Call Me

Ручка вертится между пальцами, подскакивая, делая стремительный круг и возвращаясь обратно на место, чтобы снова подпрыгнуть. На экране мелькают графики и числа, проектор гудит на пару с кондиционером, лазерная указка скачет по ткани. Итоги прошедшей недели и цели на будущую слушаются вполуха, хочется спать, сознание так и не отпускают воспоминания о притягательной тёплой постели на диване. Как было бы хорошо уронить себя обратно, зажать одеяло между ног и заснуть до обеда, мягкость подушек ощущается буквально кожей. Зацепившись за ноготь, ручка слетает со своего маршрута и падает на стол, заставляя вздрогнуть от неожиданности и попытки перехватить её. Семь голов поворачиваются к Хёнджину, который, стараясь делать беспечный вид, убирает её на ежедневник и складывает руки замком, выпрямляясь. Утренняя планёрка продолжается, лица у остальных такие же сонные и недовольные. Понедельник день тяжёлый. - В итоге, насчёт проекта с новым товаром, - Кристофер потирает запястье. – Давайте честно: кто-то ещё придумал что-нибудь? В ответ ему звучит тишина и откровенно безразличные взгляды. Он вздыхает, впрочем, скорее с чувством оправданного ожидания, чем разочарованием. - Тогда, значит, останавливаемся на идее Хёнджина со снеками. Я всё разузнал и это возможно, хотя немного запарно с документами, но это уже мой геморрой. - Слава тебе Господи, - тихо бурчит Чонин, теребящий резинку на своём ежедневнике. - Начнём с малого: у нас будут пачки печенья и орешков со всякими вдохновляющими цитатами. Хёнджин, в качестве поощрения за вклад в общий бизнес, тебе в этом месяце премия четыре процента. - Так, стоп. - Ты не говорил, что за это дают бабки. - Что за дела? В конференц-зале тут же поднимается возмущённый бубнёж, сонливость мгновенно рассеивается, головы поднимаются, стулья елозят по полу. - То есть вы не потрудились мне даже строчку черкнуть, а за бабки сыпали бы идеями, да? – хмыкает Кристофер. – Меркантильные сволочи. - А ты как думал? Кому деньги не нужны? – Минхо фыркает. – Ты нас наебал. Я бы тебе такой бизнес-план составил, ты бы обосрался. - Тебе как будто денег на жизнь не хватает, только так соришь. - Да я беден, как Адам, и хуя прикрыть нечем. - Как вариант. Очень даже хороший, - Джисон незамедлительно протягивает ему свою пятерню. - Девять утра, ещё слишком рано для твоей херни. Минхо всучивает ему обертку от жвачки. Брови Хёнджина подскакивают. Они всё-таки поговорили? И, судя по всему, удачно, вопрос только в какую сторону. Он переглядывается с Чанбином и тот пожимает плечами. Логично, что он не знает, иначе рассказал бы вчера, когда они вечером по традиции болтали по телефону о том, как бесполезно провели воскресенье. Внутри зажигается любопытство. Вряд ли они бы снова устраивали игрища, если бы сошлись на том, что ничего между ними быть не может. Но реально ли они могли вылезти каждый из своей головной помойки и начать полноценные отношения? Тоже как-то не очень походило на них. Но к чему-то они явно пришли. - Раз тебе так нужны деньги, то дизайн в этот раз перекладываю на тебя, - Кристофер обращается к Минхо. – Но теперь нам нужны слоганы и это уже задание для всех. Всего их будет пятнадцать и поэтому с каждого я требую по одному. С каждого, без исключений. Стандартные «всё будет хорошо», «ты хорошо справляешься» не подойдут, потому что они и так будут, остальные семь, помимо наших, будут стандартными фразами. А вот уже наши должны быть личными, никаких каток из интернета, я проверю. - Да ты чё, гонишь, что ли? – Чанбин зажмуривает глаза и воет. – Я похож на Фрейда? - Не нужно быть психологом или философом, чтобы выдать что-то мотивирующее. Отталкивайтесь от своего опыта, думайте о том, что бы вы хотели услышать на месте студентов. - Вот миллиард долларов, иди делай, что хочешь, - усмехается Феликс. - Слова поддержки, я имею в виду, - Кристофер вздыхает, проходясь по угольной копне со снежными проблесками. – Короче срок до вечера пятницы. Это не просьба, а задание, так что если кто-то прощёлкает, то не удивляйтесь, когда вам на счёт придёт сумма меньше той, на которую вы рассчитывали. - А