FLARM

Carmina Burana: I. O Fortuna — Carl Orff. 5 сентября 1869 Графство Уилтшир, Англия Шаг. Еще один. Корсет так плотно сжимает тонкую талию, что Гермиона едва ли может сделать глубокий вздох. Ноги путаются в пышных белых юбках платья, сверкающего в свете сизых лучей солнца, проникающих из высоких окон церкви Килмингтон. Как иронично, что он выбрал именно это место для свадьбы, ведь когда-то оно принадлежало ее родному графству Сомерсет. Наверное, она в жизни не видела более красивого торжества, но почему за этой блестящей от лоска картинкой прячется зыбкая пустота? Почему все прекрасное в этом мире имеет обратную сторону, скрывающуюся в тени? Гермиона изо всех сил впивается пальцами в руку отца, который двигается с ней шаг в шаг, подстраиваясь под неторопливый темп. Ей хочется выбросить и растоптать этот великолепный букет из белых гардений, орхидей и фрезий, цветочный запах которого назойливо витает вокруг. А может, она просто слишком сконцентрирована на нем. Теперь она ненавидит запах цветов — отныне и навсегда. Весь мир стал противен в одно единственное сентябрьское утро, хоть она и знала много лет, что этот день рано или поздно наступит. Лорд Малфой Младший стал ее судьбой, когда им обоим было двенадцать лет, но тогда она не думала всерьез о дне собственной свадьбы. Это было что-то настолько далекое и мифическое. Что-то, что она предпочла напрочь выкинуть из головы, не желая уделять ни секунды этим мыслям. Раньше для нее это было простым обязательством, не сулившим никаких последствий. Но сейчас, когда она ступает по мягкому алому ковру, усыпанному бледно-розовыми лепестками, все кажется более, чем осязаемым и настоящим. Ты обязана. Это твой долг. На благо обществу. Ради своей семьи, своего графства. Это великая честь — породниться с такой влиятельной семьей. Ты должна быть благодарна, что выбрали именно тебя. Так будет лучше всем. Обрывки фраз, услышанные тысячи раз за последний месяц подготовок, роем жужжали в голове, напоминая о том, почему она здесь. Почему она через несколько минут станет леди Малфой. Все эти фразы — пустые звуки, обездушенные, но до боли верные. Гермиона понимает, что ее судьба никогда не принадлежала ей по-настоящему, но разве от этого становится легче? Разве это что-то меняет? Разве она перестанет быть лишь разменной монетой в руках других людей, для которых чувства даже близко не стоят рядом с выгодой решений. Церковь почти полностью заполнена гостями со сторон жениха и невесты, что улыбаются натянутыми светскими улыбками. Для них этот день является шагом к новому будущему, в котором два графства — Уилтшир и Сомерсет — заключают между собой союз, за который продали всего лишь одну душу. Какая незначительная цена за процветание. Полупрозрачная фата не дает разглядеть лица пришедших, но Гермиона только рада этому, ведь она едва ли бы вынесла алчный блеск в их глазах. Слезы застилают глаза, отчего блеклый мир и становится еще более мутным. Она обещала себе не плакать, но не может справиться с невидимой рукой, сжимающей горло и душащей ее. С каждой секундой она приближается к алтарю, и это событие все больше и больше напоминает жертвоприношение. Снова пытается вдохнуть, но корсет не дает, и тогда она до боли закусывает нижнюю губу, чтобы хоть немного отвлечься от нарастающей паники. Голова кружится, и все вокруг темнеет, но яркий запах цветов не дает покинуть реальность, и за это она их ненавидит, ведь считает, что только их злостный приторный аромат держит в омерзительном сознании. Звучит тихая плавная музыка, и эти красивые ноты навсегда отпечатаются в памяти, как похоронный марш, как гимн ее маленькой личной смерти. Сердце бешено бьется, стараясь вырваться наружу, совершенно не попадая в такт неспешной мелодии. А до алтаря остается каких-то жалких десять шагов. Она задумывается о том, что будет, если она сейчас, в эту же секунду, развернется и побежит назад. Гермиона может об этом лишь грезить, понимая, что некоторые мечты остаются лишь несбыточными отголосками разума. Неудобные туфли на невысоком каблуке немного жмут, и она концентрируется на этих неприятных ощущениях, лишь бы увести свои