Ослепленные белым светом

Они долгое время стояли посреди комнаты, только обнимая друг друга. Малдер сильно обернул руки вокруг ее спины и Дана прижала лицо к его рубашке, чувствуя себя крайне безопасной в теплоте его объятия. Что-то покалывало на ее спине и она подумала что это то где она должна быть. Его рука погладила ее волосы и он пробормотал что-то что она не могла разобрать. Точно также как в моем сне, туманно подумала она. Как странно. Она отстранилась от него только немного и посмотрела на его лицо, Малдер носил слегка изумленное выражение, но она могла видеть любовь в его сонных серо-зеленых глазах. - Я хочу знать тебя, - прошептала она. Малдер коснулся ее лица, проведя пальцем по носу. - Ты знаешь, Дана, - сказал он. – Несмотря на короткое время которое мы знали друг друга ты уже знаешь меня лучше чем любой в этом мире. Дана кивнула. - Это трагедия, Малдер, что мы не получаем того в чем нуждаемся больше всего от людей которых мы любим… - Прежде, - прошептал он. – Ты даешь мне Прежде. - Да, но спорный вопрос в том… мы удачливы что нашли друг друга так что не должны иметь дело с потребностью в прошлом одни или прокляты из-за желания прошлого которого мы не можем никогда иметь? Он покачал головой. - Я не знаю. И то и другое я предполагаю. Она улыбнулась. - Все что я знаю, несмотря на то, что мы делаем неправильную вещь, я чувствую что мне повезло быть с тобой. Малдер наклонился и с медленным почтением поцеловал вершину ее головы, затем лоб и губы. - Я хочу быть с тобой, - прошептал он так мягко, что она почти не слышала его слов. - Ты со мной, - сказала Дана и притянула его к ней так, чтобы они снова могли поцеловаться. Когда их рты соприкоснулись, Дана протянулась к его галстуку, чтобы развязать узел и снять его, затем к пуговицам на рубашке, отчаянно нуждаясь видеть его всего, знать все о Малдере. Свежий хлопок рубашки разошелся с последней пуговицей и она сняла ее с его тела, отстраняясь, чтобы посмотреть на него. Его верхнее тело было почти таким же, каким она себе его представляла в ее фантазии. В искусственном свете его кожа сияла золотом и его ребра были умеренно видны на его груди и также как она представляла одной ночью, она считала их кончиками пальцев. Ее глаза поднялись к его плечу и она видела маленький шрам над ключицей. - Это шрам от пули, - сказала она, касаясь его. Малдер кивнул. - Превосходная работа, доктор. У меня есть другой шрам на бедре. - Выстрел на линии обязанности? - Я предполагаю так. Я, должно быть, жил опасную жизнь. Теперь трудно вообразить, учитывая то насколько прозаическая моя жизнь теперь. Прежде жизнь, должно быть, была ужасно опасна потому что у нее был ее собственный шрам. Тем не менее, она не упоминала это, так как Малдер увидит его достаточно скоро. Как слепая женщина, исследующая незнакомое лицо она медленно касалась каждого дюйма его груди, от редких волос на груди к впадине его пупа. Малдер был пассивен в течение этого, просто стоя и позволяя ей закончить ее медленное исследование. Наконец она дошла до кнопки его синих брюк. - Могу я? – прошептала она внезапно застенчивая от понимания, что он собирался быть почти нагим перед нею. Он кивнул. Она расстегнула молнию на штанах и подтолкнула их вниз с неторопливыми руками, он ступил из них. Малдер теперь носил только пару синих боксеров. Дана помнила факт, что она все еще была одета в свитере и джинсах и он был почти гол. Ощущение было мощно, но также более неравным, чем она хотела. Они были в этом вместе, в конце концов. Дана потянула свитер через голову прежде чем он остановил ее рукой. - Нет, - прошептал он в ее ухо. – Я хочу сделать это. Я изображал это с тех пор, как встретил тебя. Так я не единственная имела фантазии думала она с маленькой усмешкой. - Что еще мы делали когда ты думал о