вот это уже провокация, - вскидывает палец Джисон. - Это моя работа. Всё валите отсюда, хватит меня бесить. Стулья отодвигаются, комната наполняется кряхтением. Шаркая ногами по ковролину, работники перекочёвывают в свой родной офис, практически толпой вваливаясь в кухню, чтобы заварить себе стандартную порцию кофе. Битва за кофемашину длится несколько минут и заканчивается просыпанной банкой сахара, треснувшим стаканом и пожеланиями поноса. Если в остальные дни они приходили в разное время и могли как-то разминуться, то в утро планёрки, если большая часть пришла уже к началу и не успела заварить себе кофе заранее, начинались свирепые разборки. Кое-как отхватив себе чашку и бережно отнеся её на своё место, Хёнджин плюхается на кресло и утирает вспотевший лоб. Он буквально из рук вырвал у Сынмина последний сладкий Американо. Загорается экран ноутбука, его ждёт потрясающая куча писем, накопившаяся за выходные. Ведь у тупых людей выходных не бывает, они готовы строчить бессмысленные простыни с миллионом ошибок и безосновательных претензий в любое время суток любого дня. Безостановочно щёлкает клавиатура, работа в офисе идёт полным ходом. Впрочем, даже отвечая на гениальный вопрос о том, каким цветом пишет чёрная ручка, Хёнджин не перестаёт со жгучим любопытством поглядывать на конкретную пару людей, которая время от времени над чем-то хихикала в телефоне и обменивалась очередной порцией грязных и бесконечно дурацких шуток. Причём чаще и как-то задорнее, чем обычно. Минхо тычет пальцем в экран ноутбука и рассказывает про новый баннер для сайта, а Джисон на экран разве что косится, смотря на него самого с максимально дурацкой улыбкой, обнажающей дёсны. Совсем не похож на обиженного мужчину, который в субботу чуть с ревности не разбил стакан и вылетел на улицу. Лезть в личные дела, конечно, некрасиво, но слишком уж хотелось узнать о том, что произошло в перерыве между сериями разворачивающейся в их коллективе дорамы. Поэтому когда Минхо встаёт и надевает пиджак, чтобы поехать в типографию для проверки материала, Хёнджин ждёт, пока он выйдет из офиса, после чего сам поднимается и с невозмутимым видом выходит следом. - Пошли покурим, одному скучно. Они поднимаются на крышу, встают у ограждения и щёлкают зажигалками. Хёнджин зачёсывает подлетевшие из-за ветра волосы назад, затягивается, задерживая дым, пока щёки не начинает драть изнутри, после чего протяжно выдыхает, поглядывая в сторону. - Так что, вы всё решили? – в конце концов, он решает, что лучше будет спросить в лоб, чем как-то юлить. Минхо шумно фыркает, уголки его губ изгибаются, он щёлкает по сигарете пальцем, стряхивая пепел, часть которого пролетает мимо окурочного ведра из-за порыва воздуха. - Любопытной Варваре на базаре хуй оторвали. - Да ладно тебе, мы же не слепые, мы знаем, что что-то происходит. Лучше уж ты скажи, что как, а то мы напридумываем. - Что тебе сказать? Мы поговорили, да. Я позвонил этому придурку и встретился с ним тогда. - И? – тянет Хёнджин, настойчиво заглядывая коллеге в лицо. - И всё. Всё нормально. - Блин, да кончай юлить-то, а, - разочарованный вздох. – Вы того или чего? - Ни того и ничего. - Ой, пошёл ты, до Джисона докопаюсь лучше, - Хёнджин раздражённо втягивает дым. - У нас пробный период, - Минхо трёт нос костяшкой указательного пальца. – Чтобы понять, идёт или нет. - А чего там понимать? Ты ему нравишься, он тебе нравится. - Это не всегда гарантия успеха. У вас-то что там с Чанбином за мутки? - Ничего у нас нет, - Хёнджин со смешком отворачивается, тут же начиная увлечённо дымить и рассматривать стеклянную высотку напротив, где в окне было видно, как девушка переворачивала бумаги около копировального автомата. - Ну да, ага, мозги – не очко, не надо мне их ебать. Думаешь, я не вижу? В субботу щебетали там вдвоём, как будто никого больше во всём зале не было, на работе тоже глазками стреляете и на кухне вместе тусите постоянно. Колись ты тоже, Лупа за Пупу, а Пупа за Лупу. - Нечем колоться, мы просто… хорошо общаемся. Ну типа. Не только на работе, из дома тоже переписываемся, созваниваемся - И о чём воркуете? - Обо