Забытый отблеск бестолковой юности

—Ну и как умудрился? —А нефиг пиво распивать прямо на площадке. Женщин они слушать не слушают, так и я чё, в сторонке стоять должен был? —Должен был головой думать сначала, а потом уже под чужой кулак подставляться! Ну в конце концов, хоть бы нас с Лёшей позвал. Так нет же, "я всё сам, я всё сам". —Витька так и продолжал ругаться, штопая чужую порванную футболку. Вова на это ничего не ответил. Просто начал сверлить пол взглядом, да сильнее платок со льдом прижимать к щеке. Голова пострадала больше всего, и он, периодами, ощущал подступающее головокружение, но упорно пытался его игнорировать. Возможно именно из-за этой детали Вовка и не заметил, как из порванного локтя, горячими каплями потекла кровь. —Так. Айда в ванную, —Витя заметил первым, выпуская из рук футболку. По интонации, он, кажется, подуспокоился. —Пиздун, блин, —Но ворчать не перестал. Смирнов продолжал молчать, но на ватных ногах так и последовал за хозяином квартиры. Его мягко усадили на край ванны, поставив руку под теплую струю воды и аккуратными движениями убирая попавшую в рану грязь. Было больно, но не настолько, чтобы подать виду. Вовка только сейчас начал замечать, что пострадала не только щека с рукой, но и вообще весь он в целом. Через рядом висящее зеркало юноша и увидел, как по всему телу расцветают еле видные фиолетовые пятна. Отпинали, его, всё же, будь здоров. —Больно? —Сидоров принялся мазать края ранки зелёнкой. Рука чужая совершенно не дрожала. Однако по глазам было видно, как же не вовремя пришел к нему Смирнов. Как же тяжело ему фокусировать взгляд .Красные, с лопнувшими капиллярами, он явно был занят одним из тех вещей, что «не обсуждаются». Скрывать нечего-Вовку такое состояние друга нервировало. В этом состоянии он становился страшно непредсказуемым, и не только в хорошем смысле. Всё ещё было на слуху, что в 60-х с приёмом наркотиков у хиппи было ещё хуже. А упорно навязанный стереотип связи этой культуры с марихуаной сейчас пестрил в голове плохими мыслями. Пусть Витя и объяснил ему с Лёшей однажды, что дети цветов-это не обязательно развязный секс и наркотики, сам он буквально был ходячим стереотипом, оттого и верилось с трудом. Сидоров никогда не делал ему или Лёше больно, но когда его окутанный пеленой кайфа мозг выдавал хаотичного рода действия и идеи, становилось страшно даже Лёше, который в делах подобных понимает ещё меньше, чем Вова. В такие моменты их горячо любимый друг становился уличным пьяницей. Пьяницей, от которого хотелось держаться подальше. —Больно. Разговаривать, очевидно, не хотелось. То ли от начинающей появляться боли, то ли от позднего осознания, насколько необдуманным был его поступок. За себя стала до противного стыдно. —Дурак ты, Вовочка, дурак, —Закончив с рукой, Витька по доброму пригладил чужие волосы. Даже через мимолетное касание ощутимо было, насколько они грязные.— Мамке своей, главное, в красках не описывай что произошло. Хотя, чему я тебя учу. Тебе же не в первой. Вова устало улыбнулся, сразу пожалев об этом. Щека сразу «стрельнула». Но показывать свою боль не хотелось- по самомнению било, только его отбить и осталось. Снова пройдя в чужую спальню- зал - гостиную, Витя сделал последние стёжки, и протянул футболку товарищу. Она вся была в грязи и пыли, но, казалось, владелец вещи этого совершенно не замечал, быстро натянув её на себя и, наконец, расслабленно выдохнув. Он, обессиленный, слёг на пол и протяжно простонал. Полностью расслабиться удалось только сейчас, и смесь удовольствия с болью ощущалась в теле слишком противно. От этих ощущений хотелось скрыться, убежать, но сделать это было невозможно. Потому он и принялся лениво перекатываться с одного бока на другой, пытаясь не сильно задевать свежие синяки. —Терпи, солдат. Завтра