Служебный роман

*****       Оба уже захлёбывались в поцелуе, когда наконец-то перешагнули порог квартиры. В лифте вообще творилось что-то невообразимое – сплошная радость для вуайериста-консьержа. На сиплое замечание Тэхёна - «камеры», неожиданно прилетело от Чонгука - «хуй с ними», на что лишь хмыкнул прямо в поцелуй, услышав еле сдерживаемый, недовольный рык.       Оставляя по пути дорожку из сброшенных вещей, еле дотянули до спальни, практически не прерывая поцелуя. Лишь на миг Тэхён застыл над этим телом, любуясь и легко перебирая пальцами по груди, словно играя на клавесине, и отзвук тот же в голове – звенящий и тающий в тишине. Чонгук даже не двигался, он лежал, запрокинув голову, лишь втягивал воздух через приоткрытый рот. Вот он – весь твой, главное снова не сорваться, не напугать. Путь от этих губ вниз по линии скулы, – Боги, эти скулы стали просто кинком Кима, ещё ниже - языком по шее – не удержался, укусил, больно укусил в отместку за всё, дальше ключицы - облизнул, соски – пусть извивается и стонет теперь, гадёныш мелкий, – и дорожка вниз через живот. Вот теперь он заставит Чонгука плясать под свою дудку.       - Душ, - Чонгук вскинулся. Это всё, что он смог сказать.       - Потом, - рявкнул Ким, сжимая его член губами, и услышал в ответ лишь судорожный всхлип.       Всё потом, сейчас он в руках Тэхёна, и тот не отпустит, ни за что не отпустит, даже если начнётся Третья Мировая. Долго – это потом, сейчас быстро и точечно, чтобы даже не рыпнулся, чтобы вздохнуть не смог, чтобы даже в мыслях не было сбежать, чтобы потерялся и нашёлся лишь в его руках… когда-нибудь…в другой жизни ещё раз. Чтобы забыл, где выход из спальни, чтобы рядом с ним всегда - только он - Тэхён, чтобы больше он никого не видел, ослеп, чтобы никто, никогда, ни за что.       И Чонгук извивался и рычал, шипел и стонал, плакал и что-то на непонятном или же на непонятом пока языке тихо шептал, а потом, когда выгнулся в его губах и руках, сжимая до скрежета зубы, потерялся, только тогда Тэхён смог выдохнуть, слизывая и размазывая руками по горячему, подрагивающему животу терпкую, возбуждающую, солоноватую влагу, от запаха которой сошёл с ума ещё тогда, в клубе, заодно облизывая и всё, что попутно попадало под губы и язык.       И только так, и чтобы так всегда, всю жизнь, до скончания времён. Тэхён глядел на просто неживого Чонгука и всё ещё сам себе не верил.       Тот еле открыл мутные глаза, пытаясь сфокусироваться на плавающем впереди лице.       - Блядь, что ты со мной делаешь?       Тэхён счастливо засмеялся.       - Вряд ли я подхожу под это определение, но посыл мне нравится. Вот теперь – в душ.       - Подожди, я пока ещё не могу, дай пять минут.       - С удовольствием, - и облизнул его пересохший рот.       - Солёно, - Чонгук поморщился.       - Не кривись – это всё твоё, должно нравиться.       - Что?! Я что, собственную сперму проглотил? Во, блядь! – Чонгук тут же пришёл в себя, продолжая облизывать губы.       - А мне очень даже нравится, - Тэхён сладко облизнулся.       - Да? - как-то неуверенно. - Ладно, надо будет попробовать твою и сравнить вкусовые качества.       От сказанного Ким тут же поплыл, даже улыбка сползла.       - Всё, пошли в душ, - хрипло.       Пар лёгким облаком обволакивал тёплые, влажные тела, заставляя дышать глубже и чаще.       - Можно теперь мне попробовать? - в самое ухо, так чувственно, что по голове Кима побежали возбуждённые, помытые мурашки.       - Что попробовать? – Тэхён не сразу понял.       - Помнишь, мы с тобой говорили – минет. Только я не умею, поможешь?       - Не-а, вся учёба – потом, сейчас я не в том настроении. Если хочешь, сделай сам, как считаешь нужным. Я и так уже на пределе от одного только твоего предложения.       Чонгук опустился на колени, поднял глаза на Тэхёна и сделал,… сделал, как если бы для себя, ласкал так же, как если бы ласкал себя и понимал, что этого ему безумно мало, что он хочет Тэхёна получить всего, и отдать себя всего.       Чонгук гладил его влажное тело, впиваясь ногтями в ягодицы и непроизвольно их раздвигая, при этом продолжая ласкать и посасывать уже пульсирующую плоть. Тот вцепился пальцами в волосы и придвинул его голову как можно ближе, постанывая и несильно двигая в такт бёдрами.       Момент взрыва Чонгук упустил, поэтому не смог, да и не захотел вовремя отстраниться. Сразу закашлялся, почувствовав чужую сперму во рту. Отторжения не было, скорее какое-то странное, непривычное ощущение. А ещё странный вкус, явно другой, что удивило.       - Блин, Тэхён, я чуть не подавился, - Чонгук продолжал кашлять и отплёвываться.       - Прости, увлёкся, - всё ещё сипло, как-то даже задушенно, глядя при этом ошарашенно сверху вниз, и не торопился вытаскивать запутавшиеся пальцы из влажных волос Чонгука. Затем тоже сполз по стенке душевой кабинки, смывая с лица напротив белёсую влагу.       А потом вдруг резко притянул к себе и поцеловал, сразу глубоко, языком вылизывая рот.       - Ну, и какая лучше?       - Что лучше? – Чонгук даже не понял, о чём речь, с трудом промаргиваясь.       - Чья сперма вкуснее? Я думаю – моя.       Чонгук глядел на этого ебанутого парня и никак не мог понять, кому и в каком наркотическом бреду пришло в голову поставить этого чокнутого главой одного из муниципальных округов столицы.       - Ты знаешь, что у тебя в голове сплошные тараканы?       - Ну и что? Зато они сразу нашли общий язык с твоими. Ты бы видел свои глаза – твои тараканы точно сейчас на радостях отплясывают «Gangnam Style».       Чонгук засмеялся, обхватил сидящего рядом Тэхёна, и они вместе повалились на скользкий пол душевой кабины, продолжая дико ржать и вывёртываться из захвата друг друга.       …Есть хотелось просто жутко, поэтому заказали примерно на пятерых-шестерых, понимая, что проглотят всё. Благо, привезли быстро, а то просто умерли бы.       - Я всё делал неправильно? – Чонгук расставлял многочисленные контейнеры с едой прямо на полу. Этот вопрос его очень беспокоил. - Тебе не понравилось? – но глаза не поднимал, типа: и вопрос - плёвый, и ответ –пофиг!       Тэхён сразу понял, о чём речь.       Он тут же отвлёкся от открывания бутылки с соджу, подошёл вплотную к Чонгуку, поднял пальцами его подбородок и заглянул прямо в глаза.       - Я сейчас скажу тебе одну вещь, буду рад, если ты меня поймёшь. Любой технике, в том числе и как отсасывать, можно научиться, особенно, если хочешь научиться. А вот чувствам не научишься, даже если ты великий артист. Потому что дело в энергии, в той энергии, которую ты посылаешь человеку. И здесь абсолютно не важно, что ты делаешь: минет или просто целуешь. Знаешь, Гуки, то что сегодня было у нас с тобой, было запредельно, потому что не только ты всё отдавал искренне, но и я, получая всё это от тебя, радовался, как самому лучшему, самому дорогому подарку в своей жизни. Ты не поверишь, сколько раз я представлял себе это в мечтах, и с грустью понимал, что это так и останется моей несбыточной надеждой. Ты веришь мне?       Чонгук бегал глазами по лицу Кима и понимал, что тот не лжёт.       - Верю.       Поцелуй был долгий, влажный, трепетный и обещающий обоим всю радость этого мира. Они словно парили над землёй, захлёбываясь эмоциями, чувствуя себя подростками, и от этих забытых ощущений улетали ещё выше.       