нас? – сказала она. Его лицо начало краснеть. - Как насчет того, если я покажу тебе? – спросил он. Он потянул ее темно-коричневый свитер, и она сняла его, прохладный воздух гостиничного номера заставил ее задрожать. Дана посмотрела вниз на ее покрытую мурашками плоть и ей было жаль, что она не выбрала кое-что лучше, чем бледный хлопковый лифчик и трусики, которые носила. Конечно, она не ожидала, что Малдер будет видеть их сегодня вечером. Дана выскользнула из ее джинсов, и теперь они были почти ровны, она в лифчике и трусиках он в его боксерах. Теперь нет пути назад, подумала она. Малдер провел глазами по ее телу и она вспоминала о его пристальном взгляде который он дал ей на кухне на его вечеринке. Она знала тогда, поняла Дана, она знала дорожку за которой они, в конечном счете, последуют. - Ты красивая, - объявил он с улыбкой. – Красивая, но маленькая. Я боюсь, что травмирую тебя. Она закатила глаза. - В твоих мечтах. Я сильнее, чем выгляжу, Малдер. Как будто доказывая это, она встала на цыпочки, чтобы поцеловать его, снова притянуть к ней и почувствовать теплоту его голой плоти против нее. Его кожа была столь шелковистой, почти столь же мягкая как женщины или ребенка и она наслаждалась чувством под ее ладонями когда они поглаживали его спину. Они упали на кровать в кучу членов и кожи, никогда не ломая их поцелуй. Он был над ней теперь, пугающе большой и великолепный и она задержала дыхание, когда поняла неизбежность того что они собиралась делать. Малдер перекатил их на бок, вздыхая, когда сделал это. Не думай молча сказала она ему, потому что если ты начнешь думать тогда я тоже начну думать… Но он не останавливался, только протянувшись, чтобы снять лифчик неторопливыми руками, позволяя ему упасть на пол. Он начал касаться ее груди так мягко как в парке и она выгнулась в его руки, чувствуя, как появляется влажность когда он погладил ее соски. Его рука протянулись вниз ее живота и он нашел там шрам. - Разговаривая о шрамах, как ты получила этот? Дана покачала головой. - Он хирургический, но кажется от выстрела. - Должно быть, Прежде была частая стрельба… Она даже не могла представить такое опасное время. Теперь не было никакого оружия, если бы не пистолеты которые носили Стражи. Но кто-то стрелял ей в живот, и она вылечилась и выжила и теперь носила маленький шрам, напоминающий об этом. Малдер передвинулся вниз, чтобы поцеловать ее шрам и колени с влажным языком, и Дана нашла это удивительно возбуждающим даже притом, что шрам едва был эрогенной зоной. - Обернись, - прошептал он. - Почему? – по некоторым причинам ее мускулы задрожали. Его рот продолжил влажно исследовать ее живот и она хотела чтобы он опустился ниже, облизнул ее там где она начала пульсировать с волнением. Малдер поднял голову. - Я хочу видеть тебя всю. Дана покорно перевернулась на другую сторону. Когда она слышала удушье, то знала что он увидел ее татуировку. Он провел по ней кончиками пальцев. - Ты не походишь на тип людей, у которых есть татуировка. Она улыбнулась. - Я сама была удивлена, увидев ее впервые. Я предполагаю что это была юная неосмотрительность. - Она удивительна… этот красный, зеленый и голубой. И сексуальна как ад. Это хорошее место для татуировки, никто не может видеть ее, если ты не голая. Это походит на сюрприз для удачливого мужчины который близок с тобой. Против ее желания, она начала вспоминать первый раз когда они с Джоном занималась любовью, той ночью многими годами прежде, в его старой квартире. Джон видел ее и шутливо называл ее «Дана, мой маленький моряк». Она безучастно уставилась на него пока он не объяснил что моряки были известны за татуировки. Не было ничего объясняющего какие факты люди помнили. Я не собираюсь впутывать в это Джона, сказала она себе и перевернулась, чтобы снова посмотреть