Стукнутый

Слэш
NC-17
Завершён
371
Размер:
148 страниц, 27 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
371 Нравится 578 Отзывы 135 В сборник Скачать

Глава четвёртая

Настройки текста
Рано утром, пока все мои однокурсники ещё спят, я решаю пойти в совятню. Панси сказала, что мой филин сейчас там, ждёт, когда я соизволю написать ответ матери. Я понимаю, что должен сделать это как можно быстрее, иначе мама начнёт волноваться, попытается связаться со мной по каминной сети, а я совершенно не готов к разговору. Ведь я даже не помню её лица, её голоса, запаха её духов… Какая она? Весёлая и ласковая или холодная, строгая и чопорная? Как она называла меня, когда я был маленьким, обнимает ли она меня, часто ли смеётся? В письме она упрекала меня, что я мало рассказываю о своих делах, волновалась, справляюсь ли с учёбой, не забываю ли поесть? Судя по моей худобе и отчётливым синякам под глазами, я действительно много времени уделяю учёбе и не отличаюсь хорошим аппетитом. Я понятия не имею, что и как обычно пишу ей, поэтому, сославшись на большой объём домашних заданий, отделываюсь кратким отчётом о состоянии здоровья (ни слова о бладжере, чуть не снёсшем мою голову и тем паче о том, что я потерял память!), в подробностях описываю, что нам вчера давали на ужин (и опять ни слова о том, что я съел только маленький кусочек яблочного пирога). Что ещё? Погода, упоминание о досадном проигрыше в последнем матче, приветы от моих друзей (Панси сказала, что всегда просит меня передать привет Нарциссе). Надеюсь, этого должно хватить, чтобы не вызвать подозрений. На лестнице, ведущей в совятню, сталкиваюсь с маленьким мальчиком, по виду первогодкой, с оттопыренными ушами и смешным хохолком на голове. При виде меня он меняется в лице и в ужасе прижимает к груди коробку, очевидно, посылку из дома. Я недоумённо смотрю в его испуганные голубые глаза. — Пожалуйста, — жалобно хнычет он, — не забирайте мои конфеты! Мама прислала их мне ко дню рождения. — О чём ты, малыш? Зачем мне твои конфеты?.. О, — я холодею внутри: о, нет, неужели я тот человек, который может отобрать конфеты у младшекурсника?! — Я что, когда-нибудь уже отбирал у тебя сладости? — осторожно выясняю я. — Вы — нет! — мотает он вихрастой головой. - Но Ваши друзья мистер Крэбб и мистер Гойл… Они всегда отбирают у меня посылку, стоит мне выйти из Большого Зала, и поэтому… поэтому я решил забрать её рано утром прямо из совятни. — А я? — глупо спрашиваю я. — Что я обычно делаю, пока Крэбб и Гойл грабят тебя? — Вы просто стоите рядом. Не забираете у меня ничего, но и им не мешаете… Кровь бросается мне в лицо. Я начинаю понимать, почему так много народу не прочь увидеть меня с проломленной бладжером башкой. — Послушай, — говорю я пареньку, — эти двое — они… они те ещё обжоры! Когда я лежал в Больничном Крыле, они слопали все гостинцы, которые принесла мне подруга. Представляешь? Не оставили мне ни одного кексика! — Правда? — пацанёнок шмыгает носом, и на его лице появляется несмелая улыбка. — Вы, наверное, очень рассердились на них? — Да что с них возьмёшь! — машу я рукой. — Им нужно есть много сладкого, чтобы их скрипучие мозги лучше работали, — я озорно подмигиваю мальчишке, и он весело хохочет, уже не сжимая изо всех сил злосчастную посылку. — И знаешь что? — заговорщическим тоном продолжаю я. — Как только я получу посылку из дома, тут же отдам тебе все свои конфеты, идёт? — Хорошо! — сияет мальчишка. — Только оставьте немножко своим друзьям, чтобы их скрипучие мозги лучше работали. — Ладно, — я наконец расслабляюсь. Кажется, мне удалось уладить этот вопрос. — И себе тоже оставьте немножко, — тихо добавляет мальчик. — Как тебя зовут? — спрашиваю я. — Мне же надо будет как-то разыскать тебя, чтобы передать конфеты. — Стивен Сэмюэлс, — доверительно сообщает мальчик. — Хаффлпафф, первый курс. Я поднимаюсь в совятню и, прежде, чем привязать письмо к лапке того филина, который радостно ухает при моём появлении, делаю приписку: «Мама, пожалуйста, пришли мне моих любимых конфет. Очень хочется сладостей, а в Хогсмид нас в этом году отпускают нечасто». ***** До завтрака остаётся ещё полчаса, а возвращаться в гостиную у меня нет ни малейшего желания. Я решаю навестить Кэти