Инструкции ищите в Библии

Чанбин признавал: это открытие о Джисоне поражало воображение. Возможно, даже больше, чем тот факт, что Джисон — ангел. Скорее всего, это просто потому, что шок и удивление от первого успели стереться из памяти, новость стала частью обыденности. Чем-то настолько обычным, что к ней просто не получалось относиться как к чему-то особенному. Как Чанбин любил Джисона-человека, так же продолжал любить Джисона-ангела. Эта святая часть сущности немного поменяла в Джисоне. Он всё такой же шебутной, громкий и весёлый. Только теперь он периодически оставлял после себя ворох перьев и сносил вещи с полок и столов огромными крыльями. Крылья. Они у Джисона яркие, кристально-белые. Возможно, Чанбину не казалось, и они правда излучали легкое сияние, а ещё были невероятно мягкими. И огромными. За спиной Джисона даже в сложенном они выглядели большим белым пятном, на фоне которого сам Джисон казался очень хрупким и маленьким. Чанбин помнил, как, впервые дав к ним прикоснуться, Джисон был смущен. Чанбин тогда не понял причину, да и не думал над ней долго, увлёкся шелковистостью пёрышек. Маленькие, мягонькие и пушистые ближе к основанию, они становились просто гигантскими на концах, но не менее приятными на ощупь. Джисон со временем к прикосновениям привык, всё чаще и чаще выпускал крылья на свободу дома, привык и к тому, что их использовали в качестве удобной подушки и Чанбин, и Чан. И вместе с этим приобрёл дурную привычку ходить по квартире топлес, так как ни одна широкая футболка крыльев за спиной не выдерживала и трещала по швам. Своего изначального смущения он так и не объяснил, а Чанбин и не допытывался. Спросил только раз у Чана, не было ли в этом какого-то сакрального смысла, но тот только пожал плечами, мол, ему это не ведомо. Ответ Чанбин всё же узнал, совершенно случайно и неосознанно. Даже не сразу понял, что случилось. Но когда понял, тормоза совсем сорвало. Оказывается, существовал очень простой способ угомонить порой гиперактивного Джисона. И этот способ приводил в восторг, да.

***

Пара мягких, но ощутимых прикосновений. Джисон сильнее уткнулся лицом в подушку, стараясь хоть как-то заглушить рвущиеся наружу звуки, раз уж сдерживать их совсем не получалось. Он комкал одеяло в пальцах, сжимая его до побелевших костяшек, и плаксиво хныкал. Крылья Джисона, если к ним правильно прикасаться, были ужасно чувствительными. Чанбин поудобнее устроился на его бёдрах, сильнее прижимая Джисона к кровати, и с нажимом провёл сначала по спине, от шеи к лопаткам, приятными массажными движениями. После руки двинулись к основанию белых крыльев, которые распластались по матрасу, кончики свисали на пол. Чанбин провёл по шелковистым пёрышкам у спины, чуть надавливая, двинулся вниз, к пояснице, снова перейдя на горячую кожу. Джисон дышал тяжело и загнанно. Потому что понимал, что будет дальше, но даже с этим знанием он не был готов. Остановившись на минуту, Чанбин улыбнулся картине перед собой. Джисон весь напрягся, голову от подушки отвернул, чтобы иметь хоть какую-то возможность дышать, мокрая чёлка липла ко лбу, глаза широко распахнуты. Застыл в ожидании и предвкушении. Чанбин пробрался ладонями под крылья и пробежался пальцами по внутренней стороне у самой кожи, словно по клавишам пианино. Джисона подбросило. Он негромко, задушено простонал и толкнулся бёдрами. Крылья чуть приподнялись над кроватью, предоставив лучший доступ для ласки. — Бинни, — слабо захныкал он. Чанбин без уточнений понял, о чём хотел попросить Джисон, но он не был уверен, что готов дать это так просто. — Пожалуйста, — плаксиво попросил Джисон. Он как мог двигал бёдрами, но Чанбин зажимал его слишком сильно, поэтому это слабое трение совсем не облегчало его состояние. Возбуждение скручивалось в паху тугим, почти болезненным узлом, а всё, что он получил за это время, из-за чего и заводился всё сильнее, — это ласка на крыльях. Чанбин их мял в руках, словно пластилин, гладил, почёсывал меж пёрышек. И от этого было так хорошо. Сам Джисон никогда бы не смог провернуть такое. Просто бы не дотянулся. Поэтому сейчас его на кусочки разбирало от таких нехитрых действий. — Милый, как ты? — ласково спросил Чанбин, а Джисон ничем кроме хныканья и зажмуренных глаз ответить не мог. — Хочу кончить, пожалуйста, позволь кончить, — взмолился он, собравшись с силами. Нет, вообще, Джисон намного сильнее, он с лёгкостью мог Чанбина с себя сбросить, но… Какой тогда смысл? Чанбин ничего не ответил. Джисон мог только почувствовать, как тяжесть чужого веса пропала, а кровать рядом просела под весом. А ещё губы на основании крыла. Он поцелуй, даже такой лёгкий и почти невесомый, ни с чем не мог спутать. — Милый, приподнимись немного, — попросил Чанбин, прошептав в самое ухо, обжигая мочку горячим, влажным дыханием и ладонью пробираясь под талию, указывая, как именно нужно подняться. Джисон послушно приподнял таз, чтобы с него одним быстрым движением стянули лёгкие домашние штаны вместе с бельём. Воздух, ударивший по горячей коже, казался невероятно холодным. Джисон почувствовал, как по телу пробежала дрожь от такого контраста температур вместе с ещё одной волной возбуждения. Он непроизвольно подался бёдрами вперёд, потираясь твёрдым членом о постель. Скольжение о ткань было не слишком приятно, а естественная смазка марала постель. Где-то на периферии сознания он слышал смешок Чанбина, но не слишком беспокоился об этом, увлечённый погоней за собственным удовольствием. Теплая рука гладила по пояснице, и для Джисона оказалось большой неожиданностью, когда второй Чанбин обхватил его член, пальцами невесомо погладил головку, собрав капли смазки, выкатывающиеся из дырочки уретры, и распределил их по всей длине. Джисон подался навстречу прикосновениям, оказавшись лежать грудью и головой на кровати, с поднятым тазом. Бёдра подрагивали от неудобного положения и в ожидании разрядки. Джисон словно в бреду начал умолять, бормоча про себя тихое: — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Слова порой неразборчивые, прерываемые звонкими стонами и всхлипами. Чанбин, повинуясь, крепче сжал кулак и ускорился, надрачивая ему в новом, быстром темпе. Джисона трясло. Колени разъезжались. Картинка перед глазами размывалась из-за выступивших слезинок. Он слабо осознавал какое-то шевеление позади — оно его не сильно заботило в момент, когда он был так близок к разрядке, — но уже в следующую секунду из горла вырвался вскрик. На основании крыла сомкнулись зубы. Джисон красиво выгнулся в спине, не понимая: он хотел уйти от прикосновения или податься ему навстречу. Сперма выстрелила из члена тугой струей, испачкав постельное под ним. Вскрик перешёл в громкий гортанный стон. Джисон закатил глаза, пока тело сотрясалось от удовольствия. Чанбин руку не убрал до момента, пока не стало почти больно. Оргазм вышиб все мысли из головы, оставив только чистое блаженство и миллионы маленьких разрядов удовольствия, носившихся по телу в течение следующих секунд. Джисон обессиленно завалился на кровать, расслабившись под мягкими поглаживаниями на спине, легкими поцелуями на плечах и негромким шёпотом, которым Чанбин говорил ему что-то невероятно хорошее.