FLARM

«When All Is Said and Done» Pierce Brosnan & Meryl Streep Испугавшийся незваным гостям снегирь вспорхнул с ветки, смахивая с нее редкий пушистый снег, который тут же осыпался на копну каштановых кудрявых волос. Девушка недовольно поморщилась, но не сдвинулась со своего места. — Ну же, Грейнджер, не упрямься, — Малфой дернул рукой, зазывающе протянутой к Гермионе. Он стоял на ярус ниже нее, ногами утопая в сугробе. Всего в одном шаге от него холодная вода облизывала льдистый берег на окраине зимнего леса. Гермиона хмуро глядела на Драко, одетого в темное теплое пальто и не замечающего, что его брюки слегка промокли в местах, где касались снега. — Не пойду, пока не объяснишь, зачем мы здесь, — она сложила руки на груди, продолжая тонуть в сугробе. Малфой мягко засмеялся, откидывая голову назад, так что вечернее солнце блеснуло в его волосах. — Скоро зима закончится, а ты все еще не каталась на коньках. Еще немного — и ты вовсе прирастешь к своему стулу в министерстве, — устав тянуть к ней руку, он шагнул, и снег недовольно заскрипел, проминаясь под его весом. В лесу пахло хвоей, а свежий морозный воздух жалил порозовевшие щеки. Драко едва сдерживал улыбку, смотря на продрогшую Гермиону, но отказывающуюся выходить из сугроба к воде. Некоторые волнистые прядки ее волос покрывал иней, а на темных ресницах таяли снежинки, слетевшие с дерева над ней. Она, словно предчувствуя неладное, попятилась назад, перекидывая на спину хвостик теплого бордового шарфа, когда ее ноги ожидаемо запнулись, и она с распахнутыми в ужасе глазами повалилась на спину. Гермиона только и успела пискнуть прежде, чем Драко рывком дернул ее на себя, не позволяя соприкоснуться с блестящим снегом. Она хотела задушить его за этот мягкий смех, утопающий в ее волосах, но все, что могла — это нервно вцепиться в его пальто, пока его теплое дыхание грело ей макушку. — Я не дам тебе упасть, — Грейнджер чувствовала, как его губы на этой фразе растянулись в улыбке, знала, что серебристые огоньки насмешливо задрожали в его серых глазах, пока он по-свойски притягивал ее за талию к себе, заставляя грудной клеткой ощущать, как размеренно бьется его сердце. — Ты всегда это говоришь, — прошипела она, продолжая комкать ткань на его спине. — Верно, — он резко подхватил ее на руки, так что вихри снежинок всколыхнулись вокруг них. Не обращая внимания на ее удары по плечам и недовольные крики, Драко продолжил: — И разве я хоть раз давал тебе повод сомневаться во мне? — У меня прямо сейчас появляется отличный повод врезать тебе, — Гермиона почти выплюнула последнюю фразу, пытаясь выскользнуть из его объятий. — Ты же знаешь, я не умею кататься на коньках, к тому же озеро даже не замерзло, а я боюсь глубины. Это у тебя такой извращенный способ порвать со мной?! Малфой, пряча улыбку, возвел глаза к небу и опустил Гермиону в сантиметре от темной кромки воды. — Я не хочу с тобой расставаться, — медленно, словно разговаривая с маленьким ребенком произнес Драко. — Мы не так давно начали встречаться, поэтому разрывать отношения как-то глупо, не находишь? Я не из тех людей, что склонны… Малфой смолк, заметив ее выражение лица, словно у нее во рту застрял лимон, но она не хочет подавать виду. Гермиона поджала тонкие губы, слегка насупившись. Она и правда иногда походила на ребенка, и Драко задумывался, как еще мир не поглотил ее заживо, учитывая, как часто рассудительность покидала ее разум, а может, это происходило с ней только рядом с ним: тогда ему определенно нравилась эта часть Грейнджер, открытая и зримая только для него. — Ну что ты на меня так смотришь, как тогда, когда я отказался мыть Живоглота. Да, признаю, не стоило его пускать на улицу в слякоть и дождь, но это же не значит, что очищать его от грязи должен