Белл. Мадам Помфри в палате не оказывается, но зато там появился новый пациент — какой-то младшекурсник из Рейвенкло, судя по огорошенному виду, оглохший от воплей мандрагоры на уроке гербологии. Сидящие стайкой на его постели товарищи хихикают и пытаются что-то объяснить ему жестами. При виде меня мелкие испуганно замолкают и быстро прячут что-то под одеяло больного. Я подхожу к кровати Кэти. Ей уже сняли повязку, но глаза всё ещё очень красные. — Привет, Драко! — радуется Кэти. — Спасибо, что зашёл. Мне тут ужасно скучно, а читать мадам Помфри пока не разрешает. — Почитать тебе? — спрашиваю я. Это самое малое, что я могу сделать для неё в благодарность за то, как терпеливо и подробно она рассказывала мне о Хогвартсе. — Не надо, — смеётся Кэти, — лучше расскажи, как ты? Вспоминаешь что-нибудь? Осваиваешься потихоньку? Я описываю свой вчерашний день, опуская неприятные подробности о том, как меня встретили в Большом Зале и как меня ненавидит моя собственная команда по квиддичу. А затем задаю волнующий меня вопрос: — Почему малыши замолкли и переполошились при моём появлении? — Ох, — смущается Кэти, как и всегда, когда собирается огорчить меня неудобной правдой, — они просто испугались, что ты снимешь с них баллы за шум в Больничном Крыле и за то, что они принесли своему приятелю игрушки из «Волшебных вредилок». Я понятия не имею, что это за «Волшебные вредилки», и почему игрушки оттуда нельзя приносить в больничную палату. Меня гораздо больше интересует другое: — Почему они думают, что я сниму с них баллы? — Ну, ты — староста, Драко! Вы с Паркинсон беспощадно снимаете баллы со всех младшекурсников, кроме, разумеется, слизеринцев. — Я — староста? — неверяще спрашиваю я. Кэти показывает на фиолетовый значок с буквой «P» на моей мантии, на который я вчера попросту не обратил внимания. Я староста? Что-то не похоже, чтобы семикурсники вроде Уоррингтона и Ургхарта особенно уважали меня. ***** Я иду на завтрак с некоторой опаской, но сегодня моё появление уже не вызывает такого ажиотажа, как вчера. Всеобщее внимание сегодня приковано к придурку Финнигану, который, по слухам, вчера экспериментировал с какими-то хлопушками Фойерверкуса и теперь щеголяет подпаленными волосами и абсолютным отсутствием бровей. — Скажешь профессору МакГонагалл, что выполнял задание по изменению внешности, — под всеобщий гогот советует ему Гермиона Грейнджер. Я злорадно ухмыляюсь. Гарри бросает на меня мимолётный странный взгляд, и я, стушевавшись, спешу за свой стол. К моему счастью, Уоррингтон и Ургхарт сегодня не обращают на меня никакого внимания, и мне даже удаётся с аппетитом подкрепиться яичницей с беконом. ***** Первым уроком в расписании у нас сегодня значится зельеварение, совместно с гриффиндорцами. Моё сердце делает несмелое сальто. Преподавателем оказывается жизнерадостный, похожий на чудесным образом оживший диван волшебник с внушительным животом и пышными моржовыми усами. — Мистер Малфой! — с энтузиазмом приветствует он меня. — Наслышан, наслышан о несчастье, постигшем Вас. Ох уж эти бладжеры! Всегда питал к ним некоторое недоверие. Однако, я рад, что знания настолько крепко сидят в Вашей голове, что никакая амнезия не смогла с ними справиться! Я не знаю, что и сказать, но, похоже, профессор Слагхорн и не нуждается в том, чтобы собеседник развёрнуто отвечал ему. Поэтому, я ограничиваюсь сдержанными вежливыми кивками. — Задержитесь после урока, мой мальчик! — добавляет профессор. — У меня имеется чудесное зелье для укрепления памяти пожилых волшебников. Думаю, оно сможет хотя бы немного помочь Вам. Проклятые гриффиндорцы шумно, не стесняясь, фыркают за моей спиной. Я вспыхиваю, сжимаю кулаки, но удерживаюсь от того, чтобы повернуться в их сторону. Если я увижу, что и Гарри вместе со всеми смеётся надо мной, будет слишком больно, а я не хочу быть выбитым из колеи непосредственно перед уроком. Как я и надеялся, это занятие не вызывает у меня никаких затруднений. Я мгновенно нахожу в шкафу ингредиенты, быстро шинкую корень валерианы и умело выдавливаю сок из неподатливых дремоносных бобов. В какой-то момент мы с Гарри сталкиваемся у шкафа с ингредиентами, и я замечаю, как он в раздумье застывает перед рядами трудно отличимых друг