Ослепленные белым светом

Когда-то была женщина по имени Дана которая стояла перед зеркалом в свадебный день. Она отступила назад чтобы рассмотреть себя в полный рост. От атласных туфель на ее ногах к белому платью и жемчужным серьгам, она была сияющей невестой. У нее не было никакой причины сомневаться что у нее будет совершенный брак. В тот день Дана верила в брак так твердо как в то что земля вращалась вокруг солнца. Она верила в слова любовь, честь и навсегда. Дана верила в сказки. Джон Росен был очаровательный принц и она была его принцесса и их свадьба предполагала счастливое окончание. Да, в тот день она верила во все эти вещи. Это казалось настолько простым. Они нашли друг друга, буквально выбрали друг друга в переполненной комнате. В первый раз когда она поцеловала Джона, Дана подумала «теперь я никогда не должна быть одна снова». Зловещая пустота, которую она чувствовала со времени пробуждения в Клинике была заменена безопасностью. Она никогда снова не проснулась бы в середине ночи, задыхаясь и думая о том кто, черт возьми, она была. Когда-то она верила в сказки. Дана опустилась в стул позади нее, каждая кость и мускул превратились в жидкость. Только одна мысль проникла через гул в ее мозгу… о нет, о нет, о нет… - Что ты делаешь с этим? – сказала она, смотря вниз на ее руки, на полосу золота на ее безымянном пальце. Глаза Джона сияли когда он одевал то кольцо на ее палец. - С этим кольцом я женюсь на тебе, - сказал он ясным радостным голосом. Он коснулся книги. - Я искал ингалятор Madorex в твоей сумке, если бы он тебе понадобился. Она действительно не знала что сказать. В конце концов, она не могла быть сердита что он вторгался в ее секретность. - Кто он? – снова сказал Джон, на сей раз его голос был простым шепотом. Дана не могла смотреть на его лицо, она не хотела видеть выражение голой боли и замешательства которое он носил. Да, замешательство. Джон никогда не подумал бы что она могла заблудиться. - Пожалуйста, Дана. Я должен знать. Нет, не должен думает она. Мы должны перемотать ленту, стереть последние пять минут и продолжить. В свое время я забуду Малдера и мы будем жить наши жизни как прежде. Мы можем сделать сестру или брата для Джулии и наблюдать как они растут. Но ты не хочешь знать, Джон. Тем не менее, он должен был знать, поняла Дана. Если бы эта ситуация была изменена она хотела бы знать. Джон заслужил болезненную правду. Она заняла минуту чтобы собрать ее голос и когда она говорила он был неустойчивым. - Ты не знаешь его. Я встретила прежде чем ты уехал. - Это было быстро… Она кивнула. - Конечно, это так как мы работаем, не так ли? Я имею в виду у нас тоже все было быстро. Дана свернула руки на коленях. Джон не подразумевал то что говорил, сказала она себе. Это был разговор гнева и конечно он имел право выразить это. На сей раз голос Джона был нежнее. - Почему? Она покачала головой. - Я не знаю. Дана слышала как он встал, слышала как его ноги шли по ковру. - Я не знаю, - сказал он, повторяя ее слова. – Это все что ты можешь придумать чтобы объяснить почему ты предала наш брак? Она подняла взгляд и видела его спину, когда он стоял у окна, уставившись на городские огни. Ее рот был сух. - Джон, - казала она, - я не имею серьезной причины. Я встретила его и это было так… мощно. Я никогда не чувствовала ничего вроде этого прежде. Когда он повернулся и она поймала выражение на его лице, Дане было жаль что она не выбрала слова более мудро. Он провел рукой по его каштановым волосам. - Никогда, да? Ты любишь его или это был только какое-то увлечение? Солгать было очень легко, думала она. Если бы она сказала что это было один раз, одна горячая пьяная ночь, они могли, вероятно, могли пережить это более менее неповрежденными. Джону потребуется долгое время, чтобы простить ее, но он сделает это. Но любить другого