Служебный роман

*****       Оказывается, Чонгук себя просто не знал. Он понятия не имел, каким может быть. Никогда бы не подумал, что ему настолько важно получить утром от человека, спящего рядом, даже не утренний секс или минет, а элементарную ласку, простой поцелуй, ещё совсем сонный. И никогда бы не подумал, что ему самому просто жизненно необходимо поцеловать в ответ любимого человека за ушком, облизнув при этом мочку и прижавшись губами к тёплой коже.       - Гуки, у меня возникла просто классная идея, - ещё совсем сонно проворковал Тэхён.       - М-м, - Чонгук, еле отлипнув от его шеи.       Тэхён развернулся к нему лицом.       - Как ты смотришь на то, чтобы нам с тобой съездить куда-нибудь, отдохнуть?       - Отдохнуть? Так уже ноябрь. Если только в Таиланд.       - Не-а, я погуглил, на Чеджудо и в Пусане ещё вполне прилично. Что воздух, что вода примерно 20-22 градуса, даже покупаемся. Отель на всякий случай возьмём с бассейном, да просто отдохнём, что-то я устал.       - Не мудрено. Да только кто же тебя отпустит, ты уже две недели вынужденно отдыхал.       - Это уже мои проблемы. Дадут, на недельку дадут. А тебя я своей властью отпущу. Ну, как? Согласен?       - Ещё бы, кто от такого откажется? – и в ответ увидел яркую, такую странную, такую любимую улыбку.       …Вид из номера отеля просто поражал своим великолепием. Вот, что значит – юг. Всё ещё зеленая листва и бесконечная вода Корейского залива, особенно, если глядеть на неё с небольшой скалы, на которой и располагался отель.       Отель «Busan Family» полностью оправдывал своё название. Его хозяевами была молодая, – чуть старше самих парней – очень энергичная пара, поэтому и весь отель был современным, весёлым и креативным.       Номер был не слишком большим, но чрезвычайно уютным. И что очень удивило и, честно говоря, порадовало обоих, это ванна. Она располагалась прямо в самой комнате, буквально в паре метров от громадной кровати, на небольшом возвышении. С самой же кровати открывался просто фантастический вид на Корейский залив, и поэтому, лёжа на ней, создавалась иллюзия полёта над водой, так как вся стена напротив была сплошным панорамным окном.       Потолок в красно-жёлтой подсветке отлично подходил для интимной вечерней атмосферы.       В общем, парни словно попали в сказку, в свою сказку, где не было злых волшебников и страшных колдуний, и где они могли наконец-то отдохнуть душой и телом. Чем и занимались.       На «Тойоте» Тэхёна объездили весь Пусан и его окрестности вдоль и поперёк. Залезли на гору, чтобы насладиться комплексом Помоса с крупнейшим старинным буддийским храмом, со смотровой площадки полюбовались на окрестности парка Тхэджондэ, искупались в горячих источниках Хэундэ, из которых вылезли красными и распаренными, словно два варёных рака.       Кстати о раках: скупили наверное весь рыбный рынок Чагальчхи: кальмары, крабы, осьминоги, морские огурцы, и попросили хозяйку отеля всё это приготовить. А затем вместе с хозяевами отеля под ржачные истории последних пытались всё это безобразие в себя запихнуть, запивая литрами соджу.       Практически не вылезали из всё ещё достаточно тёплой воды, несмотря на уже немного начинающую волноваться водную гладь Корейского залива. А по вечерам просто оккупировали бассейн, возобновляя свои прошлые заплывы и вспоминая фитнес-центр. Счёт был равным.       А после, просто ни о чём не думая, наслаждались друг другом почти до утра и сами себе завидовали.       …Завтра уже домой. Всё хорошее, как известно, быстро заканчивается. Но сегодня – это ещё только сегодня. Сегодня весь день – их. Напоследок решили ещё раз сбегать искупаться.       Чонгук глядел на голую задницу Кима, который переодевался в плавки, и не мог отвести взгляд. Тут же почему-то, словно живое, что-то заворочилось внизу, отзываясь огнём в паху.       - Что, возбудился? – Тэхён насмешливо повернулся к другу, словно почувствовав его взгляд. - А я тебе говорил, помнишь, что будет и на моей улице праздник? Теперь понимаешь, что я тогда чувствовал, когда ты передо мной своими ягодицами сверкал, когда переодевался? Тем более, если учесть, что тогда у нас с тобой всё только начиналось. Я думал, меня разорвёт.       Да, теперь Чонгук это прекрасно понимал. Он тихо подошёл к улыбающемуся Тэхёну и обхватил эти такие круглые, плотные половинки, поглаживая их и несильно сжимая, при этом непроизвольно раздвигая и пока ещё легко массируя мышцу между ними. И увидел, как сразу поплыл враз помутневший, расфокусированный взгляд. Тэхён судорожно вздохнул, по инерции хватаясь за крепкие плечи Чонгука. И вот они уже утонули в своём личном океане страсти, из которого если и выплывать, то только вместе и ненадолго.       …- Ну что, давай, проплывём напоследок? Это тебе - не бассейн. Поглядим, кто круче? – Тэхён протирал глаза и отплёвывался от внезапно набежавшей и несильно ударившей ему прямо в лицо волны. - Давай? А то замёрзнем.       - Волны же, - Чонгук не торопился соглашаться, с недоверием поглядывая на совсем не маленькие барашки на море.       - И что? Ты волн испугался? Это же даже не шторм, так балла два-три, не больше. Поплыли.       - Ну, хорошо, давай. Кролем.       - Как скажешь, - и Ким стал нехорошо усмехаться. - Ну, что, погнали?       И они поплыли, прыгнув одновременно в ещё одну бурлящую и перекатывающую пока ещё небольшие камешки волну.       Уши сразу заложило, словно их накрыло ватой. Глаза абсолютно ничего не могли видеть в этой взбаламученной цвета кофе с молоком воде. Главное – понял Чонгук – не потерять ориентир. Им служил небольшой оранжевый буёк метрах примерно в пятидесяти от берега. Именно этот буёк и был тем вожделенным призом, который следовало завоевать.       Чонгук постоянно поднимал голову и оценивал расстояние до буйка, а ещё и отыскивал глазами плывущего, словно акула, Тэхёна - тот явно не собирался проигрывать.       Первые двадцать метров они вообще шли нога в ногу, плечо к плечу. «Ну, нет, так дело не пойдёт. Хоть Тэхён и мастер чего-то там по плаванию, но я тоже не пальцем деланный», - и Чонгук прибавил ходу, перестав отвлекаться на маячивший впереди «приз». Только раз ещё, быстро оглянувшись, с удовлетворением убедился, что Ким таки отстал от него, правда, пока ещё совсем на немного. Значит, надо держать тот же темп, а лучше и ещё немного прибавить.       Буквально несколько сильных, широких, уверенных гребков, и до буйка остаётся метров пять. Чонгук с внутренней усмешкой оглянулся на почти поверженного соперника и в этот момент понял, что Тэхёна позади него нет. И когда же он успел Чонгука обогнать? Это просто немыслимо! Но того не было и впереди, его не было нигде.       - Тэхён! – почему-то Чонгуку казалось, что если он громко позовёт, то тот обязательно откликнется.       Но перекатывающееся пенистыми волнами море молчало.       Паника… Паника, это первое, что окатило Чонгука круче любой волны. Нет, паниковать нельзя никак, надо искать – понимание этого пришло сразу. Поэтому, быстро на глаз прикинув скорость течения и силу ветра, быстрыми, правда уже чуть нервными гребками, поплыл не назад, а в сторону, пытаясь сообразить, куда могло бы его отнести. Понимал, конечно же, понимал, что счёт идёт на секунды. А может и на доли секунды. И теперь уже спасти Тэхёна поможет разве что удача. Или Высшие силы.       «Господи, помоги!», - и с этим внутренним криком о помощи, что было сил ринулся в глубину, потому что если не здесь, то он Тэхёна не найдёт больше нигде.       Вниз, только вниз, насколько возможно. «Господи, помоги! Помоги! Ну не может он утонуть! Только не он! Я же даже ни разу не сказал ему, что люблю! Господи, помоги! Помоги, прошу!».       