Проза бродячих псов. Город разрухи

Ждать. Приходилось ждать неизвестно чего. Ацуши чувствовал, что должно произойти нечто, которое нельзя даже представить. И это пугало больше всего. Враг невидим, но он близко, дышит в спину. Он чувствует страх, который создаёт ожидание. Поэтому ждёт ещё. Ведь только ожидание ломает боевой дух. За спиной раздались шаги. «Ацуши, ты в порядке?» — голос Танизаки сложно не узнать. — Да, всё хорошо. Просто за последнее время прибавилось работы, вот и устаю сильно. — Это из-за того дела? Уже три дня прошло. — Просто… я не могу забыть того, что увидел там. Я понимаю, что это, и именно понимание пугает меня. Я чувствую, что это был лишь показателем того, что они могут сделать и что они непременно сделают. — Ацуши понуро опустил голову и тяжело вздохнул. — Если Дазай и вправду работает на Новую мафию, то сражаться будет тяжело. Я не верю, что он добровольно согласился на это всё. Джуничиро немного помолчал, после пробормотал нечто вроде «Наверное ты прав» и ушёл, вновь оставив Накаджиму наедине со своими мыслями. Он вновь посмотрел на небо и подумал, что сегодня прекрасный день. Он почувствовал, что именно сегодняшний день прекрасен, как никакой другой. Именно смотря на лазурно-голубое небо и небольшие облачка, которые его почти не закрывали, Ацуши подумал, какая же жизнь всё-таки прекрасная штука. В ней есть столько всего — и небо с облачками и солнышком, и звёзды с луной, и цветочки, которые пахнут так приятно… Это всё в высшей степени восхитительно. И почему только многие люди совсем не ценят того, что находится вокруг них? Это же такой огромный мир, в котором есть всё, что только можно представить, а людям это совсем не интересно, они не замечают этого. Они не ценят свою жизнь, которая у них одна, да и столь короткая, что проносится за один миг.