всём подряд. Губы обхватывают фильтр. Хёнджин, конечно же, не собирается рассказывать про то, с чего именно началось их внезапно близкое общение, которое постепенно набирало обороты. Это была тайна Чанбина, не его. - Ещё про нас что-то бубните, - хмыкает Минхо, затягивается и выпускает дым через нос, облокачиваясь о перила. - Сами тянете. - Мы не тянем с таким же сушением мозгов, с каким вы. Мы просто идём, не торопясь, узнаём друг друга. Ничего у нас ещё нет. - Чего ты вообще в нём нашёл, что тебя вдруг так потянуло? Сколько смотрю на него – чувак, как чувак. - Ты его не знаешь, вот и всё. - Я с ним три года работаю. - И что? Что-то я не видел, чтобы вы шептались, как подружки. - Ты мне скажешь, что ты в итоге в нём откопал, или нет? – Минхо, почувствовав при затяжке жар у пальцев, смотрит на горящий кончик, оценивая, сколько ещё продержится сигарета. – Ну, кроме очевидного желания устроить ноги на таких широких плечах. И вот этого «Он смешной, хороший, любит животных и водит бабушек через дорогу». - Это плохо, что ли? - Банально. Помимо этого. - Чанбин, он… - Хёнджин задумывается, смотря куда-то на крошечную полосу реки Хан вдали между зданий. – Он человек, который тебя не только разденет, но и оденет. Думаю, это самое лучшее описание. Раздеть и затащить в постель каждый может, но потом помочь тебе одеться, спросить, как ты себя чувствуешь, душевно поговорить с тобой на кухне – далеко не каждый. А он такой. То есть он не тихоня, конечно, не сомневаюсь, что он может отлично вбить в матрас, чтобы потом колени тряслись, но он сделает это так, чтобы тебе было комфортно, а не только ему. Как-то так. - Нихера у вас там высокие отношения, - Минхо гогочет, качая головой. – Короче он сначала накончает, а потом салфеткой кончу с тебя вытрет. - Фу, блять, ты умеешь нормально разговаривать вообще? – Хёнджин морщится, резко выдыхает дым и тушит бычок о стенку ведра. - А что, не так, что ли? – Минхо разводит руки. - Так, но можно же это как-то нормально выражать. - Смысл как-то это выкручивать, если можно сказать, как есть? Взрослые люди, в конце концов, чего юлить. - Да уж, - Хёнджин смеряет его неодобрительным взглядом. – А ты-то что в Джисоне нашёл? Шутки за триста? - Отсоси у тракториста. - Ожидаемо. Так и? - Ты сам ответил на свой вопрос. - Не могут же это быть только всратые шутки с порно-подтекстом. - Он дурак просто, вот и всё. - Ты смущаешься, что ли? Ты умеешь? Хёнджин смотрит на него едва ли не с удивлением, замечая, что Минхо не торопится отвечать и как-то отвлечённо смотрит на паркующийся грузовик у центра на другой стороне дороги. - Ёбу дал? Просто нечего больше добавить. Он дурак и всё. Он… специалист в своём деле и реально шарит за дизайны, за сайты и всё такое, у него в этом плане очень даже сообразительные мозги, но по характеру он дурак. - И тебе это нравится. - С ним легко. Не нужно думать, что-то высчитывать, пытаться понять, о чём он думает, потому что он выдаёт всё сразу, никак вообще не фильтруя, - Минхо мнёт пальцами бычок, оставляющий на коже жёлтые пятна. – И да, он шутит всю эту свою херню, но он никогда не пристаёт. Дальше слов грязь не идёт. Это… необычно. - Так и почему ты себя повёл, как мразь, тогда? - Полетать с высотки захотелось? - Хочешь сказать, что ты не намеренно заставил его ревновать? – Хёнджин многозначительно вскидывает брови. – Тебе просто захотелось потереться о какого-то мужика с тупым подкатом. Какое-то время Минхо молчит, после чего выбрасывает помятый бычок и шумно выдыхает, переступая на другую ногу. - Не знаю. Я просто… Хотел это увидеть. Убедиться, что он заревнует. Потому что, ну… если чувак просто хочет с тобой переспать, то ему, в принципе, похер, что ты там ещё с кем-то трёшься. Поэтому я хотел понять, что ему точно интересен я, в принципе. - Ты типа в себе не уверен? - Да нет. Мы ведь работаем вместе. Обычный перепихон с кем-то – это ладно, хер с ним. Но нам же потом вместе работать и если, в итоге, это не выгорит, то будет как-то не очень. Да и мне кажется, уже возраст, что ли, - смешок. – Если и во что-то лезть, то у этого должны быть хоть какие-то