от друга корешков. Я осторожно подталкиваю к нему искомый, и он снова окидывает меня этим своим подозрительным «Я выясню, что ты задумал, Малфой!» взглядом. Немного поколебавшись, он всё же берёт корешок, и я чувствую, что даже не дышал до этого момента. Моё зелье постепенно приобретает все нужные оттенки от густого цвета спелой чёрной смородины до нежно-сиреневого и наконец розового. Я догадываюсь, что мы готовим Напиток живой смерти, задолго до того, как Слагхорн объявляет это. Работая над зельем, Гарри пристально изучает свой потрёпанный учебник и, к удивлению профессора и досаде умницы Грейнджер, в итоге удостаивается приза — крошечного флакончика с золотистой жидкостью. «Феликс Фелицис» — Жидкая Удача. Я тяжело вздыхаю. Как бы мне пригодилось это зелье! Возможно, я смог бы наконец-то всё вспомнить! Гарри сжимает в руке свой драгоценный приз и выходит из класса вместе с завистливо вздыхающим Уизли и за что-то сердито отчитывающей его Гермионой. — Пойдём, Драко! — дёргает меня за рукав Панси. — Не переживай, тебе обязательно повезёт в следующий раз. Все знают, что ты лучший по зельям. Ты и ещё, разумеется, эта гриффиндорская заучка Грейнджер. Невероятно, Поттер был всегда таким тупым на уроках у Снейпа. Хотела бы я знать, как он провернул этот фокус? ***** Весь вечер я делаю с Крэббом и Гойлом бесконечные домашние задания, накопившиеся у них за время моего пребывания в Больничном Крыле. Наконец, я заканчиваю исправлять и дополнять последнее. Это эссе Винсента по Защите от Тёмных Искусств. Обычно косноязычный, как я успел заметить, Винс так подробно и со вкусом рассказал о Трансмогрифианской пытке, что у меня складывается странное ощущение: уж не наслаждается ли он описаниями страданий жертвы? Затолкав в глубины сознания эту неуютную мысль, я потягиваюсь в кресле и тру уставшие глаза. — А как же твоё задание, Драко? — вдруг интересуется Грег. — Моё задание? — я непонимающе смотрю на него. — Ну то, секретное, помнишь? — Грег озабоченно озирается по сторонам и переходит на шёпот. — А-а! — вдруг доходит до него, — ты же не помнишь! — И что же это за задание? — настораживаюсь я, вспомнив, что и мама писала мне о каком-то особом, сложновыполнимом задании. — Мы не знаем, — пожимает плечами Грег. — Ты никогда не говорил нам, в чём оно заключается. — Мы просто караулим в коридоре, чтобы никто не заметил, что ты ходишь в ту комнату на восьмом этаже, — добавляет Винс. На моём лице, видимо, отражается полное непонимание, потому что Грег продолжает неуклюжие попытки объяснить мне, что дверь в эту комнату появляется, когда я несколько раз прохожу по коридору туда-сюда, что-то бормоча себе под нос. Всё это нисколько не проясняет ситуацию, и я обещаю себе подумать об этом завтра. ***** Забравшись в постель и как следует задёрнув полог, я думаю о Гарри, вспоминаю, каким недоверчивым и насторожённым взглядом он смотрел на меня сегодня на уроке зельеварения, когда я подал ему нужный ингредиент. Я думаю о том, каково было бы встречаться с ним, целоваться и, может быть, даже… Салазар, я чувствую, как нарастает моё возбуждение. Я поспешно накладываю Заглушающее и сжимаю свои соски, оттягивая их, пока не становится даже немного больно. Закрываю глаза и представляю Гарри, который гладит меня по груди, животу и бёдрам, намеренно дразня и не касаясь напряжённого, текущего члена. Я бы льнул к его рукам, умоляя дотронуться, сжать покрепче, приласкать ладонью, а он бы смотрел на меня и повторял, какой я красивый и желанный для него. Наконец, я решаю, что к этому моменту Гарри уже не смог бы дольше мучить меня, поэтому торопливо облизываю ладонь и наконец обхватываю свой член, сразу начиная резко и быстро двигать рукой, шипя от облегчения. Мой рот приоткрыт, и горло пересыхает. Я думаю, что если бы Гарри действительно был здесь, он целовал бы меня неистово и влажно, не допустив этой мучительной сухости. Облизываю губы, представляя, что это он ласкает их своим языком. Ловлю себя на том, что издаю какой-то монотонный скулящий звук с подвываниями в такт ускоряющимся движениям. Этот звук сменяется рычанием, когда оргазм накрывает меня, и я никак не могу успокоить колотящееся сердце.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования