Call Me

Колесо мышки бесконечно крутится, перед глазами пролетают размывающиеся строки. Губы беззвучно шевелятся, выхватывая слова. Наконец, проскакивает откликающаяся фраза, колёсико отматывается назад и курсор выделяет нужный абзац, который затем переносится в окошко начатого электронного письма в браузере. Шаблонный ответ на очередной типичный вопрос, на написание которого человек потратил больше времени, чем ушло бы на самостоятельные поиски соответствующей информации на сайте. - Короче я не знаю, я как бы хочу получить сертификат по японскому и потом расширить наш бизнес, но это так муторно, - Феликс вздыхает сотый раз за утро, вертя в руках визитку языковых курсов. - Это реально был бы большой шаг вперёд, - Кристофер соединяет и разъединяет пальцы, устроив локти на подлокотниках кресла. – Запишись завтра на пробное занятие и потом решай. В барабанную дробь клавиатуры вливаются отдалённые звуки музыки, играющей из проезжающей по району машины. Запах кофе витает под потолком в потоках воздуха из кондиционера. Феликс с глубокой задумчивостью морщит веснушчатое лицо, после чего шумно выдыхает, практически рыча хриплым басом, и швыряет визитку куда-то к бумагам. - Похер. И так мозги кипят, не хватало ещё умирать каждый день над японским. Подумаю когда-нибудь в отпуске. - Правильно, - насмешливо тянет Минхо. – Зачем откладывать что-то на завтра, если можно послать это на хер? По офису проносятся смешки. Потерев сонные глаза и отпив из стакана, Хёнджин открывает новое письмо. Пальцы подпирают висок. С выходом новой коллекции участилось и количество обращений. О знаменательной дате как раз вспоминает и начальник. - Хёнджин, проверь сторис и отметки по магазинам. Надо посмотреть реакцию первой волны, если она уже есть. - Окей, без проблем. Накатав быстрый ответ, он открывает новую вкладку и начинает изучать уведомления с отметками, оценивая фотографии и подписи к ним, а заодно лайкая сообщения и отправляя короткие благодарности для поддержания мнимой связи с аудиторией. Затем он начинает переходить на страницы магазинов и смотреть фотографии, на которых их отметили, потому что частенько так можно наткнуться на отзывы к их товарам. Магазины и фирмы, конечно, отмечают не очень часто, но всё равно бывает. - В общем, народ так-то отмечается, есть аж несколько фоток тетрадей с морем, мне кажется, они больше всего зашли. Канц тоже мелькает на некоторых, но в основном выставляют эти тетрадки, плюс скетчи с растениями и пенал тоже раза три засветился. Ну этот, который «Тропическое Небо», - сообщает Хёнджин, спустя четверть часа поверхностного анализа. - Так-то неплохо, - одобрительно кивает Сынмин, разминая пальцы. – Уже хорошо, что отмечают, продажи только сегодня начались. - Да, это хорошо. Что с рекламой? – Кристофер обращается к Минхо. - Запустил в Инсте и Фэйсбуке, переходы есть, но пока немного. Пост лайкают, но тоже с обычной активностью, всплеска нет. - Всё-таки надо какой-то сторонний буст, - начальник почёсывает голову острым кончиком карандаша. - Накрутка? - Нет, это может боком выйти. Вообще я думал выйти на пару тиктокеров, которые занимаются товарами и всей этой лабудой по учёбе. Типа уговор: мы им даём бесплатно товары на пробу, а они делают анбоксинг и рекламируют их подписчикам. Если буст идёт, то можно нанять их на платное сотрудничество на будущие коллекции. - Можно, конечно, попробовать. - У меня есть пара таких на примете, - Хёнджин по привычке наматывает медовую прядь на палец. – Нашёл, пока делал рейд по соцсетям. Могу им написать или лучше ты? - Давай лучше я, - решает Крис, чуть подумав. – Скинь ссылки. - Сейчас. - И было бы неплохо завести