Первым пришёл в себя Тэхён.       - Давай есть, - он с трудом разорвал поцелуй, не глядя на Чонгука.       - Что не так? – тот тут же это прочувствовал.       - Нет, ничего, просто мне сейчас так хорошо, что даже вдруг стало страшно.       - Не бойся, я с тобой, - Чонгук так и не выпустил Тэхёна из своих рук.       Ким поглядел на парня внимательно, погладил кончиками пальцев щёку.       - Да и что может с нами случиться?       - Ну, например, конец света.       Чонгук заливисто засмеялся, высоко запрокинув голову и смешно сморщив нос.       - Ну, если, конец света, тогда, тем более, останусь. Конец света – это не так страшно.       Ким как-то странно на него поглядел, хмыкнул и продолжил открывать бутылки.       …Два объевшихся таракана просто валялись на подушках на полу, не в силах больше ничего делать, даже все желания временно ушли отдыхать. Они наслаждались друг другом, тем, что просто рядом, просто вместе. Это было настолько потрясающее ощущение, что оба никак не могли к нему привыкнуть.       Они вместе! Сколько же пришлось ради этого пережить, изменить в себе и в человеке рядом с собой, позволить себе и ему, согласиться, довериться.       Оба молчали, но это уже не было то тягостное молчание, которое так давило в машине. Это были просто покой и удовлетворённость. Чонгук привалился к груди Тэхёна, медленно перебирая его тонкие пальцы. Ким же от такого просто застыл и почти перестал дышать, боясь пошевелиться и спугнуть такой милый интимный момент.       Вдруг Чонгук поднял на него глаза.       - Тэ, расскажи, как у вас всё началось с Гону. Я имею в виду – уже в муниципалитете.       Тэхён перевёл на него удивлённый взгляд.       - Ага, я тебе сейчас расскажу, а ты потом снова будешь меня этим попрекать.       - Не буду, обещаю. Это я просто сглупил, сам понял. Извини. Ни разу не попрекну, да и не имею на это права.       Ким вздохнул, обхватив Чонгука кольцом рук, сцепив их у него на животе, и прижав к себе сильнее.       - Всё случилось очень просто и банально. Однажды, буквально через пару недель, как Гону пришёл ко мне работать, вечером, когда уже никого не осталось в офисе, он вошёл в кабинет, закрыл дверь на ключ, подошёл ко мне и, не говоря ни слова, развернул к себе кресло, в котором я сидел, и сел мне на колени. Мы поглядели в глаза друг другу и всё поняли. Вечер мы закончили в комнате отдыха в моём кабинете. Потом мы изредка встречались у меня дома, но в основном все наши отношения сводились – как ты и сказал – к минету всё в той же комнате отдыха. Нас обоих вполне устраивали такие отношения, во всяком случае Гону никаких претензий мне не предъявлял, большего не просил. Вот и всё. Я ничего не знаю о его личной жизни, и никогда ничего не рассказывал ему о своей.       Чонгук помолчал.       - Грустная история.       - Обычная. Служебная. Он захотел, я откликнулся. Помнишь, я был ему должен.       - Так ты ему уже отдал долг, когда взял на работу.       Тэхён усмехнулся.       - Это была другая валюта. На работу я его в общем-то взял по собственной инициативе, мне нужен был на этом месте свой человек. Да и потом, я был свободен, а тут, сам понимаешь, -… от таких предложений редко отказываются.       Чонгук приподнялся и внимательно поглядел на Кима.       - А что ты сделаешь, если он снова придёт к тебе, закроет дверь на ключ и сядет на колени?       - Не сядет. Он парень неглупый, уже понял, что наши с ним отношения закончились, тем более, что про тебя я ему открытым текстом сказал, - и вдруг, словно о чём-то подумав: - А ты что, ревнуешь?       - Ревную, - Чонгук даже не стал отпираться.       - Надо же, меня никто ещё не ревновал, - очень задумчиво.       … Вся ночь превратилась в сплошное наслаждение. Сомкнули глаза лишь на рассвете, выходной день стал для обоих спасением.       В постели валялись ещё полдня, даже уже и есть не хотелось. Оба были ленивые и полусонные.       Чонгук уже успел всё про себя рассказать, и поэтому очень хотел узнать что-нибудь о Тэхёне, но тот помалкивал. Его же начинало разбирать любопытство.       Они разглядывали ранние фотографии Кима, школьные и студенческие, и Чонгук никак не мог отделаться от одной мысли.       - Тэ, я задам один вопрос, но если ты не захочешь на него отвечать, ничего страшного, я всё пойму.       Тэхён заинтересованно поглядел на Чонгука и кивнул.       - У тебя неазиатская внешность, за исключением разреза глаз. Кто твои родители?       Тот усмехнулся и опустил глаза.       - Всё, всё, я понял, извини. Мне не надо было такое спрашивать.       - Нет, всё в порядке. Тайны особой нет, просто это скорее момент, который в нашей семье не очень обсуждается. Всё достаточно банально: тридцать два года назад в Корею приехали студенты по обмену. Их было много, из разных стран. В общежитие университета, в котором тогда учился мой отец, поселили ребят из Франции. Среди них была девушка Ари́н Шори́ – миниатюрная светлая шатенка с вьющимися волосами и большими карими глазами, прямо как у тебя. Твои глаза очень похожи на её. Она была очень весёлой и ещё любила носить береты, они ей очень шли, и у неё их было наверное штук двадцать. Между ней и моим отцом вспыхнула любовь, которая закончилась беременностью, а потом и родами. Только вот любовь со стороны Арин закончилась сразу же, как только та узнала о беременности. В итоге, родив, она отдала меня отцу, официально отказавшись, и благополучно вернулась во Францию. После этого отец долго не заводил отношений с женщинами, просто не доверял им. Меня же отдали на воспитание дедушке с бабушкой на ферму под Тэгу, где я прожил семь лет, потом отец меня забрал и отдал в спортивную школу-интернат, в которой я воплощал в жизнь его мечту о великом пловце. Вот вобщем-то и вся история. Её постарались в нашей семье забыть, даже отец мне ничего никогда не рассказывал о матери, всё поведала бабушка и то, лишь когда мне исполнилось шестнадцать. А до этого на все мои вопросы о матери отец говорил, что она умерла в другой стране, и сразу же замыкался в себе.       - Понятно, ещё раз извини, - и вдруг с улыбкой добавил: - Теперь хотя бы объяснима твоя любовь к беретам. Тебе они тоже очень идут, ты часто их раньше носил, и на фото в них ты очень похож – теперь я понял на кого - на француза.       Тэхён грустно улыбнулся.       - Это, наверное, единственное, что мне досталось от матери. И ещё цвет волос.       - И ты никогда её не видел? Не пытался разыскать?       - Не-а, а зачем? Раз я ей не нужен, зачем её искать? Она-то прекрасно знала наш адрес. Если бы хотела, всегда могла бы, если не приехать, то хотя бы написать.       - А отец? – Чонгука настолько тронула эта история, что захотелось всё узнать до конца. - Он так и остался один?       - Нет, десять лет назад он женился на женщине с ребёнком, растил его как родного. Своих детей они так и не родили, - Ким вдруг задумался. - Знаешь, Гуки, мы ведь с отцом не очень дружны. Началось с того, что я бросил плавание. А потом, ещё когда я учился в старшей школе, он узнал о моей ориентации. Сначала всё пытался втолковать мне, что это неправильно, а после просто перестал со мной общаться, как будто я сам не понимал, что это неправильно. Только это не вопрос выбора. Ну и я сразу по окончании школы уехал из Тэгу в Сеул, поступил в университет. А с отцом мы общаемся редко. Вот такая грустная история.       - Действительно, грустная, - Чонгук тихо обнял Тэхёна, чуть похлопывая его по плечу, словно утешая, и вдруг добавил: - Зато теперь у тебя есть я. Я тебя не брошу.       Тэхён улыбнулся и чмокнул Чонгука в чёрную макушку, спрятав в глазах слёзы.       … Вторая половина субботнего дня выдалась просто замечательной. Парни хотя бы проснулись и были уже почти бодрыми. С улицы доносились весёлые голоса отдыхающих, уставших от вечной работы, людей, да счастливый смех детей. Лёгкие занавески, раскачиваясь под тёплым летним ветерком, навевали тихое ощущение счастья и покоя.       - Знаешь что, Гуки, я приглашаю тебя на свидание.       - Куда ты меня приглашаешь? – Чонгук от неожиданности даже приподнялся со своего удобного ложа в виде груди Тэхёна и удивлённо на того поглядел.       - На свидание. Правда, наверное, надо было заранее обдумать, куда бы мы с тобой могли пойти, но что-то я обо всём таком напрочь забыл. У нас вообще с тобой какие-то нестандартные отношения. Поэтому просто приглашаю на свидание. Куда бы ты хотел сходить? Хочешь в ресторан?       Чонгук подумал. И вдруг вспомнил, как хорошо они погуляли как-то в парке с Лили.       - Слушай, а пойдем в парк. Здесь совсем недалеко, всего минут десять на машине, Парк Ханган, - и лукаво глядит на Тэхёна. - Мы как-то там гуляли с Лили.       - С Лили? Ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой туда, где вы были с Лили? Ну, нет уж, давай, тогда в другой.       - Не-а, в другой не хочу. Я хочу, чтобы этот парк мне напоминал только о нас с тобой.       Ким задумался.       - Какая-то странная у тебя логика. Ну, ладно, поехали в Ханган.       И ведь, действительно, не напоминал. Может, потому, что сейчас здесь всё цвело и благоухало в отличие от самого начала лета. Парк Банпо Ханган выглядел так, словно это было абсолютно другое место. Они не спеша прогулялись по многочисленным дорожкам, повалялись на траве, даже поели мороженого, просто сидя на лавочке. Тэхён весь перемазался, словно маленький ребёнок, и Чонгуку пришлось его отмывать прямо под уличным фонтанчиком. Ким при этом обиженно отфыркивался и совсем по-детски дул губки, чем вызывал умильную улыбку у Чонгука.       А потом они вдруг набрели на то же самое кафе, в котором были когда-то с Лили. В первый момент Чонгук даже не поверил своим глазам – да такого просто не могло быть. Ему казалось, что то кафе должно было исчезнуть вместе с чарами Лили.       - Давай, посидим, я проголодался.       Ким обернулся на это простецкое заведение, и каким-то задним чутьём понял, что не всё так просто с этим местом.       - Это тоже связано с Лили? Вы здесь бывали? – и подозрительно поглядывает.       - Были, всего один раз. Пошли, здесь просто замечательный грушевый сидр.       Тэхён фыркнул, но не отказался.       Всё та же вежливая, улыбчивая хозяйка обслуживала немногочисленные столики под громадным синим пластиковым тентом.       - Что желают господа? – она улыбнулась и протянула листок с меню.       - Здравствуйте, госпожа, - Чонгук чуть поклонился.       Женщина удивлённо поглядела на парня, и вдруг её глаза засветились узнаванием.       - Добро пожаловать снова, господин, - она улыбалась и кланялась. - А где же Ваша прекрасная спутница? Вы были такой красивой парой.       - Я за неё, - буркнул Тэхён и отвернулся. Чонгук же лишь тихо посмеивался.       