шансы на продолжение, постоянство. Мне как бы уже вообще не упёрлись все эти узнавания друг друга по сто раз, привыкание. Захочется просто потрахаться – сниму кого-нибудь в клубе. А так, должно быть что-то, какая-то уверенность. - Понимаю, - Хёнджин неторопливо кивает, думая. – Тоже уже не хочется никаких приколов для адреналина. Ну, учитывая, как Джисон на тебя пялится, он явно не поматросит и бросит после того, как ты великодушно предоставишь ему админский доступ к себе. - Пока что не бросил, да. - Подожди, - Хёнджин хмурится, после чего водит пальцем в воздухе, показывая на него и куда-то в пространство, подразумевающее Джисона. – А вы типа уже… - Примирительный отсос в парке никто не запрещал. - Сука. Хёнджин начинает гоготать, закинув голову и держась за перила. Медовые пряди перелетают через пробор, ветер подкидывает их, как ленты. - То есть ты мало того, что обосрал ему тогда настроение, так он потом ещё и отсосал тебе за это? Офигеть, он реально по уши в тебя, похоже. Мазохист какой, что ли. - Ну почему, это же не односторонний отсос, всё честно. - Так, - Хёнджин хмурит брови. – Ты типа тоже снизошёл до того, чтобы встать на колени? - Этот рот не только гениальные высказывания генерировать умеет, - Минхо с какой-то практически гордой ухмылкой проводит пальцами по уголкам губ. – Одному неинтересно. Если уж отрываться, то вдвоём. - Понятно, короче у вас была весёлая суббота. - Очень даже, советую. Короче всё, я погнал, а то распизделся тут с тобой, сейчас приеду туда к обеду и буду куковать под дверью. Адьос, голубьос. Напитавшись вполне себе детальной информацией, Хёнджин с удовлетворением топает обратно в офис. Нет ничего лучше, чем получить порцию сплетен, тем более когда эти сплетни превращаются в достоверные факты от самого актора действий. Банальное человеческое любопытство утоляется и даже работать становится веселее. Хёнджин, в принципе, рад за своих коллег. Главное, что они не развели срач на рабочем месте, потому что такое обычно портит настроение всем. Взрослые люди, в конце концов, пусть сами разбираются. Попивая остатки кофе и чуть ли не помурлыкивая себе под нос, Хёнджин разбирается с письмами. Намазав подсохшие губы гигиенической помадой и закинув ногу на ногу, он открывает очередное уведомление и шустро бегает по нему глазами. Возникшая в голове заминка заставляет озадаченно свести брови. - А у нас сертификатов же нет, да? - Не-а, - Кристофер отрывается от своего ноутбука. – Я всё собирался подумать над ними, но как-то из головы вылетало. А что? - Тут клиент спрашивает про них. - Может сделать? – Сынмин постукивает ручкой по подбородку. – У меня знакомые тоже спрашивали. Хороший же подарок, чтобы херню не брать. - Можно, да, - директор пожёвывает нижнюю губу. – Джисон, займёшься? Какой-нибудь простой дизайн, максимум три цвета, без лишних картинок. - Понял-принял, - тот кивает, потягиваясь и закидывая руки. – Что по номиналам? - Я думал начать с пятнадцати тысяч. Только потом пойти на увеличение в два раза? Тридцать и шестьдесят? - Мне кажется, что это много, - Феликс почёсывает комариный укус за ухом. – Может, тридцать и сорок пять? - А сорок пять не мало для максимума? – Чанбин теребит ногтем стикер на ноутбуке. – Пятьдесят не лучше? - Кто будет набирать канц на полтос? – фыркает Чонин. - У нас раза три были такие заказы, - подмечает Хёнджин. – Кто-то хочет, чтобы всё было в одном стиле. Либо берут парное для себя и подружайки. - Да, давайте так, - Кристофер хлопает в ладони, принимая решение. – Пятнадцать, тридцать и пятьдесят. Текст условий сейчас накатаю и пришлю. - Так точно, - Джисон салютует. Пальцы шустро бегают по клавиатуре, Хёнджин печатает письмо о том, что пока что сертификаты их компании находятся в разработке. Всё-таки ему очень импонирует то, что в их фирме легко поддерживается любая новая движуха и постоянно происходят какие-либо мелкие изменения. В месте, где он работал раньше, никто не хотел ничего менять, цепляясь за устаревшие порядки, правила и товар так, как будто от любого шага в сторону от приевшегося маршрута всё здание расколется на части, а