наш собственный тикток с обзором товаров. Привлечь внимание эстетичными видео, рассказать, что как, объяснить идеи. - О боже, давай мы не будем в это скатываться, - Минхо морщится, прикрывая глаза. – Ну какие из нас тиктокеры? - Почему сразу скатываться? Это сейчас популярно и мы просто можем попытаться запрыгнуть в поезд. - У нас хорошая реклама, плюс мы ещё плакаты сделали. Я, кстати, думал маленькие такие повесить в районе школ и универов, как думаешь? - В принципе, можно. Если как-то адаптировать их под трендовый канц, чтобы мелкие клюнули, то будет неплохо. - Всё, отлично, значит у меня занятие на день есть, - Минхо с готовностью начинает копаться в ноутбуке. - Вопрос с тиктоком всё ещё стоит, - напоминает Кристофер. - Вопрос не хуй: постоит – не наебнётся. Сначала разберёмся с рекламой и если не выгорит, то будем думать над твоими тиками-токами. А ты молчи. Минхо предупредительно поднимает палец, заметив, что Джисон уже открывает рот, чтобы вставить свои пять вон, услышав слово, которое выступало для него красной тряпкой и призывом к действию. Джисон тянется, чтобы укусить палец, за что получает по лбу и сдаётся, возвращаясь обратно к работе. Остальные смотрят на них со смирением – они уже привыкли. - И не забывайте, что я жду от вас слоганы, ещё ни один не сдал, - напоминает Кристофер. Хёнджин закидывает голову назад и жмурит глаза, поджимая нижнюю губу. Он совсем забыл, что теперь нужно напрягать свои извилины, чтобы выдумать что-то мудрое. Мысли начинают лениво метаться по черепной коробке, но ничего членораздельного не предлагают. Самые дельные слова, которые он мог бы сказать учащимся, - это то, что оценки ничего не значат, но это явно не то, что следует писать на мотивирующих снеках, иначе дерьма потом не оберёшься. Мыслительные потуги продолжаются вплоть до обеда, так и не принося никаких результатов. Наматывая длинные спагетти с соусом Болоньезе на вилку, Хёнджин не перестаёт хмуриться. Сегодня они снова едят в офисе, только в этот раз Чанбин предложил заказать пасту и купил им обоим по холодному чаю. - У меня вообще ноль идей. Как вот их можно не банально поддержать? Все твои труды окупятся? Ну это пиздёж, они не всегда окупаются, просто опыт приносят. Нет, это тоже, конечно, считается окупаемостью, но это надо пояснять, а мы же не можем целое эссе на пачке накатать. - Просто подумай, какие жизненные уроки ты вынес к своим тридцати годам. Ты ведь уже взрослый мудрый мужик, - Чанбин издаёт смешок, елозя насаженной на вилку креветкой по дну тарелки и собирая с неё песто. - Ага, сто раз, - хмыканье. – Такой мудрый, что перевёрнутую бутылку майонеза открыл не над тарелкой, а над полом и потом вытирал эту красоту. - Это другое, это бытовой кретинизм. - Ну-ну. Ты уже придумал? - Типа. - Делись. - Вдруг я стесняюсь? - Ты-то? - А что тебя смущает? - Тебе в жизни только дай повод, ты и Джисона перескочишь. - Настолько уж я не конченный, - Чанбин насмешливо фыркает. – «Тебе не нужно сделать всё идеально. Достаточно просто сделать это». - О, - Хёнджин перестаёт жевать, осмысляя его слова, после чего его взгляд становится более осознанным и заинтересованным. – Глубоко. Какой-то личный урок? - В каком-то смысле да. В один момент я понял, что откладываю многие дела из-за того, что боюсь обосраться, да и вообще хоть как-то ошибиться. Но фишка-то в том, что я в итоге ничего не делаю, хотя мог бы сделать хотя бы что-то. И тем более никогда не получится сделать идеально, потому что нет ничего идеального. Поэтому, когда мне тяжело что-то начинать из-за этого внутреннего страха накосячить, я напоминаю себе, что я не обязан сделать всё так, чтобы всё было