человека было непростительно. Лгать или не лгать, вот в чем вопрос… Дана была утомлена непорядочностью, утомлена от ожесточенного вкуса неправды которую она сказала Джону. Она посмотрела на Джона и их глаза встретились. Я дорожила теми карими глазами думала она. - Да, - сказала она с дико бьющимся сердцем. – Я люблю его. Прежде она слышала выражение «он выглядел сокрушенным», но никогда фактически не видела никого сокрушенного пока не сказала мужу что любит другого человека. Его красивое лицо побледнело и она наблюдала как резко опустились его плечи в ее словах. Он сидел ошеломленно как будто его ударили по голове. Это была очередь Джона посмотреть на его руки. - Почему, Дана? Я так старался сделать тебя счастливой, быть лучшим мужем каким мог. - Я знаю, - мягко сказала она. Его голос снова набрал силу когда он посмотрел на нее. - Тогда почему ты любишь кого-то другого? Что он дает тебе что я не могу дать? Она вспомнила то что сказал Малдер когда они вошли в комнату мотеля. - Прежде, - сказала она. – Он дает мне Прежде. Джон вздохнул. - О господи, это все об этом? Потому что я не хочу войти в прошлое? Дана подумала о ее словах прежде чем сказать их. - Джон, я жила в течение больше чем тридцати пяти лет прежде чем встретила тебя. У меня была жизнь… семья, друзья, карьера, мужчина которого я любила. Я не хочу быть чистым листом. Я хочу знать кем я была. Он кивнул, прерывая ее слова. - Возможно, ты можешь просто двигаться дальше, но я не могу, - продолжила она, - я думала, что была эгоистичной нуждаясь в прошлым, но не больше. Я думаю что здорово, хотеть мои воспоминания. - И… и этот другой мужчина чувствует то же самое? - Да. - Если бы я мог говорить об этом, Дана, я говорил бы. Но я не хочу знать. Я только хочу двигаться дальше. И это твой фатальный недостаток, подумала она. - Я знаю, но я не могу. Вчера, я вспомнила замечательные воспоминания о моей матери и я была так счастлива потому что я могла рассказать Джулии что-то о ее бабушке. Она заслуживает знать кто она, откуда она пришла. Джон ничего не сказал, он сидел на диване как раковина человека, уставившись на что-то выше ее головы. Она отчаянно нуждалась в словах чтобы исправить это, которые перевязали бы рану. Но она знала что не было таких слов. Несколько слез начали сочиться вниз ее лица и она вытерла их. - Я не собираюсь видеть его снова, - прошептала она. – Я хочу начать сначала. Я знаю что ты зол на меня, я сделала ужасную вещь и мне жаль за это. Но я хотела бы остаться и исправить все. Джон все еще молчал. - Я люблю тебя, - сказала она. – Я люблю тебя и не хочу чтобы наш брак заканчивался. У нас есть ребенок, у нас ток много воспоминаний вместе. Он поднялся с дивана. - Что если я не хочу быть твоим утешительным призом, Дана? Она вздохнула. - Независимо от того что, мы должны сделать чтобы исправить все, я сделаю это. - Я не могу думать об этом прямо сейчас, - сказал он, схватывая его бумажник со стола и опуская его в карман джинс. – Это слишком много, - он повернулся, направляясь к двери. - Куда ты идешь? – тревожно спросила она, подпрыгивая со стула. – Мы должны поговорить об этом. - Мне нужно подумать, - сказал он. – Я пойду, прогуляюсь и затем заберу Джулию у Майка и Джоди и возьми ее на ужин. Она стояла в середине комнаты с желанием жалобно попросить мужа остаться. - Просто помни что я люблю тебя, - сказала она. Он кивнул и пошел к двери. Она знала что он не хотел этого делать но он хлопнул дверью выходя. Она должна была выйти отсюда. Все в квартире опротивело ей, фотографии их жизни вместе напоминали ей о неудаче, о том какой ужасной женой она стала. Казалось, что стены закрывались и душили ее. Как только она вышла в прихожую, Дана поняла что ей некуда идти. Ее друзья, даже Меган не поняли бы что она делала. Она не могла видеть Малдера. Ей было очень