бизнес мгновенно сгорит до последней воны. Постоянство – это, конечно, хорошо, но только не когда оно маразматичное и железное. Разобравшись с письмами, Хёнджин продолжает сбор информации из социальных сетей и магазинов для отчёта, который не закончил на прошлой неделе. Он увлечённо занимается им вплоть до обеда, когда вытаскивает себя на улицу и тащит в ближайший Макдональдс. Бывают такие дни, когда ты просыпаешься с горящим желанием нажраться фастфуда и почувствовать себя счастливой свиньёй. У Хёнджина таким днём стал понедельник, однако вместо того, чтобы есть в переполненной забегаловке, он берёт пакет с собой и возвращается обратно в офис. Возможно, ещё одной причиной возвращения послужил ещё и факт того, что Чанбин снова сидит на кухне и ест свою здоровую еду, притащенную из дома. Он принимает очередной смузи, который притащил ему Хёнджин, потягивает его через трубочку и с кривой усмешкой наблюдает за тем, как тот разворачивает сочный бургер с креветкой и с удовольствием вгрызается в него. - Ты издеваешься надо мной, да? - А что? – Хёнджин утирает языком соус, собравшийся в уголке рта. - Я тут, значит, жую салат с куриной грудкой, а ты пришёл с Макдаком. - Тренируй свою силу воли. - Если бы у меня её не было, я бы так и гремел костями. - Ну, вот видишь? Молодец, - Хёнджин издаёт смешок, после чего откладывает бургер и достаёт из упаковки одну картошку фри, протягивая её. – Угощайся. - Ты точно издеваешься. - От одной уж ничего не будет. Присядешь лишние десять раз и всё, ничего нет. Чанбин испытующе смотрит на него, явно усиленно размышляя, после чего шумно выдыхает и подаётся вперёд, чтобы забрать её зубами. Однако в последний момент Хёнджин отдёргивает руку назад и хихикает, отправляя её себе в рот. - Проверка на силу воли не пройдена. Он довольно жуёт её, затем достаёт ещё одну и зажимает её губами, вспоминая, что у него есть соус. Покопавшись в пакете, он находит сырный соус и пытается поддеть крышку ногтем. К его удивлению Чанбин вдруг поднимается со стула и придвигается буквально впритык. Настолько, что Хёнджин видит своё отражение в его глазах и чувствует мятный парфюм. Чанбин обхватывает картошку фри зубами, почти касаясь его губами, отрывает её и опускается обратно на своё место, усмехаясь. - Вкусно. Он жуёт, так и не сводя с него озорного взгляда. Придя в себя, Хёнджин тоже начинает ухмыляться в ответ, чувствуя, как весело застучало сердце от неожиданной атаки. Это было интересно. Поэтому когда Чанбин уже сам берёт картошку из упаковки и отправляет её в рот, Хёнджин подлавливает момент, хватает его за запястье, останавливая, и тоже урывает себе самый кончик, на пару секунд отрываясь от стула и касаясь его носом. Они какое-то время смотрят друг на друга, после чего начинают вслух посмеиваться, понимая, насколько нелепо и по-дурацки это было. Как подростки. Однако неловкости не возникает. Они продолжают есть, как ни в чём не бывало, и Чанбин изредка подворовывает себе картошку из упаковки. - Я, кстати, поговорил с Минхо. - О, давай выкладывай, что там у этих дятлов. - Короче, они встретились тогда, побазарили и пришли к тому, что типа у них сейчас демо-версия отношений. Ну, и отсосали там друг другу заодно. - Почему я не удивлён? – Чанбин гулко хохочет, отделяя вилкой кусок грудки. – Хотя насчёт отношений не знаю. Минхо себя повёл тогда, как сука, насколько он может быть серьёзен – это уже вопрос. - Мне кажется, что-то есть, - Хёнджин запивает бургер милкшейком. – Мы чутка поговорили про Джисона и он как будто немного сруливал с описания своих чувств. Знаешь, как будто ему было неловко, хотя он обычно, сам в курсе, за словом в карман не полезет и может какую угодно херню спиздануть. Типа про отсос он мне рассказал, вообще даже глазом не моргнув. А про своё отношение к нему уже как-то даже мямлил, что ли. - Да ладно? Я даже представить не могу, чтобы он так себя вёл. Ну, тогда… ну, наверное, что-то в его каменном сердце дрогнуло. Раз уж он так заднюю даёт. Может, поэтому и вёл себя, как мудак. - Он сказал, что хотел посмотреть, как Джисон ревнует, чтобы убедиться, что у него что-то есть