идеально и вообще без малейшей возможности докопаться. Мне просто нужно сделать это, чтобы оно было. В крайнем случае, всегда можно что-то подправить. - Блин, а это же гениально, - Хёнджин проглатывает пасту, утирает уголки рта салфеткой и задумчиво потягивает персиковый чай. – Никогда не думал об этом с такого ракурса. - Покопайся в голове. Может, у тебя тоже был какой-то момент озарения, - Чанбин хрустит брускеттой с помидорами и дольками моцареллы. - Мой главный момент озарения был в старшей школе, когда я понял, что не обязан ничего никому доказывать. Если чувак не верит, что я прочитал всего Гарри Поттера, то я не должен приводить ему факты из книг и доказывать, что реально всё читал. Я говорю ему «Заткнись, Малфой», разворачиваюсь и иду дальше жить свою жизнь. - Вот видишь, хорошая же мысль, - Чанбин одобрительно потряхивает вилкой в его сторону. – Напиши «Ты не обязан ничего никому доказывать. Ты знаешь, что ты можешь, и этого достаточно». На пару секунд Хёнджин застывает, вдумываясь, после чего его глаза загораются. Он с энтузиазмом щёлкает пальцами и хлопает его по колену. - Блин, реально. Ты сегодня в ударе, слушай, с меня завтра кофе. - Всё для тебя: рассветы и туманы. Крайне гордый собой Чанбин набрасывается на пасту с двойным аппетитом. Воздух сильно пахнет базиликом и чем-то сладковатым. Брускетты сметаются из упаковки, тарелки пустеют, слышно довольное чавканье и короткие разговоры обо всём подряд. Наконец, одноразовая посуда и мусор сметаются в пакет, стол протирается влажной салфеткой и они расслабленно сидят на стульях, попивая чай. Солнце на бирюзовом небе светит ярко, однако спасает то, что их окна находились с другой стороны здания и попадали под тень. - Покажи татуху. - Фотку же присылал. - Это не то, я хочу в реале посмотреть. - Прям здесь? - А что, её только в спальне видно? - Дурачина. Чанбин гулко смеётся, после чего поворачивается на стуле, закидывает руки назад и хватается за рубашку, собирая и поднимая её. От природы смуглая кожа оказывается гладкой, а спина – чуть шире, чем казалось в одежде. На правой лопатке чернила уже не такие яркие, как на фотографии, цвет стал более нейтральным после того, как кожа зажила. - Давно сделал? – пальцы Хёнджина скользят по линиям, вырисовывая очертания моря с левой стороны круга. - В двадцать два вроде. Или двадцать три ли, не помню уже. - Тоже с возрастом начал забывать, когда что было и сколько тебе лет? - Да вообще, время начало так быстро бежать, что следить не успеваешь. Помню, в началке и средней школе время так медленно тянулось, как будто вообще на месте стояло. Но чем старше становишься, тем быстрее оно начинает нестись и вообще ничего не замечаешь. Открываешь глаза и вот тебе двадцать, потом открываешь ещё раз – тридцать. - Знакомо, да, стареем. Кожа у Чанбина не просто тёплая, а даже горячая. Из-за заведённых назад рук, мышцы чуть напряжённые и ощущаются гораздо чётче, чем было бы в состоянии покоя. Хотя Хёнджин не сомневается, что мускулы можно было бы отлично прощупать и так. Взгляд скользит по очертаниям татуировки, однако пальцы сосредотачиваются на ощущениях от прикосновений. Ногти скользят вниз, переходя с лопатки на копчик и Чанбин слегка выгибается. - Почесать тебе спину? - Сколько в час? - Придурок. Хёнджин со смехом шлёпает его, после чего начинает водить по коже уже двумя руками, почти не надавливая, чтобы случайно не сделать больно ногтями. Постепенно тело Чанбина заметно расслабляется, сам он немного наклоняется, горбясь и переставая держать прямую осанку. Руки двигаются вверх-вниз и неторопливо перебираются с левой стороны спины на правую, а затем обратно. Чанбин шумно