Лекарство от всех болезней.

- Дин умер. – Глухо пробормотал человек в углу и вцепился побелевшими от напряжения пальцами в хрупкие кости плеч, оставляя красные отметины на тонкой коже, на следующий же день наверняка превратящиеся в черно-синие синяки. Как же ему надоели эти бессмысленные видения… - Дин. Дин Винчестер. – Боязливо окликнул плод воспаленной фантазии и захлопнул дверь. В который раз… Нередкая приевшаяся галлюцинация. - Я пришел за тобой, Дин… Вернее, я пришел к ТЕБЕ. Дин..? – О, а вот это что-то новенькое. Обычно призраки из прошлого только сыпали упреками и грозились расправой. Грозились встретить за чертой и хорошенько поработать над расколотой душонкой. Хотя… Когда-то очень-очень давно, а может быть, месяца два назад, к нему наведался Сэм, ну, а если быть точным – образ Сэмми, и ведал интонациями, отпечатавшимися в памяти, что-то про Ангелов, вроде упавших и добровольно вступивших в ряды черноглазой нечисти; про то, как сложно; про то, что все больше людей вынуждено обороняться от сверхъестественных выродков; про чью-то почти проигранную войну; вещал что-то про единственный выход, чертовы испытания и ворота. И про то, что ему жаль. Чего-то ему было очень жаль… - Дин. Посмотри на меня. – Ну, этот трюк давно известен. - Дин!!! – Последний раз так кричал именно Сэм... Самая яркая галлюцинация, жутко близкая к реальности. Помнится, Винчестер даже сорвался – ответил ему, не вынеся вида Сэмми с катящимися чистыми слезами по щекам, стоящего на коленях, прямо на грязном, нелакированном полу подле его жесткой почивальни и сжимающего его ладони в своих так сильно, что хотелось вырваться; заглядывающего в потускневшие зеленые глаза и звал, звал, звал… Неустанно. Тогда бывший охотник откликнулся, позвал Сэма в ответ - и тут же пожалел об этом. Образ брата страшно быстро исказился, поменял очертания и, спустя мгновение (или час), темным дымом исчез под дверью. С тех пор Дин старался не попадаться на уловки собственного сознания. - Я знаю, ты меня слышишь. – Кастиэль сделал шаг по направлению к твердо решившему игнорировать настойчивое видение Дину; всем своим телом тот стремился вжаться в стену без остатка, слиться воедино и раствориться в ней. - Прочь, - агрессивно прорычал заключенный в палату и рывком распрямился на кровати, метнув расфокусированный взгляд сквозь отшатнувшегося Кастиэля куда-то за пределы материального мира. – Прочь! За дверью послышалась какая-то возня, будто дежурная врач вовсе и не отходила от палаты, стоя все это время у самого порога. - Вам не нужна помощь? – Обеспокоенный голосок все той же девушки с трудом проникал в маленькую холодную комнату. - Нет. – Крикнул редкий (а то и вовсе единственный) гость, стараясь придать своему голосу как можно больше твердости. Хоть и сам был совсем не уверен в ненадобности предлагаемой помощи. Половицы заскрипели под удаляющимися неверными шагами. - Прости нас... Прости меня, Дин. – У Кастиэля было время вычитать в каком-то психологическом журнале, что если постоянно напоминать двинувшемуся человеку его имя, то он начинает осознавать себя как часть действительности, неконтролируемо возвращает себе чувство реального времени. Его вытягивает из водоворота фантомных порождений подсознания. Фантомы подсознания… Кас не знал даже примерного диагноза. А хотя, какой к черту диагноз может быть у охотника, прошедшего и Рай, и Ад, и Чистилище? «Не анализируемое поведение» «Не диагностируемые расстройства» «Не…» - Прости Сэма, что оставил тебя здесь. Он надеялся. Долго надеялся. А потом… - оживающие образы не давали возможности говорить равнодушно и спокойно, как этого требовалось на практике. – Он словно сломался. Ты не возвращался. Я увидел, как он по-настоящему испугался, когда ты стал утверждать правдой какую-то выдумку. Испугался и принял решение. Спрятать тебя, Дин, в этой кирпичной коробке. И завершить начатое. Ты же помнишь, конечно, помнишь! Ты его остановил, Дин. А я все испортил. И