***

— Дазай, это полный бред! — прошипел Чуя сквозь сжатые зубы. Ему до сих пор хватало смелости перечить тому, кто уже не настолько и малое время был его боссом. — Мне всё равно, что ты там думаешь. Мой план идеален. Как только Акутагава вернётся мы сразу начнём воплощать его в жизнь. И тут же, словно в ответ на эти слова дверь со скрипом открылась и в комнату прошёл Рюноске. — Ну наконец то, я тебя уже заждался. — по напускному скучающе протянул Дазай и посмотрел на свои ногти. — Простите, Дазай-сан. Больше такого не повторится. — его взгляд был устремлён в пол и казалось, что ему совершенно плевать на всё вокруг. Но это было лишь жалкой попыткой скрыть страх. Это была холодная паника, ведь если Осаму чем-то недоволен, то он становится необыкновенно жёстким. — Думаю теперь можно посвятить тебя в план, ведь уже самое время для его воплощения. — Дазай приблизился к своему ученику и стал что-то шипяще шептать ему в уши, периодически заглядывая в глаза, проверяя реакцию. И лишь когда убедился, что слова подействовали, замолчал и отошёл. В этот момент перед ним уже стоял человек, от которого веяло ненавистью. Он был готов уничтожать всё на своём пути. Именно этого Осаму и добивался. Ему нужна была машина для убийства, а не человек. Но его план нравился только лишь самому Дазаю. — Что ты… сделал с ним?.. — этот вопрос можно было расценить скорее как риторический, чем как прямой. Это была просто сорвавшаяся с губ мысль, пустой звук. Но на эти слова всё же прозвучал ответ, который казался одновременно и уместным, и совершенно ненужным. — А тебе разве непонятно? Я дал ему цель, к которой стоит стремится. Ведь нет ничего более совершенного, чем человек со стремлениями. Тем более бесцельно живущий человек абсолютно бесполезен. — он посмотрел на Акутагаву, который стоял, немного пошатываясь и смотря прямо перед собой. В его взгляде не было ничего, кроме сплошной ненависти. Он наверное был совершенно ослеплён этим чувством, ведь просто стоял, сжав кулаки и смотря прямо перед собой. — Тем более, Рюноске, если ты выполнишь всё, как я сказал, то получишь моё признание. — всё же Дазай был прекрасен в умении управлять людьми. Он знал, как добиться нужного результата всего за несколько слов. — Да, Дазай-сан, всё будет выполнено идеально. — это прозвучало тихо, похоже на шёпот. — Тогда можешь идти. — это приказание было выполнено безропотно и сразу. Но когда Рюноске почти вышел за дверь, Чуя наконец вышел из состояния близкого к трансу. — Нет, не иди туда! — его порыв мгновенно остановил Осаму, крепко сжавший запястья бывшего напарника и зажавший его рот рукой. Поэтому слова были проигнорированы и дверь закрылась за спиной Акутагавы. Накахара беспомощно осел на пол. Теперь он точно знал, что это конец. Он потерял того самого человека, чьё существование поддерживало шаткое состояние душевного спокойствие. Рюноске был единственным человеком, с которым Чуя мог поговорить, которому он мог довериться. Он хотел защитить его, но оказался слишком слаб. Хах, как забавно, что ему помешало именно то чувство, которое Акутагава ненавидел больше всего. Это могло быть простым совпадением, а могло и оказаться знаком судьбы. Знаком, что Чуя беспомощен и не способен защитить важного себе человека. — Ты зря винишь себя. Это было бы неизбежным. — в голосе Дазая не было жалости, лишь холодное удовлетворение, ведь план подошёл к своей финальной стадии. Но его план был по душе только ему. Ведь тут же ему прилетел сильный удар в живот. — Ты тварь, ненавижу само твоё существование — Чуя поднялся и шатаясь покинул комнату. В след ему донёсся лишь тихий смех, который едва можно было назвать весёлым, это звучало скорее как жуткое эхо, бессмысленно повторяющее один и тот же звук. Рыжеволосый стоял на крыше и смотрел в даль. Его взгляд был прикован к порту. А ведь когда то именно порт он мог назвать своим домом, а теперь он был скорее неприкаянной душой, тенью прошлого себя. И теперь он совсем один. Больше нет никого, кто знал настоящего Чую, кто видел в нём человека, а не монстра. От этого где-то в груди начинало жечь. Впервые ему показалось, что он остался один в этом мире и больше никого вокруг нет. Именно так чувствуется истинное одиночество. За спиной послышались тихие шаги. Придти сюда мог лишь один человек, которого Чуя теперь ненавидел больше всего на свете. — Свали, видеть тебя противно. — Как грубо. Ты всё такой же идиот, коим был всегда. — щёку обожгло будто огнём. — Поэтому тебе стоит заткнуться. В глазах зарябило. Плакать не хотелось, да и нельзя было. Но слёзы сами появлялись и грозились вот-вот потечь по лицу. — Ненавижу тебя, надеюсь ты сгниёшь где-нибудь в канаве. Тебя даже монстром или тварью назвать мало, ты намного хуже любого чудовища. — эти слова были похожи на шипение, ведь приходилось скрывать горечь, скрытую в каждом вздохе. Но в ответ был лишь смех, пустой и холодный, как и сам Дазай. — Не тебе меня судить, Чуя. Ты сам подобен мне, такой же убийца. — Осаму посмотрел вдаль с лёгкой улыбкой. — А вот тут ты совершенно не прав, Дазай. Есть кое-что, в корне нас различающее. Ты не ценишь того, что имеешь, а я буду ценить даже самое малое, что есть в моей жизни. Поэтому совсем скоро… ты проиграешь и будешь раздавлен собственными несостоявшимися амбициями. — эти слова были тем, от чего казалось остановилось даже время. Наступила абсолютная тишина, не нарушаемая ничем. Ни шумом ветра, ни гулом машин, ни дыханием тех двоих, что стояли на крыше и смотрели вдаль. В лице Дазая что-то дрогнуло, изменилось. Он больше не улыбался, его лицо было предельно серьёзным. — Я поражение не приму и скорее разрушу весь город, чем сдамся. — в этом голосе не было злобы или страха, лишь холодная, сухая решимость. Они простояли рядом ещё несколько мгновений, за которые тишина полностью рассеялась и мир вокруг зашумел привычными звуками. Как только это случилось, брюнет посмотрел на небо, затем на своего бывшего товарища и ушёл молча, не попрощавшись на последок.