утром ещё хуже будет, —Он устало зевнул, распластавшись в своем кресле. На полу звякнула упавшая бутылка из под лимонада. Остатки запачкали ковёр, но никто не обратил на это внимания. —Меня мама убьёт. —Да будто ты первый раз дерёшься. Что в этот раз-то поменялось? —Футболку испачкал. Вчера её купили только, —Вовка всё пытался слюной оттереть самое явное пятно сбоку, но только размазал его еще сильнее. —Тьфу ты, блять. —Завязывай, хуже только сделаешь. —Да без тебя уже понял, —Он хотел было ещё что-то сказануть, но вовремя вспомнил, благодаря кому ему не попадёт дома в таком количестве, в коем должно было. Да и в целом, начать ругаться с человеком, который пустил тебя в свою квартиру без слов, не расспрашивая до последнего, было превыше его сил. В нем сейчас говорили эмоции, и, слава Христу, он вовремя себя заткнул.—Извини. Я, домой, наверное, пойду. Вижу же, что ты и без меня уставший. —Ну бывай,—Витька встал следом за другом, не поленившись проводить гостя до входной двери. Эти несколько секунд ходьбы, даже без слов, были пропитаны напряжённой неловкостью, и владелец квартиры сам решил её нарушить. —Я не злюсь, если что. Понимаю что в голове сейчас. И только сделав первый шаг из уже родной квартиры, Вовка повернулся к другу лицом. —Спасибо большое. —Да иди уже, дуралей. Быть благодарным тебе не идёт, —Витька хохотнул, хлопнув друга по плечу. И сразу же начал извиняться, заметив, как лицо Смирнова скукожилось. Пусть у них и получилось разойтись на приятной ноте, пройдя буквально один пролёт, сразу же нахлынуло волнение. Лёгкое такое, тягучее. Он просто знал, что ругани не избежать. Только всё никак привыкнуть к этому не получалось. Дверь была открыта, и закрыть её он попытался максимально незаметно. По количеству обуви стало понятно, что отец ещё не пришёл домой. —Вовка, ты? —Голос мамы отдавался из кухни. —Кушать будешь? —Нет, —Также громко попытался ответить Смирнов. В меру возможности открыть рот, конечно. —Тебя ж целый день не было, у кого уже покушать успел? Опять у Светки сидели? Тебе дома мало всего что ли?— Она вышла в коридор в привычной манере, просто чтобы встретить сына. Но заметив его, взгляд её как и был недовольным, так и остался таким же. Только помрачнел ещё больше. —О как, оказывается. Земли, получается, наесться успел? Или все зубы повыбивали, наконец? —Мам, перестань. Я сам знаю, —Нагнуться, чтобы расшнуровать кроссовки, не получилось. —Конечно, ты-то у нас всё знаешь. А стирать как вещи свои тоже ты знаешь? А как слышать потом от всех соседок, что Вовка опять побитый, ты тоже знаешь? —Да, знаю. Отстань! —Ты мне ещё попробуй рот пооткрывать, наглец! Да и...—По беззвучно открытому рту было понятно, что не начать ругаться дальше ей помогала только своя сдержанность, или её остатки.—А ну-ка быстро в ванную! Даже думать не смей чтобы в таком виде на чистую кровать ложиться, своими руками придушу, —И удалилась, громко хлопнув кухонной дверью. А Вовка и без слов матери собирался туда идти, но теперь шёл с неприятным ощущением, будто его принудили к этому. Обидно было. Волнует её в первую очередь, что скажут другие, а не то, что его избили. Обидно, очень обидно. Вся грязная одежда небрежно кинута в тазик, а сам Смирнов еле как забрался в ванную. Усевшись и подогнув под себя колени, он включил душ, сразу направляя струю на голову. Вовка расслабленно закрыл глаза, не желая смотреть, в каких количествах с него стекает грязь. И завис, поддавшись приятным ощущениям. А в реальность вернулся, только когда хлопнула дверь. Он вздрогнул, отодвигая шторку и осматривая небольшую комнатушку на наличие в ней других людей. Все таки, его головой приложили, может оттого и чудится всякое? А нет. На небольшой табуретке в углу теперь лежала, маленькой стопкой, груда вещей. «Мама принесла»-Догадался