выдыхает через нос и Хёнджин чувствует, как от этого простого действия собственный живот начинает волнительно покалывать. Касаться его до невозможности приятно. Проскакивает мысль о том, что прижаться к такой мощной спине было бы ещё приятнее. В этот момент Чанбин издаёт смешок. - Что? - Девушке напротив явно нравится вид. Хёнджин вытягивает голову в сторону, выглядывая в окно. В здании перед ними стоит невысокая девушка с длинными волосами, кружкой в руке и крайне удивлённым лицом. Без контекста их занятие, наверняка, казалось весьма интересным. Заметив, что они оба смотрят на неё, она рывком отворачивается и в считанные секунды исчезает в недрах офиса, смутившись. Всё-таки стёкла не были тонированными. - Зато ей уже не так скучно на работе. - Ну, явно не веселее, чем нам. - Веселье закончилось, у меня руки устали. Напоследок хлопнув его пятернями по лопаткам, Хёнджин отодвигается и прикладывается к стакану с холодным чаем. Чанбин с чувством потягивается, давая рубашке упасть, затем поправляет её и поворачивается обратно. - Спасибо, я бы продлил. - Тебя точно Джисон покусал. Кухня наполняется хохотом. Чанбин тоже обхватывает губами трубочку, заглядывает в стакан и решает снять крышку, чтобы допить всё из горла вместо того, чтобы мучиться, ловя со дна капли. Выбросив стакан в мусорный пакет, он какое-то время раздумывает, после чего берёт левую руку Хёнджина, устраивает её внешней стороной запястья чуть выше своего колена и начинает массировать. - Это ещё что за акт благодарности? – тот удивлённо приподнимает брови. - У тебя же руки из-за меня устали. - Услуга за услугу? - Сказал мне как-то Минхо одну фразу на эту тему, когда мы друг другу с проектами помогли, но она слишком уж в его стиле. - Да ладно, говори, мы от него чего только не наслушались. - Он называет это «Дрочни мой хер и я дрочну твой». - Блять… Хёнджин хлопает себя по лбу, сжимает губы, чтобы сдержаться, но его тело начинает трястись и он не выдерживает, гогоча в голос. Смех отдаётся от стен кухни, голова закидывается назад, медовые пряди подлетают. - Господи, какой же он придурок. - Меня тогда в аут вынесло просто, - Чанбин посмеивается, продолжая массажировать его руку. – Не больно? - Нет, нормально. Пальцы медленно, но с заметной силой мнут кожу, постепенно поднимаясь от запястья к локтю. Хёнджин чувствует, как рука начинает гудеть, на бледной поверхности появляются красноватые пятна от надавливаний, однако ощущения приятные, расслабляющие. - Кайф, - выдыхает он, не выдержав и чуть сползая по спинке стула. – Ты где этому научился? - В качалке. Там были курсы массажа, чтобы уметь себе болевые ощущения уменьшать и товарищам, так сказать, если что-то произойдёт. Тем более, я же одно время подумывал тренером стать, поэтому прям старательно ходил на них, практиковался. Иногда бывает мышцу прихватит, помассируешь и нормально. - Полезный навык. - О да, вообще потраченного времени не жалею. Массаж продолжается ещё с минуту, пока в офисе не начинает слышаться копошение возвращающихся с обеда коллег, что означало завершение перерыва. Прибравшись и выкинув мусор, они тащатся обратно на места, с неохотой погружаясь в работу. В помещении раздаётся традиционное бренчание льда в принесённых из кафе стаканов с чаем, кофе и лимонадами. Оно естественно переплетается с клацаньем клавиатур и недовольными вздохами. Отвечая на письма, Хёнджин не перестаёт время от времени проверять соцсети, потому как первая неделя новой коллекции была достаточно важной и показатели вызывали искренний интерес. В конце концов, у них была пара постоянных клиентов, которые в обязательном порядке брали хотя бы что-то из новых