на Малдера. - Теперь ты знаешь мою грязную маленькую тайну, - прошептала она. - Я хочу знать их все. Как будто в ответ на это, Дана сняла ее трусики и позволила им присоединиться к лифчику на ковре. - Ты тоже, - сказала она, протянувшись, чтобы стянуть его боксеры. И затем они, наконец, были голыми вместе, полностью обнаженными перед глазами друг друга. Дана позволила себе провести глазами по его телу – плоские мускулы его живота, его сильные бедра, покрытые легкими каштановыми волосами, и о, его член, стоящий гордо вертикальный, как будто ожидая ее контакта. Он был длинным и толстым и она не могла не протянуться, чтобы коснуться его, скользя пальцами от корня до конца и назад, что вызвало маленький стон от Малдера. Малдер поцеловал ее, его язык перемещался в ее рот, так как она стремилась чтобы делал его член. Она становилась настолько влажной, настолько готовой, чтобы он был внутри нее. Когда она гладила его член, он начал трогать ее, его длинные пальцы скользили по ней, разделяя ее. Дана отстранилась от его рта чтобы простонать когда он тронул ее. Малдер погладил ее точно также как она касалась себя, также как она учила Джона трогать ее в эти годы, два пальца скользящие перед ее клитором, но, не вступая с ним в контакт. Как он знает об этом ошеломленно думала она когда удовольствие начало усиливаться. Как он может так хорошо читать мое тело? Когда она начала поглаживать его яички, Малдер откинул голову и сделал удивленный шум. - О, Скалли, это так великолепно… Она замерла, одна рука была обернута вокруг его члена и ее глаза расширились. Он назвал ее Скалли. - Как ты только что назвал меня? – тихо сказала она. Малдер удивленно посмотрел на нее. - Я назвал тебя Дана, - сказал он так уверенно, что она поняла что ее мозг поиграл с ней. Небольшая надежда, подумала она. Она отстранилась от него и почти засмеялась над встревоженным выражением на его лице. - Я никуда не иду, - сказала она. – Я только хочу быть ближе к тебе прямо сейчас. - Ты имеешь в виду…? – на его лице распространилась улыбка. - Да. Пожалуйста, Малдер, я хочу тебя внутри меня. Улыбка Малдера стала блаженной, когда он мягко переместил ее на спину. - Хорошо, если мы сделаем это так? – прошептал он. Она сделала паузу чтобы поцеловать его плечо выше шрама. - Ты можешь быть более высоким, но ты не травмируешь меня. В конце концов, Джон был такого же роста как Малдер и вероятно на десять фунтов тяжелее и она все еще была жива. Нет, не Джон, не сейчас. «И отказываюсь от все других…» сказала она январским днем перед судьей. Нет, это различно, это нельзя объяснить, я люблю его, я люблю Малдера. Малдер передвинулся между ее ног и она почувствовала его твердость против ее живота, он смотрел на нее и казалось, ожидал чего-то. Ему нужно заверение, подумала она. Я не сказала ему что чувствую. Тогда она поняла, какой благородный человек был Малдер даже если он в настоящее время изменял жене. Он делал это только для любви. Дана коснулась его лица, чувствуя нежелательные слезы в ее глазах. - Малдер, - сказала она, поднимая ноги, чтобы охватить его спину, - я люблю тебя. Было легко сказать, в конце концов. Он опустил голову, чтобы медленно поцеловать ее, что заставило ее еще больше хотеть соединиться с ним. - Дана, я тоже тебя люблю, - выдохнул он в ее ухо и она чувствовала, что голова его члена начинает подталкивать ее отверстие. Малдер остановился, не войдя в нее совсем. - Хм, Дана, - сказал он, - мы не говорили о контрацепции. - Все в порядке, - сказала она. – Я не могу забеременеть без медицинского вмешательства, нам ничего не нужно. Он вздохнул в облегчении и она обняла его за шею. - Пожалуйста, теперь, - сказала она, они были так близко. С маленьким движением его бедер он вошел в нее, и она слышала как сделала низкий звук в сенсации. Она