он. Через силу, заставив себя больше не тупить в стену, и помывшись, он вышел из ванной. Всё таки, как и ожидалось, даже в таком состоянии ощущать себя чистым, в свежей одежде, было очень приятно. А теплая кровать так вообще снесла крышу. Утопая в мягкости и головной боли, Вова уснул. --- —Вовка, айда на велосипедах с утра! Пару кружочков дадим по аллее, а потом и Витьку пойдём будить, —Лёша буквально вбежал в чужую комнату, нисколько не беспокоясь, что владелец её все ещё будет в кровати. Вова, не высовывая голову из под одеяла, просто промычал гостю свалить в ебеня, да на подольше. —Да чего ты, в самом деле. Это только с кровати встать тяжело. А как на улицу выйдешь, как воздух свежий вдохнешь-самому не захочется домой заходить. Ну дава-а-й! —Быков резко стянул с друга одеяло. И обомлел. —Опа... —Чё, прям плохо? — Вместо приветствия, пробубнил Смирнов. Он и сам начал догадываться, что за пару часов синяки стали выглядеть ещё хуже. —Вов, это тебя кто так? —Лёша мигом забыл про все свои планы на утро. Мягко сев на край кровати, он сначала, словно бы не веря, мягко потрогал чужую руку, касаясь царапин и синяков, а потом обхватил руками щёки, мягко поглаживая ту, на которой красовалась синющая ссадина. Незаметно для себя, Вова приластился, мягко опуская голову в сторону той руки, что гладила кровоподтёк. Спросонья любая важная вещь кажется незначительной, конечно, если ты вообще понимаешь, что происходит. Вот и Смирнов, кажется, ещё не понял. Сидел себе, грелся о чужие касания, и кемарил. —Ну не молчи! Мы ему быстро морду набьём, —Громкий голос Лёши мигом вывел того из полусна. —Да забей, с мужиками драться-себе хуже, сам видишь,— Смирнов мягко убрал чужие руки с своего лица и зевнул во весь рот. — Ты это, посиди тут, я умоюсь схожу. —Вова. —Нет, говорю. Сиди, жопу грей. —Он ушёл, пытаясь не агрессировать на окружающих вещах, по типу двери, слишком сильно. Пусть по тону его, грозному, и не скажешь, но на Лёшку он не злился. Зайдя в ванную, юноша аж сам чуть не упал. Не секрет - он не первый раз приходит побитый, но, на удивление, этот раз выдался хуже предыдущих. Намного хуже. По крайней мере, лицо его настолько разукрашенным не было практически никогда. Приподняв пижамную футболку аж до самой шеи, Вова удручённо выдохнул—тут ситуация обстояла не лучше. —Ну дела...—Неприятно было ощущать все эти пятна на своём теле. Каждое движение отдавалось тупой болью, и странным для него был факт, что такой красивый цвет на теле приносит столько мучений. Поглаживая рукой, как ему казалось, самые красивые оттенки фиолетового, он и сам не заметил, как пролетело несколько минут. В дверь постучали. И почему-то первое, что ощутил Смирнов-это смущение, сразу отпуская футболку до самых бёдер. —Что? —Вов, я на работу пошла. Чайник горячий, позавтракайте с Лёшей, —Это была мама. —Хорошо, спасибо. Пока.—Если при первом осознании своих мыслей насчёт Лёши его словно окатили холодной водой, сейчас из всех щелей на него хлестал кипяток. Спина покрылась мурашками. Более-менее успокоившись, он таки принялся за то, за чем вообще сюда пришёл. Умыться, почистить зубы, проигнорировать расчёску-прошло от силы минут 10, за которые Вова смог окончательно проснуться. И кто бы что не говорил, после утренних процедур любое плохое событие хоть на какую-то долю меркнет. Ощущать себя чистым- ну не предел ли это искреннего, человеческого удовольствия? —Лёш, чай будешь? —Крикнув прямо из коридора, Смирнов направился прямиком на кухню. Звук чужих босых ступней послышался следом. —Буду. На скорую руку соорудив что-то типа бутербродов с колбасой, Вовка положил тарелку на середину небольшого стола, а следом сделал и чай. Давать виду, насколько тяжело ему даются даже такие базовые действия, не хотелось. —А ты это, —Дожевав, Лёша продолжил. —Уверен, что