Непоправимая неисправность

Джейми нравится компания братьев Майклсон. Стефан смотрит в ее искренне улыбающиеся глаза и убеждается в этом окончательно. Изумление. Именно это чувство он испытывает, не понимая, отчего так быстро им стало комфортно в обществе друг друга; отчего так быстро крепнет прочность нити, которая, кажется, с каждой новой минутой связывает его сестру с Клаусом. Пешая прогулка не входила ни в чьи планы, но Джейми захотелось набрать полевых цветов. Стефан не мог отказать сестре в такой мелочи, поэтому всадникам пришлось спешиться и ждать, когда юная Сальваторе наберет достаточную, по ее мнению, копну растительности. — Стефан, — не отрываясь от дела, кричит Джейми, — мы будет плести… Договорить Сальваторе не успевает, потому что запинается в зарослях травы. Упасть она тоже не успевает, потому что ее неожиданно подхватывает Клаус. — Не слышала, как вы подошли, — выдыхает Джейми первое, что приходит ей в голову, после чего осекается. — То есть, спасибо. — Ты. Сальваторе в недоумении вскидывает брови. — Предлагаю перейти на «ты». — Хорошо, — кивает Джейми. Майклсон делает то же самое, затем вынимает из букета Сальваторе цветок ромашки и вставляет его ей в волосы над самым ухом. Джейми как будто смущенно улыбается и на мгновение опускает взгляд под ноги. Стефан на мгновение теряет дар речи. Глаза в глаза смотреть опасно. Джейми никогда не была трусихой. — Нам следовало задуматься о пикнике. Кажется, что из сотни бушующих мыслей в голове она озвучивает наименее безобидную. — Следовало, — кивает Клаус. — Не ушиблась? — кричит Стефан, дабы отвлечь сестру от первородного гибрида. Сердцебиение — учащенное. Взгляд — изучающий. — Нет, — улыбается Джейми в ответ, резко оборачиваясь к брату. — Спотыкаться на ровном месте — не с крыши лететь. Стефан ухмыляется. Непоправимая неисправность. Благополучие Джейми важно как ничто другое. Чаще, чем кто бы то ни было, она оказывается в неприятных ситуациях, грозящих травматизмом. Сальваторе младшая неожиданно вынимает из букета еще один цветок ромашки и ловко вставляет его в нагрудный карман Клауса. — Погадаешь на «любит — не любит». Стефан повторно на мгновение теряет дар речи. Джейми же абсолютно бессовестно улыбается первородному гибриду, сохраняя, кажется, так полюбившийся ей зрительный контакт. Элайджа ухмыляется. То ли наслаждаясь царящим умиротворением, то ли представляя картину, как его брат гадает, обрывая тонкие лепестки ромашки. — Зачем ты забралась на крышу? — непонятно никому и зачем спрашивает Клаус, возвращаясь в компании с Сальваторе к их братьям. — От Деймона пряталась. Умерла? На доли секунды Никлаус хмурится. Хрупкость Джейми отчего-то очевидна. Конечно, он не спрашивает ее о предполагаемой гибели. Это останется загадкой, как и то, сколько раз братья возвращали ее к жизни своей кровью. Очевидно, что не раз, учитывая ее неугомонную натуру. Разумеется, она не помнит ни один из них. Как страшно не успеть. Утратить последние секунды, пока жизнь утекает из вен. Услышать, как сердце запинается и останавливается. Последний глоток воздуха. После — лишь пустота. Дурные мысли некстати, как всегда. Стефан помогает сестре взобраться на коня. Рефлекторно отряхивает штанину ее брюк от частичек сухой травы, на секунду ловит взгляд и улыбку. Трепет в движениях. У детей Сальваторе одна душа на троих. — Как прогулка? — Деймон встречает четверку путешественников у порога поместья. — Потрясающе, — отзывается Джейми в ответ. — Я едва не навернулась на ровном месте, Клаусу пришлось меня ловить. Клаусу? Джузеппе рад был бы признать, что слух его подводит, увы, настоящее беспощадно бьет поддых. Клаусу? Деймон бросает изумленный взгляд на Стефана, тот же лишь неопределенно жмет плечами на немой вопрос. Майклсон не замечает удивленной реакции Сальваторе на обращение Джейми к себе. Элайджа сомневается, что его брату вообще есть дело до своего окружения, когда она находится в поле его зрения. Джузеппе, нехотя, предлагает первородным вампирам отужинать в кругу его семьи. Клаус соглашается неукоснительно. Успевает согласиться лишь мысленно. Элайджа с присущей ему вежливостью отклоняет предложение, вызывая тем самым изумление брата. — Твой интерес к ней ошеломителен. Клаус ухмыляется. Будто ему есть дело до чужих домыслов. «Твоя привязанность к смертным порой поражает». Сколь неожиданными бывают повороты судьбы. — Едва ли я первый мужчина, обративший на нее внимание. — Едва ли много первородных гибридов обращали на нее внимание. Абсолютно неважно. Разумеется, наивно полагать, что семейство Сальваторе испытают бесконечный восторг, когда узнают, что выбор Клауса пал на Джейми. И это абсолютно неважно. А выбор уже пал? Так решила вселенная. — Я не обижу ее. — Знаю, — кивает Элайджа. — Они — нет. У тебя своеобразная репутация. Безмерно пугающая. Клаус мысленно соглашается с братом. Прошлого не изменить. Прошлое не портит настоящее. Портить не должно. Испортить никто не позволит. К слову, кто возьмется утверждать, что лед юного сердца растопит перст судьбы? Джузеппе задумчиво всматривается в темноту через окно рабочего кабинета. Дочь спит. Не подозревает, как много переживаний доставляет отцу в последние несколько дней. Ее вины в том нет. Ничьей вины нет в том, что Сальваторе боится потерять дочь. Будь причиной той потери смерть или вечная жизнь. Абсолютно неважно. Даже думать об этом страшно. Это ее жизнь и выбор...