FLARM

— Почему ты остаешься со мной?

— Почему ты меня держишь?

— Больше никого нет.

— Больше негде быть.

Самюэль Беккет «Конец игры»

— Сколько можно? — раздраженно процедила Гермиона, закрывая глаза. Ответом ей послужил только усилившийся стук, который бил по гудящим вискам, словно молоток. Он делал это специально, ей назло, будто это возвращало их в прошлое, где Малфой только и пакостил ей и мальчикам, чтобы насолить. — Мерлин, прекрати! — не выдержала она, подскакивая и оборачиваясь. Он стоял неподалеку и стучал палкой по окаменевшей почве, пытаясь, по-видимому, отколоть кусок. Светлые волосы прилипли влажными прядями к лицу, а лицо блестело от пота. Выглядел Малфой настолько сосредоточенным, будто бы варил зелье на уроке Снейпа, а не занимался такой чепухой. — Чего ты пытаешься добиться? — устало спросила Гермиона, поднимаясь с пушистой зелени. — Может быть, там есть выход, — пусто ответил Драко, продолжая свое бесполезное занятие. Она почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом от этих слов, а кожа, несмотря на два палящих сверху солнца, покрылась мурашками. Может быть, он уже начал сходить с ума. Возможно, психика не выдержала всего происходящего. И поэтому Драко Люциус Малфой, который раньше в жизни бы не взял в руки даже лопату, тычет палкой в землю, пытаясь найти выход отсюда. Она уже давно смирилась с ужасом и страхом никогда не увидеть родных. С тем, что им придется здесь жить, возможно, весь отведенный им срок. Но мысль о том, что ей предстоит влачить свое существование с безумным Малфоем или в полном одиночестве, въелась в кости цепким отчаянием. — Драко, — тихо позвала она его, заставляя слова продираться сквозь набухшее горло. Гермиона редко звала его по имени даже сейчас, спустя месяцы после их изоляции. Словно привычное «Малфой» было крючком, связывающим с прошлым. — Драко, — она подошла, осторожно дотрагиваясь до его плеча, однако он продолжал вбивать палку в почву, не обращая на нее никакого внимания. — Пожалуйста, Драко, остановись. Голос сорвался на последнем слове, будто бы упавшая сосулька, разлетевшаяся вдребезги. Малфой замер, тяжело дыша и с недоумением смотря на свои истертые в кровь руки, будто бы не понимая, что он делал мгновение назад. Гермиона почувствовала, как он задрожал, и эта дрожь передалась ей импульсом. Как будто страх распространялся вирусом. — Мы выберемся отсюда, — произнесла она эту горчащую ложь, которой не суждено было стать, как диктовалось правилами, сладкой. Потому что она являлась слишком очевидной, насмешливой и болезненной. В следующую секунду ноги Малфоя подкосились, будто бы его сшибло ударной волной, и он упал на колени, наверняка разбивая их о каменистую почву. Она присела рядом, обхватывая его лицо ладонями и заставляя посмотреть на себя. Его взгляд был абсолютно расфокусированным, а зрачки практически поглотили серую радужку. Малфой действительно выглядел так, словно стоял на краю плескающего безумия; будто бы уже находился по колено в нем, и легкий порыв ветра заставит его упасть и утонуть в нем. Наверное, это было нормальным следствием того, что с ними происходило. Гермиона назвала это место Изнанкой. Перевернутым, извращенным миром, где все существовало по совершенно другим законам. Мир, где светило два солнца, а день длился бесконечно. Где облака окрашены в оттенки красного, вода едко-желтая, а вся растительность пепельно-серая. И ни единой души. Вакуум без птичьего щебетания и жужжания насекомых. Лишь бесконечный простор, где на многие мили перед глазами вставала одна и та же картина. Ни начала, ни конца. Иногда она думала, что они попали под какое-то заклинание, которое перенесло их сознание в эту ловушку; точно