к нему. - Придурок. Словами через рот надо всё выяснять, а не так. - А ты ревнивый? – Хёнджин с интересом склоняет голову, пожёвывая картошку. - Смотря, что ты имеешь в виду под ревнивым, - Чанбин издаёт смешок и накалывает салат на вилку. – Сцены устраивать не устраиваю, пароли от соцсетей не нужны, с друзьями гулять не запрещаю. Но если кто-то к моему мужику будет лезть и трогать дольше, чем похлопать по плечу, то я уже буду смотреть повнимательнее и встану рядом. Есть определённые границы. А ты? - Тоже как-то так. Не понимаю тех, кто психует из-за лайков в соцсетях и прочего говна. Я придерживаюсь того, что если ты не доверяешь человеку, то и в отношения лезть не надо, потому что отношения в первую очередь про доверие. - Ну, вот и я того же придерживаюсь. Нужно доверять своему партнёру. Хрустит измазанная в соусе упаковка. Хёнджин вытаскивает из неё выскользнувший лист салата, съедает его, после чего комкает бумагу и выбрасывает в пакет. Отряхнув руки и отпив из стакана, он откидывается на спинку стула и лениво жуёт картошку фри, окуная её в сырный соус. Живот приятно заполняется тяжёлой едой, расслабляя конечности. В здании напротив распахивается окно, пуская по всей кухне яркий блик отражающегося солнца. - Я, кстати, получил все ответы по магазинам, большая часть не против. Сейчас соберу всё в кучу и отправлю тебе. - Давай, как раз подготовлю отчёт к завтрашнему дню. Спасибо, - доев последнюю помидорку черри с тарелки, Чанбин потягивает имбирный смузи. - И я всё-таки решил сделать анализ блогов, чтобы посмотреть, что сейчас модно, уже начал. Закончу с магазами и засяду. - Вау, да ты прямо пчёлка трудолюбивая. Хороший мальчик, - Чанбин кладёт ладонь ему на колено, похлопывает и затем поглаживает. - Я что, собака? – фырканье. - Сказал же, что пчёлка. Я вообще-то серьёзно, - пальцы на колене сжимаются. – Это круто, что ты так заинтересован в продвижении нашего бизнеса. Мы с Крисом вместе его поднимали, так что это буквально моё детище. Поэтому я рад видеть, что ты проявляешь инициативу. - Мне нравится наша компания, нравится сама работа, не в плане, что мне по кайфу на тупые письма отвечать, но вот вся эта возня с канцелярией – это по мне. Так что я только рад как-то помогать в развитии, плюс это всё равно может повлиять на зарплату в будущем. - Ну, за идею со снеками ты уже свою надбавку отхватил. - Достижение жизни, - Хёнджин посмеивается и хлопает себя по груди. Закончив с обедом и прибрав за собой кухню, они возвращаются в офис, куда постепенно стекаются обратно остальные коллеги. Почти все несут с собой стакан кофе или холодного чая, работать под что-то вкусное не так уныло, как без него. Похрустев пальцами, Хёнджин приступает к завершению отчёта с магазинами, который через час отсылает Чанбину. Остаток рабочего дня уходит на продолжение работы с блогами и социальными сетями, а также на ответы клиентам, которые время от времени приходят на почту. Понедельник как обычно тянется невероятно долго и украшается стандартной толкучкой в метро с бешеным кондиционером, от которого становится холодно даже в пиджаке. Выбравшись на тёплый воздух, Хёнджин заходит в магазин и плетётся домой, где первым делом принимает освежающий душ. Когда он выходит обратно в квартиру, небо за окном уже смородиновое, а Сеул на горизонте загорается янтарными огнями. Ужиная на диване, Хёнджин ловит себя на том, что то и дело поглядывает на своё колено. Вспоминает, как его касалась чужая ладонь, горячая и сильная. Ощущение было приятное, он был бы не против, если бы она там и оставалась на протяжении всего перерыва. Причём, подумав, он приходит к тому, что это даже не вызывало такой уж сильной сексуальной реакции. Скорее, вселяло какое-то ёмкое спокойствие. От того, что Чанбин банально был рядом, он чувствовал приятный комфорт. Поэтому, выбрасывая пустой контейнер и устраиваясь на диване с телефоном, Хёнджин испытывает предвкушение. Да, они говорили на работе, но он хочет снова послушать его голос и обсудить что угодно. Ведь так вечер не представлял собой обычный перевалочный пункт между днями, а становился чем-то особенным