Лекарство от всех болезней.

Вышло так, что Дин прервал поцелуй раньше Кастиэля. Он просто выпал из осознания действительности, как и в прежние дни уносясь в темно-бурый водоворот образов, оживающих страхов, которые всегда были так близко. Только поверь, потеряй контроль над принятием давно забравшей его смерти, вновь взбрыкни непокоренным - и уже не восстановиться. До сегодняшнего дня такое происходило со старшим Винчестером единожды - когда приходил Сэм. Встревоженный хрен знает чем мозг среагировал на все кажущееся нереальным и несправедливым весьма специфично - галлюцинацией. Черный дым... Он уже не чувствовал в прямом смысле этого понятия своими губами чужие, только принимал сам факт отдаленным краешком продолговатого мозга. А бывший Ангел, наоборот, потеряв остатки связных мыслей, полностью отдавался происходящему действу. И как ему сейчас было заметить, что Дин лишь рефлекторно отвечает ему, широко распахнув глаза и пугающим взглядом пронзая нечто невидимое. Однако, пора с небес на землю. Снова. - Невесело хмыкнул про себя Кастиэль, и мысленно проклиная не бесконечные запасы воздуха в легких, отстранился. - Ты хочешь уйти отсюда? - Тихо спросил Ангел, все еще пребывая в легкой эйфории и потому не замечая остолбеневшего Дина. - Уйти? - Сегодня определенно был странный день. Да чтобы Винчестер когда-нибудь так легко вынырнул? Так легко откликнулся? Снова не внушил себе бессмысленность и ничтожность одного брошенного на краю города человека?... В настоящий момент он был лишь чуточку рассеян. Прощается. - Да, Дин. Покинуть сие заведение, - будто маленькому ребенку втолковывал Кас бывшему охотнику, и, не отдавая отсчета своим действиям, прижался к плечу Дина и театрально обвел рукой палату. - Сбежать отсюда к чертовой матушке! Будь Винчестер не на грани, его бы сильно позабавило последнее выражение. Несколько слов. Бывший Ангел почти подражал своему охотнику, к сожалению, тоже бывшему. - Ты серьезно? - В глубине серо-зеленых глаз, в тысячный раз или вовсе не прекращаясь, рушились монолитные нерукотворные стены, кромсая привычные механизмы реакции. - Я же... безумный! - Еще так помыслишь, - прикрыв веками заслезившиеся глаза, Кастиэль наклонился к самому уху Винчестера. - Я не знаю, что с тобой сделаю. Дин благодарно оскалился. Что ж... Если не видеть потухшего взора, улыбка казалась благодушной и даже естественной. Но стоило взглянуть в целом - и все выглядело так, будто за сценой перепутали половинки масок, и глаза персонажа драмы достались актеру комедии. Или грустный персонаж неумело гримировался для веселой роли. То есть, полнейший абсурд. - Хорошо, Ангел. - Бесцветно, как в начале диалога, выдохнул Винчестер. С легким страхом, будто охотник может растрескаться как старый шедевр живописного искусства и разлететься ошметками тусклой краски, Кастиэль обхватил того за плечи и, положив его руку на свое плечо, помог подняться с кушетки. Теперь Дин немного прихрамывал, но Ангел решил расспросить его о причинах немного позже, когда он заберет его и увезет подальше из этого места, когда предсмертное настроение, царствующее здесь, не будет давить на психику, когда-нибудь потом, за чашкой чая или бутылкой пива. Маленькая железка, ведущая на свободу и, может быть, могущая восстановить нечто сломленное каморкой-гробиком в Дине - ключ от палаты, - все также покоилась в кармане светлого тренчкота. - Чувствую себя рохлей, - шелестом подосадовал Винчестер и ухмылка, появившаяся на губах, кардинально изменила все выражение лица.. - Тысячелетний миф лучше промолчит. - Кастиэль повернул голову к Винчестеру и искал ответного взгляда. Наконец, почувствовав теплое дыхание Ангела на своей щеке, Дин поднял глаза на мужчину с темно-шоколадными волосами. Синева встретилась с серо-зеленым, как ясное предсумеречное небо встречается с горизонтом выжженной солнцем травы и... оживила его. - У нас все будет. - Вместо лживого "все будет хорошо". - Да... - и, обернувшись к крошечному оконцу, Дин вытянул руку в неприличном жесте. - Накося выкуси, ублюдок! И, прихрамывая - к обшарпанной двери. Режущий слух визг. Щелчок. Скрип. Еще щелчок. Несколько метров по неосвещенному коридору, растянувшиеся в километры для Дина и начисто забытые уже через долю секунды - для Кастиэля. Единственное, что он запомнил из этого короткого отрезка времени была тяжесть Дина, почти повисшего на его руках, и несвязное бормотание. А вот о чем бормотал Винчестер, Ангелу совсем не хотелось вспоминать. Как остров из тумана, из плотного пыльного воздуха перед глазами пациента семейной психушки и бывшего Небожителя предстал старенький холл с грязными потеками на стенах, напоминающими о сильных дождях и неисправном водопроводе. Девушка, расположившись в старом облезлом кресле, старалась не замечать идущих по коридору, делала вид, что полностью поглощена книгой, и не поднимала головы. Но тихий низкий голос не оставил ей вариантов. - Я забираю своего друга. - Так просто?.. - Возможно, Дин даже не хотел, чтобы Кастиэль услышал его слова. Вопрос сам сорвался с губ. - Да, - не отводя взгляда от все-таки вынужденной обратить свое внимание на двух мужчин дежурной, незаметно шепнул Ангел. - Дина Винчестера? - В ее голосе нет паники или беспокойства за странного посетителя, только неверие, да и то скорее радостное. - Да, - хитрое выражение поселилось в глубине синих глаз. - Вы против? - Честно? Нет, - девушка наконец встала с когда-то дорогого кресла и, помня свою прежнюю ошибку, не стала класть книгу на подлокотник. Лишь подойдя к скромной бывшей администраторской стойке, сейчас потерявшей большую свою часть под натиском пилы, она положила книгу на пыльную горизонтальную поверхность. - Простите, мне не стоило так говорить... Но я вижу, что вам дорог этот человек, что вы сможете позаботиться о нем, не кинете на произвол... - Бла-бла-бла, - а вот эту привычку Кастиэль, похоже, перенял у небызвестного Короля Ада. Не самая лучшая натура для подражания. Пристыженная девчушка торопливо захромала к маленькой двери, почти сливающейся с неопределенного цвета стеной за низеньким столом-стойкой, и отперла ее одним из проржавевших, крайне редко используемых ключей. - Тут стало еще противней, - не удержавшись, прошептал Дин. - Я даже немного рада, что вы покидаете наш клоповник, - не оборачиваясь и гремя какими-то ящиками, ответила девушка. - По крайней мере, у вас появился шанс, - что-то металлическое громко хлопнуло, - А я не могу уехать отсюда. Так же как и мой старший брат. Это что-то вроде семейного бизнеса... Содержать разваливающуюся психбольницу в самом мерзком районе забытого Богом города. Нас даже на карте уже не стало, - по интонации было невозможно точно понять, к чему молодая врач была ближе - к смеху или рыданиям, - Отец создал эту клинику... Хотя, тогда это еще не было клиникой... Для мамы. Она быстро сходила с ума, причем без причины, и чем бы ее не накачивали - эффекта никакого. Она постоянно бредила. Об Ангелах, о демонах. Ее нельзя было оставлять одну - острые предметы жутко привлекали ее. Сколько раз она пыталась покончить с собой? Уже не помню, я маленькая была. А сейчас думаю - а не лучше ли было дать ей совершить то, что она так хотела? И ей легче, и нам... Отец мучил ее, травя одиночеством, возводя вокруг нее мягкие стены, отбирая все - даже ложки и очки. Мучил себя, не мог отпустить. И нас мучил тоже. Потом и его сестра сошла с ума. Помешалась на ровном месте. И он выкупил оставшиеся жилыми квартиры в этом прогнившем домишке. Сделал здесь что-то вроде частого приюта для психов. Мы помогали ему ухаживать за мамой и тетей. Чаще, конечно же, помогал брат. Я так, на подхвате, - щелчок. - А потом стало еще круче. Знакомые, у которых были ненавистные родственники-психи или просто престарелые, за которыми им страсть как не хотелось ухаживать, сбагривали их на наши шеи. Платили, но мало. Чаще всего, вообще только единожды - в самом начале... Зря я вам это говорю. Последовал шорох какой-то ткани. Девушка протерла глаза, глубоко вздохнула и лишь после этого обернулась к Ангелу и охотнику. - Твоя одежда. Вообще-то, мало