товаров, чем потом делились с подписчиками, что создавало какую-никакую, а рекламу. Рутинный процесс как обычно затягивает. - Кто сожрал мой чокопай? Дверь кухни распахивается и в офисе появляется непривычно раздражённый Чонин в графитовом костюме. Его брови сведены, и без того тонкие губы поджаты так, что превратились в одну лишь полоску, словно по куску теста провели ножом. - Там оставалось ещё три штуки, ни одного нет. - Пошерсти ящик, там при желании Атлантиду откопать можно, - Джисон откидывает голову назад, смотря на него с перевёрнутого ракурса. - Нет ни хрена, я всё проверил, - цедит Чонин, после чего тычет пальцами в Хёнджина и Чанбина одновременно. – Это вы вечно на кухне тусуетесь, вы всё сожрали. - Да всрался нам твой чокопай, - фыркает Чанбин. - А то я не знаю, что вы все друг у друга таскаете. - Так и ты тоже таскаешь вообще-то, овечку из себя не строй. - Я всегда спрашиваю. - Я вообще чокопай не ем, чего приебался? – Хёнджин поправляет сползший рукав. – Мы батончики трескаем и печенье. - А кто его сожрал тогда? Он отрастил ноги и свалил гулять? - Я сожрал и что? – выпрямляется Сынмин, воинственно скрещивая руки на груди. - Ты охренел? Это мой чокопай, - Чонина даже подталкивает вперёд от возмущения. - Ящик общий. - Да нифига, я себе его взял. - Так чего ты не жрал его? Он лежал там неделю, я ведь не за раз все три штуки съел, а по одному. Хотел бы – он бы не валялся. - На будущее взял, вот я сейчас его захотел, а его нет. - И что теперь, соизволите обосраться? – подаёт голос Минхо, которому надоело слушать нытье у себя над ухом. – Пиздуй в магазин за своим чокопаем, раз так приспичило. - Как раз для этого я его и купил – чтобы не пришлось тащиться посреди рабочего дня, когда мне его захочется, - гнёт своё Чонин, обиженно гнусавя, и снова переключается на Сынмина. – Ты его сожрал, ты и иди. - Делать мне больше нечего, как бросать все свои дела и в магаз идти, - гордо фыркает тот, поправляя сползшие очки. – Принесу я тебе завтра твой чокопай, жлобьё. - Не нужен мне он завтра, я сейчас его хочу. - Так иди в магаз. - Я не хочу тащиться в магаз из-за того, что ты его сожрал. - Какая охеренная у тебя логика, - Минхо со вздохом закатывает глаза. – Дай мне своего мозга, а? Жопу помазать. - Рожу себе своей жопой помажь, - огрызается Чонин. – Он сожрал мою еду и я ещё и виноватый? - Я же сказал, что я куплю тебе твой вонючий чокопай, но я не собираюсь бросать работу только из-за того, что тебе приспичило его пожрать, - ладонь Сынмина разрезает воздух после каждого слова. - Так и кто в этом виноват-то? Не надо было жрать без спросу, не пришлось бы тогда ничего покупать. - Алло, Крис? – диалог неожиданно прерывает голос Феликса, приложившего телефон к уху. – Ты ещё идёшь? Супер, зайди в магаз за чокопаем, а? Тут Чонин с Сынмином срутся и сушат всем мозги из-за того, что его сожрали. Да, спасибо, ждём, - он швыряет телефон на стол и одаривает их обоих красноречивым взглядом. – Заканчивайте свой детский сад, папочка сейчас принесёт ваш вонючий чокопай. - Да он мне вообще не всрался, - раздражённо отмахивается Сынмин и склоняется обратно к ноутбуку, что-то ворча под нос. - Добился своего, золотой пизды ребёнок? – Минхо насмешливо обращается к Чонину. – Наныл на вкусняшку? - Знали бы твои родители, как ты себя ведёшь, - гордо хмыкает он. - И что бы они сделали? - Всыпали бы тебе, как следует. - Ну да, обязательно. - Вот засниму тебя, отправлю им и посмотрю, как они тебя с говном мешают. - Спроси заодно у них, как там обстановка. - Где? - На том свете, - Минхо кривит губой, сохраняя всё тот же насмешливый тон. – А то интересно же, я-то не медиум, как ты, сам