одиноко. Она прислонилась к двери и закрыла глаза, трудно дыша и пробуя не плакать. Но слезы прибыли и она сжала глаза и склонилась с силой ее рыданий. Если бы она все еще верила в бога, она молилась бы. Но трудно было верить в высшую власть, когда мир закончился. Дана слышала как открылась дверь поперек зала, и заревела музыка. Казалось что кто-то убивал кота в то время как хулиганы били алюминиевые мусорные баки с бейсбольной битой. Голос Эвана был мягок когда он коснулся ее плеча. - Дана, ты в порядке? Мой рыцарь, подумала она, всхлипнув и покачала головой. - Другая мигрень? Она снова покачала головой, неспособная сформировать последовательное предложение. Он взял ее за руку и повел к себе в квартиру. - Независимо оттого, что неправильно, мы исправим это, - сказал он. Дана вытерла глаза и улыбнулась, она всегда думала о Эване как о сладком, но не зрелом мальчике. Теперь она поняла, что он был сильным мужчиной. Он выключил стерео и включил свет, в его квартире как обычно был беспорядок, рассеянные бумагами, коробки от еды и бутылки соды. На диване в углу была тонкая молодая женщина с длинными темными волосами, растянутая на ее животе и носящая только пару трусиков. Дана видела, что у нее была татуировка виноградной лозы, которая начиналась на левой лодыжке и велась до вершины бедра. Темная кожа Эвана вспыхнула красным. - Это Кити, - сказал он. – Не обращай на нее внимания, она в отключке, - он закрыл ее темно-красным стеганым одеялом. - Она в порядке? Он пожал плечами. - Да. Мы пошли в клуб вчера вечером, и она приняла слишком много MZ, - Эван фыркнул. – Наркотики… строго для любителей. Дана согнулась и тронула спину девочки под одеялом, ее дыхание казалось постоянным. - Ты не думаешь, что у нее передозировка, не так ли? - Нет, она будет в порядке, ей только нужно выспаться, избавится от этого. Она вставала в туалет пару раз. Он провел ее в кухню, где раковина была переполнена тарелками и коробками сбоку. - Извини за беспорядок, - сказал он. – Горничная не пришла. Она нашла силы засмеяться над этим. - Ты хочешь пить? Пиво? - Нет, я не могу пить алкоголь со всеми лекарствами от мигрени в моем организме. - Я знаю, что тебе нужно, - сказал Эван усмехаясь. – Тебе нужен горячий шоколад. - Горячий шоколад? - Вылечивает все, что беспокоит тебя. Садись на диван, и я сделаю нам пару кружек. Дана убрала стопку бумаг с дивана и села, качая головой в образе жизни Эвана, которая была в милях далеко от ее организованной маленькой жизни. Или какой ее жизнь была… она зажала переносицу, чтобы предотвратить новое падение слез. Эван вернулся с двумя кружками. - Я даже вымыл кружки для тебя, Дана, потому что ты такой чтимый гость. И в какао есть зефир. Она потягивала горячую жидкость, думая о том, что это любимый напиток Джулии. Он коснулся ее руки. - Хочешь поговорить об этом? - Не прямо сейчас, - сказала она, опустив ее кружку на кофейный столик, который был занят наполовину полными стаканами и дисками. - Хорошо, - согласился Эван. – Тогда как насчет этого… я искал твоего друга. Она чувствовала беспорядочное порхание в ее сердце. - Ты нашел что-нибудь? Он усмехнулся с ликованием. - О, да я нашел кое-что. Пойдем… - он встал и отвел ее к компьютеру, притянув дополнительный стул к столу. Когда он печатал на клавиатуре, Дана сидела рядом с ним, чувствуя, как с нетерпением ускоряется ее дыхание. - Было легко войти, - сказал он с очевидной гордостью. – Теперь никто не обращает на это внимание, безопасность протоколов ФБР – детская игрушка. Высветились страницы, пока не появилась та, на которой было написано «человеческие ресурсы». Он повернулся к ней. - Так, да я нашел некоторые вещи. Их файлы реальный кошмар. Много вещей отсутствуют, разрушены, я полагаю. Но там все еще есть информация. Она почти кричала с нетерпением. - Ты нашел моего друга? Улыбка