вынудила себя держать глаза открытыми и наблюдать его красивое лицо, преобразованное с удовольствием, когда они передвигались вместе. Дана знала каждое ощущение, когда они занимались любовью – пот на его спине, как его волосы упали на лоб, когда он вошел в нее, чрезвычайное чувство завершения когда он заполнял ее снова и снова. Это изменяет все что я знаю и во что верю, думала она, выгибая спину чтобы встретить его медленный, глубокий толчок, но это крайне правильно. Она удивила себя, застонав против его голого горла, она обычно не показывала удовольствие внешне, не делая театральные шумы в течение секса, но теперь она выкрикивала и стонала когда в ней поднималось давление. И Малдер присоединился к ней на концерте, рыча с животным выпуском, поднимая темп и двигая его член с растущей потребностью. - Это… это невероятно, - выдохнул он, и Дана согласно кивнула, поднимая ее таз выше чтобы вести его глубже. Без предупреждения земля ушла от нее, чувство пульсирования сделало стон еще громче, но она не замечала, не заботилась, кто слышал ее. Взрыв белого света ослепил ее, когда вспыхнул оргазм и она почти поднялась с кровати с бесконечными сокращениями. Дана не понимала что закрыла глаза пока жесткие сокращения не замедлились к мягким толчкам, она открыла веки и видела удивленный взгляд на лице Малдера. - Это наиболее красивая вещь, которую я когда-либо видел, - сказал он напряженным голосом. - Я тоже хочу увидеть тебя, - прошептала она. Он казалось, потерял последней контроль, толкая в нее так глубоко, что это почти повреждало, но небольшой дискомфорт стоил того, чтобы увидеть его глаза, чувствовать мускулы его спины под руками и, наконец, слышать как из его горла вырывается крик, когда его лицо исказилось с выпуском. И затем единственным звуком в комнате было их дыхание, когда они лежали вместе, все еще соединяемые. После того как их дыхание замедлилось и они скользнули на бок, Малдер вышел из нее. Дана хотела чувствовать себя виноватой, разрыдаться, из-за того что она изменила мужу, но единственной эмоцией, которую она могла чувствовать была любовь к человеку, все еще покрытому ее потом и выделениями их тел, человека кто теперь начал целовать ее. Она улыбнулась и начала целовать его грудь, вдыхая аромат их любовных ласк. - Независимо от чего, Дана, - сказал Малдер, притянув ее, так что он мог обнять ее, - я всегда буду помнить это. - Я тоже. На мгновение они просто лежали обернутые друг в друге, греющиеся в новой близости, которую разделяли, позже будет достаточно времени, чтобы почувствовать вину. Так или иначе, они сумели отделиться и забрался под покрывало. - Мы разрушили бедное покрывало, - сказала Дана, чувствуя высокую температуру Малдера против ее спины. - Именно поэтому у них есть прачечная, кроме того, они заслуживают это за их простыни. Она сделала низкий удивленный звук когда он отодвинул ее волосы и начал целовать ее шею. О да, думала она это мое чувствительное место. И чувства усилились когда он начал целовать ее по спине, позвонок за позвонком. Она уже снова жаждала этого, хотя все еще была потной и липкой от их ласк минуты прежде. Она хотела снова почувствовать себя целой, как случалось когда Малдер был внутри нее. Ее пальцы сжались в кулаки когда дыхание ускорилась с контактом его языка на татуировке. Малдер отодвинулся на кровати и она сделала разочарованный звук, когда он снова прижался против нее. - Шшш… - сказал он. – У нас вся ночь впереди. Не нужно спешить… Дана разрешила себе расслабиться в его тело, ей казалось, что она плыла в воде спокойного водоема. - Дана, - прошептал Малдер. – Ты никогда не сказала мне. Ее голова поднялась с подушки. - Не сказала тебе что? Пальцы Малдера скользили через ее волосы, что напоминало ей как она успокаивала беспокойную Джулию после