у них спросить не могу. Может им к урнам в колумбарий чего принести надо. Я туда только в дни рождения и на поминки хожу, мало ли что-то понадобилось, туалетка в раю закончилась или ещё чего, кризис же нынче, инфляция. После его слов в офисе наступает тишина. Чонин молча стоит, совершенно не понимая, как реагировать. Минхо же невозмутимо берёт пачку сигарет из висящего на стуле пиджака, кряхтит, потягиваясь, и выходит из офиса, явно направляясь на крышу на перекур. Через пару секунд со стула поднимается и Джисон. Вот только он сначала шлёпает Чонина по затылку, одаривая осуждающим взглядом, после чего тоже скрывается за шоколадной дверью. - Я не знал… - Забей, мелкий, он точно не обидится, - примирительно тянет Чанбин. – Покурит и забудет, он же для вида язвит. Потупив взгляд, Чонин опускается на своё место и офис возвращается к стандартной работе. Через десять минут Джисон с Минхо приходят с перекура, о чём-то увлечённо переговариваясь и никак не упоминая произошедшее, а ещё через пять появляется Кристофер, который торжественно вносит целую коробку чокопаев, чтобы всем точно хватило и не поднималась очередная истерия в войне за еду. Остаток рабочего дня проходит спокойно и разбавляется разве что обсуждением статистик из соцсетей. Выключив ноутбук и собрав свои вещи в рюкзак, Хёнджин идёт в туалет, потому как замечает пятно от пасты на своей футболке. Попытавшись его отмыть, он понимает, что это бесполезно, недовольно цыкает и просто заправляет футболку в штаны, чтобы его не было видно. Когда он выходит в коридор, то пересекается с Чанбином, который как раз направлялся к лифту. Двери закрываются и на табло начинают мелькать цифры этажей. - Я хотел поинтересоваться. Что там с мотивацией? – Чанбин старается сохранять невинное лицо, но его глаза лучатся озорством. - А что, твоя уже закончилась? – посмеивается Хёнджин. - Ну так, не отказался бы от обновления. - Ишь ты какой деловой. - Ещё бы. Мотивация – это дело такое. Нужно время от времени освежать. - А ты заслужил? - В смысле, а почему нет? – едва ли не с возмущением выдыхает Чанбин. – Вёл себя как паинька. - Что-то ничего выдающегося в голову не приходит. - Я тебе слоган придумал. - Я тебе спину почесал. - Я тебе массаж сделал. - Это ты по доброте душевной. - Вот так, да? – хмыкает Чанбин, издавая смешок на выходе из лифта после пикнувшего датчика. – Понятно, запросы у тебя специфические. - А ты как думал? Сам же говорил, что я себе цену знаю. - Зараза ты, но справедливая. Вечернее солнце обдаёт лица теплом, когда они выходят из здания. Пахнет жареными каштанами, которые продавали в тележке на другой стороне дороги. Свернув за угол, они выходят к спуску в метро, на котором Хёнджин ездит домой. Чанбину же нужна автобусная остановка на следующем перекрёстке. - Ну что, зараза, до созвона? - Давай, готовься. А, и ещё кое-что. Когда Чанбин уже делает шаг в сторону, Хёнджин рывком подбирается к нему и быстро чмокает в щёку. - Повелеваю мотивироваться. - Играешься со мной, да? – Чанбин расплывается в улыбке, с нескрываемой удовлетворённостью смотря ему в глаза. - Я же зараза. - Это уж точно. С тобой не соскучишься. - Были сомнения? - Никаких. - Вот и отлично. Давай шуруй, потом не запихнёшься. - Пока. Спускаясь в метро и погружаясь в холод кондиционеров, Хёнджин не может перестать улыбаться. Он более, чем горд, тем, что сумел застать его врасплох в хорошем смысле – Чанбин определённо обрадовался. И видеть такую реакцию на свои короткие поцелуи в щёку ощущалось как-то по-особому приятно. Потому что это такая мелочь, которая даже поцелуем не считается, всё равно что дети друг друга бездумно чмокают, но то, что