чьи вещи остаются нетронутыми - находится, куда пристроить, - но эти мы оставили. Не знаю, почему. Куртка, рубашка, брюки, ботинки. - Как под отчет, - Дин немного приободрился, увидев свои вещи - не стиранную бесчисленное количество раз больничную серую пижаму, а нормальную одежду. Чего нельзя было сказать о Кастиэле... - Так вот. Я рада, что вы уходите. Хоть не будете теперь объедать девчушку. Не смотрите так, пожалуйста, - непривычная к разрывным взглядам Кастиэля, рассказчица поежилась. - За Винчестера заплатили один раз. А выкинуть его на улицу безумному папе не позволила только из-за своего недостатка - совести. Удачи. Кас наконец оставил бедняжку-дежурную с покрасневшими глазами в покое и перевел все внимание на Винчестера, прижимающего к груди обеими руками сверток отсыревшей хилой одежды. Тот будто и не слышал все сказанное, пребывая разумом в одном из своих воспоминаний, наверняка связанных с потрепанной курткой или той же рубашкой. Да, лучше ему не слышать этой истории. В голове Ангела и так была каша, а незапланированная исповедь девушки окончательно запутывала и без того нескладывающуюся картину. Все здесь путало его мысли, может быть, от легкого шока - бродить по таким заведениям не входило в привычку Кастиэля. Сбежать бы отсюда поскорее... Посчитав эту мысль наилучшей, Кас положил руку на плечо охотника и подтолкнул того к выходу, стараясь не смотреть в сторону дежурной, еле сдерживающей всхлипы. Винчестер далеко не сразу понял, к чему направляет его Кастиэль, и посему чуть не потерял равновесие, споткнувшись о какой-то торчавший в рассыхающемся полу гвоздь. - Не возвращайтесь... - Горько прошептала девушка, так тихо, чтобы ее мог услышать только Ангел, торопливо зашла в каморку с множеством ящиков и заперлась изнутри. За закрытой дверью можно дать волю рыданиям. Дин, вынырнув из своего подсознания, снова внимательно следил за эмоциями Кастиэля, одновременно натягивая старую и пропахшую затхлостью куртку. В карманах, напоминая о прошлой жизни, что-то позвякивало. Возможно, это был брелок для ключей от Импалы, или ключ от номера картонного мотеля, или парочка нестреляных гильз. Уже неважно. Пара секунд - и Дин в грубой куртке, сжимая в одной руке сверток с остальной истончившейся одеждой, а другой - не то опираясь на Кастиэля, не то просто приобнимая его, впервые за пол десятка лет вдохнул уличный воздух. Как будто мне вырастили новые легкие... Пусть окраина города и не была самым живописным местом на Земле, Дину по-настоящему нравились небольшие бетонные дома, тонущие вдалеке. Сильный ветер, несущий в себе клубы черной асфальтовой пыли и запахи с недалекого болота. Ангел, поддерживающий его и переживающий всей душой. Странно, что за все это время она не смогла почернеть, оставшись такой же девственной чистой, как и во времена благодатного просвещения. Да, сейчас она не излучала сверхъестественной силы, но это не делало ее ни на йоту хуже. - Смотри, Дин. Воля, - с каким-то особенным наслаждение Кастиэль произнес последнее слово, и, зажмурившись до добродушных стрелочек в уголках глаз, улыбнулся. Солнце стыдливо пряталось за бескрайним и тяжелым одеялом туч, но свет все равно пробивался сквозь плотную завесь, пронизывал каждую частичку человеческих тел. Теперь для него не было помехи в виде холодных стен больницы. - И мы вольны, - притягивая к себе Винчестера, Ангел поцеловал его в висок, и больше всего наделся, что тот не заметит стоящие в глазах слезы. На душе Дина по-забытому легко. В голове не зацикливались страшные образы гибели людей, демонов и Ангелов, эмоции брата, вина за свое поведение не грызла череп изнутри. Был только... свет. Будто покинув больницу Винчестер вышел не на простор, трассу, а прямиком в рай. И в большей степени этот рай был Раем от Ангела, колеблющего теплым дыханием его волосы. Пусть бывшего, но какая разница? Он светел - значит, свят. Он свят душой, сейчас, с охотником, а отсутствие крыльев ничего не значит. Двое людей на пустыре тонули в облачном свете. И ничего не могло быть прекрасней.