Монохромный лабиринт

Стол для переговоров тянулся вдоль просторного кабинета. В этот раз приглушенное освещение скрывало корешки великого множества книг, тянущиеся строем на стеллажах вокруг стен. Освящена была лишь дорожка под локтями четырех мужчин в строгих костюмах. Этот зловещий антураж отражал состояние души замдиректора, восседающего, как король во главе стола, перекинув одну ногу на другую. - Я считаю, что мы обязаны прекратить... подобные курьезные случаи, Обито-сан. Это ранение... - И что с того, что он... ранен? - Дразняще коверкал слова Обито, как ребенок в присутствии других членов, которые от него почти не отставали: всего на ступень ниже. Замдиректора возмущался, издевался над ситуацией, переворачивал действительность в фантасмагорию. А помимо прочего, как бы в дополнение, ни о что не ставил Яхико. Большинство членов привыкли к регулярным несоблюдением граней приличного. К примеру, никто ныне не возмущался, когда замдиректора звал доверенное лицо не по имени, а по вычурному "рыжим уебком". Да и как звонко получалась эта "р", что даже Хидан диву давался - так ни один японец его родной язык не использовал с такими четкими звуками; и ведь он просто в шутку учил его мату, а на деле тот язык отточил почти до родного. - Чего молчишь, рыжий? Сказать нечего или тебе о меткости припомнить? Что язык в заднее месте засунул-то? - Ругался на него Обито, пыхтя как бык. Развивающиеся ноздри от злости не унимались и демонстрировали готовность придушить дитя солнца. В дело хотела было ввязаться Конан, стоящая сзади мужчины, но тот остановил ее молчаливым поднятием руки. Глаза цепко смотрели вдаль, не заботясь, что послушная собака директора способна загрызть его заживо и с Господом не поделится. В прямом смысле значения. - И как это понимать: "Хошигаки отказывается переходить под руководство Сасори-сана"? - В пространстве душещипательно витало напряжение, смешавшееся с молчанием. Никто не желал отвечать. Особенно когда замдиректора самостоятельно подписал документы об "ответственности за свое состояние" послы выхода из клиники Миками. Сейчас он мало, как был "в адеквате". - Я спрашиваю, как это понимать?! Может, мне на органы пустить кого-то из вас, чтоб язык развязался?! Время стремится вперед, а угрозы одни и те же. Слишком долго возмущается. У меня работы не початый край, а тут... К тому же, Рапунцель теперь срок за терроризм отбывает. Додумался ведь устроить концерт в центре Роппонги. Теперь и жди как бы нашу лавочку не прикрыли. Потирая подбородок, красноволосый мужчина выискивал на ощупь щетину. Его моложавая внешность словно застыла во времени. И эта пауза делала его стан более возвышенным, свободным от излишних переживаний о старости. Обито его не редко считал "ходячим искусством". - Ладно... Хуй с ним. Разберусь, как будет время, пока этот онко... - Это неприлично - осуждать человека за его болезнь, - отрезал Какузу. Его позиция была предельно ясна и обоснована, ибо его младшая сестричка скончалась от злосчастной болезни, что мучала ее в течение нескольких лет. - Ваше право, Обито-сан, но от этого никто не застрахован. Уж вы-то должны понимать. - Да ты!... - Начав раздраженно фыркать от недовольства, замдиректора отрывал рот, как рыба на суще. Его гордость была задета, ведь он не являлся... Нет, он был абсолютно здоров, он был сверхчеловеком. Все знали об отрицании замдиректора его недуга. И еще никто не смел так вонзить игры ему под шкуру. Встав из-за стола, тот глухо ударил по поверхности и заорал, что есть мочи: "Пошел вон, к чертовой матери!" Какузу лишь ухмыльнулся и, не чувствуя за спиной какой бы то ни было вины и стыда, хотел было уйти. Ему было абсолютно без разницы - все равно его здесь в скором времени либо так же, как хорошего приятеля и коллегу, подстрелят, либо скроется от лишних глаз в окружении семьи. Конечно, если бы не одуревшая оболочка, насквозь состоящая из химии, сшибающей мозг. Мокрые волосы от воды лежали в зачесанном великолепии, не позволяя взмыть вверх и волоску. В одно мгновение ока запрыгнув на стол, он на коленях подполз к заместителю директора. Притянув того за галстук, Хидан с озабоченной улыбкой врезался своей грудиной в его, распухшую от усердных занятий в спортзале. Игривые губы распустились в манящем пухленьком танце, затягивая в порочный круг фантазии наркомана Обито. Последний ошалело наблюдал, едва соображая, что происходит. Однако исколотые руки с закатанными рукавами белой рубахи нагло опустились под стол. Ладонь с вздымающимися венами нащупала плоть, не видавшую света долгое время. Реакция была незамедлительной. Однако, налезшие глаза на лоб у Обито не предвещали ничего хорошего. Того и гляди снова заорет да за нож хватится. Опрокинув младшего по статусу, он вновь свирепо кинул взгляд на товарища наркомана. - Забери это убожество и в кабинет Мадары-самы, уебки. Пусть он решает, что с вами делать, - но Хидан поднял опьяненные хрусталики, не осознавая действительность. Он не мыслил, что творил. - Вы оба, встали и пошли нахуй отсюда! - Сшибая рукой стопку документов в сторону, Обито готов было придушить эту парочку, если бы Какузу не подоспел и не успел бы вышвырнуть подопечного из конференц-зала. Скатившись по стене, белокурый мужчина наслаждался упоительными галлюцинациями. Анимиру поежился на месте: если оставить тут, то Ками известно, что с ним сделать замдиректора, а если оставить в личном авто, то тот и может попасть в передрягу в очередной раз. Телефонный звонок разрушил переживания. Директор. Очень кстати.

...

Скромная отделка всегда поражала посетителей. Но хозяину особо не было дела до какой-то роскоши. Нет, есть в этом что-то такое, но он не считал, что стоит ставить золотые кресла в кабинете и прочие излишества. - У меня есть к тебе разговор. Мы с тобой почти ровесники, - начал Мадара глубоким голосом, охрипшим с прошлой ночи. Виски у берега океана были довольно романтичной затеей, но не практичной. Зато любовник был хоть немного, однако доволен. - На пять лет я вас моложе, Мадара-сама, - уважительно, будучи преисполненным спокойствия говорил Какузу. Да, они разговаривали по душам пару раз. Вероятно, именно тогда директор решил, что может положиться на совет человека, близкого к его возрасту и мышлению. - Мы не такие сильные, пышущие здоровьем, как были раньше, согласись. Хочется отдохнуть от волнения, когда держишь оружие или размышляешь, как замять дело своего родственничка, - с намеком указал он на племянника. Морщинки после данной фразы, словно стали глубже более очевиднее. - Думаю, ты сможешь меня понять здесь. - Могу. Более того, сам убеждаюсь в ваших словах, Мадара-сама, - вспоминая, как он познакомился с напарником в России, когда ему едва стукнуло тридцать восемь, Какузу нахмурился. Тогда все было иначе: Хидан не употреблял наркотики и алкоголь в таком объемном количестве, а ухаживал за девушкой, на которой должен был жениться; после Испании ему казалось слишком холодно и потому, общаясь в кругу замдиректора и Итачи, Анимиру выпивал дешевый коньяк, распевая петербуржский рок; наркоторговля особо не приносила денег, ибо им следовало быть мрачнее тени; а последняя вещь до сей поры не давала ему спокойно спать - случайное убийство той хорошенькой девчушки Хидана во время перестрелки. И зачем этот дуралей взял ее на точку... - Я хочу расформировать организацию, - произнес директор ключевые слова, от которых Анимиру склонил удивленно голову в бок. Его расправленные, горделивые плечи демонстрировали полную уверенность в словах. Все было не просто так. Очевидно что-то его вынудило прийти к такому выводу. Хаширама...