Чанбину они нравились и он их ждал, вызывало отдельный вид трепетной радости. Значит, он их ценит. Как ценит такие моменты и сам Хёнджин, ловящий запах мятного парфюма, которым тянет от чужой рубашки с воротником-стойкой, которые ему так нравились. Подобные акты мотивации он проводит раз в два-три дня, стараясь делать так, чтобы они всегда были неожиданными. Подлавливает Чанбина на кухне, у лифта, на крыше после перекура, в коридоре офиса, когда там никого нет. За две недели это уже становится такой же традицией, как и их вечерние созвоны, которые никогда не отменяются и словно идут по обязательному расписанию. Потому что Хёнджин уже не представляет, как можно засыпать, не послушав перед этим бархатный бас из динамика у самого уха, не обсудив какие-то дурацкие мелочи друг о друге, начиная с имени любимой собаки в детстве и заканчивая мебельными магазинами на Джимаркете, где можно было бы заказать недорогой, но хороший комод для обуви в прихожей. Очередная вечерняя болтовня, текущая плавно и без длительных пауз. Чанбин уже не заикается, не путает слова, не тратит много времени на то, чтобы собраться и начать обсуждение какой-либо темы. Пусть даже и спрашивает своё стандартное «Как дела?» в начале каждого разговора. Хёнджин лежит на диване, подбрасывая вверх косточку от абрикоса, который только что съел, и ловя её в девяти случаях из десяти. Они закончили обсуждать идею о создании собственного кофейного бара на кухне. - Ты уже начал смотреть наполнение сайтов других магазинов? – спрашивает Чанбин. - Да, полистал парочку. Похожи на наш, но в одном мне понравилась штука с обтекающим шрифтом, я её выделил, потом увидишь в отчёте. - Отлично, да, отмечай всё, что привлекает внимание, тебе свежим глазом виднее, я потом посмотрю, что можно адаптировать под нас. - Понял-принял, всё будет дня через два, там их куча. - Окей. В образовавшейся тишине слышна уже родная соседская дверь. Как обычно в одно и то же время с разницей максимум в минуту. - Тебя же не напрягают мои просьбы? – вдруг спрашивает Чанбин с какой-то нервозностью, которая была разве что в их самые первые созвоны. - С чего вдруг такой вопрос? Нет, что в них такого? Работа же, - Хёнджин недоумённо сводит брови, ловя косточку, но так и не подбрасывая её снова. - Просто загружаю тебя. Ты ведь, по идее, на обратной связи сидишь. - Мне всё равно нечем заняться, когда писем нет, а так хоть разнообразие. - Ну ладно тогда. - Ты ведь не то чтобы вдруг начал наглеть и на меня свои дела спихивать. Ты с самого начала мне давал всякие поручения, чтобы я постепенно втягивался в дела, это очень помогло освоиться. - Да уж… - на той стороне слышится тихий смешок. - Чего такое? - Ничего. - Говори уж. Я же чувствую, что что-то есть. - Тебе это может не понравиться. - Не узнаешь, пока не скажешь. Короткая пауза. Пальцы вертят косточку. - Я не то чтобы для приобщения тебе поручения давал. Ну, в смысле, для этого тоже, но… Это была возможность пообщаться с тобой. Мне нравилось, что ты задавал мне вопросы, просил советы и радовался, когда я тебя хвалил. Типа… Я и сам мог всем этим заниматься. Просто… Так у меня был повод потусить за твоим столом. И сейчас тоже. Хёнджин не сразу понимает, к чему он ведёт. Однако косточка перестаёт двигаться в руке, а сам он сосредоточенно вслушивается, ловя в чужом голосе волнение, которое не напоминало то, что возникало из-за самого факта телефонного разговора. Скорее, это было волнение из-за выдачи чего-то максимально личного и важного для самого Чанбина. И это вызывает внутри отклик, перетекающий в улыбку. - Почему ты думаешь, что мне это может не понравиться? - Нагло навязывался. - Нагло – может быть. Навязывался – нет. Я… мне нравилось выполнять твои поручения и болтать с тобой на работе, - признаётся Хёнджин, сжимая косточку и чувствуя, как её кончики впиваются в кожу. – Так что… хорошая идея с поручениями. Из динамика слышится смех. Низкий, гулкий, знакомый. От него каждый вечер становился лучше и усталость исчезала. Тюль трепещет на ночном ветру, проскальзывающем внутрь и щекочущем ступни. Дома тепло, но парит расслабляющая свежесть. Пахнет абрикосами, часть которых всё ещё лежит в тарелке, по кожице стекают крошечные капли. Воздушная тишина длится почти минуту. - Что бы ты сделал, если бы я тебя сейчас поцеловал? Хёнджин замирает. На пару секунд сердце словно покидает тело, не издавая ни звука, после чего начинает колотиться с удвоенной силой. Косточка отбрасывается куда-то на диван. Хёнджин поворачивается, беря телефон в руки. - Наверное, почувствовал бы себя самым счастливым идиотом в мире. Щёки болят от того, как сильно он улыбается, но перестать не получается. Он чувствует, как органы скручиваются в один комок от приятного волнения, в висках стучит. Из трубки доносится радостный смешок. - Я тоже. Уже. Хёнджин с шумом выдыхает, посмеиваясь. Он кусает губы, которые начало покалывать. Палец тянется к экрану и нажимает на кнопку. Через секунду его собственное лицо появляется в маленьком прямоугольнике на чёрном фоне. - О? - Включи и ты камеру. - Зачем? - Хочу увидеть тебя, дурак, зачем ещё? Слышится копошение, телефон поднимается, короткие ногти два раза стучат по экрану. - Привет. - Привет. Чанбин тоже лежит на боку в постели. Угольные волосы чуть завиты после душа, ещё не уложены. Футболки нет, крепкие плечи выделяются на фоне кремовой стены и полосатого постельного белья. На лицо падает желтоватый свет ночника. Губы изогнуты в мягкой улыбке, чуть растерянной, общаться по видеосвязи ему непривычнее всего. Однако он всё равно согласился. Половину минуты они просто молчат, смотря друг на друга, но не испытывая дискомфорта из-за возникшей тишины. - Можно скажу дурацкую вещь? – спрашивает Чанбин. - Валяй. - Мы так близко, но так далеко. - Отвратительно, - Хёнджин хихикает, на пару секунд прикрывая лицо ладонью. – Откуда ты этого говна набираешься? - Не знаю, - Чанбин смеётся, поворачивая голову и тоже на мгновение пряча лицо в подушке. - Приезжай, - вдруг говорит Хёнджин после короткой паузы. – Будем полностью близко. - Я без брони не приезжаю. - Твою мать, - они оба хохочут. – То есть это ты теперь ставишь условия. - Уговор есть уговор. Пока не набрался смелости, не заслужил тебя. - Какой ты принципиальный. - Не только ты можешь быть заразой. - Цену себе набиваешь. - А то. Платить будешь? - Буду, куда денусь? Хёнджин дёргает уголком губ, почти неотрывно смотря на экран. Сопливая фраза Чанбина, конечно, была идиотской, но он чувствует её значение каждой клеткой своего естества. Вот он перед ним, но зарыться пальцами в копну волос возможности нет. Хотя всё-таки видеть перед собой такого домашнего Чанбина потрясающе. Комфортно. Всё как будто на своих местах. - Идём спать, менеджер Хван? - Уже, менеджер Со? - Быстрее ляжем, быстрее встретимся. - Логично, логично. - Ещё бы. Я хорош в алгоритмах. - А в чём ещё? - Во многом. - Покажешь? - По брони. - Говнюк. Хёнджин смеётся, поворачиваясь и лупя ладонью по спинке дивана. Опять Чанбин его подловил той же ловушкой, которую он создал сам. - Я люблю, когда ты смеёшься. Голова поворачивается обратно. Какое-то время Хёнджин смотрит на него всё с той же по-глупому счастливой улыбкой. - Спокойной ночи, Чанбин. - До завтра, маленькая зараза. Экран телефона гаснет, но огонь в груди продолжает гореть.