Эвана стала еще шире. - Не точно. - Что ты имеешь в виду? - Я проверил имя Фокса Малдера и ничего не нашел. Я даже пробовал изменить имя, но он не появлялся не в одном из выживших файлов. Я думал, моя программа не функционировала, так что ради забавы я проверил твое имя. Дана коснулась ее груди. - Мое имя? Он ввел несколько команд и появился файл. - Ты была в Человеческих Ресурсах ФБР. Ошеломление было преуменьшением. - Это медицинская запись, датируемая 16 февраля 1999 в твоем страховании. Кажется, что ты была застрелена на линии обязанности в том январе. Это не возможно, отчаянно думала она, но пододвинулась ближе, чтобы прочитать слова на экране. Дана Кэтрин Скалли, было там написано. Ее дата рождения, социальный номер, адрес в Джорджтауне. Специальный агент Дана Скалли. Ее медицинский контакт был Маргарет Скалли, мать. Ее рука протянулась туда, где на ее туловище был шрам. Там было написано: «за оплату лечения раны от выстрела в левый сектор живота… операция выполнена в Нью-Йоркском Медицинском Центре. Она повернулась к Эвану, кто все еще усмехался в его мастерстве. - Это не может быть реально, - прошептала она. - Нужны еще доказательства? Он открыл другую страницу, и она задохнулась. - Это было в секции Связей с общественностью, - сказал Эван. Страница называлась «Вашингтон ОК. Вознаграждения Патологии». Была фотография на странице, бесспорно ее, выглядящей молодой и серьезной в черном костюме с белой блузкой и очках на лице. Она стояла на подиуме, очевидно говоря речь. Она посмотрела текст. - Специальному агенту Дане Скалли была предоставлена награда за судебные достижения Национальным Обществом Женщин в Патологии 2 июня 1998. Это было реально. Она мигнула, уставившись на ее собственное изображение на экране, на Дану Скалли почти семью годами прежде. Она не слишком изменилось во все эти годы. У нее еще был тот же самый тип костюмов, и ее волосы были теперь в такой же короткой прическе. - Не хотел шокировать тебя, - мягко сказал Эван. – Я был удивлен, когда увидел тебя. Ты помнишь, что была агентом? Она покачала головой. У нее не было не одного воспоминания. - Я нашел несколько фотографий, связанных с этой страницей, - сказал он. – Это были те, которые не использовались. Ты хочешь посмотреть их, может быть что-то подтолкнет твою память? - Покажи их мне, - сказала она. Загрузка страницы заняла момент. - Их сервер совсем плох, - ворчал Эван. Три фотографии появились на экране. Первая была на подиуме, она принимала приз от женщины с короткими седыми волосами. На второй она жала руку высокому, широкоплечему лысому мужчине в очках. - Он выглядит знакомым? – спросил Эван. - Нет, - сказала она. – Перемести на последнюю фотографию. – Был виден только верхний дюйм изображения. Она не сделала никакого звука, когда увидела последнюю фотографию, но теперь поняла, как люди могли ослабевать в неожиданных ситуациях. На фотографии она держала бокал вина, очевидно на приеме после церемонии вознаграждения. Она носила черный пиджак и широко улыбалась камере. Рядом с ней стоял мужчина, обнимая ее. Он усмехался также широко как она. Высокий мужчина с темными волосами. Полная нижняя губы, большой нос, сонные глаза. Это не могло быть реально. Это должно быть какой-то обман, шутка ее друга. Но она знала, что это не так. Эван не сделал бы с ней такого. Кроме того, он не мог. Он никогда не видел человека на фотографии рядом с нею. Она глубоко вздохнула, рассматривая значения картины. Человек на фотографии рядом с нею, бесспорно, был Фокс Малдер. Она ходила по маленькой комнате, сжимая и разжимая кулаки. Эван наблюдал ее от его компьютерного стула с обеспокоенным выражением на лице. Она не могла не отставать от ее мыслей. Они прибывали к ней во взрывах, которые были весьма непоследовательны. Прежде. Малдер. Я знала его. Я любила его. О господи. Он