Непоправимая неисправность

К обеду следующего дня никому уже не кажется, что принимать координальные меры слишком рано. Клаус и Элайджа никогда не чтили своим присутствием семейство Сальваторе за обеденной трапезой. Новость об этих прибытии обрушилась на Джузеппе точно волна на песчаный берег, отклонить визит он не посмел, поэтому, скрепя зубами, велел прислуги готовить достойный прием гостей. Джейми сталкивается с братьями Майклсон в дверях поместья, едва не сбив при этом Элайджу с ног. Собранные в хвост волосы, брюки, рубашка. Гостей она явно не ждала, потому искренне изумляется их приездом. — Добрый день, — улыбается Сальваторе. Задерживаться в обществе первородных вампиров она как будто не собирается. Молниеносно оборачивается на голос отца, слегка щурится, точно подозревает, что тот вынудит ее остаться в стенах дома. Джузеппе любезно приветствует Клауса и Элайджу, после чего окидывает взглядом дочь. — Дитя, тебе следует переодеться к обеду. — Я не голодна, — тут же произносит Джейми в ответ. Джузеппе беззлобно вздыхает. — Стефан обещал мне конную прогулку. Джейми выразительно смотрит отцу в глаза. Тот отвечает ей тем же, но замечает, как выразительно Клаус смотрит на его дочь. Отпустить Джейми на прогулку — лучший исход событий. Покинуть поместье она должна была до приезда гостей, но, увы, немного не успела. Позволить Джейми и Стефану уехать сейчас — дурной тон. — Прогулка может подождать, верно? — Верно, — задумавшись на считанные секунды, добродушно кивает Джейми, после чего вихрем уносится в неизвестность, оставляя отца с гостями наедине. Так просто принимается неизбежное. — Ты почему до сих пор здесь? — доносится голос Деймона со второго этажа поместья. — Потому что обед, — тянет его сестра в ответ. — Поесть тебе не помешало бы, да. Мадам Льюис устала ушивать твои наряды. — Я не тощая! Деймон хохочет. — Вовсе нет, радость, ты — дурная. — Ах ты… Характерный топот ног говорит о том, что дети Сальваторе решили сыграть в догонялки. Это не лучшее решение для сложившейся ситуации и их возраста, но, дурная голова не только у Джейми, но и у ее старшего брата. Носится по поместью друг за дружкой, громко при этом ругаясь и смеясь — привычное дело. — Дети, — вздыхает Джузеппе и разводит руки в стороны, словно его сыну и дочери не больше десяти лет. — Прошу простить. Братья Майклсон синхронно кивают в ответ, после чего обмениваются едва заметными ухмылками. За обеденным столом Джейми молчит и, кажется, проклинает каждого, кто заводит новую тему для разговора, что отдаляет момент окончания трапезы на неопределенный срок. Клаус не стесняется наблюдать за ней, что, безусловно, не нравится Джузеппе. Незримая. Недосягаемая. Ничего неисправимого за один вечер не случится. Интерес Майклсон к дочери Сальваторе чувствует почти на клеточном уровне. Насколько он велик, искренен? Впервые Джузеппе надеется, что увлечение Джейми мимолетно и будет исчисляться лишь днями. Она достаточно мудра, чтобы не вестись на романтические игры юношей. Достаточно мудра, чтобы не совершить глупость. Джейми нисколько не смущает изучающий взгляд Клауса. Порой она отвечает ему абсолютно те же, что, опять же, совсем не нравится ее отцу. Не смотреть. Не видеть. Не знать. Джузеппе внутренне негодует. Его сыновья понимают это по его слегка сведенным бровям. Увы, Никлаус слишком увлечен Джейми, а Элайджа — ими обоими, чтобы заметить это. Прекрасно зная, что по окончании трапезы ни одна сила не удержит дочь в стенах дома, глава семейства Сальваторе умело завершает угнетающие посиделки. Джейми исчезает с поля зрения со скоростью резвой лани. Лишь четверть часа спустя через окно гостиной Клаус видит ее, снова переодевшуюся в брюки и рубашку, на ступенях поместья. — Стефан, — кричит она, озираясь по сторонам. — Конная прогулка в силе? Элайджа появляется за спиной Джейми внезапно, заставляя ее резко обернуться. — Ага, — кивает она беззаботно. — Хотите с нами? Клаус улыбается. Элайджа, не задумываясь, дает положительный ответ на заданный вопрос. — Безумие, — бубнит себе под нос Джузеппе, наблюдая за удаляющимися от поместья детьми и братьями Майклсон. Сомнений нет. Его дочь безоговорочно растворяется в безоблачном чувстве комфорта в непосредственной близости с Клаусом. Удивительная странность. Майклсон с первого взгляда и до последней секунды создает впечатление не самой радушной персоны. Когда Джейми успела утратить способность видеть истину? Когда она успела утратить разум? Джузеппе вздыхает. Незримая. Недосягаемая. — Деймон, я могу положиться на тебя в случае крайней необходимости? Деймон молчит. Понимает, что отец имеет в виду. Не понимает, имеет ли он право принимать решение за сестру. Стереть память. Это было крайней необходимостью в случае с ищейкой. Деймон стер Джейми память, потому что так было нужно. Необходимая необходимость, чтобы сохранить в тайне существование вампиров; чтобы устоявшийся мир не треснул по швам. Стереть Клауса из жизни Джейми — та же необходимая необходимость? Каковы будут последствия этого решения? Понравится ли Клаусу это решение? Каковы будут его действия, если нет? Слишком много вопросов. — Нам не следует думать о худшем. Уклончиво. — Он сломает ей жизнь. — Или подарит счастливую вечность. Джузеппе смотрит на сына, не скрывая негодования и отчасти изумления. — Рано делать выводы, отец, ее руки Клаус еще не просил. Еще… Глава семейства Сальваторе утратит разум наравне с дочерью, если это произойдет. — Прикажешь ждать, когда это случится? — Джузеппе неконтролируемо повышает тон. — Что мы ответим ему, если это случится? Слишком много вопросов. — Мы благословим этот союз, если на то будет воля Джейми, — выдыхает Деймон. — Это ее жизнь и выбор. Потерять самое ценное одной неосторожностью. Джузеппе не понимает, отчего так просто его сын готов отдать сестру на растерзание монстру. Не иначе. Клаус Майклсон — худшая партия для Джейми. Первородный гибрид. Безжалостный убийца. Сатана воплоти. Это вздор, — кричит некто внутри Джузеппе. Не исключено, — отзывается тот в ответ. Чисто отцовское чувство тревоги. Поспешные умозаключения. — Все будет хорошо, — заключает Деймон. — Переживать рано. Не оказалось бы поздно…