кошмара. - Ты никогда не сказала мне что помнишь о Прежде… Ее рот открылся. - О. - Ты скажешь мне? Джон не будет об этом говорить, подумала она. Я пробовала, и он закрывается от меня и иногда я думаю, хочет ли он чтобы я знала его. Малдер хочет это услышать. И возможно в этом была критическая точка. Ее голова упала на подушку. - Хорошо, - прошептала она. – Я расскажу тебе. Она начала с самых легких вещей, фрагментов детства – как она гасила свечи на торте, играла в догонялки на тихой улице, где все здания были одинаковы, лежала в кровати и дрожала, когда за окнами гремел гром. Малдер молчал, когда она перебирала ее воспоминания, все еще поглаживая ее волосы и позволяя говорить. Ее голос остановился когда она коснулась взрослых воспоминаний и, наконец, снов которые ей снились. - Он мне снится, - сказала она. – Всегда тот же самый мужчина, но когда я просыпаюсь я не помню как он выглядит или его голос. Я только могу помнить чувство когда я обнимаю его. Когда я с ним в моих снах я чувствую себя так… я чувствую что у меня есть все, в чем я нуждаюсь в мире. Дана сделала паузу на мгновение, неуверенная стоит ли разделять с ним остальную часть мыслей. - Что такое? – спросил он, положив тяжелую руку на ее талию. Она глубоко вздохнула. - Когда мне снится тот мужчина, я чувствую себя также как с тобой, Малдер. Он уткнулся носом в ее шею. - Дана, что если? Что если? Что если? Нет. Она улыбнулась, зная, что он не мог видеть ее лицо в темноте. - Я хотела бы, - сказала она, - даже при том, что это невозможно. Дана чувствовала как поднялась его грудь от вздоха. - Я знаю. Но что если бы мы притворились на минуту? Ее бровь приподнялась. - Ты хочешь попритворяться? Потому что я не собираюсь надевать костюм горничной для тебя. - Не дразни, - сказал он. – Нет, вообрази это… я молодой агент ФБР и ты симпатичный маленький доктор на месте преступления. Наши глаза встречаются по безголовому труппу и я… Ее тело начало дрожать от смеха и он присоединился к ней. - Ты… ты такой романтичный, Малдер, - задохнулась она через спадающие перезвоны смеха. Его пальцы скользнули на ее грудь и начали кружится перед соском. - Такой я, - прошептал он в ее ухо и затем взял мочку ее уха в рот. - Снова? – сказала она, чувствуя его укрепляющийся член против ее спины. – Ты едва подросток, Малдер. Он хихикнул. - Никогда не недооценивая мощь упражнений, витаминов и присутствия красивой голой женщины со мной в кровати. Высокая температура повысилась в ее лице и между ногами. - Любой голой женщины? Хлопок подушки зашелестел, когда он покачал головой. - Нет. Только тебя, Дана. Что относительно Сары, предательски думала она. Ты занимаешься с ней любовью с такой подавляющей страстью и почтением? Она походит на меня? Ты заставляешь ее кончать как меня? Она заставляет тебя кончить как я? Она заставила ее мозг замолчать. Они были в гостиничном номере. Сара и Джон не существовали прямо сейчас. Рука Малдера протянулась между ее бедрами и нашла клитор, она застонала. - Можем мы? – спросил он колеблющимся голосом. Она почти засмеялась. - Ты должен спросить? Когда она подвинула колени до ее груди он начал скользить в нее с болеющей медлительностью. Единственное слово чтобы описать это законченность. Но столь же замечательно как это было, иметь Малдера внутри нее, она нуждалась в большем. Дана подтолкнула ее бедра вперед и его член выскользнул. - Что ты делаешь? – пробормотал он. Она перевернулась чтобы посмотреть на него и коснулась его губ. - Мне нужно видеть твое лицо, Малдер, - прошептала она. - О да, - выдохнул он и перевернулся на спину. Я должна удостовериться, что это действительно ты, думала она, когда включила прикроватную лампу и склонилась над ним. Я хочу помнить каждую деталь этой ночи настолько полно, насколько смогу. Ее пальцы обернулись