был я. Он ведь твой кот, в конце концов, — Драко невинно смотрел на хмурую Гермиону, которая, казалось, хотела столкнуть его воду, если бы не боялась, что он утянет ее за собой. — Я думала, — подчеркнула она, дернув бровью, — что предложив мне съехаться, ты принял и моего кота, — снег из-под их ног начал медленно скатываться в темную воду. — Так «принять» не значит заставлять его выплевывать грязь. Он, между прочим, меня люби… — Это потому, что ты ему сыр даешь, — отмахнулась Гермиона, — который, к слову, ему нельзя! Мало того, что притащил меня сюда, когда по телевизору показывают мой любимый сериал, так еще и кота моего подкупаешь, — она шагнула в нему, тыкая пальцем в грудь. Он был выше нее на целую голову, но это ее словно не смущало, и она злобно взирала на него, сверкая карими молниями. — Ты же сказала, что он наш, раз мы съехались, — елейным голосом промурлыкал он, склоняясь к ней и заправляя кофейную прядку за ухо. — Как же с тобой сложно, Гермиона, — промычал он, дергая уголком губ. — Я ведь позвал тебя сюда не беса твоего рыжего обсуждать, а покататься на коньках. Грейнджер тяжело втянула воздух, заставляя себя успокоиться, и вместе с хвойной свежестью она вдохнула запах бергамота, исходящий от Драко. Он часто выводил ее из себя, и каждый раз она не понимала, как это происходило, ведь с другими она была образцом спокойствия и рассудительности, а с ним вспыхивала, как хворост в костре. — Хорошо. Давай покатаемся, я вижу, ты очень хочешь стать свидетелем моего позора. Драко невинно улыбнулся, ведя пальцем по ее подбородку и стараясь заглянуть в ее карие омуты, в которых отражался сверкающий снег и тусклое холодное зимнее солнце. Она потянулась за палочкой в карман, но он остановил ее, а затем поправил бордовый шарф. Гермиона непонимающе уставилась на него, на что он лишь мягко подтолкнул ее воде. — Доверься мне, — шепнул он ей в висок, шагнув на темную гладь. Грейнджер в ужасе, не успев вырвать ладонь из его захвата, последовала за Малфоем, уже чувствуя, как они проваливаются на дно, как темная колючая от холода вода смыкается над головой, как одежда тяжелеет и ускоряет соприкосновение с землей, покрытой илом. Но ничего из этого не произошло. Она все еще слышала чириканье птиц где-то в глубине зимнего леса, бешено бьющееся собственное сердце в груди и его мерное дыхание рядом с ней, что облачком пара окутывало ее раскрасневшееся от мороза лицо. Гермиона разомкнула веки, сталкиваясь с его пристальным взглядом, в котором клубились голубые искры. Она вдруг заметила, что его темные ресницы и брови покрылись аккуратным слоем узорчатого инея, а на платиновых волосах скопились прозрачные снежинки, каждая из которых не походила на другую. Она медленно опустила глаза вниз, замечая, что вокруг них образовался неровный лед. Они не ушли под воду, а стояли на снежном островке, сквозь который проглядывалась темнота воды. Гермиона недоуменно уставилась на его руку, от которой отделялись маленькие белые снежинки, словно завихрения тумана или пара. — Ты… — на самом деле, она не знала, что хотела сказать. Мысли еще не успели сформироваться в ее голове, но она точно была уверена, что палочку Малфой не доставал. — Скажи, что ты развил силу мыслей, иначе я просто не знаю, что думать… — Нет. Это не беспалочковая магия, это моя магия. Она стала проявляться на восьмом курсе, помню, как поначалу пугался, когда мой тыквенной сок превращался в мороженное или когда просыпался в сугробе, — он усмехнулся, качая головой. Гермиона глупо улыбнулась, разглядывая голубо-серый узор под ногами и пузырики воздуха, покрывшие его с другой стороны. — Ты что же, Ледяной Джек? — она приобняла его за спину, стряхивая снежинки с волос, которые градом посыпались в незамерзшую часть озера. — Ммм, — он