Лекарство от всех болезней.

Любой слетел бы с катушек, проведя хоть единственный день в шкуре Дина Винчестера. Видя то, что видел он; делая то, что творил он; чувствуя то, что терзало его; думая то, что думал он. Думая то, что он думал. Ведь самое страшное - не примерить тело охотника, а именно очутиться в его голове. Особенно сейчас, когда тот не верил ни своим глазам, ни ощущениям, ни внутреннему голосу, так как последний давно любил сговариваться с выматывающей шизой. - Здравствуй, Дин. - Так буднично. Обычно. Словно и не было бесконечных лет, столетий, часов медленного сгорания в этой бетонной дыре. Не было расставания и смертей, падений, болезней. Ничего не было. Будто только вчера он высадил Каса у очередного высотного здания и отправился мерить километрами время. А если и вправду?.. - Привет, Кас. - Бесцветным голосом. - Я реален, - первое, что пришло в голову. Подтвердить, уверить и удержать в адекватном состоянии. Проще говоря - перестраховаться. - Видишь? Кастиэль осторожно взглянул на Винчестера. Тот не выпускал ткань плаща из рук, беспощадно сжимая ее в руке до побелевших костяшек. Осязаемо хватался за реальность, которую, если верить Сэму, позволил себе упустить. Лишь единожды. После видения падшего Кастиэля. Но как сложно оказалось вновь обрести ее. Вспомнив себя в тот момент, Кас презрительно поморщился. Слабак. И вспомнив, что Дин сейчас пристально наблюдает за ним, снова надел маску бесстрастия. И погнал прочь мысли о том, как он тогда выглядел. Довольно жалко, впрочем. Весьма неожиданно его вырвал из подступающего сожаления и самокопания Винчестер, совсем не дружественным жестом проведя ладонью по короткой щетине на щеке. - Чувствую, - с совсем уж странной интонацией произнес Дин. Той, давней, лишь тенью напоминающей о временах Апокалипсиса, так своевольно остановленного. - Ты реален. В груди приятно заныло. Ни с чем не сравнимое и крепко заросшее последними годами чувство. Пробудилось... - Что с тобой, Дин? - Опять это имя соскользнуло с губ. Родное имя, въевшееся в само подсознание. - Не знаю, - охотник не поднимал глаз на Кастиэля, вновь рассматривая свои колени, но и не выпустив полу плаща. - Я чувствую себя живым. Удивленно. - Ты и есть живой. - Кас накрыл ладонью судорожно сжавшиеся на ткани холодные пальцы Дина. Почему он говорит так? - Пусть. - Винчестер словно не хотел спорить с Кастиэлем, но оставался при своем мнении. Если бы речь сейчас шла о чем-то другом - плевать! Но в этом случае нежеланное соглашение лишь еще сильнее запутывало. Что бродит по его извилинам? - Как ты? - Простой вопрос в жуткой обстановке из уст балансирующего на грани беспамятства человека прозвучал весьма... непривычно. - Держусь, - теперь Кастиэль ухмыльнулся точь-в-точь как старший Винчестер. Изменился. Даже заматерел. - Ты? Близкий к безразличию голос и скрытое волнение за тонкой синевой глаз. Винчестер уставился на ранее темно-шоколадные волосы ранее Ангела, отливающие при свете дня теплым ореховым светом, а при дешевых лампах мотелей - казавшихся почти черными с редким синеватым блеском. Теперь холодные блики поселились в лохмушках навечно - тусклое серебро седины гордо играло на висках. Да и не только... Время не собиралось ждать никого. И уж тем более Винчестера, выпавшего по своей вине из жизни. - Дин? Молчание затянулось. - Сэм мертв? Кастиэль с шумом выпустил воздух из легких. А Дин в который раз убедился, что Кас успел обрасти новыми привычками. В некоторых он не без сдержанного удовольствия читал свои. - Да, - и никак иначе. - Он герой, Дин. Горькая ухмылка скользнула