был прав. Мои сны были правдивыми. Мы знали друг друга. Что за черт. Мы нашли друг друга снова. Малдер. Это был ты. Это был ты, это был ты, все время это был ты. Внезапно она остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на Эвана. - Могу я использовать твой телефон? Он кивнул, вставая чтобы вручить ей трубку от ниши на кофейном столике между тарелкой лапши и катушки компьютерного шнура. Ее руки дрожали так сильно, что она едва могла нажать кнопки на телефоне. О, пожалуйста, будь дома, думала она. Она вздохнула в раздражении и панике, когда лицо Сары заполнило экран. Это была их программа-автоответчик. Сара улыбнулась камере и сказала: «Вы позвонили Саре Морелли и Фоксу Малдеру. Мы не можем прямо сейчас ответить на ваш запрос, пожалуйста, оставьте нам сообщение и мы перезвоним вам как можно скорее. - Нет, - пробормотала Дана себе под нос. – Подними трубку, Малдер. Она отключила связь перед звуковым сигналом и захоронила лицо в руках. Ей нужно было поговорить с Малдером. Сейчас. И тогда ей в голову пришла идея. Она посмотрела на Эвана. - Ты можешь посмотреть в сети ли Малдер? Эван выглядел почти освобожденным, что мог сделать что-то, чтобы помочь ей. Его пальцы летели над его черной клавиатурой. Он повернул обратно и усмехнулся. - Он в сети и погружен. Ты знаешь, где он может быть? Дана поднялась на колеблющихся ногах и подошла к Эвану и его компьютеру. - Я знаю точно, где он, - сказала она, затаив дыхание. – Ты не против, если я воспользуюсь твоим компьютером? У него есть Netspace. Она чувствовала теплоту руки Эвана на ее. - Я знаю, что это не мое дело, Дана, но кто этот парень тебе? Такой простой вопрос, такой сложный ответ. - Он для меня все, - сказала она дрожащим голосом, она немного съежилась, ожидая слова обвинения от Эвана. В конце концов, Эван знал Джона столько же, сколько и ее, иногда они играли в баскетбол в парке. Эван рассудительно кивнул. - Так, ты знала его Прежде. Она показала на фотографию указательным пальцем. - Очевидно да. Я знала тебя и любила тебя и когда я, наконец, снова увидела тебя через пять лет, я не вспомнила тебя. Дана не могла поверить в это. Его брови поднялись. - Уау, это только дико… - он вручил ей кабель. – Держи. Она улыбнулась. - Спасибо, Эван. Немного повозившись со шнуром, она вошла в Centralnetsystem. Дана закрыла глаза и пробовала очистить ее голову глубоко вздохнув, но это не работало. Она была на грани. С несколькими быстрыми командами в компьютере Эвана, она оказалась в прихожей вне двери Малдера. Ты можешь это сделать, - сказала она себе. Будь храброй. В Netspace был солнечный день, воздух был теплым и волны мягко бились о песок. Малдер сидел на песке к ней спиной. Она подошла позади него и коснулась его плеча. Взгляд, который он дал ей, когда повернул голову, был тем, что она вероятно никогда не видела от него прежде. Он был… проникновенным. Она открыла ее рот, но никакой звук не вышел. О господи я думаю, что он как-то узнал, подумала она. Он поднялся на ноги и очистил виртуальный песок от его джинс. - Я только что собирался позвонить тебе, - сказал он хриплым голосом. Дана взяла его руку и сжала ее. - Нам нужно поговорить. Малдер кивнул. - Не здесь, - сказала она. – При встрече. – Она показала на мерцающий океан. – Это недостаточно реально. - Мы должны поговорить, - повторил он ошеломленным голосом. Искушение остаться и выпалить все, что она теперь знала, было правдой, соблазняло. Нет, подумала она, это не место. - В парке, где мы встретились впервые. Ты можешь быть там через десять минут? - Я буду там. Я знала тебя и любила тебя и забыла тебя. Она обернулась и почти бежала к двери Netspace's. Когда она разъединилась от компьютера, она открыла глаза, увидев Эвана сидящего на столе, пьющего воду и смотрящего на нее. Она поднялась со стула. - Спасибо, Эван, - сказала