Забытый отблеск бестолковой юности

Прошло уже несколько дней с их «инцидента», а обсуждено ничего так и не было. Они продолжали гулять, общаться, ругаться , словно бы между ними ничего не поменялось. Только это не мешало им на протяжении всех дней втихушку зажимать друг друга в тёмных уголках, чтобы хоть на секунду ощутить желанную близость. Вова не ощущал никакого противоречия, когда называл Лёшу своим другом, и как-то стесняться его сильнее он не стал. Возможно, чувство эйфории и неверия в нем не померкло, потому и не до конца ещё осознал, что между ними теперь происходит. Он разок попытался завести разговор на эту тему, но Лёша почему-то застеснялся и перевел тему. Ему не хотелось думать, размышлять, найти этому определение. Наоборот, хотелось лишь впитывать новые для себя ощущения, без домыслов. С последним Вовка был солидарен. Вот и сейчас, пытаясь заниматься своими делами, Лёша никак не мог от него отлипнуть. Ни с того ни с сего пришёл под вечер в гости, весь никакой, закрыл их в Вовкиной комнате и молчал. Со спины обхватил руками и ногами, нисколько не стесняясь того факта, что явно мешает Вове своими приставаниями. —Ну и чего ты присосался? Видишь же, у меня тут кропотливая работа, —Просовывая одну деталь в другую, проговорил Смирнов. Для него этот день был по настоящему великим-это первый деревянный самолёт в его коллекции. Пусть сидя на полу собирать и не удобно, Лёша его мнения не спрашивал. —Не вижу, за твоей спиной не видно. —Ну значит, вот, слушай. Я перед фактом тебя поставил. —Всё равно не отпущу, —Вовка решил, что перечить ему больше не будет, ощутив, как чужая хватка не секунду усилилась. Начни Лёша показывать характер и работать он не сможет от слова совсем. Он не видел чужого лица, но явным было, что у Быкова что-то произошло. И произошло то, о чем он упорно не хотел рассказывать. Либо же просто ждал, когда у него напрямую спросят. Даже со спины Вова ощущал усталый взгляд соседа. —Ну и долго молчать будешь? —.... Не понимаю, о чём ты. —Что случилось? Тебя кто-то обидел? —Нет. —Объясни, ну может я помочь могу, —Смирнов, пусть и предавший своему голосу нотку безразличия, сейчас очень внимательно вслушивался в любое произнесённое Лёшей слово. Но тот упорно молчал, лишь сильнее вживаясь в теле спереди и находя нужную ему поддержку в, казалось бы, абсолютной тишине. Вову это не устраивало. Он даже близко предположить не мог, что такое могло произойти, чтобы настолько вывести друга из привычной ему колеи. Тот выглядел ну уж слишком зажатым и по больному бледным, почти белым. —Мне клещами вытаскивать из тебя слова, или как? —Сюсюкаться друг с другом у них было не в порядке вещей, поэтому хотелось либо получить информацию напрямую, либо быть посланным нахуй. Третьего не дано. —Не надо из меня ничего вытаскивать, у меня всё нормально, —У Вовы глаза закатились от раздражения. —Тогда перестань делать вид, что с тобой что-то не так. Отвлекаешь, —Лёшка, кажется, и сам начал понимать, что своими недомолвками испортил настроение не только себе. Молчание растянулось ещё на добрые 10 минут. Только если один принципиально перенял молчаливость друга, специально действуя тому на нервы, то второй пытался собраться с мыслями и не выставить себя ещё большим идиотом. В конце концов, Лёшка решил заговорить. —Папа тайник нашёл...—Тише шёпота произнёс Быков. —Ой бля-я-я-я-ть... —От удивления и разочарования одна из деталей надломилась, но сейчас это было вторичной проблемой. Вова попытался повернуться к другу лицом, но тот снова не дал двинуться, как бы отказывая ему в этом действии. Это насторожило. —Сильно попало? —По спине отхуячил-мама не горюй. Но я не из-за этого переживаю -страшно, если он решит что меня этому Витька научил. Они если подерутся- я же ему в глаза смотреть больше не смогу. А про то, чтобы в его квартире сидеть- вообще даже думать забуду. —Не очкуй. Витя от мамы завтра вечером приезжает-сразу его предупредим, пусть калаш наготове держит. —Очень смешно, придурок, —Лёша, наконец, отпустил, вместо объятий принявшись пинаться что есть мочи. —Ай, ну ты совсем что ли!? У меня же ещё не зажило ничего толком! —Последний удар удалось остановить, поймав ногу Быкова. —Я тебя захуярю, —Потянув чужую конечность на себя, Лёша по инерции прикатился к нему ближе, дав ещё большую возможность для действий. Уже ожидая, что сейчас ему прилетел второй ногой, Вовка взял, и укусил. Прям за лодыжку. Смачно так, до крови. Ну и ожидаемо, в этот же момент в плечо прилетело. Лёшка не вскрикнул, но зашипел и заметно так вздрогнул, изменившись в лице. И только в этот момент Смирнов начал успокаиваться-его