Гермиона сказать не могла, поскольку ни он, ни она не могли вспомнить, как здесь оказались. В их персональной тюрьме. В их личном аду. — Не оставляй меня, — сломано прошептала она, впиваясь пальцами в его щеки. Драко медленно моргнул, а потом в его радужках отразилось какое-то понимание. Он выглядел как человек, которого разбудили от тяжелого глубокого сна. Губы раздвинула привычная кривая ухмылка, и он ответил хриплым голосом: — Так и знал, что ты ко мне неровно дышишь, Грейнджер. Ей захотелось одновременно рассмеяться, расплакаться от облегчения и ударить его. Но вместо этого Гермиона лишь выдохнула, выпуская из легких густое отчаяние, а потом наклонилась, утыкаясь лицом в его плечо. Потому что это действительно было близко; она наверняка бы не выдержала. Только не в душащем одиночестве, прокрадывающемся отовсюду палящими лучами. Здесь всегда было адски жарко, словно кто-то выкрутил конфорку на плите на полную. Хотя ад и должен печь огнем. Она почувствовала, как его рука почти невесомо легла на ее спину, словно Малфой не был уверен, имел ли право ее касаться, как будто не она сейчас отчаянно обнимала его плечи, стараясь удержать на месте и не дать ее покинуть. Когда Гермиона никак не отреагировала на его движение, он стал медленно поглаживать ее в молчаливом утешении. Только в этом перевернутом мире могла существовать эта картина, где Драко Малфой и Гермиона Грейнджер обнимали и поддерживали друг друга. Одни в целом мире, извращенном и неправильном. Такие же неправильные они. — Ты правда хотел вырыть туннель? — сдавленно хихикнула она. Истерически, с надрывной нотой. — Яму, чтобы закопать тебя и насладиться тишиной, а не твоими заунывными монологами с пересказами всех прочитанных тобой книг, — парировал он, хмыкнув. Гермиона приподняла лицо, не торопясь отодвигаться от него. Потому что простых человеческих прикосновений ей тоже чертовски не хватало. Ощущения кого-то рядом. Наверное, в этом и состоял план Бога, создававшего Адама и Еву: в конечном счете у них просто не было никакого другого выбора, кроме друг друга. Как и у них сейчас не было никого, кроме бывшего школьного врага напротив. Того единственного, кто понимал всю безнадежность и страх. Того, кто оставался тонкой нитью, связывающей с реальностью, находящейся где-то там. Она помнила о прошлой. А значит, это и было истиной. — Тогда тебе придется постараться получше, — выдохнула она, обесиленно ложась рядом с ним на землю и вглядываясь в кроваво-красную вату; облака выглядели так, словно кто-то прикладывал их к рваной ране, а потом выкинул в воду. Иногда ей казалось, что с неба хлынет кровавый дождь и они задохнуться в этих потоках. Вряд ли Малфою в таком случае было бы дело до того, чистая ли кровь забивает его легкие. Как будто его сейчас это вообще могло взволновать. Он протянул ей продолговатый зеленый фрукт, который они между собой назвали персиком, потому что вкус отдаленно напоминал их. Гермиона покачала головой, отказываясь: от пережитого волнения аппетит совершенно исчез. Драко прилег рядом, касаясь ее плеча своим. — Можешь рассказать, что было дальше в той твоей книге, про бедную дворянку и аристократа, — хрипло произнес он. Гермиона попыталась скрыть довольную улыбку, но у нее это не получилось. — Про мистера Дарси и Элизабет Беннет, — напомнила она, поворачивая голову и с прищуром смотря на его лицо, уже давно не того благородно бледного оттенка, что раньше; опаленное лучами и приобретшее налет золотистого загара. Красные облака закрыли солнца, и все кругом приобрело цвет расплескавшейся крови. — Да, — он кивнул, скосив на нее глаза. — А потом мы пойдем дальше. — Да, — согласилась она, глубоко вдыхая. — А потом мы пойдем дальше.