Служебный роман

*****       Чонгук в прострации просидел в кафе ещё битый час, затем в такой же прострации отправился домой. Он пытался переварить то, что сказала ему госпожа Пак. Долг… за ним, мать твою, так и остался долг, не смотря на «извинения»?! Да это какой-то пиздец! Вот теперь уже точно он не сможет с ней переспать. Но при этом понимал, что эта крокодилица вцепилась в него всеми своими восьмьюдесятью зубами и не отпустит, пока либо не трахнет, либо не сожрёт. Что вобщем-то одно и то же.       - Чима! - друг ясно услышал панику в голосе Чонгука.        - Господи, что у тебя стряслось? Пак не приняла подарок, он ей не понравился?       - Всё ещё хуже, - он чуть не плакал. - Она приняла подарок, но она продолжает требовать с меня долг. Нет, ты представляешь?! Она говорит, что побеспокоила моим вопросом влиятельных людей, и теперь в долгу перед ними. Господи, Чима, что мне делать? Я с ней трахаться не смогу! Вот просто совсем никак!       - Во, блядь! – Чимин надолго замолчал. - Так, не трясись, мой перепуганный друг. Я подумаю на эту тему, как только будет какая мысль - сообщу. Не паникуй, никто насиловать тебя не будет. Что-нибудь придумаем. Давай, пока, я немного занят.       И снова Чонгук остался один на один со своими переживаниями. Он упал на кровать и пустым взглядом уставился в потолок.       …Понемногу Чонгук стал забывать про этот дурацкий «долг». Госпожа Пак сама не звонила, значит, можно и ему сделать вид, что не понял её. Прикинуться ветошью и не отсвечивать. Чимин тоже пока молчал, видимо, и у него не было никаких соображений по данному вопросу.       Ну, а раз так, значит, и нет никакого «долга» - так решил для себя и совсем успокоился.       И всё бы ничего, если бы не Ким Тэхён. Ведь только стал понемногу забывать и его самого, и то, что сотворил он, и то, что сотворил с ним, так, нет же, на тебе – аж даже в ресторане пересеклись. И этот его взгляд… Что было в нём? Откуда такая безнадежность? Ведь он всё сказал Чонгуку, тот не дурак – всё понял правильно: для Кима важнее всего его карьера, больше никто не нужен. Хорошо, что Гону раскрыл ему глаза, а то так бы и думал, что у них, типа, «отношения». Тогда, вот, чего о нём думать все время? Чимин сказал, чтобы сами разбирались. А с чем разбираться-то? Ничего между ними больше нет и не будет.       А Чимин и сам все последние дни ходил весь какой-то таинственный и даже торжественный. Чонгук поглядывал на него, но ничего не спрашивал. Знал, что у того моча в заднице не держится – сам всё расскажет. Хотя уже понял, что, скорее всего, что-то у друга заварилось всё-таки с той новой девчонкой, о которой с пеной у рта и фанатичным блеском в глазах рассказывал уже целую неделю. Поэтому совсем не удивился, когда друг страшным шёпотом предложил вечером посидеть в баре.       Он вальяжно развалился на диванчике и как-то странно поглядывал на Чонгука, при этом постоянно усмехаясь.       - Ну, что у тебя нового, давай, выкладывай? – Чонгук решил начать первым, самому рассказывать Чимину было абсолютно нечего, ждал новостей от друга, тот ведь сам настаивал на «поговорить». - Чима, ты сегодня какой-то таинственно-странный. Не находишь?       - Я закрыл твой долг, - и стал ещё более таинственным. На Чонгука не глядит, всё внимание стакану с пивом. А раз сегодня пиво, значит, разговор будет лёгким.       - Какой долг? - Чонгук ничего не понимал. И вдруг по хитрым глазам Чимина всё понял и даже подался к нему ближе, округляя глаза. - Как это - закрыл?!       - Да уж, как смог: руками, губами, языком, членом. Так что ты больше ничего ей не должен. Только я так и не понял, Гуки, а чего ты так её испугался-то? Миок – очень даже ничего, горячая штучка оказалась. Правда, знаешь, я чуть было не облажался. Решил вести себя с ней активно, даже несколько агрессивно и вдруг прямо вот почувствовал, что ей это не нравится. И никак, главное, не могу понять, что делаю не так. Пока она сама не оседлала меня и не сдавила горло. В общем, в подробности вдаваться не буду, но оказалось, что дамочка сама любит доминировать. Причём достаточно жёстко, только что ошейник на меня не надела. Ну, а в общем, игра оказалась довольно занятной, мне понравилось. Договорились как-нибудь повторить ещё,… поиграть, - и Чимин лукаво заулыбался и подвигал бровями.       Чонгук слушал друга и всё больше и больше поражался.       - Чима, как ты ухитрился на неё выйти-то, через свои связи?       - Да нет у меня никаких связей. Как-нибудь расскажу тебе всё. Не перебивай, дай насладиться рассказом. Это моя минута славы. В общем, я нашёл её личный номер, не рабочий и написал сообщение. Звонить не стал, она могла бы напугаться и больше бы трубку не взяла. Поэтому в сообщении просто рассказал ей, кто я такой, откуда, немного объяснил твою ситуацию и слёзно просил встретиться со мной, чтобы просто поговорить. Ну, типа, я очень переживаю за друга. Но, честно говоря, не особо надеялся на положительный результат. А потом гляжу, она ответила, что перезвонит сама. И перезвонила через два дня, видимо, пробивала меня по своим каналам – не подстава ли. И назначила встречу в том же ресторане, где вы с ней были. Она видимо, всех в этот ресторан водит. Ну, поначалу, Миок была очень напряжена, всё время пыталась меня на чём-то подловить. Но я был абсолютно искренен, да ведь мне и действительно нечего было скрывать. Я постоянно бил на то, что это было у тебя спонтанное решение – уйти из муниципалитета, и что ты очень сожалеешь, что побеспокоил такую занятую и такую красивую женщину. И что очень просишь снять долг. Ну, про долг, это мы уже с ней стали говорить после первой бутылки вина. Она уже немного расслабилась, и вот тогда вроде как шуткой намекнула, что долг могу вернуть за тебя я. А вот это было неожиданно. И Миок сразу почувствовала моё замешательство. Но я быстро сориентировался и сказал, что с удовольствием. И, ты знаешь, я думал, что мы договоримся на какой-то другой день, но она не стала ждать и повезла меня на какую-то квартирку, видать её гнёздышко для любовных утех, так что увильнуть я бы уже не смог. Да и она меня этим сразу проверила на искренность. А что, я ей честно сказал, что отработаю. Ну, и отработал, - и Чимин весело засмеялся. - И она даже предложила ещё как-нибудь встретиться. Значит, я был неплох. Кстати, Миок сказала, что я не только отработал твой долг, но и заработал аванс на будущее. Так что, если что нужно будет, знай об этом. Могу отдать этот аванс тебе, мой напуганный друг, я не жадный.       - Нихуя мне от неё не надо, - Чонгук слушал рассказ Чимина и постоянно проводил параллель с Хан Мунхёном, поэтому только больше злился.       - Да вряд ли бы ты у неё его нашёл, его там точно нет, - и друг немного пьяно засмеялся. - Проверено лично и не один раз.       - Чима, - Чонгук даже поморщился.       - Так, не строй из себя ханжу. Можно подумать, что вы с Кимом только на звёзды любовались и детские сказки друг другу читали.       При упоминании Тэхёна Чонгуку сразу снова стало грустно и даже подумалось, а, может, и правда, воспользоваться авансом госпожи Пак, да и съебнуться куда-нибудь?       …Этот номер был не знаком, но Чонгук всё равно ответил. А ведь не хотел брать трубку, но абонент был слишком настойчив. Телефон разрывался весёленьким рингтоном, раздражая всё активнее. И чтобы больше его не слышать, ответил на звонок.       - Да, - получилось немного грубо.       - Чон Чонгук? – мужской голос звучал абсолютно спокойно и даже нейтрально.       - Слушаю, - понимая, что скорее всего, в очередной раз кто-то хочет ему что-то впарить.       - Это Хан Мунхён, если Вам о чём-то говорит моё имя.       Чонгук вначале подумал, что ослышался. Он остолбенел. Но в следующий миг его просто скрутила чёрная, разъедающая душу злоба.       «Что этому старому извращенцу от меня ещё надо? Он и так всё у меня забрал». И не сдержавшись, выпалил вслух:       - И что тебе надо, Хан Мунхён? Что, может ещё и меня трахнуть хочешь, для комплекта, так сказать?       На том конце помолчали, затем всё таким же равнодушным голосом ответили:       - Если бы мне надо было тебя трахнуть, как ты выразился, я не стал бы звонить, а нашёл массу других путей, и не самых безболезненных. И поверь мне, тогда уже ты сам бы полз ко мне и подставлял свой зад. А я бы ещё подумал, насколько мне это надо.       Тирада была достаточно долгой, за это время Чонгук успел остыть, прийти в себя и понять, что как всегда его язык бежал впереди головы.       Мужчина же продолжил:       - Я понял, что позвонил зря, похоже, тебе не интересна никакая информация относительно Ким Тэхёна.       Ким Тэхён?! О чём это он? Чонгук понял, что абонент просто сейчас отключится, поэтому уже даже с каким-то надрывом крикнул в трубку:       - Извините! Извините меня, я сказал, не подумав.       Господин Хан немного помолчал, видимо что-то обдумывая.       - Так-то лучше, - голос немного смягчился. - Я хотел бы встретиться.       - Да, хорошо. Где? Когда? – Чонгук не понимал, зачем тот хочет его видеть, но почему-то понимал, что надо пойти на эту встречу.       - Тогда вот в этом заведении, сегодня в девять вечера. Адрес сейчас скину, - и отключился.       …Это оказалась небольшая кофейня в одном из старых районов Сеула, затерянная среди кособоких домов.       «Странное место, - подумал Чонгук, подходя к дому и постоянно оглядываясь, словно шпион на задании. - Но, может быть, он не хочет, чтобы его кто-нибудь узнал. Тогда это понятно».       Он поднялся по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, встал на входе в зал и стал разглядывать сидящую за деревянными столиками немногочисленную публику.       Хан сидел в самом дальнем углу, возле стены, поэтому Чонгуку пришлось достаточно долго к нему пробираться. Пока он шёл, мужчина не сводил с него внимательного, цепкого взгляда, попивая капучино из широкой голубой керамической чашки.       Он оценивающе разглядывал Чонгука с ног до головы. «Да, Тэхён, теперь понятно, почему ты в него влюбился. В такого трудно не влюбиться. На том видео в глаза постоянно лез лишь его член, кстати, очень не скромных размеров. Теперь же можно разглядеть и его самого. Хорош, ничего не скажешь», - и как-то даже ревниво закусил изнутри щёку.       - Здравствуйте, - Чонгук так и остался стоять возле стола.       Господин Хан в ответ не протянул руки, лишь махнул подбородком на стоящий напротив стул.       Чонгук сел, сложив на столе руки, со своей стороны тоже разглядывая этого мужчину, которого ранее видел лишь на фото в газетах, в интернете или на экране телевизора, и приготовился слушать. Он тут же отметил и его высокомерный взгляд, и ухоженный вид, и недовольство в глазах, и даже лёгкую небрежность причёски, явно искусственно созданную. Сам Чонгук уже был спокоен, хотя ревность из глаз тоже вряд ли смог изгнать, при этом понимал, что данный господин вряд ли расскажет что-то интересное, но всё-таки хотелось послушать, зачем ему понадобился он, Чонгук.       - Я так понимаю, что о характере наших отношений с Ким Тэхёном ты осведомлён, - тот так и не перешёл на уважительный тон. Чонгук продолжал молчать, лишь перекатывал желваки по скулам и глядел мужчине напротив прямо в глаза. - Что ж, тем лучше, меньше придётся объяснять, - Хан неспешно допил кофе, отставил от себя чашку, сложил руки на груди и лишь затем продолжил: - Я думаю, ты в курсе, что мы с Тэхёном недавно встречались в ресторане, он просил у меня... нет, не помощи, - он усмехнулся, заметив, как от его слов дернулся парень, - Он попросил у меня … разъяснить по возможности, откуда вдруг взялось это нелепое служебное расследование. Что рассказал тебе об этом Тэхён?       - Ничего: сказал, что там какая-то глупость, и что он с Вами обо всём договорился, и что тема выеденного яйца не стоит. И ещё, что Вы обещали помочь закрыть это дело.       - Понятно, тогда придётся тебе рассказать более подробно. Так вот: о том, что он со мной договорился, и что я помогу закрыть это дело, Тэхён сказал абсолютную правду. На том видео действительно было то, что легко объяснить и замять. Я так думаю, что раз ты знаешь обо мне, то и о той неприглядной истории, финал которой был на видео, тоже в курсе. Видео я с собой брать не стал, объясню всё на словах. Так вот, это была сцена, где Тэхён и Гону – его секретарь, ещё в бытность их работы не в муниципалитете, разыграли бывшего сожителя Тэхёна. Тэхён собирался отделаться от парня, и они с Гону вывели того на агрессию, изобразив из себя любовников. Ты в курсе этой истории? – кивок Чонгука. - Хорошо, тогда продолжу. Это видео кто-то представил в комиссию, как доказательство того, что Тэхён совращает на рабочем месте молодых мужчин, - Чонгук на это лишь усмехнулся. - На самом деле видео старое, и очень легко доказать, что оно было снято до работы Тэхёна в качестве главы округа. Пока всё понятно? – снова кивок Чонгука. - Поэтому именно это дело я и собирался помочь замять. Здесь нет ничего серьёзного, сплошная злоба. Кстати, Тэхён не сказал, кто отдал это видео в комиссию по служебному расследованию?       - Нет, не сказал. Да, честно говоря, мы и не успели поговорить на эту тему, так как он практически сразу уехал. Думал, что когда вернётся, всё подробно расскажет. Но… - Чонгук замолчал.       - Я понял. Так вот, это видео в комиссию отдал как раз его секретарь Гону, - и почему Чонгук не удивился? Наверное, где-то в глубине души он уже понимал, что этот мальчик способен на любую подлость. Лишь сжал зубы. - Ты не удивлен, значит, знаешь Гону лучше, чем Тэхён. Потому что тот очень удивился и честно говоря, расстроился.       - Гону лишь недавно показал своё настоящее лицо, раньше я бы тоже не поверил.       - Ясно. Тогда продолжу. Но дело в том, что у комиссии было ещё одно видео, и вот это видео и стало основной причиной расследования.       - Ещё одно видео? Тэхён не говорил, - вот теперь он удивился. - И что же было на том видео?       - А на том видео была очень откровенная сцена между Тэхёном и тобой в постели, в его квартире, в голом виде.       Вот теперь у Чонгука не просто отпала челюсть, она попрощалась и, всхлипнув, ушла. Тот даже долго ничего не мог сказать, он сидел и тупо глядел в стол. Затем проговорил:       - Но…откуда взялось это видео? Не Тэхён же это снимал?       - Нет, это снова был Гону. У него, оказывается, сохранились ключи от его квартиры, а ещё он знал, где лежала камера, которой снималось, и кстати на которой и сохранилось, первое видео. Но именно это второе видео с твоим участием и стало основной причиной расследования.       - Ну, что за глупость! – Чонгук стал возбуждаться. - Тэхёну надо было мне всё это рассказать. Я бы пошёл в эту комиссию и признался, что всё было по обоюдному согласию.       Хан Мунхён даже усмехнулся, глядя на возбужденного парня.       - Это не сыграло бы никакой роли. Просто вместо «склонения сотрудников к сожительству» статья была бы заменена на «не служебные отношения внутри коллектива», что также карается увольнением. Так что – те же яйца, только в профиль, - Мунхён недолго помолчал. - А теперь я буду тебе рассказывать всё, как есть, придётся потерпеть.       Чонгук снова сжал зубы.       - Я готов.       - Хорошо. Так вот, Тэхён сразу же понял, что это конец его карьере, но отреагировал на это спокойно, сказав, что начнёт жизнь с чистого листа. Тогда я предложил свою помощь, уже не бескорыстно, - при этих словах Чонгук сжал лежащие на столе руки в кулаки. Господин Хан на секунду прервал свой рассказ, медленно переведя взгляд на руки Чонгука, затем продолжил: - Он наотрез отказался от моей помощи, сказав, что в той валюте, как он выразился, в которой я беру за свои услуги, он платить больше не может.       - Однако же заплатил, - Чонгук зло усмехнулся.       - Да, заплатил…, - и тоже замолчал ненадолго. - Тэхён сначала наотрез отказался, а потом позвонил через два дня и согласился. Только вот платил он не за себя, а за тебя.       - За меня? – Чонгук ничего не понимал. - При чём тут я?       - Дело в том, что Тэхёна я бы отмазал просто по старой дружбе даже и после второго видео. Но «козлом отпущения» в данной ситуации решили сделать именно тебя. Ты человек в нашей системе новый, поэтому было решено представить всё таким образом, что это ты совращаешь мужчин, и что даже глава Ким попался на твою удочку. Тебя должны были выгнать с позором, а точнее - с «волчьим билетом» из органов власти, и на этом твоя госслужба была бы благополучно, а точнее – неблагополучно, окончена. Вот и всё, что я хотел рассказать.       Чонгук сидел и молчал, он словно примёрз к стулу. Так, значит, Тэхён расплачивался за него? Господи, зачем?! Да Бог с ней, с этой госслужбой! Чонгук бы нашёл, чем заняться! Ведь не конец же света, всего лишь работа! Зачем Тэхён это сделал?! Какой же он - дурак! И почему он ему ничего не рассказал?!       И тут на него навалилось всё, что он сам сделал с Тэхёном. «Господи, что же я натворил! Что же натворил! Ударил Тэхёна да ещё и изнасиловал! Что же теперь делать?! Что делать?! Я же его уничтожил!».       А господин Хан сидел и молча считывал с лица парня напротив все его эмоции и переживания, грустно усмехаясь про себя. «Похоже, я правильно сделал, что позвонил ему. Видимо, у них действительно всё серьёзно», - и поднялся со стула, собираясь уйти.       - Но, почему? Почему Вы решили мне это рассказать? Ведь даже Тэхён не стал мне ничего рассказывать, - Чонгук ошарашенно глядел на мужчину, он до сих пор не мог переварить всё, что услышал.       - Дело в том, что из своих источников я узнал, что вы с Тэхёном разошлись, ну, или разругались, - не суть. И тогда я подумал, что если причина именно в этом, то надо тебе всё рассказать, а дальше уже разбирайтесь сами.       - Можно ещё один вопрос, последний? – согласный кивок. - Ну, если Вы так хорошо относитесь к Тэхёну, почему было не помочь ему бескорыстно? – и снова сжал челюсть, злясь на этого всесильного чиновника.       Хан Мунхён сжал губы в полоску, да и глаза - тоже.       - А вот этот вопрос я с тобой обсуждать не намерен. Это тебя совершенно не касается, это только наши отношения с Тэхёном.       И пошёл на выход из кофейни. Чонгук глядел ему вслед и никак не мог определиться: то ли поблагодарить его, то ли – догнать и придушить.       …Нет, он всё равно не собирался прощать Тэхёна. Как, ну как он мог так поступить с Чонгуком?! Не даром говорят, что благими намерениями выстлана дорога в Ад. Именно туда Тэхён и отправил Чонгука – в его собственный, личный Ад. Хотя, наверное, и сам не далеко от него поселился, буквально в соседнем доме.       Как, как тому вообще пришло такое в голову? Чонгук, вот, не смог, не смог переступить через себя. А Тэхён…смог. Хотя ведь он не за себя даже старался, а за него, Чонгука. Тот даже застонал.       Странный у них какой-то получился разговор с этим Ханом. Очень странный. И ещё более странным было то, что тот сам решил всё рассказать Чонгуку. Неужели Тэхён и правда был ему настолько не безразличен?       Все эти мысли катались в его голове всю дорогу до дома, не давая сосредоточиться. Домой же идти не хотелось вовсе. Поэтому долго сидел в машине на парковке, затем просто тупо стоял возле неё. А потом просто пошёл. Как говорят - «куда глаза глядят». Просто шёл вдоль дороги, уже и мыслей-то в голове никаких не было, одна пустота. Тупо рассматривал подсвеченные ночными огнями вывески на домах, провожал взглядом проезжающие мимо автомобили, разглядывал прохожих и … просто шёл.       И вдруг взгляд зацепил синий тент – летнее кафе, одно из немногих, ещё оставшихся неубранными. И сразу вспомнилось то кафе в парке, и Тэхён, облизывающий с удовольствием кончики пальцев, и его совсем по-детски счастливая улыбка. И то их общее прошлое, которое никак нельзя убрать из памяти. На что лишь горько усмехнулся.       Посетителями был занят лишь один столик из четырёх.       - Господин, что будете?       А что он будет? Ему бы забыться, и чтобы не грызли душу эти навязчивые мысли и воспоминания.       - Соджу.       После второй бутылки он уже пытался вовсю оправдать Тэхёна – он ведь сделал это для него, Чонгука, он ведь хотел, как лучше. И тут же кто-то другой в нем отзывался: «Да, да, все глупости на свете всегда совершаются под девизом: «Я хотел, как лучше».       Единственное, что понял и принял для себя Чонгук в этой ситуации: что Тэхён его не предавал, он пытался защитить. Да, как умел, как понимал это для себя. Но делал это не для своей выгоды, а именно для него. За что и получил от друга по полной программе и даже больше. И снова то, что произошло тогда в кабинете главы, затопило его. Господи, что же он наделал?! Зачем он так с Тэхёном? И опять застонал, бросая голову на сложенные на столе руки.       А память-предательница, словно издеваясь, подбрасывала всё новые и новые воспоминания. Вдруг вспомнилась та злосчастная кабинка в клубе и глаза Тэхёна, глядевшие на него снизу вверх. И тут же она сменила локацию, и вот уже Тэхён врывается в номер к нему и Лили, и снова его взгляд, от которого Чонгук чуть не кончил. И первая их ночь – рука в руке, и первая взаимная ласка, и первый свой неумелый, но такой искренний минет, и первая «настоящая» ночь, и непрекращающееся наслаждение и счастье от того, что оба отдают друг другу всё, что могут, и берут всё, что хочется.       И от понимания того, что это больше никогда не повторится, а ещё и от количества выпитого спиртного, просто тихо заплакал.       Батарея пустых бутылок грустно глядела на плачущего Чонгука, и тот даже не заметил, как заснул прямо за пластиковым столом этого забытого людьми и Богом летнего кафе.       …Чонгук открыл глаза и уставился в потолок. Как ни странно, он всё помнил. И свой вчерашний разговор с Хан Мунхёном, и тупое гуляние по полупустому проспекту, и уличное кафе, и нескончаемую череду бутылок соджу, и даже, как заснул – тоже помнил. А вот как добрался до дома – словно отрубило. Но ведь, как-то же добрался. Чонгук огляделся по сторонам – ну, да, квартира его.       Что удивило больше всего, так это состояние после вчерашних возлияний: голова не болела, и сознание было чётким и ясным. И, видимо, выплакал вчера всю свою боль, даже на душе как-то полегчало. А ещё он помнил, очень хорошо помнил, что последней мыслью, которая ещё пыталась зацепиться за засыпающий мозг, было то, что Тэхён не так уж и виноват, что он, Чонгук, поступил с ним намного хуже. Тоже, правда, не зная всего, но всё равно ужасно поступил. И именно об этом сейчас сожалел больше всего.       И ещё одна мысль уже тоже впаялась в мозг и не давала покоя: нужно попробовать поговорить с Тэхёном, просто поговорить. Он не знал, что скажет ему, но очень хотел поговорить и снова увидеть эти глаза цвета тёмного шоколада с золотыми искорками. Да, понимал, с какой болью они будут глядеть на него, только вот без них уже не мог. Никак не мог. Скучал ужасно - хотя бы сейчас признался в этом себе.       Поэтому – сначала просто поговорить. Просто уговорить на «поговорить». Это станет для Чонгука основным планом действия.       И уже даже в приподнятом настроении выбрался из кровати и … встретился взглядом с этими невозможно красивыми, только всё такими же грустными глазами, о которых только что мечтал. Первой мыслью было – глюк, посталкогольный глюк. Просто ещё мозг не перестроился, вот и выдаёт желаемое за действительное.       И только когда этот «глюк» облизнулся и пошевелился, пришла мысль, что всё-таки это Он.