друг наконец начал смотреть на него привычным, задорным взглядом, пусть и ощущалась в нём усталость от пережитых буквально час назад побоев и ругани. Он даже улыбнулся, когда Смирнов поднял руки в проигравшем жесте. —Всегда знал, что ты пёс. Серьёзно же больно укусил. Слабая, но заметная ранка выделялась на светлых ногах. Припухлость и следы от зубов уже начинали пропадать, пусть и еле видные капельки крови еще не начали менять свой цвет. В целом, выглядело ни чем ни больнее любого Лёшиного падения на улице, но стало стыдно. Он словно бы тоже приложил руку к тому, что начал Быков старший. От последней ассоциации стало ну совсем не по себе. —Блять, прости пожалуйста, —Они оба, уже успокоившись, до сих пор сидели лицом друг к другу, почти вплотную. Только если Вова сидел на коленях, Лёша не постеснялся буквально распластаться по полу. Поэтому первому и не составило труда снова обхватить чужую ногу и аккуратно провести по ранке ладонью. Бархатная и горячая кожа- это единственное, что сейчас крутилось в голове. Лёшка сидел совершенно спокойный, наслаждаясь чужой лаской. Они вообще оба в любых касаниях души не чаяли-ластились друг к другу, как коты, лишь бы погладили, лишь бы потрогали. Вот и сейчас Быков нисколько не отказывался от родных для себя ощущений. Ну Вове и не сложно было. Почему-то в голове всплыл момент того самого дня, когда Лёша впервые при нём появился в этих синих, коротких шортах, на улице. Он и сейчас был в них, просто настолько ярких эмоций они больше не вызывали. А вот чужие ноги- ещё как. Быков вздрогнул всем телом, ощутив первое прикосновение губ к своей ноге. А потом ещё одно. И ещё. К тому моменту, как поцелуи от нижней части голени поднялись к коленке, Лёша уже окончательно поплыл. И почти взвыл, когда и ко второй ноге прикоснулись. Если же левую целовали, то правую гладили, сжимали и щипали. И ведь понять было нельзя, кому от этих действий приятнее. Вовка хотел сказать что-то на этот счёт, но не смог даже рот открыть, стоило поднять взгляд на Лёшу. Последний вообще ничего практически не стеснялся, доказывая это на десятке действий со своей стороны. Смирнов и не сомневался, что друг его мяться вокруг да около никогда не будет- сразу все напрямую сделает и скажет. В плане их «близости», конечно. Вот только сейчас он сидел, пусть и расслабленный до предела, но ужасно смущенный. Сидел, красный до предела, с приоткрытыми глазами и смотрел в упор, за каждым действием внимательно наблюдая. Это даже Вовку смутило. —Блять, я же про пса пошутил. --- —Витёк! —Вова вышел из подъезда на встречу уже практически дошедшему до их хрущёвки Сидорову, вяло махая ему рукой. У последнего в руках было аж две сумки. —О, дарова. Как жизнь? —Смирнов сам потянулся за одной из сумок, и Витя не стал противиться. Топать пешком с самого автовокзала с таким багажом было утомляюще. —Да нормас. Сам как? Как мама? —Живая, здоровая. Только уставшая очень. Вот, приехал, прогенералил у неё. Довольная, теперь, в общем. —Это хорошо. —А ты чего встречать то вышел? Не пойми неправильно, конечно, уважаю что помогаешь, но обычно ты так себя не ведёшь. И только добравшись до родной квартиры на 5 этаже, Вовка всё же смог правильно сформулировать проблему и предложения для её описания. —Ну, короче, проблема есть. Тебя напрямую не касается. —А кого касается? Опять подрался с кем-то? —Прошуршав в карманах, Витька вытащил оттуда свои ключи. Звякнул металл, открылась дверь, и в нос ударил затхлый запах духоты непроверенного помещения. —Не. Это насчёт Лёхи. Его с сигаретами спалили. Он боится, что на тебя повесят. Мол, ты детей плохому учишь. —Вот как, —Положив тяжелую сумку на кровать, он снял с себя легкую толстовку и сразу поплелся открывать окна и балкон. Через пару секунд вернулся, держа две банки с пивом в руках. Одну протянул Вове. —Я только одно понять не могу- чё Лёша сам не пришёл ко мне, если уж обосрался. —Брось, он не трусит. Его сегодня из дома не выпустили, поэтому я сам пришёл,— Сев на пол и взяв банку в руку, Смирнов со звоном её открыл, залпом сделав несколько глотков. —Ты только, это, пожалуйста, не ругайся сильно на него. Ему итак пиздюлей всыпали. —А че мне ругаться-то? Не я виноват, что у него родители идиоты, и не он. Завтра поговорю с ними, без ругани. Может, остынут хоть немного, —Витя сел рядом, и, непривычно для себя, приобнял друга за плечи. —Мы с тобой, приятель, давно поняли, что жизнь не сахар. С рождения такие, вот и не жалко нас. А Лёшка же, он совсем другой. Блять, я аж сам курить готов бросить, только пусть его больше не трогают , уроды, —И отпил, в три глотка осушив банку дочиста.