вокруг его эрекции, и она сжала, наблюдая, как содрогается его тело. - Пожалуйста, - сказал он, его длинные пальцы беспокойно сжались. В то время как было забавно сдерживать их удовольствие, Дана жаждала его слишком много чтобы ждать больше. Каждая клетка ее тела нуждалась в необходимости быть заполненной. Она поднялась и снова опустилась, освободив дыхание, когда скатилась на него, дюйм за дюймом. Она замерла и согнулась к его лицу, ее руки схватили подушку с обеих сторон его головы, язык изображал медленные толчки ее бедер. В таком ритме, думала она, мы вместе так идеально, несмотря на наше различие в размерах и новизне этого. Даже притом, что было электрически быть новыми любовниками, она также чувствовала себя удобной как будто они делали это в течение лет. Не было обычной возни и сладкой неловкости первой ночи вместе… «Это будет хорошо?» Так или иначе, казалось что они схореографировали их движения, столь гладким был подток жидкого удовольствия. Руки Малдера поднялись к ее плечам, чтобы стабилизировать ее когда она вела его внутрь с более глубокими ударами, его рот открылся и закрылся как будто он хотел сказать что-то, но не мог найти силу или слов. Я знаю, подумала она, у меня тоже нет слов, чтобы описать это. Снова, она придвинулась ближе к нему, и он взял сосок в его рот, слегка щелкнув языком против напрягающейся плоти. Она задохнулась в сенсации и еще тяжелее опустила бедра. Он был невозможно глубоко внутри нее, и она хотела большего, пока не было способа сообщить где начинался Малдер и заканчивалась она. Если бы только они могли остаться так навсегда. Бедра Даны начали дрожать от усталости и приближения оргазма. Я никогда не кончала дважды за ночь, думала она с удивлением, Малдер, что ты делаешь со мной? И на сей раз удовольствие было медленно и сладко, один длинный поток который поднялся по ее спине и вниз бедер, когда она делала маленькие бездыханные звуки. Малдер застонал, когда он поднял бедра чтобы встретить ее на полпути. - Так, Дана, о да, так... Вот оно думала она, когда ее кульминационный момент достиг максимума и исчез, именно так я хотела себя чувствовать все время, живой и полной. Она видела приближение оргазма Малдера, как наморщилась его бровь и открылся рот, чтобы вздохнуть воздух. Ее руки протянулись под его телом, чтобы схватить ягодицы и притянуть его ближе к ней, и он отпустил с животным воем, когда кончил. Его глаза открылись, посмотрев на нее в удивлении. Дана опустилась на его гладкую грудь, они задыхались в унисон. Он обернул руки вокруг ее спины и сказал. - Что я буду делать, если ты нанесла мне вред на всю жизнь? - Ты будешь в порядке, Малдер, - она поцеловала его потную бровь, чувствуя соль на ее губах. - Я становлюсь старым для этого… - пробормотал он, но крошечная усмешка на его лице противоречила словам. - Нет, я думаю ты определенно доказал что не слишком стар, - и она снова поцеловала его, греясь в аромате их кожи. Они легли на бок, и она протянулась, чтобы выключить свет и укрыть их. Глаза Малдера уже закрывались от усталости, но он криво улыбнулся и взял ее руку. - Я никогда никого так не любил, - сказал он. Она закрыла глаза. - Даже Сару? Он вздохнул и молчал в течение нескольких моментов. - Даже Сару, но я люблю ее. Я никогда не останавливался. Кивнув, она отогнала слезы. - Я знаю Малдер, - прошептала она, - я тоже люблю Джона. - Я не хочу ранить ее. Я не могу ранить ее, она была настолько хороша ко мне. На сей раз она не могла остановить слезы текущие по лицу, когда думала о Джоне и Саре, не осознающих что их супруги влюбились в других. Останови это, сказала она себе, не позволь ему видеть тебя такой, ты сильнее. Но это было бесполезно, она не могла поддерживать ее безупречный вид с Малдером. Не находясь голой с ним в кровати, все еще вспыхнувшая