***

Ацуши молча сидел и смотрел на измятый листок, лежавший перед ним на столе. Там были буквы, выведенные красивым, каллиграфическим почерком. «Накаджима Ацуши, это предназначается тебе, презренное существо. Я хочу раз и навсегда покончить с твоим существованием. Нет слов, чтобы описать мою к тебе ненависть. Поэтому назначаю тебе встречу на месте бывшего штаба Портовой мафии. Ты найдёшь спуск под землю, который ведёт в старую пыточную камеру. Она то и станет могилой для одного из нас. А если ты не придёшь, то я лично приду в ваше агентство и устрою там кровавую бойню, уничтожив всех, кто тебе дорог.» От этих слов по коже шли мурашки. Он снова и снова вглядывался в каждую чёрточку, каждый завиток букв. От этого послания веяло тьмой, сковывавшей сердце писавшего. Но тут не было сказано, кто же его зовёт, поэтому Ацуши лишь гадал, с кем ему предстоит встретиться. Он поднялся со стула и пошёл к выходу их офиса, на ходу сказав Куникиде, что всю работу уже закончил. Путь до порта был не был сильно долгим, он прошёл словно в неясном тумане. Ацуши не помнил, как пересекал улицы одну за другой. Очнулся он лишь когда стоял на том месте, где ещё пару месяцев назад находилось логово опаснейших убийц Йокогамы. А тепер тут лишь осколки бетона и стекла. Но среди всего мусора нельзя было не заметить чёрный провал с каменной лестницей, уходящей вниз, в темноту… Он медленно спускался, придерживаясь рукой за стену. Когда глаза привылки к темноте, то вдали он увидел тусклый свет, приближавшийся с каждым шагом. Шаги эхом разносились по помещению, придти незамеченным и неуслышанным невозможно. И вот последняя ступенька, осталось перешагнуть лишь её. В комнате свет тусклый, но радует, что он вообще есть. Комната пустая и серая, вся из бетона. Свет идёт от крохотной лампочки на потолке. Тихо, но не пусто. У дальней стены стоит человек. Ростом почти как Ацуши и уже знакомого внешнего вида. — Так это ты меня позвал. Человек в капюшоне медленно оторвался от стены и вышел к центру комнаты. Его шаги были медленными и неровными, казалось, что он готов вот-вот упасть. Но тем не менее он дошёл до центра комнаты и остановился. Ацуши смотрел на него и начинал бояться, всё сильнее и сильнее. — Я не хочу драться с тобой. — Ты забрал у меня всё… — голос был тихим и бесцветным, будто осенний ветерок. Ацуши вздрогнул. Он ожидал любых слов, но только не этого. Тем более он совсем не понимал, чем провинился перед этим человеком. — Что? Но я ведь не сделал тебе ничего плохого. В тот раз ты первый напал на меня! — он говорил торопливо, иногда сбиваясь, но не замолкая. Человек в капюшоне приблизился ещё на пару шагов. Он опустил голову и медленно поднял руки к лицу, схватившись за край капюшона. А после стянул ткань с головы и поднял на Ацуши взгляд глаз, полных ослепляющей ненависти. Накаджима вздрогнул. Его догадка подтвердилась, незнакомец и вправду оказался до боли знакомым. Чёрные глаза, тёмные волосы, светлые на концах и бледная коджа — всё это указывало лишь на одного человека. Да только было одно сильное отличие с момента их последней встречи два месяца назад, которое пробуждало в глубине разума детектива какие то смутные воспоминания — на левом глазу были три длинных шрама, которые скорее могли бы называться ранами, ведь полностью они не зажили. Но это лицо он бы узнал из тысячи, если не миллиона. — Акутагава… Но как? — это был шёпот, сорвавшийся с губ, будто случайный вздох. — А ты ещё не понял, тигр? Дазай-сан всё продумал, он создал замечательный план, в котором нет места ни тебе, ни вашему агентству! — Но почему Дазай предал нас и стал работать вместе с тобой?! — Не думал это ты такой тупица, Накаджима Ацуши. — в его словах был холод, прожигающий до самого сердца. Акутагава теперь смотрел на него не только с ненавистью, но ещё и с жесточайшим презрением. — Это всё твоя вина.