и ожидаемым. - Да, менеджер Хван? - Привет, менеджер Со. Губы сами растягиваются в улыбке. Хёнджин подбирает колени к груди, забираясь на диван с ногами, и прижимает телефон к уху, пока что не переключаясь на громкую связь. Так голос Чанбина слышится ближе. - Чем занимаешься? - Рубашку глажу. - Какую? - Белую. - С воротником-стойкой? - Естественно. Хёнджин на это посмеивается. После того разговора он постоянно ходит в таких. А сам Хёнджин даже не смотрит на футболки с высоким вырезом. - Ну, гладь-гладь. - А ты что делаешь? - Ничего. На диване валяюсь, отдыхаю. - Чего у тебя голос такой довольный? - У меня? – Хёнджин удивлённо выгибает брови. - Да. - Просто. Съел потрясный кимпаб с тунцом. Только после этого комментария он осознаёт, что его собственный голос и правда звучал как-то слишком взбудоражено. Как будто он говорил о том, что едет в Диснейленд. Но он всего лишь говорил с Чанбином по телефону. - Если ты ждёшь, что я начну о чём-то говорить, то зря. Я слишком занят проглаживанием складок и держанием мыслей в куче. - Хорошо, что хоть не… - Как дела? - Блин, Со Чанбин, - Хёнджин хлопает себя по лбу, сползая набок и ставя телефон на громкую связь. - Да, Хван Хёнджин? Расскажешь, как у тебя дела? – смешок. - Нормально. Как обычно. - Это хорошо. Слышно, как пыхтит утюг, чуть скрипит доска. Хёнджин оттягивает влажную медовую прядь и замечает, что к пальцу прилип маленький кусочек кима. Отскоблив его ногтем и сбросив на пол, он вдруг ловит промелькнувшую мысль. - Хочу тату набить. - Какую? - Не знаю. Что-нибудь яркое. Где-нибудь, чтобы не так больно было. - Плохо боль переносишь? - Да не то чтобы. Просто не хочу извиваться и скулить. - Это от твоего тела зависит. Меня друзья пугали, но в итоге нормально было. - У тебя тату есть? Где? – Хёнджин с любопытством поворачивается к телефону. - На правой лопатке. Там типа инь-ян, одна сторона под море сделана, другая под лес. - Вау, а чего не показываешь? - Мне надо ходить и предлагать всем заценить мою татуху? – Чанбин глухо посмеивается. - А почему нет? Я бы заценил. Тату – это горячо. - Сейчас скину. С минуту из трубки доносится только лёгкий шелест связи. В коридоре пиликает соседская дверь. Экран вспыхивает от уведомления, Хёнджин открывает чат и рассматривает фото. - Классно, мне нравится. Аккуратно так сделано. - Мастер хороший, если что, дам контакты. - Почему именно такая? – палец очерчивает круг. - Ну… - задумчиво тянет Чанбин; слышно, как из розетки вытаскивается провод от утюга и складывается доска. – Я люблю воду, море, как таковое, и лес, природу. А инь-ян, потому что я хотел, как бы, найти баланс? Чтобы он где-то был. Меня раньше тянуло из одного в другое, то айти, то дизайн, то вообще думал фитнес-тренером пойти. По молодости с ориентацией разбирался, эта психологическая херня со звонками, проблемы с родителями. Так что решил, так сказать, внедрить в себя гармонию. - И как? - В принципе, прокатило. Наверное, эффект плацебо. Постепенно разобрался со всем, стал более уверенным. Не скажу, что из-за тату, но она в каком-то смысле напоминала, что нельзя тянуть всё в одну сторону, что у всего есть вторая сторона, как таковая. Сопливенько звучит, конечно. - Нет, нормально. Это здорово, серьёзно, - Хёнджин закидывает ногу на колено и покачивает ею, кончиком большого пальца вырисовывая очертания шкафа у стены. – Что у неё есть какое-то значение и важность для тебя. Мне такое нравится. Татушки просто по приколу тоже, конечно, прикольные, но у этой есть свой вайб, знаешь. - Слов-то каких ламповых понабрался. - А то, не хочу быть узколобым бумером. - От этого никуда не деться, когда-нибудь мы перестанем понимать все отсылки и просто будем бесконечно ностальгировать о прошлом. - Звучит лайтово. Они смеются. Хёнджин поворачивает телефон динамиком к себе. Это уже стало таким привычным – лежать на диване по вечерам и слушать голос Чанбина. Только так он словно начал полноценно ощущать расслабление после рабочего дня. Мир сузился до маленького кармана в пространстве, где были только они двое, и уже не существовало этой дурацкой потерянности, когда не