по бледным губам Винчестера. Последнего Винчестера. В голове не хватало кусочков реального пазла. Что вымысел, что явь казались одинаково яркими, из-за чего и делились весьма условно. - Запечатал демонов? - Господи, пусть хоть это воспоминание будет правдой. - Да, Дин. - Кас с беспокойством наблюдал за охотником. Его губы дрожали. Винчестер опустил голову на грудь, стискивая зубы и оставляя саднящие отметины от ногтей в ладони. Сдерживал в себе что-то из последних сил, и хрипло дышал. Кастиэль боялся помешать Дину, боялся любой реакции, боялся его невысказанных мыслей, боялся и просто сидел рядом. Несколько секунд бездействия, и Дин обернулся сам. Глаза болезненное покраснели, на щеках проступили лихорадочные пятна, но слез не было. Даже пересохшие губы дрожать перестали и теперь были плотно сомкнуты. - Ясно. - Не просто знак, что он услышал Ангела. Сейчас правда многое прояснилось. Резко и беспардонно. Больно было признать, что Сэм погиб. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО погиб. Еще больней осознать, что после падения Ангелов, возможно, все было реальным. Крики Кастиэля? И подвел он тогда... не фантомы? И избил просто человека? Врал? Сбежал? И чуть не угрохал... взаправду? Прощание Сэма? И это тоже? - Черт. - Банальная единственная галлюцинация уверила его в полном безумстве. Одна маленькая мерзкая галлюцинация заставила предать всех! Пять лет валяться на тонком старом матрасе и жить со средств, даваемых на содержание рыжеволосой девчушки, чьи крики тоже казались ему галлюцинацией, и только сейчас, за какую-то минуту понять. Ведь люди не сходят с ума. Они либо рождаются другими, и родные сбагривают их в тюрьмы с мягкими стенами. Либо, как Винчестер, сами убеждают себя. Кольцо мыслей замыкается, и одни и те же образы зацикливаются в бесконечной карусели. Кастиэль протягивает руки, не в силах подняться с земли. Кто бы мог подумать, что Ангелы-не-Ангелы так слабы? Дин чувствует свою вину за случившееся. Но они втроем выбирались и не из такой задницы. Преодолеют и это. В машине сдавленно стонет Сэмми. Боль пройдет. Они найдут средство. Кас в грязном плаще полулежит на холодной утренней земле. В глазах застыл безысходный страх, а губы просят помощи. Протянутая рука. "Я не могу ему помочь. Я не могу его спасти!" Бездонные и будто потухшие синие глаза Ангела. "Почему я не могу все исправить?!" Мольба. "Почему?!" Бессилие. Как и тогда. В Чистилище. Видение. И Дин падает на острые камни, прямиком к Левиафанам. Гребаное самовнушение... Пока единственное, что действовало на Дина. То, что взяло верх над ним. Как просто и грустно. Только секундный выкидыш подсознания был виновен в убийстве. Кастиэля он тоже отнюдь не поддерживал. А ведь должен был. Палки в колеса брату. Не смог их спасти раньше и дальше продолжал только портить положение. Был виновен и упрямился; виновен и не пытался исправить; виновен и считал себя сумасшедшим; виновен и думал, что ничего не мог сделать. И лишь поэтому ничего не делал. Куда уж хуже? - Дин, ты хочешь уйти отсюда? - Из черной убивающей бездны Дина, ушедшего в себя, вырвал низкий бархатистый голос, ставший с годами еще глубже. - Да. - Тихим выдохом, чтоб не спугнуть, удержаться и больше никогда не теряться в памяти. Расстояние между лицами охотника и Ангела медленно таяло, плавилось под их теплым дыханием. Железная кровать противно скрипнула. Им был нужен поцелуй. Спасительный после всех потрясений, оттянутых моментов и страшных стен. Способный развеять морок. Кастиэль боязливо прикоснулся к губам Винчестера, а последний не отстранился.