Служебный роман

*****       Все последующие дни Чонгук усердно работал, просто умирал на работе. Практически жил на рабочем месте. Приходил самым первым, уходил – последним. Чувствовал себя роботом, потому как надо было чем-то занять себя, чтобы не думать о Тэхёне, не думать о том, что, мать твою, тот сделал, не думать о том, что, мать твою, натворил сам.       Вместе с Хосоком уходил «в поля», чтобы не сидеть в офисе, ездил по подведомственным учреждениям. Совался во все дела – куда надо и куда не надо вообще, на что ему аккуратно пытался намекнуть Намджун, но тот намёков не понимал и продолжал свою настойчиво-активную деятельность, на что Намджун лишь сочувственно вздыхал.       Только одной работы всё равно было мало, так как возвращаясь поздно вечером в пустую, холодную квартиру, оставался всё равно наедине со своими горькими, удушающими мыслями, от которых было никак не избавиться, и которые разъедали и уничтожали мозг и сердце. И ещё постоянно болело в груди, вот тут – посередине, где, говорят, находится душа.       Поэтому, снова в качалку, правда, почему-то никакого отдохновения и радости теперь от неё не получал, но хотя бы была усталость. Изводил себя в ней до полубессознательного состояния. После уже только спать, падая в тяжёлый, муторный сон без сновидений, словно в летаргию.       Но наконец-то понял, что тело, измученное тренировками, всё-таки требует отдыха. Сегодня на последнем рывке штангой чуть не раздробил себе ключицу. Это уже был явный перебор и полный пиздец. Вымотал себя так, что вряд ли сможет доползти до бассейна. Хотя, нет, назло себе доползёт и нахуй там утопится.       Амина как-то странно всё время поглядывала, даже можно сказать, сочувственно, но ничего не спрашивала. Лишь провожала Чонгука грустным взглядом, от которого хотелось сразу пойти и повеситься в собственном шкафчике на брючном ремне.       На работе несколько раз подходил Чимин, заглядывал в глаза и тихо предлагал поговорить, только Чонгуку нечего было сказать другу, поэтому просто отмалчивался и качал головой, и тот, вздыхая, уходил.       …И вот однажды утром, проснувшись, вдруг со свежей головой и ясными мыслями, понял для себя одну важную вещь: что работать в муниципалитете больше не может и не хочет. Не может видеть эти стены, которые буквально с каждым днём давили всё больше и больше и буквально всем напоминали о Тэхёне, о том счастливом времени, которое было проведено вместе.       Это стало просто «идеей фикс», завладело всеми мыслями, не отпуская ни на минуту. Только снова один и тот же вопрос – куда? Куда идти, где найти эту новую работу, кто теперь ему сможет помочь? И со злым смехом про себя подумал: «А почему бы и мне не обратиться за помощью к Хан Мунхёну?». Да только понимал, что не сможет на такое пойти, никогда не сможет.       И вдруг резкой, словно стрела, мыслью пронеслось – госпожа Пак, да, да, именно та, которая по мальчикам молодым и горячим. А, что – Тэхён смог, а он – Чонгук, что – зассыт? С женщинами-то, пожалуй, сподручнее. С ними для Чонгука всё понятно и просто. Только, как на неё выйти? Вот вопрос.       Ничего придумать так и не смог, ведь не позвонишь же и не передашь через секретаря, что типа, хочу с ней переспать, чтобы получить должность? Да только мысль эту не оставил, решил обмозговать на досуге. Покоя она не давала. Даже залез в интернет, поглядеть, как хоть она выглядит? А ничего так: моложавая, ухоженная, симпатичная. Взгляд, правда, какой-то хищный, что ли, да только и Хан Мунхён не похож на божью коровку, тоже тот ещё волчара.       И тогда Чонгук подумал - может, жизнь что подбросит? Она всегда в самые ответственные моменты его выручала.       И, ведь, подбросила! И снова Чонгук подумал, что это явно не случайность. Он давно понял, что ничего в жизни не бывает просто так.       «Семинар по кадровым вопросам. В течение двух дней на ваши самые злободневные вопросы будет отвечать лично Руководитель комиссии по учёту и распределению кадров при Мэрии г. Сеула – госпожа Пак Миок. Просим обеспечить явку сотрудников муниципальных органов». Чонгук, как завороженный, глядел на электронное письмо, случайно увиденное им на столе у Намджуна.       - Чонгук, ты чего завис? А, семинар? Это не к нам, отдам потом в кадры, пусть среди своих выбирают жертву, которая будет два дня там маяться.       - Намджун, а можно мне пойти? – даже не успел додумать мысль, а язык уже сам это произнёс. Фамилия Пак его просто гипнотизировала.       - Тебе? А зачем тебе это нужно? – Намджун удивлённо вскинул взгляд на подчинённого.       - Ну-у, - Чонгук с разбега не нашёл, что ответить. - Для общего развития. Да и вообще, мне иногда задаёт всякие вопросы на засыпку госпожа Кан из Школы Искусств, а я и не знаю, что ответить, - попытался тот выкрутиться.       - Ну, если хочешь, иди, лишний сертификат никогда не помешает. Да и кадры, я думаю, из благодарности будут тебе руки и ноги целовать. Кому нужны эти семинары, сам понимаешь. Только время тратить, - и вдруг что-то сообразив: - А что, действительно, сходи, развейся, - по-своему понял Намджун решение Чонгука.       Накануне семинара зашёл в кадры. Поинтересовался вопросами, которые можно задать на семинаре, чтобы уж совсем не выглядеть лохом. Как всегда на такие мероприятия идти по своей воле никто не хотел, поэтому отправляли обычно по воле руководителя подразделения или, если уж совсем никак не могли выбрать крайнего, то решали самым демократичным путем: «камень, ножницы, бумага». Это уже святое – не отбрыкаешься, круче приказа руководства.       Кадры в полной мере оценили жертвенный поступок Чонгука. Уж не знали, куда посадить, чем накормить и напоить. Для них Чонгук теперь стал живым идолом, на которого они будут молиться и воздавать хвалу всю ближайшую неделю.       И, получив перечень животрепещущих вопросов, и даже немного вникнув в кадровую работу, он отбыл на два дня на семинар в Мэрию.       …Чонгук внимательно разглядывал женщину на сцене. Ну, что скажешь - деловая женщина в полном смысле этого слова. Не сказать, чтобы красавица, но зал держать умела, для этого хватало и харизмы, и актёрского мастерства. На ней был простой брючный светло-серый костюм и белая блузка, на ногах чёрные туфли на довольно высоком каблуке – всё скромно и со вкусом.       Чонгук выбрал тактику обольщения под названием – сам же её и придумал – «внимательный, сексуальный взгляд». И если с «внимательным» ещё было сносно, то над «сексуальным» пришлось дома перед зеркалом поработать. Как только он пытался изобразить на своём лице взгляд с поволокой, сразу же сам начинал фыркать, потому как становился похож на тупого опереточного злодея.       Да, с обольщением у Чонгука было явно не очень. Промучившись несколько часов, понял, что ничего не получится, поэтому решил всё просто: к внимательному взгляду добавил совсем чуть-чуть взгляд исподлобья. Вот тогда хоть на что-то удобоваримое стало похоже. В итоге остался собой даже доволен.       И вот таким взглядом он был намерен терзать женское сердце все два дня, если понадобится, но скромно так надеялся, что его мачо-способности сразят наповал даму за один рабочий день.       И ведь не ошибся. Сначала госпожа Пак просто окидывала Чонгука скользящим, малозаинтересованным взглядом, как и всех в зале. Затем стала чаще останавливать на нём глаза. Один раз даже, видимо, засмотревшись, чуть запнулась на фразе, на что Чонгук лишь тактично опустил взгляд в стол.       Самое главное – это он понял и запомнил, как хангыль (корейский алфавит): никаких похабных улыбок и подмигиваний, только внимательный взгляд.       И в итоге к концу первого дня госпожа Пак уже практически не сводила с Чонгука глаз, даже складывалось впечатление, будто всё рассказывала лишь ему одному. И тогда он понял, что все вопросы, которые подготовили для неё кадры, надо просто похерить. Это всё было абсолютно ни к чему. Ей нужно задать лишь один вопрос.       Госпожа Пак обстоятельно отвечала на все, задаваемые ей с места вопросы, но всё равно постоянно срывалась взглядом на Чонгука. Он же не торопился, он словно паук, плёл свою паутину и ждал жертву. Он задаст свой вопрос последним, чтобы тот стал контрольным выстрелом. И он не будет задавать его при всех, он просто подойдёт к ней и тихо произнесёт.       