Монохромный лабиринт

Стены дрожали от заигрывающей мелодии, сшибающей потоком все горести и невзгоды. Задорные, решительные удары по барабанам держали ритм, а басист носился по сцене, как оголтелый. Мечущееся из угла в угол солнышко играло партии в этот раз намного лучше, чем до распада организации. Впрочем много, чего успело измениться. - Who i am for you? - тянул ангел разодетый в черную майку с прожженными дырочками от сигарет в области ключиц, в узких джинсах с подобными ожогами. Крылатое создание божье вновь обрел благодать и крылья, встав на ноги. Только иногда приходилось обращаться за помощью, что не потерять их снова. Один добрый дядя помогал. Перышки блистали без единого красного вкрапления на белом пухе. Заразившись энергией от солнца, ангел заставлял зрителей чувствовать вихрь эмоций. Пронзительные лучи софитов золотом текли по грифельным волосам, а розовато-фиолетовые закаты ласкали кистями по басисту и барабанщице. Трио завораживало своей агрессивной и качающей игрой. Она текла по людям, подпевающим текст песен. - What if my head ends up in your dead hands? - Вокалист раздавал ритм на гитаре, перебирая аккорды. Казалось, голос парня сотрется в порошок от усталости в этой песне, но он не стихал, а набирал обороты. Взгляд из-за кулис поддерживающе растекался по друзьям, которые стояли друг за друга горой. В случае, если его не станет Саске есть, на кого положиться. Конечно, Итачи стало легче, как думается... Однако с их новым пристрастием было почти невозможно считать, что нынешняя стабильность окажется вечной. - I believed that you are my god. And nothing can hold me back. Oh, no, - насмешка полетела в толпу, а кучку девчонок взвизгнула от радости увидеть эту нечастую улыбку на лице брюнета.

...

- Ты в курсе, что ты состоишь из мотыльков? - малышки выползали и вылетали из глаз и ушей, как бы из тюрьмы, сидящего рядом брата. Беленькие крылышки отражали весь черно-белый мир, который, задыхаясь, умирал. Их темные усики щекотали бледную кожу. Родным глазам, окутанным ночной пеленой, не было больно, что живую крепость покидали маленькие существа, обретающие свободу. Эти затворники пищали, что препятствие из крови и плоти было позади. - Саске, ты плывешь... Твое тело рассыпается, - чужое изображение реальности расходилось от нормального. Облик юноши играл рабью на воде; голос затухал и вибрировал; милое личико с курносым носиком было подобно исцарапанному стеклу. Абстракция рябила в глазах. - Я не понимаю... Кто ты? - Одно сменялось другим. Монохромные существа ушли в закат, а на смену им пришло будущее. Оно уходило в прошлое, повторяя этот бредовый цикл. После смерти все уходит корнями в прошлое. Прошлое. Прошлое. Прошлое. - Проекция настоящего уходит в пустоту, - констатировал факт человек с вопиющим множеством лиц. Рыбьи глазки на коже незнакомца неприкаянно бегали по комнате. - Господь умер, но продолжает слышать твою игру на гитаре. - Что ты говоришь? Ты не умеешь разговаривать? - Саске не слышал, не видел оппонента. Пыль почти высыпающаяся из отверстий, словно песок, заполняла незнакомый облик, задыхающийся от неприятных ощущений. Диалог, у которого фразы не имели никакой причинно-следственной связи, продолжался на протяжении более двух часов.

...

Гитарист и вокалист Саске Учиха из группы "The Hitchhiking at Sunset" вместе со своим старшим братом Итачи Учиха оказались наркозависимыми. У братьев имеются психические заболевания, а у старшего рак желудка. Подробности расскажет корреспондент на месте проведения концерта вчера вечером. - Итачи Учиха и Саске Учиха были обнаружены в уборной за кулисами после концерта. Их нашел менеджер группы Дэйчи Нисикава. С его слов, братья пребывали в отключке. Возможно, произошла передозировка наркотиками, которые те часто употребляли после концертов. Полиция и медперсонал пока не подпускают никого из журналистов к месту происшествия. - сообщила работница СМИ. Окружающий хорошенькую, ухоженную девушку сумасшедший мир подтверждал серьезность ситуации: гул сирен машин полиции и "скорой помощи"; толпы фанатов, тесно пытающихся что-то еще выяснить.

...

- Как порой раздражает пресса, согласись? - Шагая вдоль берега две фигуры крепко сцепились руками. Мозолистые пальца Саске потирали ладонь старшего брата, пока свежий воздух после больницы будоражил легкие: не хотелось даже курить. Под закатные лучи мир наполнялся эйфорией. Мир любил их, людей. Он не ненавидел никого. Нужно всего лишь отдаться этому порыву ветра, расслабить плечи и взмыть в этот круговорот нежных чувств. - Ага, благо сейчас никого нет. И отпустили вроде спокойно... - Ну, у власти до сих пор имеются свои связи, - хмыкнул Итачи. - Если в цепи порвется одно звено, то вскоре и вся цепь полетит в тартарары, - словно с намеком сказал старший брат, сделав глоток влажного воздуха. - Порой мне думается, что мы связаны одной цепью еще до рождения, - поддакнул брат, ковыляя за братом, пока легкая одежда развевалась на ветру. - Мы вечны. Когда мы умрем нас будут помнить люди и знакомые с нами. Когда умрут они, их будут помнить другие, промежутками вспоминая нас в историях. Когда не станет никого, нас будут помнить сохранившиеся вещи, а разрушившись от течения времени будет вечно помнить нас земля, по которой мы когда-то ходили и Вселенная. Исчезнет Она, тогда останется одна большая история с другими Вселенными. Мы вечны, - поделился Итачи последней мудростью. Схватившись внезапно за грудь, он ощутил, как сжалось сердце, как желудок выворачивает наизнанку. Тревога обуяла разум. Невозможность сделать глоток воздуха пугала. Острая боль разошлась от желудка к сердцу, к легким. Замедленное сердцебиение и вовсе запротестовало, остановившись. Упав на колени, последнее, что видел Итачи - мелькающее тело брата, кричащего что-то, словно на чужом языке. - Я ухожу домой... Я дома... - прошептали обескровленные губы и погрузились в вечный сон. Смерть - это не повод для печали, это новое начало, которое снова будет обречено на конец.