется пока что. И жалела, что у Сереги нету фотоаппарата с собой, чтобы наделать еще каких-нибудь прекрасных фото со светящимися рыбками, которых Серега про себя иначе, чем сперматозоиды, не звал. Серега краснел и радовался, что хотя бы частично может трепаться с ней: за героев там и сюжет. Хотя про Америку тех лет и «Завтрак у Тиффани» он уже плавал, как двоечник на контрольной, и как утопающий за соломинку хватался за Никины уточнения, которые она щедро раздавала с таким видом, будто Сергей все это тоже знал. Все время говорила что-то вроде: «ну помнишь, у Боба Дилана в песне было так, это же про контркультурную эволюцию текстуальных пространств». Ну или вроде того. Кое-что Серега даже мог уловить. Все же она была потрясающе умная и постоянно связывала одно с другим так, что получались совсем уж потрясающие выводы, и могло показаться, что она шарит во всей культуре земного шара в целом и как одно на другое влияло. Вот разве что конкретно этот спектакль не видела, но и его уже встроила в десятилетие, страну и связала с тамошними проблемами и находками культуры. Ее ужасно хотелось расцеловать, когда она так делала, но вместо этого Сергей восклицал «во дела», или «ну дают»! Они шли вдоль улицы, без всякой цели, просто перли куда ноги идут и взгляд упал. Цель у Сереги была рядом, а декорации могли сменяться как попало. Когда Ника наконец выплеснула на Сергея свои бурные восторги от спектакля, то принялась озираться по сторонам и тыкать его в красоту домов и их архитектуру. Само собой, Ника была бы не Никой, если бы ее восторги были в духе «ой, какой симпатичный домик», нет! Она могла на глазок определить и эпоху, и стиль, к которому здание принадлежало, и объяснять Сереге всякое, как заправский экскурсовод. – А вот смотри, этот дом очень интересный! – махнула она рукой на серое здание, стоявшее на перекрестке. – Да, я бы его еще покрасил не в серый для полного шика, – поделился Серега. Это была его отдельная мечта: отреставрировать кучи домов центра. Этот был еще в порядке, но мог бы блистать сильнее. – Но все равно прекрасный модерн. – А это не модерн, это неоклассицизм, – не задумываясь, ответила Ника. – Хотя период ты верно определил, та же вторая половина девятнадцатого века. К тому же формы обоих стилей часто переплетались. Но по колоннам, классическим прямым геометрическим формам и скульптурам в том же классическом духе можно определить, что это неоклассическая архитектура. Ой! Я слишком занудничаю, да? – неожиданно стушевалась она под конец и даже взгляд потупила, принявшись теребить подол платья. – Ну что ты! Очень интересно и даже полезно, вот наслушаюсь тебя и сам различать стану! – возразил Сергей удивленно. Он же никак не давал ей понять, что местами тупит от ее рассказов? Или все-таки видно? Но Нике-то зачем о себе плохо думать, это он птичка-тупик! – Спасибо, – пролепетала Ника, продолжая смотреть на носки своих туфель, а потом вскинула на него взгляд, округлив глаза и трогательно вздернув брови, и спросила: – Правда все нормально? А то обычно… ну… люди такого не любят. Говорят, что занудствуешь и умничаешь не по делу. Особенно если ошибки поправлять. – Людям просто стыдно, когда они ошибаются, – объяснил Серега. – А я и так знаю, что дурак, так что мне меньше стыдно. Нику хотелось сгрести в объятья и затискать, когда она такая милая и переживает, но Серега не мог себе этого позволить и просто пальцем погладил ее по руке, которой она держала цветы. – Совсем ты никакой не дурак, – решительно замотала головой Ника. – Мало ли кто чего не знает! Я вот, например, понятия не имею, как магазином управлять. И не уверена, что в состоянии разобраться. А большинство людей, между прочим, не в состоянии на глазок определить, что это дом девятнадцатого века. А ты сразу понял. У тебя правда взгляд художника. А еще ты очень хороший, вот! – объявила она под конец, а потом протянула Сереге руку. – Пойдем гулять дальше? С тобой очень интересно гулять и смотреть на дома. Хотя я их уже десятки раз видела. Но это совсем по-новому и по-другому – смотреть на них с тобой, чем самой. – С тобой – тем более. Я-то новое узнаю, – категорически сказал Серега, продолжая выпадать. И чем это Нике интереснее с ним? Он-то ничего нового ей сказать не может. Ходит как дурак, еще и букет неудобный подарил. Не заметить Никиных мучений было трудно, и букет хотелось вышвырнуть в ближайший мусорник. А еще хотелось понять, чем Нике хорошо с ним. Думал он не очень долго, все ведь было просто: Ника вежливая больно, вот и сочиняет, чтоб не обидеть. Тем Серега и успокоился.