Только Тэхёна не было в этой глубине. И тут закралась позорная, малодушная мысль: «Может, и мне тогда не всплывать? Зачем? Ведь если Тэхёна не будет в этом мире, зачем мне нужен этот мир?». И вместе с этой мыслью еще сильнее заработал руками и ногами, уходя всё глубже.       И вдруг что-то белое мелькнуло чуть ниже буквально на одну секунду. Но Чонгуку показалась, что это была рука. Поэтому снова вниз, воздуха не хватает уже и самому, грудную клетку сдавил обруч, предлагая открыть рот и вдохнуть. Вдохнуть эту солёную воду, которую выплюнуть уже не получится никогда.       «Ну, что ж, никогда – это не так уж и долго». И Чонгук уже из последних сил рвётся вниз и… видит – теперь уже чётко - руку, опускающуюся вниз белую руку на фоне тёмной воды.       Почему-то вдруг так не вовремя память подбросила момент с кольцом Дауль, которое поймал за секунду до того, как оно опустилось бы на самое дно. Подарок Дауль, кольцо с гагатом – по поверью - вместилище всех его страхов.       Только оказалось, что все страхи Чонгука заключены не в том чёрном камне, а в этой чёрной воде, окутавшей его полностью, в которой они, эти страхи, спрессовались сейчас в один единственный: страх потерять Тэхёна. Это оказалось самым страшным страхом, самым беспросветным, самым мрачным и самым безнадёжным. Поэтому Чонгук уже из последних сил рванул вниз, протягивая свои руки в мольбе к этой беспощадной стихии, забирающей себе всё самое дорогое, что есть у него. «Отдай, прошу, отдай!», - и он хватает эту белую, эфемерную руку и тянет к себе, вытаскивая из холодных, равнодушных объятий.       «Он, это он!», - и Чонгук тянет Тэхёна наверх, туда, где ещё видно пятно света, где эта вода не такая страшная, где она притворяется доброй и ласковой, предлагая поиграть с собой, переливаясь всеми цветами радуги в лучах солнца.       …- Вот они! – кто-то закричал совсем рядом.       Из Чонгука рвался наружу кашель, ему казалось, что он никогда больше не сможет дышать, все лёгкие разрывались от недостатка воздуха, по горлу катался песчаный ком, обдирая бронхи и заставляя задыхаться.       - Руки, отпустите руки, - эти «кто-то» пытались отобрать у него Тэхёна, просто уже выламывая негнущиеся пальцы Чонгука.       - Нет, - прохрипел Чонгук.       - Ему срочно нужна реанимация, иначе он умрёт, - и только после этих слов Чонгук смог расцепить пальцы и выпустить Тэхёна.       Их подобрала спасательная лодка, не успела голова Чонгука показаться над водой. Несколько отдыхающих на берегу наблюдали за двумя отважными парнями, рискнувшими, правда в пока ещё не сильный шторм, устроить заплыв. Поэтому сразу же заметили, что сначала в волнах пропал один из них, затем – и второй.       И снова Чонгук в одиночестве молил всех Богов на свете, чтобы Тэхён начал дышать. Бригада «Скорой помощи» колдовала над ним уже несколько минут, тот не дышал. Чонгук даже не замечал, что по его щекам катятся слёзы, сливаясь с солёной морской водой. Он сидел на пляжном песке рядом с открытой дверью «неотложки», боясь даже повернуть голову в её сторону и услышать непоправимое.       «Нет, этого не может быть. Раз я его всё-таки нашёл, он просто обязан жить, обязан! Он не может умереть, не имеет права!», - только эта мысль ещё поддерживала Чонгука.       И снова: «Господи, помоги! Помоги ему выжить! Прошу!».       И вдруг сзади раздалось шуршание шагов по песку, и чья-то рука легла ему на плечо. Чонгук весь сжался и прикрыл глаза, забывая как это - дышать.       - Всё в порядке, он дышит и пришёл в сознание. Госпитализация не потребуется.       Только сейчас Чонгука отпустило, и он заплакал громче, вздрагивая всем телом.       - Вам нужна помощь? – чужая рука легко сдавила плечо. Чонгук лишь отрицательно покачал головой. Рука, ободряюще похлопав, исчезла.       - Гуки, - голос Тэхёна был хриплым и ломким, однако он абсолютно живой и практически здоровый сел рядом с Чонгуком, закутанный точно в такое же блестящее одеяло, сохраняющее тепло. Только Чонгука оно не грело, его просто трясло от пережитого напряжения. - Гуки, не плачь. Я в порядке.       Чонгук повернул к нему голову, окинув друга взглядом. Он сразу же увидел и пепельно-серую кожу вместо привычного лёгкого медового загара, и чёрные круги под глазами, и глубокую усталость, и боль в этих самых, таких любимых глазах, которые боялся больше никогда не увидеть открытыми.       - Пошли в отель, - и, не глядя на Тэхёна, стал подниматься по ступенькам вверх по склону. …- Гуки, поговори со мной. Ну, не молчи, пожалуйста, - продолжал хрипеть Тэхён, постоянно срываясь на кашель. - Ты так себя ведёшь, будто я виноват в том, что у меня свело судорогой ноги. Ничего ведь серьёзного не случилось, всего-то воды нахлебался.       Чонгук упал на кровать прямо, в чём был, не переодеваясь, и даже отвернулся.       Он не обиделся на него, на что тут было обижаться, он просто до сих пор так и не пришёл в себя, до сих пор боялся поверить, что Тэхён жив, что, действительно ничего страшного не случилось – всего-то лишь чуть-чуть воды нахлебался. И, поддавшись этим мыслям, вдруг засмеялся. Хотелось засмеяться счастливо, но почему-то получилось как-то вымученно, истерично, с судорожными всхлипами.       Тэхён враз замолчал и как-то даже испуганно поглядел на друга.       А тот поднялся с кровати, и, не переставая дико ржать, уставился на Тэхёна.       - Всего-то нахлебался воды?! Правда?! Ты правда так думаешь?! Да, ты, блядь, утонул! Ты это понимаешь?! Ты не дышал, тебя еле откачали! Нахлебался он воды! – Чонгук истерично кричал сквозь слёзы: - Ты утонул! Понятно?! Я еле вытащил тебя! Ты мне ручкой белой оттуда, снизу, из темноты помахал и пошёл ко дну! Да я молился всем Богам, чтобы сначала тебя найти, а потом, чтобы ты начал дышать! – Чонгук уже снова плакал и нервно трясся, обхватывая себя руками, пытаясь согреться.       Тэхён ничего этого не помнил. Он только знал, что свело судорогой ноги, и он стал тонуть, нахлебавшись воды. Но это же было недолго, совсем недолго, какую-то минуту. И он сразу же пришёл в себя, и человек в голубом одеянии похлопал его по плечу и сказал, что всё будет хорошо.       Поэтому Тэхён никак не мог понять, чего вдруг так распереживался Чонгук, из-за чего он так разволновался, словно тот и правда утонул. Он глядел на своего до жути красивого, такого сейчас сердитого и взбаламученного парня, такого невозможно любимого, и понимал, что без него просто не сможет жить, никогда, теперь уже никак. Не сможет без его этого взрывного характера, без его постоянной какой-то детской беззащитности, без этих открытых глаз, которые сейчас метали молнии, без этих губ, которые кривились от испуга за него, он не сможет без всего этого, не сможет без него… всего. И катая эту мысль в голове, словно сладкую конфету, непроизвольно стал улыбаться.       - Ты улыбаешься?! Блядь, ты ещё и улыбаешься?! – голос Чонгука зло звенел.       - Прости, что утонул, - Тэхён совсем тихо. Он подошёл и обнял его ледяные, вздрагивающие плечи. - Прости, что расстроил тебя.       - Расстроил, блядь?! Ты совсем, что ли?! - и снова натолкнулся, словно на копьё, на мягкую улыбку Тэхёна и от неожиданности даже замер.       - Я никогда не говорил, что люблю тебя? Нет? Значит, я всё время произносил это про себя. Так вот - я люблю тебя.       Чонгук застыл, он круглыми, заплаканными глазами глядел на Тэхёна и пытался своим измученным мозгом понять, что тот только что ему сказал. Казалось, он даже дышать перестал. И вдруг куда-то, словно по волшебству, делись все звуки, и цвета, и очертания предметов. Осталось только это лицо, и эти невозможные глаза, в которых снова поселились такие знакомые золотые искорки.       - Что ты сказал? – Чонгук еле смог разлепить сухие губы, потому что и во рту тут же пересохло, словно в Сахаре.       - Я люблю тебя, - Тэхён всё так же тихо и продолжал мягко глядеть на любимого.       Наверное, дышать бы получилось, если бы он попробовал, только Чонгук даже не додумался этого сделать, поэтому почувствовал, что задыхается. Задыхается на самом деле, застрявший где-то в горле воздух вдруг превратился в комок шерсти, он и не выплёвывался, и не сглатывался, и дышать не давал. И только когда Тэхён его поцеловал, выдыхая ему в рот свой личный кислород, только тогда Чонгук отмер и рвано выдохнул.       - Что ты сказал? – хотя всё услышал, всё понял. Да только снова захотелось увидеть, как эти губы произносят такое сладкое и такое неожиданное признание.       - Я тебя люблю, - Тэхён тянул уже свою такую чудную, такую невероятную улыбку, радуясь, что смог остановить этот поток слёз и отчаяния.       Чонгук только тогда смог и сам протянуть руки и обнять Тэхёна. Только почему-то вдруг все мысли и все слова вылетели из головы. Он просто обнимал его, гладил по спине и молчал.       - Ты ужасно холодный. Замёрз? – Чонгук кивнул, его так и не отпустила дрожь. - Давай, посидим в ванне, погреемся, мне почему-то тоже не очень тепло, - и сделал буквально пару шагов.       - Не уходи, - в глазах Чонгука тут же заплескалась тревога.       Чонгук знал, что больше никогда не отпустит его от себя даже на полметра. И пусть Тэхён выигрывает все их заплывы, Чонгук всегда будет рядом, но так, чтобы всегда видеть его, чтобы чувствовать, будет всегда на шаг позади. Никогда больше не оставит любимого позади себя, сегодняшнего хватило на всю жизнь.       - Не уходи.       - Пойдём вместе. … Они сидели в тёплой, скорее даже, горячей воде, отогреваясь телом и душой. Возвращались к себе прежним. Хотя почему-то оба понимали, что теми, какими были буквально несколько часов назад, им уже не быть. Что-то такое изменилось и в них самих, и в человеке рядом.       Чонгук теперь всю жизнь будет бояться потерять Тэхёна, как когда-то тот боялся потерять его. Поэтому сейчас сжимал его в своих руках совсем не нежно, а сильно, собственнически, жадно. Тэхён же лишь откинулся на широкую грудь своего парня и тихо балдел, почти задремав в его объятиях.       - Я люблю тебя, - пронеслось на грани слышимости, буквально в самое ухо. «Какой славный сон», - Тэхён улыбнулся, и вдруг тёплые губы коснулись мочки, и уже чуть громче: - Я люблю тебя.       Тэхён тут же повернул голову. Из глаз напротив уже ушла боль, в них осталась только нежность и да,…любовь. Её он и раньше видел в этой чёрной вселенной, но всегда считал бушующее скопление звёзд в ней скорее просто желанием. Теперь же видел точно, не ошибёшься, это она – любовь.       В ответ лишь улыбнулся, счастливо вздохнул и снова уложил себя на тёплую грудь. Но объятия уже стали чувственнее и нежнее, руки Чонгука заскользили по всему телу, оглаживали шею, заставляя сглатывать чаще, а дальше поползли только им одним ведомым алгоритмом, выводя на коже странные письмена. Одна рука тут же ушла вниз, лаская внутреннюю поверхность бедра, другая застыла на соске, не отрываясь от него: то поглаживая ладонью, то сжимая в пальцах и словно пробуя на упругость и отзывчивость.       И Тэхён поплыл по течению своего желания, полностью отдавшись во власть этим уже таким знакомым, таким ласковым и любимым, но в то же время, требовательным и жадным рукам. Крупная ладонь с длинными узловатыми пальцами накрыла уже требующий ласки орган и просто стала легко, словно играя с ним, обводить круговыми движениями, не давая возбуждению дойти до своего пика.       Тэхён уже просто извивался, эта ласка мучила, не давая разрядки.       - Гуки, пожалуйста, - сквозь дымку неги шипел парень, готовый уже сам всё доделать. Да только теперь Чонгук был ведущим, поэтому просто нежно отодвинул длинные пальцы любимого, не дав тому даже дотронуться до своего члена. - Садист, - получилось излишне нежно, от чего Чонгук лишь прикусил кожу на шее, чтобы не обзывался. - Любимый садист, - закончил обречённо.       И вдруг почувствовал, что рука крепче обхватила член и заскользила уже совсем с другой скоростью и нажимом. Тэхён понял, что данную тактику надо закрепить.       - Любимый, самый любимый…, - пальцы Чонгука стали ещё требовательнее, - мой садист…, - последние слова уже получились сдавленно, сквозь зубы, с тяжёлым выдохом и рыком. - Всё равно люблю только тебя одного, - уже в изнеможении закрыв глаза, вздрогнув всем телом, и с хрипом расползаясь по широкой груди, впиваясь своими руками в пальцы Чонгука, пытаясь продлить этот чувственный момент.       Чонгук в полной мере насладился столь сладким откликом друга на свою ласку, снова укутал любимого в свои объятия, и только после этого оба почувствовали, что ожили окончательно.       …Сборы были недолгими. Как ни странно, настроение было вовсе не постотпускным: оба смеялись, отпускали совсем не безобидные шутки, от которых начинали гоняться друг за другом по номеру, а, догнав, валились на кровать, задыхаясь от смеха и лёгких поцелуев. И, если уж совсем честно, обоим уже хотелось домой. К себе домой, в их теперь уже ставшую общей квартиру. Недели отпуска вполне хватило, чтобы не только забыть окончательно всё плохое, что с ними случилось, но и набраться положительных эмоций на ближайшую долгую зиму.       О том, что произошло на море, вообще больше не вспоминали, словно этого и не было.       Тихо, фоном разговаривал телевизор, меняя картинки и создавая ощущение чьего-то дополнительного присутствия, абсолютно этим не напрягая.       И вдруг на экране показалось знакомое лицо. И что-то серьёзным голосом стал вещать диктор. Тэхён тут же сделал громче. Половину информации пропустили, но то, что было сказано дальше, пролило свет на всё остальное. А сказано было следующее: пресс-секретарь Управления госорганов Сеула известил общественность о том, что известный функционер системы госслужбы столицы Южной Кореи господин Хан Мунхён сегодня покинул свой пост по состоянию здоровья и будет теперь возглавлять не менее ответственный участок работы. Вроде и ничего серьёзного и особо интересного, но только для тех, кто ничего не понимает в расстановке кадров госорганов. Для тех же, кто понимал, а точнее, для таких, как Ким Тэхён, было ясно, как белый день, что Хан Мунхёна понизили в должности.       Честно говоря, в первый момент у Тэхёна это вызвало шок, господин Хан казался абсолютно непотопляемым, однако, получалось, что и на такого кита нашёлся свой гарпун.       - Что? – Чонгук не мог понять, отчего вдруг застыл Тэхён, сдвинул брови, закусил губу и пустым взглядом уставился в экран телевизора. - Ты чего завис? Ну, перевели этого твоего Хана на другое место, что с того? Всего лишь какая-то очередная рокировка кадров.       - Да нет, - задумчиво Тэхён. - Ты не понимаешь. Это вовсе не рокировка. Это его как игрока кто-то просто убрал с шахматной доски. Эти две должности абсолютно разные по своей значимости, не гляди, что вроде и называются почти одинаково. Да только, с таких должностей, какая была у Хана, по своей воле не уходят, с них только «уходят». Значит, и Хана кто-то «ушёл». Это странно, казалось, что его просто невозможно потеснить. А, оказывается, все мы уязвимы, - и словно о чём-то подумав, добавил: - Гуки, я хочу, чтобы ты понял меня правильно. Мне обязательно надо будет увидеть Хан Мунхёна. Позже, когда улягутся страсти. Я надеюсь на твоё понимание. Я всё-таки считаю себя обязанным ему.       Чонгук долго глядел на любимого, жевал губу, катал по скулам желваки, а потом просто кивнул. Тэхён тоже кивнул, молчаливо поблагодарив друга.