от удовольствия, которое он дал ей. - Не плачь, - сказал он, вытирая ее слезы большими пальцами, как будто она была ребенком. – Все будет хорошо. - Нет, не будет, - сказала она, покачав головой. Она чувствовала себя как раненое животное в западне, неспособная двигаться в любом направлении. Ее подавляющая любовь к Малдеру была на одной стороне и ее обязательство, и любовь для Джона на другой. Они ничего не могли делать, не могли принять никакого решения, которое не вовлекало бы глубокую боль для обоих сторон. - Не сожалей об этом, - сказал он дрогнувшим голосом. – Я никогда не буду способен жить если ты… - Я не знаю, Малдер. Я люблю тебя так, как никогда не мечтала что могла любить другого человека, но… - Но? – голос Малдера был мягок. - Но мы оба знаем, что мы не должны быть вместе снова. После сегодняшней ночи мы должны пойти домой и пробовать вернуть наши нормальные жизни. Он перекатился на спину и положил руку на лицо. Она думала о том скрывал ли он собственные слезы. - Я знаю, - наконец сказал он обреченным голосом. – Я знаю что это правильная вещь. - Это не легко для меня, ты знаешь, - сказала она, поглаживая его волосы. – Но у нас есть семьи. Мы должны чтить наши клятвы. Малдер повернулся к ней и печально улыбнулся. - Мы должны оплатить наши клятвы, - повторил он. После этого они были тихи, просто обнимаясь вместе и зная, что эта ночь была единственным временем, когда они будут так близки. В конечном счете, дыхание Малдера замедлилось и она знала что он заснул. Я не хочу спать, думала она. Я хочу всю ночь не спать и захватить каждый момент. Но скоро ее также захватило истощение, и сознание исчезло в черноту. Ей не снились сны той ночью. Дана проснулась прежде чем посветлело. На часах было 5:00 и она была шокирована поняв, что была в гостиничном номере и Малдер лежал рядом с нею. Что я сделала, подумала она. Она поднялась с кровати и пошла в ванную, болеющая и липкая. Яркий свет заставил ее зажмурится, и даже после того как она привыкла к нему, то не смотрела на себя в зеркало когда чистила зубы. Ее кожа пахла как Малдер, как наиболее экстраординарные любовные ласки которые она когда-либо испытывала. Она хотела нести тот аромат на ее теле навсегда, но, тем не менее, включила душ. Иглы горячей воды успокаивали ее жесткие мускулы, но не были достаточно хороши чтобы остановить рыдания в ее груди. Душ всегда был местом, где она позволяла себе роскошь поплакать. Она помнила утро, когда плакала в душе после ее выкидыша, позволяя гневу и горю смываться вместе с водой и шампунем. Она должна была отпустить себя, чтобы вынести другой день, играя рационального ученого и быть хорошей женой Джону. Единственный раз когда Джон видел ее плачущей, был тогда, когда вошел в ее палату в Клинике Материнства с крошечной розовой связкой которая была Джулией. Они плакали тогда вместе, держа их мечту. Теперь она рыдала, понимая, что была безвозвратно влюблена в человека, с которым никогда не могла быть. Перед Малдером она не знала, как глубоко это могло быть. Теперь все что мог дать ей Джон никогда не будет достаточно. Но она отдала Джону ее лояльность, преданность пока смерть не разделила их и она никогда не ломала ее обещания. Она не сломала бы это. Это была только эта ночь, проведенная с Малдером, она не могла разъединить обязательство брака. Впервые Дана поняла отрицательные значения слова обязательство. Это правильно решение, сказала она себе, смывая слезы ванильным мылом. Она чувствовала себя более сильной от ее решения и ее спина и плечи выпрямились. Дана выключила воду и взяла полотенце на стойке около душа. Она высушилась и обернула его вокруг себя, потянув занавес в сторону. Малдер стоял нагой у раковины, чистя зубы. Он ополоснул рот и повернулся к ней. Его глаза были еще полуоткрыты и он улыбнулся.