ничего себе не сломал? —Пфф, придумаешь ещё. Врать не буду-болит будь здоров, но не чтоб не иметь возможности эту боль игнорировать. Успокойся, Лёш, заживёт как на собаке, вот увидишь, —Вспомнив, как месяцами ранее Вовка сам сравнил Лёшу с псиной, стало смешно. «Собралась, блин, стая. Витька тогда старый и блохастый Колли.» —Идиот ты, Вов, —Отпив из своей кружки, Быков нехило так подпрыгнул на стуле. —Блять, внатуре идиот. Кто чай таким горячим делает!? —А, ой, —И хихикнул. Свой чай он сделал идеально тёплым. Доев быстрый завтрак, Вова направился в свою комнату. Он, если честно, искренне подумал над предложением друга прогуляться, но все его потуги были обречены, ибо терпеть ноющую боль не хотелось. Оттого Смирнов как минимум пару дней решил провести исключительно в лежачем положении. Лёша, хвостиком, последовал за ним. Он не планировал спать, но уже первое прикосновение к кровати вызывало легкую сонливость, и противиться этому юноша не желал. Вот только друг его всё не унимался, по видимому, не желая покидать чужую квартиру. —Лёх, я спать буду. —Да без б, спи, —На ходу взяв с рядом стоящей прикроватной тумбочки одну из книг, Быков снова сел на край кровати, оперся спиной о стену и открыл первую страницу. —Странные ты книги читаешь, Вовчик. Давай я лучше тебе Пастернака принесу, или Булгакова? —Я тебе еще раз повторяю- я хочу спать. —Спи-спи, всё, я не мешаю, —У Смирнова аж глаз задергался. Пусть прилипчивость и была одной из основных черт его друга, Вовку начало раздражать, что Лёша вообще ни в какую не хочет услышать, что ему надо спокойно отдохнуть в своей комнате. В одиночестве. Ругаться не хотелось, потому Смирнов, как ни в чем не бывало, закрыл глаза, пытаясь отдаться сладкой дрёме. Но по итогу просто лежал и отсчитывал, через сколько секунд Лёша снова перелистнет страницу или всхлипнет сопливым носом. —Уф, блять, —Скинув одеяло на пол, Вовка пристально посмотрел на друга. —Не дашь ты мне поспать, сволочь. —Так я же молчал. —Присутствием своим мешаешь, ну очевидно же. —Базару нет, может и так. Но, честно сказать, почему-то тебя одного не хочется оставлять, —Лёшка отвел взгляд, сильнее прижав к себе открытую книгу. —В няньки решил мне заделаться? —Смирнов без злости сверкнул глазами на друга, а потом встал с кровати, намереваясь открыть окно. Утро быстро перетекало в день, оттого и духота становилась давящей. —Да нет же! Ну, может быть. Я не знаю. Не хочу, чтобы ты один тут побитый лежал, и всё. —Так, Быков, —Он быстрым шагом вернулся к другу, и, опираясь о перила кровати, максимально близко наклонился над ним и прошептал. —Не надо меня жалеть. Но Лёша, на удивление, на это ничего не ответил. Лишь глаза удивленно открыл, и смотрел в ответ так пристально , что стыдно стало за свой резкий ответ. Вовка было хотел уже извиниться, но точно также застыл, стоило Лёшке всего на секунду стрельнуть глазами по его губам. Взгляд этот был резким, словно бы друг на долю секунды потерял над собой контроль, но он всё равно заметил. Очень отчётливо заметил. Секундное молчание уже начало перерастать во что-то неловкое. И Лёша отвернулся первым, полностью нарушив всю атмосферу. А Вова и не стал настаивать. Он, попытавшись выпрямиться, неловко зашипел, стоило ощутить стрельнувшую боль где-то в районе спины. Пытаясь глазами найти лучшую точку опоры, Смирнов и не заметил, как Лёша приблизился к нему ещё ближе, чем до этого. И только ощутив чужую руку на плече, Вовка снова повернулся лицом к другу. —Ты чего? —Ему не ответили. Лёша, испуганно закрыв глаза, одним быстрым движением мазнул своими губами по чужим, сразу отстранившись. —Блять! —Смирнов глухо заныл, сразу ухватившись за бок. Своим действием Лёша по инерции заставил Вову наклониться ещё сильнее, а в нынешнем состоянии последнего ничем хорошим