она, уже направляясь к двери. – Я должна бежать. Он спрыгнул со стола с глухим стуком. - Куда ты идешь? Дана остановилась. - Я собираюсь выяснить правду. Я встречаюсь с ним. Эван схватил его кожаную куртку с компьютерного стула. - Позволь мне отвести тебя туда. - Я только спускаюсь к маленькому парку. Не волнуйся об этом, - она улыбнулась его галантному, но ненужному жесту. Улицы были безопасны, она была бы просто прекрасна. - Чушь, - сказал Эван с изогнутой улыбкой. – Я иду с тобой. Улица была почти пуста, был ранний вечер и все небольшие семейства были внутри их квартир, чтобы есть ужин и разделять новости об их днях. Она направилась к парку, чтобы встретить человека, который был ее возлюбленным Прежде, с кожано-одетым хакером в буксировке. Ее жизнь стала ужасно причудливой в последние несколько недель. - Ты действительно храбрая, - сказал Эван. Даже притом, что он был более высок, чем она и имел длинные ноги, он все еще боролся, чтобы не отставать от ее быстрых шагов. - Я только должна знать, - сказала она. - Я знаю и восхищаюсь этим. Никто, кажется, не хочет знать. Но я расскажу тебе небольшую тайну. Я также искал мое прошлое. Это было жестоко. Я родился в Чикаго, и отчеты там полностью разрушены. Но я все еще смотрю… Дана остановилась и коснулась его руки. - Я надеюсь, ты найдешь то, что ищешь. Он в затруднении улыбнулся. - Я тоже. Они снова начали идти. Почти там сказала она себе, все еще чувствуя себя ужасно. - Что это означает для тебя и Джона? - спросил Эван. Она покачала головой. - Я не знаю. - Хорошо, независимо оттого, что произойдет, ты мой друг, Дана. Ты так хороша ко мне. Я чувствую себя так одиноко, ты знаешь? У меня нет семьи и ты, вероятно, самая близкая вещь к сестре которую я имею в этом мире. Они достигли небольшого парка, и она обняла Эвана. - Семья не означает кровные узы, - сказала она. Вместе, они вошли в парк, детская площадка была пустой, как и скамейки, окружающие ее. Только около качелей был жар от костра. Был маленький костер и иногда группы проводили там время. Дана могла слышать пение. Чувствуя себя как в трансе, она пошла к огню, Эван осторожно тянулся за ней как частный детектив. Когда она подошла ближе она могла понять слова песни. "Amazing Grace, how sweet the sound, That saved a wretch like me . . . I once was lost, but now am found, Was blind, but now I see." Она остановилась и уставилась на мерцающие огни, не видя лица людей которые окружали его. Огонь. "I once was lost, but now am found, Was blind, but now I see." Она видела все. Когда она просыпается, то кашляет. Она надевает ботинки и выбирается из палатки в лес, чтобы сходить в туалет. Когда она приседает на дрожащих ногах, то нежно думает о ее ванной в Вашингтоне, с большой ванной, бесконечной поставкой горячей воды и туалетной бумагой. Нет, говорит она себе, даже не думай об этом, потому что ты никогда не сможешь иметь это снова. С древесиной, которую они собрали ранее, она зажигает огонь, чтобы вскипятить воду для чая. Кашель становится все более частым, с глубоким грохочущим звуком и силой, которая заставляет ее опасаться, что она сломает ребро. В одном из пакетов она находит бутылку от 44-D и делает глоток. После того как ее чай сделан, она хватает ее пакет и идет к краю утеса мимо долины. Не так давно здесь был парк, занятый велосипедистами и туристами. Было бы легко притвориться, что они здесь для кемпинга в горах. Это красивое место, небо сияющее синее и безоблачное. Влажность низка и достаточно тепло чтобы носить только футболку и шорты. Хотя она носит джинсы и трикотажную рубашку. У нее низкая лихорадка и ее морозит. Вид от утеса захватывающ, она может видеть на мили. То есть было бы захватывающе, если бы она не смотрела вниз на руины города в долине ниже. Она не смотрит вниз, только прямо на горы и холмы на горизонте.