Он вспомнил… Вспомнил, что случилось тогда, два месяца назад…

***

Вокруг было прохладно, а в груди как-то по особенному спокойно, что для Ацуши было несвойственно на поле боя. Но сейчас ему, казалось, стало совсем всё равно на окружающую действительность. Исход боя был предрешён и сейчас его противник сидел где-то среди мусора на этом складе и восстанавливал дыхание. Всё тело того мафиози покрыли раны от тигриных когтей, а видеть ничего не удавалось из-за крови, заливавшей лицо. При каждом вздохе обжигало огнём, но сдаваться не в его планах. Ацуши неспеша опустил руку в карман и достал оттуда предмет. Небольшая железка с одной красной кнопкой и антенной. Что с этим делать, уже известно, утром ему это объяснил тот человек, который и отдал данную вещь. Поэтому Ацуши просто смотрел на кнопку, даже не вдумываясь в то, что нужно сделать. Нажмёт — и задание будет завершено. Но сначала нужно избавится от одного очень мешающегося под ногами мафиози. Иначе он будет недоволен. Акутагава сидел на полу, спрятавшись за нагромождением каких то железяк. Во рту неприятно щипало от мерзкого железного привкуса. Отвратительное ощущение. Каждые несколько мгновений живот сводило от боли, а по рукам начинали стекать новые струйки крови. «Это всё проклятый тигр виноват, будь он проклят» — вновь и вновь проносилось в голове. А как иначе? Ведь именно из-за этого несчастного он лишился буквально всего. Он почти проиграл этому маленького засранцу! Но размышления были прерваны. Прерваны внезапно и неприятно. — Акутагава, сдавайся или выходи и сражайся со мной лицом к лицу. А иначе я нажму на кнопку. — этот тихий голос донёсся до его ушей и заставил скрипнуть зубами в приступе гнева. Да только гнев вызывал большую боль, не столько физическую, сколько душевную. Он слаб, слабее этого подростка, раз проиграл ему буквально на своей территории — в порту. — Если я нажму на кнопку, то бомба, заложенная в главном штабе мафии, уничтожит там всё. — это было сказано спокойно, без страха или злобы. Но вот вызвать страх эти слова смогли. Рюноске скорчился на полу, зажав рот рукой и смотря прямо перед собой. Горло сжал приступ удушья, от чего на глазах выступили слезинки. Где-то в отголосках сознания он слышал тихое «Три… два… один», а потом… Грохот недалеко отрезвил разум. Он слышал, как сыпалось стекло, падали камни. Именно в тот момент в нём вспыхнуло самое безумное желание за всю жизнь.

Желание мстить…

Ацуши стоял и смотрел на свои руки. Ладони в крови, но не его. А вот на щеке и плече кровь уже его, всё-таки Расёмон его пару раз зацеплял. Но ему было всё равно на боль, в голове совсем опустело. Он совершил то, что должен был, но почему то в груди заболело. Он же всё сделал правильно, так почему у него камень на душу свалился от этого? Может он просто чего-то не понимает? На мгновение в голове вспыхнули глаза Дазая. Это был взгляд, полный холодного расчёта.

***

— Это всё Дазай… Акутагава, послушай меня, я всё объясню! — Я не хочу слышать твоих объяснений, ты уже показал мне всё своими действиями. — он посмотрел на Ацуши и достал из кармана куртки нож. — поэтому всё что я хочу, это прикончить тебя и избавить мир от зла в твоём лице. Он сбросил куртку на пол и на запястьях Акутагавы Ацуши заметил странного вида железные браслеты. — Из-за тебя, тигр, я лишился всего — дома, семьи… Даже способность у меня больше не действует! Накаджима вздрогнул. Он и не думал, что по его вине кто-то может так страдать. Хотя, виноват всё же не он, а Дазай, который наверное и заложил бомбу в штабе мафии. А виноватым стал он, который просто нажал на кнопку. — Так ты хочешь сражаться… Я выйграю и докажу тебе, как ты ошибаешься. Перед глазами заколебалась кровавая дымка и последнее, что Ацуши запомнил — это собственный голос, произносящий слова активации способности. А потом он совсем забыл, что случилось, лишь жгучий запах крови ударил в нос…