это не увенчалось. —Бля, забыл, извини! —Лёша подскочил как ужаленный, сразу уступая своё место другу. Тот, в свою очередь, сел и, наконец, облегчённо выдохнул. —Почему-то идиотизм поступка начинает доходить до меня только сейчас. Сука, как же больно, — Он мягко потирал одно из ноющих мест. —Так будет всего пару дней, ты сам знаешь. И снова молчание. Только в этот раз оно было неловким настолько, что они даже головы в сторону друг друга повернуть не могли. Вовка аж затылком ощущал, что его друг сейчас сидит в точно таком же состоянии и с точно такими же алыми щеками. —Ну, ты это... Объясниться не хочешь? —…Не хочу. —Но ты это сделал? —Да. —Но объяснять не будешь? —Да блять, что тут вообще надо объяснять. А объяснять надо было многое. По крайней мере то, точно ли Вова понял причину произошедшего. Ну, очевидно, что он не дурак и понимает, с какой целью Лёша предположительно, уточню, предположительно, мог его поцеловать. Только это все равно казалось чем-то слишком сюрреалистичным, оттого и хотелось переспросить раз 20, на всякий случай. Вот чтобы точно быть уверенным. Вовка ведь не сомневается, что Лёша тот еще авантюрист, который мог сделать это из-за одному ему известной причины. Слишком будоражащее ощущение бабочек в животе оставили логику где-то на втором плане. Мозги ну прям ваще не щёлкали. Смирнов снова повернулся к другу лицом, удивленно понимая, что ошибался, и друг его все это время тупо пялился ему в затылок. И снова, без слов, без объяснений, на этот раз уже Вова приблизился первым. Мягко коснувшись чужих губ, оба замерли на несколько секунд, стесняясь даже пошевелиться. Но Смирнов все же рискнул, немного отодвинувшись и заглядывая в Лёшины, еле приоткрытые глаза. —Пиздец. —Походу. И Вова опять приблизился к чужим губам, но уже почти без страха, делая касание более осязаемым, а поцелуй чуть более напористым. Он искренне не понимал, куда деть руки. И немного потупив, приластился ещё ближе. Только вот таких «приближений» за эту минуту произошел десяток, и, соответственно, приближаться больше было некуда, поэтому в этот раз они просто прилепились друг об друга корпусами. Руки Вовки обвили чужую шею, не желая отпускать так рано и целуя, целуя, целуя. Лёша тоже был полностью вовлечен в процесс, мягко оттягивая чужую футболку со спины и, в силу своих возможностей, отвечая на каждое действие. От ощущений, что его буквально впечатали в стену, обвив шею руками, голова шла кругом. Ему не позволяли сделать лишний вдох, забрали всё свободное пространство, не давая никакой возможности привести голову в порядок хотя бы на секундочку. Буквально всё сейчас спуталось, и фокусироваться получалось лишь на чужих пылких вздохах и обвивших его руках. —Стой, —Лёша накрыл ладонью губы Вовы и наконец сделал первый за минуту вдох полной грудью. —Чего? —Смирнов быстро убрал руку со своего рта. Осмелев, он позволил себе не отпускать её, а мягко сжать в своей же ладони, фокусируясь на касаниях, что были недоступны ему ещё пару минут назад. —Голова, наконец, заработала? Теперь скандалить будешь? —Если честно, тупая смелость Вовки сейчас была простым скрытым страхом того, что Лёша передумает и оттолкнет. Поэтому и начинать борзеть хотелось первым- тоже своего рода защита. —Нет, просто, мне казалось, что ещё чуть-чуть, и у меня голова взорвётся от ощущений. Очень надо было вдохнуть и дать голове поработать хоть немного. —Ну и что твоя «рабочая голова» решила?— От ответа друга стало не легче. На первом плане, после тупой радости, стоял страх быть отвергнутым, вот он и продолжал вести себя, как последнее хамло. На это Лёша просто хихикнул. А после обвил Вову вообще всеми конечностями, заставив последнего наконец расслабиться и насладиться моментом без фантомного страха за спиной. —Поцелуй меня еще раз, пожалуйста.