приобнял ее за плечи, доставая палочку и трансфигурируя ее черные ботинки в коньки, — да вроде как я еще жив. Она предостерегающе взглянула на него, когда ее ноги начали разъезжаться в опасной близости от воды. Драко был уверен, сегодня дома она устроит ему такую взбучку, что ему только и будет оставаться прикармливать кота, чтобы не спать одному. Гермиона словно хотела добавить к его «жив» слово «пока». Малфой плавно провел рукой, из его пальцев скользнули серые всполохи, которые осели на воду в виде больших отпечатков звезд. Он заметно нервничал, поэтому снежинки продолжали появляться в воздухе вокруг него. — Тебя не пугает, — он развел руками, отступая в темную воду, которая тут же покрылась коркой льда, — все это? Гермиону пугало, что он отошел от нее, когда ее ноги разъезжаются в этих дурацких коньках, а не его причудливая магия. Она слышала о подобном, но думала, это лишь сказки и легенды на ночь. А теперь ей даже было сложно скрыть свое потрясение, настолько это по-настоящему волшебно выглядело: снег словно ластился к Малфою, ища взаимности, старался прикоснутся; вокруг него вальсировали голубые снежинки, а вода стыла от его взмахов и шагов, стоило ему этого захотеть. — Почему должно? Неужели другие тебя боятся? — Другие не знают… — Почему тогда ты показал мне? — она аккуратно оттолкнулась зубчиком лезвия конька, стараясь подъехать ближе к Драко. — Потому что люблю, — слова, как всегда, легко сорвались с его уст, а она, как всегда, внутренне улыбнулась. — Я говорил тебе это множество раз, но ты мне как будто не веришь. Тогда я подумал, что толкает тебя к сомнениям, должно быть, у тебя не было уверенности, что ты знаешь меня. Что ж, теперь ты единственный человек, которому действительно известно все. Я правда больше не могу предположить, что сделать, чтобы ты восприняла мои признания всерьез, — в его голосе сквозило отчаяние. — Ну хочешь, я помою кота, если это для тебя показатель, то я сделаю это. Правда, ты его недавно купала и говорила мне, что животных нельзя часто мыть, но ничего, Живоглот потерпит. Малфой хотел добавить, что коту и не такое приходилось переживать, вспоминая, как поджег пушистый рыжий хвост, пытаясь научиться пользоваться плитой, но решил тактично промолчать. Однажды он поведает Гермионе и об этой истории, но точно не сегодня. Именно за это Драко, наверное, ее и любил — за возможность быть открытым, за возможность дарить любовь и не быть отвергнутым, хоть она и ни разу не говорила ему, что его чувства взаимны, лишь улыбалась каким-то своим мыслям. Гермиона смеялась себе в шарф, но он, словно не замечал этого и продолжал смотреть на нее с безнадежностью в глубине дымчатых глаз, в которых сверкали серые звезды, ловящие на себе отсветы голубых снежинок, которых становилось все больше и больше, пока не посыпался настоящий снег и вся местность вокруг озера приобрела туманный образ. Ее коньки плавно скользили по гладкому льду, но у нее создавалось ощущение, что она шагает по канату, пока добирается до покрытого прозрачным инеем Драко. — Драко, я… — все ее последующие слова потонули в тишине, когда она запнулась о собственную ногу и в немом ужасе принялась махать руками. — Грейнджер, — растягивая гласные произнес он, — я же сказал, что не дам тебе упасть, — он подхватил ее за талию, возвращая в вертикальное положение и очерчивая большим пальцем выразительную скулу. — Верно, — выдохнула Гермиона почти что ему в губы, ее пальцы нервно сжимали воротник его пальто, а бергамот смешавшийся с запахом снега затопил сознание. — И я тебе верю. Она притянула его ближе, замечая, как вспыхнули серые звезды в его широко распахнутых глазах, как он поддался навстречу, углубляя поцелуй, и как прозрачные снежинки замерли в невесомости вокруг них.