Женщина явно не ожидала такого ответа, она вмиг перестала улыбаться и стала внимательно рассматривать молодого мужчину. И вдруг снова радостно улыбнулась и с какой-то лукавой искоркой в глазах произнесла:       - Простите, я не хотела Вас обидеть, господин. Знаете что, это может показаться странным, но Вы даже красивее той девушки, а что ещё более странно, - она помедлила, всё так же внимательно рассматривая Тэхёна, а после перевела взгляд на Чонгука, - вы ещё более красивая пара.       Вот такого они услышать точно не ожидали. Ким тут же повернулся к женщине и уставился на неё. Хозяйка ещё раз поклонилась.       - Что будете заказывать, господа?       Чонгук только тогда отмер.       - А сидр и жареная свинина у Вас есть? - вспоминая, что они тогда ели с Лили.       Женщина снова лукаво улыбнулась.       - К сожалению, сейчас нет. Могу предложить вам актуальное фирменное блюдо – чи-маёк. Это жареная курица-гриль и пиво.       Ким сразу оживился, честно говоря, сидр ему пить не хотелось. Вот пиво – совсем другое дело.       - А мне здесь нравится, - Ким облизывал кончики пальцев, по которым растекался куриный жир. У него даже губы блестели в раннем свете уже зажжённых фонарей, которые окрашивали весь окружающий мир в нереальный, потусторонний, золотистый цвет.       Чонгук глядел на это «чудо» под названием Тэхён и только тихо улыбался.       - А я что тебе говорил. Уж лучше всяких помпезных ресторанов.       - Лучше, лучше, не мешай есть.       Прощались с хозяйкой, будто с родной. Она продолжала им улыбаться и приглашала заходить ещё.       - Мы с вами ещё обязательно увидимся. А сейчас поторопитесь, вы как раз успеете полюбоваться на мосту фонтаном Лунной Радуги. До свидания, господа.       … Это было фантастическое зрелище. Прямо из самого моста Бонпо лилась самая настоящая радуга. Мириады разноцветных брызг окрашивали небо города и воды реки в неповторимые цвета. Река танцевала, и струи летящей воды, погружающиеся в неё, танцевали вместе с ней. Казалось, что музыка льётся из самих струй, и вода, поглощая тысячи невероятных, нереальных оттенков, сама превращается в цвет и музыку.       Чонгук с Тэхёном были просто ошеломлены, ни один из них еще ни разу не видел это представление. Им казалось, что вдруг ожила сказка, и сейчас откуда-нибудь выпрыгнет маленькая единорожка и понесётся вверх по радуге догонять вечное счастье.       Темнота обрушилась настолько внезапно, что захотелось броситься вслед за убегающей сказочной лошадкой и поймать ускользающую радугу. На какой-то миг показалось, что погасли все фонари, исчезло всё освещение в мире, остались только они одни, всё ещё с отзвуками уходящей музыки и осколками исчезающей радуги, передавая эти нереальные цветовые всполохи друг другу через глаза, души, сердца.       Оба долго молчали, приходя в себя от столь неожиданных эмоций. Шум города возвращался постепенно, словно вываливаясь из ватного кокона, выталкивая Чонгука и Тэхёна из их мира в реальный. А они так и продолжали глядеть друг другу в глаза, собирая последние мельчайшие осколки уже потухшей радуги и понимая, что это была их радуга, радуга их такого нелёгкого, но уже почти обретённого счастья.       Они молча шли по затемнённым дорожкам парка, иногда останавливаясь, и словно школьники, прячась в тёмных, неосвещённых фонарями закоулках, просто целовались. Даже без особой страсти, но им невероятно хотелось чувствовать друг друга, ощущать тёплые губы на своих губах, крепкие руки на своём теле, сдержанное дыхание на щеках.       - Я хочу тебя.       - Что? – Тэхёну показалось, что он ослышался.       - Я хочу тебя всего. Я готов ко всему. И готов себя отдать всего. Мне мало того, что сейчас между нами.       Тэхён даже закрыл глаза – неужели он слышит это, неужели он дождался? И сам себе не верил.