платить за ошибки пришлось смертельно многим. Помнишь?! – где-то глубоко внутри рождалась непозволительная волна эмоций. – Я жалок. Ненавижу… Ваши жертвы ненавижу. Сам хотел исправить! Думал, что смогу! Но… - Не смог. – Даже не повернув в сторону Кастиэля головы, глухо закончил Винчестер. Или это уже внутренний голос бывшего Ангела присваивает себе до боли знакомые интонации? - Дин, я не смог. Пожалуй, легче было бы уйти, как люди делают. Но Сэм убедил меня, что хоть на что-нибудь я еще гожусь. Думаю, теперь тебе не придется учить меня стрелять. По выходу отсюда уже я буду учить тебя, Дин. - Выхода не будет. - Его речь сложно было назвать словами. Только тенью от слов. - Ты помнишь, кто я? – Он должен говорить дальше. Чтобы вырвать его из приятного теплого безумства. – Помнишь, чем ты занимался? - Сгинь. – И вновь в ответ невнятный шелест. - Ты помнишь Ангелов, Дин? Демонов? Созданий Христа и Антихриста? Помнишь, как остановил Апокалипсис?! – кровь все сильнее билась в виски. – Ты помнишь про… нас? Он не знал, кому польза от этой незапланированной исповеди больше – сломленному охотнику или самому Кастиэлю, но уже не мог остановиться. Слишком многое произошедшее осталось замолчанным. Никому это не было нужно, да и Касу меньше всего хотелось нагружать чужих непричастных людей. Он и так отнял у них Хранителей. - Дин, - сотый раз за вечер он вложил всю душу в это имя. – Дин… Сидящий на кушетке не двигался, стремясь превратиться в статую. И у него это отлично получалось. - Я сражался за тебя, - глаза стало отвратительно пощипывать. Почему люди плачут от бессилия? – Я убивал твоим оружием, Дин. И мстил этим тварям. Угадаешь, за кого?! Винчестер взглядом исподлобья смерил близкого к истерике Кастиэля, от чего последнего ощутимо встряхнуло. Из Дина получился бы отличный Ангел… Черт. - Иди. Прочь. – Нет, ему не чудилось. Охотник действительно гнал пришедшего, скрипя зубами, будто сдерживая себя от броска на оживший образ. – Уйди! - Нет, - тускло-зеленые глаза внушали ему страх. А что с того? – Дин, не для этого я обнаружил тебя. - Уйди! – Кас начал понимать, что так сильно пугало его во взгляде Дина – не присущая охотнику раньше паника. Самая настоящая паника. – Дрянь! Слова так неторопливо проникали в разум, словно Кастиэль был с ног до головы окутан в плотный мутный полиэтилен. Видно, стены сумасшедшего поезда в один конец не могут не влиять на психику. - Дрянь! - Дин чувствовал, как дрожат на пределе нервы. Жуткое видение очеловеченного Каса выворачивало лохмотья души не меньше первых видений восстающей нечисти. - Прочь! Короткий как выстрел крик отскочил от мертвых стен и набатом прозвенел в и так раскалывающейся голове Кастиэля. Молчание. Охотник нервно стучал подушечками пальцев по кровати и усердно вглядывался в собственные колени. Он сорвался. Сейчас, как в первые дни, в палату вломится дежурная Илона и вколит ему дешевое запрещенное успокоительное. А Ангел вернется обратно в подсознание. До лучших времен. Но не было нечетких шагов под дверью. Не было успокаивающего голоса. Пока с ним был только Кастиэль. - Уйду. Но с тобой. - Будто по щелчку все эмоции внутри затихли. Осталось только нужное равнодушие и спокойствие. - Угроза... - Впервые за долгое время Дин ухмыльнулся, что выглядело довольно страшно. - Спасение. - Наконец, Кас опустился на кровать. Как можно дальше от Винчестера, на самый край узкой койки, но все равно рядом. - Кас? - нехорошая догадка посетила Винчестера, и он, жаждущий опровергнуть или подтвердить ее, медленно протянул руку к знакомому измятому плащу. Сжал. Ткань легко поддалась и покорно замялась. Реальная осязаемая ткань. - Сукин ты сын... Из глаз охотника постепенно исчезало неверие, заменяемое удивлением и чем-то невыразимо ярким. Кастиэль же балансировал на грани, сдерживаясь от рывка в сторону двери и от рывка к Дину. Близкому, почти прежнему Дину. - Сукин ты сын... - Сейчас он точно не выглядел безумцем. - Здравствуй, Дин.