мысли подальше от событий, происходящих вокруг. Может, если не думать обо всем этом, станет легче? Но легче не становится, а весь воздух пропадает из легких, когда отец мягко отпускает ее руку и отходит влево, едва заметно кивая дочери, будто стараясь обозначить свое участие и волнение. Но она злится на него, хоть и понимает, что его решение рационально. Только какой прок от этой самой поддержки, когда он продал ее по высокой цене, как редкий драгоценный товар. Она чувствует себя вещью, которой другие имеют право распоряжаться, как им заблагорассудится. Гермиона смотрит с на отца чуть дольше, чем то было позволено, и из этого состояния ее выдергивает тихий кашель того, кто через пару мгновений станет ее настоящим и будущим. Он так близко. Она не видела его очень давно. Гермиона смотрит на него с ужасом и животным страхом, а он лишь улыбается уголками тонких губ. Лорд Малфой стоит в расслабленной позе, ожидая, когда она придет в себя. Было бы глупо отрицать, что он красив, ослепительно прекрасен в черном одеянии, и лишь белоснежная бутоньерка в цвет ее букету ярким пятном выделяется в его образе. Его лицо кажется выкованным из мрамора — идеальные острые черты, прямой нос, широкие темные брови и ледяные серые глаза. Именно они отличают его от лишенной души статуи, но Гермиона не понимает, что скрывается за этим блестящим взглядом. Она отворачивается от него в сторону алтаря и движется вперед, а Драко лишь следуют за ней, как черная тень, сотканная из дыма. Они останавливаются плечом к плечу перед священником, который начинает читать молитвы. Гермиона не может разобрать ни слова из его речи, а время будто останавливается, и она зависает в этом моменте, словно в вакууме. Искоса наблюдает за будущим мужем, неподвижно стоящим рядом, но он не замечает ее взгляда, смотря прямо перед собой. А может, делает вид, что не замечает. Через пару минут она станет красивым аксессуаром для лорда Малфоя. Один в один, как белоснежный цветок на его груди — неживой, сорванный для того, чтобы украшать. Зал дает молчаливое согласие на вопрос священника о каких-либо возражениях. Предатели. Внутри нее все кричит, умоляет, но никто не слышит этих терзаний. Она шепчет кровоточащее «да» на каждый вопрос, при этом отдавая свою душу крупицу за крупицей во владение человека, который станет для нее хозяином. Потом говорит заученную речь — красивые слова о благодарности, верности и любви, и слушает такую же ложь, слетающую с губ будущего мужа. Она не верит этим изречениям, но знает, что ему плевать на это. Украшение. Дорогой подарок. Вот кто она. И пора с этим смириться. Кудрявый молодой человек со стороны жениха преподносит кольца на изумрудной бархатной подушке. Гермиона заставляет себя повернуться лицом к Малфою, хоть тело отчаянно сопротивляется. По ее коже пробегает холодок, когда он аккуратно надевает кольцо на безымянный палец ее левой руки, и его прикосновения печатью остаются на ней. Она буквально чувствует их. Гермиона пару секунд смотрит на серебристый тонкий ободок, инкрустированный маленькими блестящими камушками. Красивее кандалов она не видела. Заставляет себя взять второе кольцо, что один в один выглядит, как ее собственное. Ее руки охватывает дрожь, когда она надевает его на палец мужа, защелкивая замок на невидимой цепи, навечно связывающей их двоих. Ключ растворяется в волнах магии, что течет по их венам. Одно целое. Навсегда. Последняя слезинка скатывается по щеке, когда Малфой откидывает назад ее белую фату, исшитую едва заметными цветочными узорами. Он легонько приподнимает ее подбородок рукой, пару секунд смотрит в блестящие глаза, будто изучая, а потом она чувствует его теплые губы на своих. Она старается не замечать той заботы, с которой он касается ее шеи пальцами, мягко удерживая рядом с собой, пока его язык легко скользит по ее нижней губе слизывая капельку крови. Он отстраняется от нее, выдыхая в губы, а потом еле слышно произносит свою личную клятву, в которую Гермиона почему-то верит. И эти два слова непроизвольно срываются с ее дрожащих губ, запечатывая их союз. In perpetuum.* Малфой вновь едва заметно улыбается и берет ее за руку.