знаешь, куда себя деть. Банальная реальность приобрела какую-то особенность. - В итоге, что бы ты хотел набить? Из какой области хотя бы? - Была у меня какая-то тупая идея. Сине-красный лист. - Сине-красный лист? – в голосе Чанбина недоумение. – Почему? - Понятия не имею. Лист, потому что я так-то тоже люблю природу. Сине-красный, потому что это ассоциируется с огнём и водой, мне нравится такое сочетание противоположностей, поэтому было бы прикольно сделать такой градиент. - Необычно. Но огонь тебе подходит. - Это ещё почему? – Хёнджин дёргает уголком губ, расправляя складку на домашних штанах. - Сильный и тёплый. Непокорный. - Обжигающий? - Если перегнуть палку, то наверное. Но огонь – это хорошо. Говорят же, что на огонь можно смотреть вечно. - Знаешь, на что ещё можно смотреть вечно? - На что? - На воду, - Хёнджин с дурацкой улыбкой смотрит куда-то мимо потолка и пространства, представляя Чанбина перед собой. – А ты как вода. Мощный, но мягкий. Обычно спокойный. Комфортный. - Приятно знать, - по тёплому звону в голосе становится понятно, что Чанбин тоже улыбается. Какое-то время они молчат. Перевернувшись набок, Хёнджин теребит ногтем шов на подушке. Босые ступни холодит льющийся из окна ночной ветер. - Есть что-то, что бы ты хотел попробовать? – спрашивает Чанбин, немного погодя. - В плане? Как бакет-лист? - Ну типа. Только не вот эти типичные прыжки с парашютом, пирсинг сосков, плавание с дельфинами. - Хм… - задумывается Хёнджин. – Честно говоря, я бы и с парашютом прыгнул, и с дельфинами поплавал. Пирсингом, правда, не горю, максимум пупок может быть, но и то не факт. А так… Хочу за сутки побыть как минимум в трёх странах одновременно. - Транзитом никогда не летал, что ли? - Это не то. Не тупо в аэропорту, а хотя бы пробежаться по городу, в магаз зайти, попробовать местную еду. Типа часа два в городе, а потом в аэропорт и полетели. - Мне кажется, после таких перепадов давление скажет тебе «До свидания». - Последствия – это уже вторично. Надо сначала делать, а потом уже разбираться. - Как ты дожил до тридцати с такими установками? – Чанбин насмешливо фыркает. - Как видишь, как-то смог. А у тебя что? - Зайти в какой-нибудь ресторан, да хоть Макдак, и заказать там всё меню. Вот буквально каждую позицию. - Ты ещё про меня что-то говоришь, - Хёнджин прыскает со смеху. – Ты ж потом в туалете застрянешь, причём хлестать будет из всех отверстий. - Я не говорю, что хочу сожрать это всё, но вот попробовать абсолютно всё – это да. Не знаю, нахера мне это, но вот есть такой таракан, - Чанбин вздыхает со смешком. – Денег на это просто надо дохера. Ну, и чтобы кто-то помог всё сожрать. - Зови, если вдруг надумаешь, я за любой кипиш. - Мы с тобой вдвоём всё равно не сожрём это всё. - Потащим с собой Минсонов. Джисон сожрёт всё и ещё добавки попросит. - Минсонов? - Так удобнее, чем по отдельности их называть. Думаю, их уже можно именовать одним организмом. - Ну, клетка мозга у них точно одна на двоих. - Именно. - Можно, да. Когда-нибудь в отпуске, чтобы реально иметь возможность потом тусить в туалете на постоянке. С четверть часа они продолжают обсуждать абсурдные вещи, которые хотели бы попробовать. Хёнджин садится, когда чувствует, что у него начинают слипаться глаза, чтобы немного стряхнуть с себя зевоту. Размеренный голос Чанбина оказался слишком успокаивающим, хотя прерывать его совершенно не хочется. Поэтому Хёнджин пытается сдерживать зевки, но в конце концов не выдерживает и шумно зевает до слёз в уголках глаз. - Пора баиньки. - Не хочу. Завтра на работу. - И послезавтра. И после послезавтра. - Утешил, блин, - фыркает Хёнджин, потягиваясь. - А то ты не знаешь. Давай, ложись. Раньше ляжешь – больше поспишь. - Толку от этих минут. - Всё равно, организм засчитает. - Ну да, ага. - Ты всегда бубнишь, когда сонный? - Бе-бе-бе. - Зараза, - смешок. – Спокойной ночи. - Огненных снов. Хёнджин улыбается телефону, сворачивая КаТок и открывая будильник. В принципе, у похода на работу был свой плюс. И у этого плюса оказалась неожиданная татуировка на лопатке, которую хотелось увидеть и потрогать лично, а не на фото.