Только сидеть и тупо глазеть – это одно дело. А вот подойти, да ещё и заговорить,… и Чонгук почувствовал, что его стало мелко потряхивать. Ни ловеласом, ни обольстителем никогда не был, - не его амплуа - поэтому жутко разволновался. Даже в последний момент решил отказаться от своего плана. Но, подумав ещё раз, поднялся, словно на эшафот, на сцену, когда госпожа Пак уже собирала свои вещи, чтобы задать этот свой столь решающий вопрос.       - Госпожа, подскажите, пожалуйста, как поступить госслужащему, который просто хочет поменять место службы?       Вопрос был задан очень тихо, практически на ухо. От этого лёгкого шёпота на виске чиновницы сразу всколыхнулся маленький локон и – Чонгук увидел очень явно - как вся её шея покрылась мурашками.       Она медленно подняла на парня взгляд, посмотрела очень внимательно прямо в глаза, считывая всё, что тот в них вложил, и также тихо ответила:       - Этому госслужащему просто необходимо пообщаться с опытным специалистом, который даст ему мудрый совет и, возможно, даже сможет чем-то помочь. Давайте с Вами завтра после семинара обсудим этот вопрос.       Чонгук лишь кивнул и на ватных ногах сразу отошёл. Очень при этом надеялся, что выглядел не напуганным ребёнком, а опытным сексуальным самцом.       Следующий день прошёл, словно в тумане. Чонгук уже заранее волновался. О чем, вот, о чём он будет разговаривать с этой женщиной? Правда, как и накануне, пытался всё время глядеть на неё, только почему-то казалось, что взгляд у него стал каким-то нервным и загнанным.       Однако, видимо, госпожа Пак сама всё уже поняла и взяла бразды правления в свои руки. Поэтому после окончания семинара просто кивнула ему головой и быстро пошла на выход. На улице уже поджидало заранее заказанное такси. Она лишь показала головой на заднюю дверь, сама села спереди и назвала адрес довольно популярного ресторана.       Чонгук выдохнул - вроде пока всё получалось.       Первые слова госпожа Пак произнесла только за столом, к которому их любезно сопроводил метрдотель.       - Итак, молодой человек, кто Вы, и что за игру затеяли? – и её глаза хитро, по-лисьи сверкнули.       - Меня зовут Чон Чонгук, и я бы действительно очень хотел сменить место работы. И это был мой единственный шанс поговорить с Вами. Я слышал, что Вы можете помочь, если захотите, - Чонгук решил не хитрить и не вилять, сказать всё, как есть.       - От кого слышали?       Ага, сейчас Чонгук так и расскажет, что это сказал его бывший парень, которому это поведал его покровитель из числа сильных мира сего. Поэтому просто ответил:       - Извините, но не могу Вам этого сказать.       Госпожа Пак хмыкнула, при этом, продолжая внимательно разглядывать Чонгука, словно ковыряя ему душу взглядом.       - Ладно, Чон Чонгук. И почему же Вы хотите сменить место службы?       Ну, на этот вопрос у него уже был заранее приготовлен ответ:       - Мне кажется, что я способен на большее. Понимаю, что проработал в муниципалитете не долго, но за это время никаких нареканий на мою работу не было, и даже наш муниципалитет был по итогам работы за первый квартал награждён отдыхом в отеле.       Госпожа Пак снова хмыкнула и уже даже как-то весело поглядела на Чонгука. Похоже, она была удовлетворена и ответом и тем, что видела перед собой.       Чонгук же прекрасно понимал, что на этих должностях сидят такие акулы, которые словно рентгеном, всего просветят и, если надо будет, вытащат из тебя всю правду через задницу. А по глазам Чонгука – сам прекрасно про себя это знал – можно было вообще всё прочитать без слов. Вот она и прочитала.       - Я поняла, Чонгук. Давай, тогда договоримся так, – перешла она сразу на «ты». - Встретимся с тобой послезавтра в этом же ресторане, а я за это время подумаю, что смогу тебе предложить. Договорились? Да, и дай свой телефон, я вобью тебе свой личный номер, мало ли что может понадобиться.       - Да, спасибо, - протягивая трубку. Он только сейчас смог свободно выдохнуть и действительно искренне улыбнуться.       И от этой его улыбки госпожа Пак и сама впервые также ярко улыбнулась, наверное, в предвкушении намечающегося в скором времени столь неожиданного праздника души и тела.       Чонгук понял, что он ей приглянулся. А также понял, что за оставшиеся два дня она будет не только подбирать ему должность, но и пробивать по всем своим базам и связям.       - Кстати, можешь называть меня Миок.       Да запросто – так он её и называл. Чонгук наконец-то смог немного отпустить себя: расслабился, да и вина выпил прилично, поэтому разговор за столом сразу стал почти непринуждённым и лёгким. Правда, ужин обошёлся ему в круглую сумму, но Чонгук был к этому готов. Поэтому даже не расстроился, тем более, если действительно всё выгорит, и он сможет наконец-то уйти из этого, вдруг ставшего ненавистным муниципалитета.       … Все два дня Чонгук не находил себе места. Эйфория от того, что всё у него так удачно сложилось, – просто чудо какое-то – прошла очень быстро. Уже тем же вечером, лёжа в кровати и разглядывая потолок, – сон всё равно не шёл – стал себя накручивать. Вот теперь, когда настолько близка его мечта об уходе из муниципалитета, Чонгук вдруг ясно понял, что переспать с этой женщиной вряд ли сможет. Нет, она не была ему неприятна, совсем нет, просто она была…чужой. Его к ней не тянуло, а без этого, он понимал, что ничего не сможет сделать.       И вот эти мысли Чонгук и катал в голове в разной интерпретации, словно бильярдные шары, всё больше и больше убеждаясь в своей моральной несостоятельности.       Что же делать? Что же тогда делать? Не идти на встречу – вообще не вариант, это понимал. Идти надо. А дальше что? И вот это «дальше» у него никак не получалось даже в мыслях.       Пытался настроиться, говорил сам себе, что это просто надо сделать – и всё. Даже пытался назвать это работой – всё равно ничего не получалось.       За эти два дня вымотал себя в корень. Уже тысячу раз пожалел, что ввязался в эту авантюру.       Нет! Всё, решено, Чонгук придёт на встречу и от всего дальнейшего просто откажется. Да, правильно, извинится и откажется. И сразу даже полегчало.       …А вот такой Чонгук увидеть госпожу Пак Миок ожидал менее всего. Затянутая в чёрный латекс, с достаточно агрессивным макияжем, на бесконечной шпильке, с зачёсанными наверх и уложенными гелем волосами. Это была абсолютно другая Миок. Чонгук даже восхитился. Она походила на пуму – такая же хищная и опасная – что взгляд, что походка. И в тот же миг Чонгук решил, что с такой Миок у него очень даже получится, и порадовался сам за себя.       Чонгук не спускал с неё восхищённого взгляда, да женщина и сама уже всё прочитала по глазам парня, поэтому была необыкновенно оживлена. Он оглаживал её взглядом и просто наслаждался.       Пока ожидали заказ, выпили уже по второму бокалу чудесного вина, которое начало чуть кружить голову вдобавок к общему настроению.       Всё было просто замечательно! Чонгук и представить себе не мог, что так быстро, а, главное, кардинально, сможет поменять свой настрой.       За столом витали лёгкие, чуть эротичные флюиды.       И вдруг Чонгук ощутил на себе, буквально материально почувствовал, чей-то взгляд, ковыряющий ему спину. От этого взгляда тут же стало некомфортно. Он резко обернулся – мимо их столика, абсолютно никуда не торопясь, вальяжно, засунув одну руку в карман брюк, проходил Ким Тэхён собственной персоной. Он не спускал своего коронного, равнодушного взгляда с Чонгука. По его лицу как всегда нельзя было прочесть ни одной эмоции. Но вот он перевёл взгляд на визави Чонгука, и в его глазах загорелся сначала интерес, затем – узнавание и замешательство, а после крайнее изумление и… – Чонгук точно определил - это было явное огорчение, а после – просто безнадёжность.       Блядь, нет, ну, так испортить чудесный вечер мог только Ким Тэхён! Больше просто некому! Да что же это за наваждение! И снова это дежавю!       Чонгук теперь уже сам провожал взглядом широкую прямую спину, хозяин которой всё так же медленно шёл на выход из ресторана.       - Чонгук, ты меня не слушаешь, - Миок удивлённо обернулась и тоже стала рассматривать спину удаляющегося мужчины. - Кто это? – она поджала губы.       - Никто, просто показалось, - тот попытался улыбнуться. Но того классного настроя уже не было и в помине.       Почему-то в глазах калейдоскопом закружились недавние, такие трагические события: служебное расследование, мерзкая ухмылка Гону, своё мёртвое состояние после разговора с ним, пустые глаза Тэхёна и его ответ на фразу:       - Значит, тебе важна только карьера, а не наши отношения?       - А если и так, то что?       И снова непрерывным калейдоскопом: голая, вздрагивающая от рыданий спина Тэхёна; свои пальцы, сжатые изо всех сил и оставляющие кровоподтёки на его ягодицах; и апогей всего – сперма с кровью, медленно стекающая по его бёдрам.       От этих воспоминай даже зажмурился, к горлу подступил горький ком.       - Чонгук, да что с тобой? Что случилось? – Миок тревожно поглядывала на парня.       И он вдруг, и сам не ожидая от себя такого:       - Миок, прости меня. Я не могу. Прости. Спасибо за всё и …прости.       И увидел, как словно по волшебству, стало меняться лицо женщины. Вот только что перед ним сидела роковая красавица, и вдруг её сменила просто уставшая, расстроенная, немолодая женщина, а в следующий момент на Чонгука глядела, сверкая молниями в глазах, злобная колдунья.       Чонгуку даже стало страшно. Он буквально вылетел из-за стола и бросился прочь.       Он только что чуть не совершил то же самое, что и Тэхён! Тогда, чем, чем он лучше него? Тогда, за что он так обозлился на Кима? Он, оказывается, такой же! Такой же, только вот бить его некому!       Чонгук почти бежал по широкому проспекту, его душили слёзы. Злые слёзы на себя самого, на то, что надумал совершить такую глупость.       Сам не заметил, как влетел в какой-то сквер, упал на скамейку и пустым взглядом уставился в землю.       И снова садистка-память стала услужливо подкидывать воспоминания, только уже совсем другие: их первое знакомство, чашка синего чая и крепкое рукопожатие тёплых пальцев; глаза цвета тёмного шоколада, смотревшие на Чонгука с явным живым интересом; они же, но уже глядевшие с тоской и надеждой; и снова эти глаза – замутнённые и расфокусированные после ласк и взаимной нежности.        Чонгук плакал, плакал от обиды на Тэхёна, плакал от обиды на себя, на то, что всё так нескладно у них получилось, и так горько закончилось. Он плакал, ломая на сердце хитиновый панцирь, который образовался там сразу после того, что совершили оба. И сердце, освобождаясь из этой тюрьмы, начинало неспешно стучать, всё ускоряясь и ускоряясь, доказывая, что оно всё ещё живое.       … - Чима, давай, вечером посидим, поговорим? Мне надо много чего тебе рассказать, - Чонгук всё-таки решил всё рассказать другу, держать в себе больше не было никаких сил.       - Что, мой молчаливый друг, всё же решился на разговор по душам? А я уж думал, что будешь ждать, когда тебя разорвёт от всего накопившегося, и нас всех накроет твоими ошмётками. Ладно, - тот вздохнул, глядя на абсолютно невесёлого Чонгука. - Давай, посидим.       …- Так, что будем пить? Я так понимаю, что явно что-то не слабее вискаря. Я прав?- Чонгук грустно покивал головой. - Ну, давай, мой несчастный друг, делись последними новостями.       И Чонгук рассказал, всё рассказал: и про разговор с Гону…       - Во, блядь! Вот же гад! А мы его ещё всегда жалели! – Чимин был просто взбешён.       … и про то, что ударил и изнасиловал Тэхёна…       Чимин даже не стал комментировать, только тяжело вздохнул и уставился взглядом в стакан с виски.       …и про семинар и госпожу Пак…       - Кстати, она случайно не твоя родственница? А то как-то неудобно будет, - добавил Чонгук к рассказу.       - Не-е, - Чимин задумчиво. - Сидел бы я тут, если бы у меня были родственники в Мэрии? А, кстати, Гуки, а откуда у тебя инфа про эту госпожу Пак? Даже я такого не знаю, - и так подозрительно глядит на друга.       - Извини, не могу сказать, не мой это секрет. Не обижайся.       - Да понял, понял, от кого информация. Только вот интересно, откуда она у него? А, Гуки, не расскажешь? Конечно же – нет, - ответил сам себе, глядя на извиняющееся лицо друга.       … и про последнее свидание, которое должно было завершиться сексом, но…       - Но пришёл Ким Тэхён и как всегда всё испортил! – Чимин закончил рассказ за Чонгука и стал радостно смеяться собственной шутке, уже ставшей их личным анекдотом.       Однако Чонгуку было вовсе не весело. Чимин поглядел на него и тут же перестал смеяться.       - Да лааадно?       - А потом пришёл, блядь, Ким Тэхён и снова всё испортил, - как-то даже жалобно закончил Чонгук.       - Во, блядь! Во, блядь? Ты не шутишь? Действительно всё так и было?! – Чимин во все глаза глядел на Чонгука и не мог в такое даже поверить.       - И вот теперь я не знаю, что мне дальше делать, - грустно закончил.       Чимин помолчал недолго.       - Знаешь, Гуки, по поводу твоих отношений с Кимом, ничего посоветовать не могу, сам понимаешь. Это уж вы сами как-нибудь, если ещё эти отношения будут. А вот по поводу госпожи Пак скажу - тебе надо срочно извиниться.       - Да я же извинился. Прямо в ресторане, несколько раз, - и глядит широко открытыми глазами на друга.       - Нет, Гуки, ты не догоняешь. Извиниться надо материально. Ты ведь очень сильно обидел женщину, считай – обломал. Давай, покупай подарок, звони, приглашай в ресторан и извиняйся. А лучше, - он вдруг стал непроизвольно усмехаться. - Покупай подарок, звони, приглашай в ресторан, извинись и… трахни её покрепче, - и заржал.       - Да ну тебя, Чим, я ведь серьёзно, - Чонгук продолжал грустить.       - Так и я тебе серьёзно. Покупай подарок, мой глупый друг, и иди извиняться.       … А что остаётся делать Чонгуку, правильно ведь сказал Чимин – надо извиниться. Нехорошо получилось, действительно обломал женщину.       Долго думал, что купить, весь ювелирный осмотрел, остановился на браслете розового золота крупного плетения, почти мужского, – так и характер у неё, похоже, такой же – с впаянными в нескольких местах в него небольшими бриллиантиками.       А вот звонить ей было стрёмно - а вдруг пошлёт его или вообще не ответит. Только делать нечего, надо звонить, тем более, что и «извинение» уже куплено. Как всегда поторопился, надо было в обратном порядке: сначала позвонить, потом – подарок.       - Слушаю, - госпожа Пак сняла трубку почти сразу.       - Здравствуйте, госпожа, это Чон Чонгук, - и замолчал, и Пак молчит. - Я хотел бы с Вами встретиться и ещё раз извиниться, - и больше не знает, что сказать.       «Чёрт, чёрт, сейчас трубку бросит!» - Чонгук на нервной почве аж все губы искусал.       Та немного помолчала.       - Только извиниться?       - Да…, - Чонгук не понимал, что она имеет в виду.       - Я поняла, - голос деловой, равнодушный. - Тогда сегодня в восемь вечера вот в этом кафе. Адрес скину, - и отключилась.       Чонгук сразу выдохнул и подумал, что всё не так уж плохо складывается.       …Он сидел и елозил на стуле, госпожа Пак опаздывала, и опаздывала уже прилично. Чонгук даже распереживался - вдруг она вообще не придёт. Но вот открылась стеклянная дверь этого небольшого кафе, и женщина вошла, оглядываясь по сторонам. Одета она сегодня была строго, по-рабочему, чему, если честно, он очень обрадовался.       Увидела Чонгука, подошла к столику, села, не поздоровавшись и даже не извинившись за опоздание.       - Ну что, Чон Чонгук, давай, извиняйся. Да я поеду, меня ждут в другом месте.       Чонгук даже опешил от такого.       - Может, хотя бы выпьем кофе? – уже неуверенно.       - Спасибо, но мне некогда. Я слушаю тебя.       - Госпожа, я ещё раз прошу меня извинить за тот недостойный поступок, и в качестве моего искреннего извинения прошу принять небольшой презент, - и Чонгук подвинул к ней изящную золотистую коробочку, перетянутую таким же золотым бантом.       Пак кинула на неё взгляд, открыла, резко дёрнув бант, быстро оценив содержимое, усмехнулась, откинувшись на спинку стула.       - Ну, что же, извинения принимаются, - голос её стал чуть мягче. Она внимательно ещё раз оглядела Чонгука. - Только задержаться всё равно не могу, меня действительно ждут. И ещё, - женщина чуть помедлила. - За тобой так и остаётся долг.       - Долг? Какой долг? – Чонгук ничего не понимал. - Мне уже ничего не надо.       Пак жёстко усмехнулась.       - А это не важно. Для того, чтобы подобрать тебе место, мне пришлось поднять свои связи, так что я тоже оказалась кое-кому должна. Я побеспокоила людей, влиятельных людей. Так что, как будешь готов отдать долг, позвони по этому же номеру.       И она, не забыв прихватить коробочку с «извинением», поднялась со стула, и, не попрощавшись, вышла из кафе, оставив там Чонгука в своём таком не слабом ахуе.