Только жди...

Антон — просто парень. Парень, которому не повезло. Вот вы когда-нибудь задумывались о несправедливости жизни? Живёт человек, есть у него и семья, друзья, и учится он хорошо, подрабатывал удачно, и вдруг все его планы на жизнь, на будущее просто перечёркиваются жирной чёрной чертой. Навсегда. Насовсем. Он вдруг понимает, что жить ему осталось немного, что скоро он умрёт. Не задумывались? А Антон задумывался. Да и что ещё ему было делать в стенах больницы, где он лечится уже полгода. Не просто больницы. Онкологического центра. Этим всё сказано, всё сразу становится понятно, да? Да. Антон уже смирился с тем, что он не выздоровеет. Даже не так. Он смирился с тем, что скоро умрёт. У него уже не было смысла жизни. Антон в этой больнице был неотъемлемой частью. И как бы грустно это не звучало, это было так. Его любили все. Врачи, медсестры, сиделки, другие пациенты. Он всегда поддерживал новеньких, успокаивал тех, кому осталось совсем мало. Все знали его как жизнерадостного парнишку, который любит людей и который улыбается, несмотря ни на что. Но это было не так. Некоторые девушки тайно были влюблены в него. Антон знал об этом, но не хотел отношений. Не сейчас, когда через месяц он должен умереть.Врачи любили его за старание. Только они не знали, что старание это было не настоящим. Антон не старался, не боролся за жизнь. Он давно смирился. Пил таблетки он только из-за того, что их ему давали. Ему было всё равно. Пациенты любили его за шутки, за заботу. Только он не знали, что заботился он не из-за симпатии к ним. Антон чувствовал вину. Он винил себя уже 3 года. В этих людях он видел только замену ей. Он не мог себе простить её смерть. Часто ему снилась та ночь, Антон просыпался в холодном поту и долго ещё не мог заснуть. Как там говорится, мужчины не плачут? Плачут. Редко, но плачут. Антон не исключение. Он до сих пор винил себя. Но всё было бы слишком легко, если бы только он винил себя. Его винила семья. После того случая отец ушёл из семьи, мать во всём винила сына. Антон стал подрабатывать, накопил денег и стал снимать комнатку на другом конце города. При встрече мать делала вид, что не знает его, обходила стороной. Когда Антон приходил к ней домой, она не открывала дверь. Антон не мог простить себе. Но было бы легче, если бы его поддержал хоть кто-то, кроме лучшего друга Димки Позова. Дима всё время был рядом. Он молчал и был рядом. Забирал из клубов ночью, курил рядом на балконе, выносил пустые бутылки, пытался поговорить с его матерью. Без него Антон просто спился бы. Но главное — он слушал и успокаивал. Он не считал Антона виноватым. Когда Антон немного пришёл в себя, он начал «реабилитацию». Дима учился на психилога, так что Антону очень повезло с другом. Позов смог поднять его на ноги, успокоить и привести в себя. Антон был ему очень благодарен. Если бы не он, Антон вряд ли бы выбрался тогда из этого всего. Но если тогда Дима смог его вытащить, то теперь смысла жизни у Антона не было. *** Арсений — единственный ребёнок в семье. Его отец — успешный бизнесмен, владелец сети магазинов. С детства у Арсения было всё, что он захочет. Но он, как ни странно, не пользовался деньгами родителей. В 18 он поехал учится, стал подрабатывать, снимал квартиру за свой счёт. Родители предлагали ему помощь, им было непонятно, зачем их сын так напрягается. Но Арсений не хотел садиться им на шею, он твёрдо решил, что будет обеспечивать себя сам, и сам всего добьётся в жизни. Рак у Арсения обнаружили случайно. После более подробного обследования его сразу направили в этот центр. Арсений — везунчик. В детстве, когда он упал с мотоцикла на довольно-таки большой скорости, он отделался лишь парой синяков и царапин. Так же и сейчас. У Попова-младшего первая стадия рака головного мозга. Всё ещё можно исправить, болезнь можно победить. Отец не жалеет никаких денег на лечение (Арсений их не берёт, но отец не сдаётся), мать часто навещает сына. Но главное — Арсений верит. Он верит в то, что сможет. Что ещё покачает на руках своего ребёнка, поухаживает за родителями в старости. И у него получится. Ведь самое главное — вера. А у Антона веры нет. *** У Шастуна сегодня сложный день: много процедур. Зато сегодня из его двухместной палаты выписали старого, храпящего по ночам деда. -Хоть что-то радует. — пробубнил Антон под нос, идя по коридору в сторону своей палаты. Он устал. Ему уже надоела такая жизнь. Каждый день просыпаться с мыслью, что он может быть последним. А потом засыпать, зная, что можешь уже не проснуться. Поэтому Антон не спал уже 2 ночи. Он часами просто лежал и тупо смотрел на потолок. Парень не заметил, как за своими мыслями дошёл до палаты. Открыв дверь, он удивился. На соседней кровати сидел человек и смотрел на догорающий закат. Юноша про себя сразу отметил, что парень красив. Ровная широкая спина, изящные руки, на которые был опущен бритый подбородок, тёмные волосы. На звук закрывшейся двери парень повернулся к Антону. -Привет. Голос. Он был шикарен. Раньше Антон не оценивал внешность мужчин. Но сидящий напротив парень был и правда красив. -Привет. — сказал Антон. -Я Арсений, можно просто Арс, но только, пожалуйста, не Сеня. -Эммм, хорошо, я Антон. — Шастун протянул руку Арсению. Дружеское рукопожатие, после которого Антон лёг на свою кровать. -Ты тут местная легенда. Я, вроде всего лишь три этажа прошёл, нигде не останавливался, а слышал о тебе больше, чем о собственной внешности. — Арсений довольно улыбнулся, довольный своей шуткой. -Ну, о твоей внешности ещё поговорят местные сплетники, ты не переживай. А насчёт меня, да, я тут прям как герой какой-то. -А почему? Спас человека что-ли? -Да нет, всё гораздо проще. Просто у меня хорошие отношения с пациентами, врачами да и здешними людьми в целом. -Правда? Ну тогда через 5 минут поговорим, мне надо до конца оформить все документы -Ну… хорошо. — Антон удивился такой жизнерадостности в этих стенах. Люди, которых сюда привозили, обычно были бледным, с тёмными кругами под глазами, и они никогда не шутили. А этот парень… Ну что там скрывать, Антону он понравился. Не как парень, нет (на этой мысли юноша чуть не подавился). Антон не гей. Нет? Да точно нет. Стоп. А почему он вообще об этом подумал? Блять. Всё, хватит думать о нём. Он сейчас и так сам придёт. Как будто бы отвечая на мысли Шастуна, дверь открылась, и в палату зашёл Арсений. Он подошёл к своей кровати и лёг, закрыв глаза. Антон посмотрел на него. Чëрт, Арсений красивый. Острые прямые скулы, волосы, в которые хочется забраться пальцами и потрепать их. Интересно, какие они на ощупь? Наверное, мягкие. Хотя Антон мог и ошибаться. Например, когда однажды, идя по улице… -Шастун, ëб твою мать! -М? А, что? — Антон понял, что Арсений зовёт его не первый раз. -Выпал ты что-ли? Ладно, зачем зову-то. Мы поговорить хотели, а мне как раз скучно. -Ну расскажи тогда о себе, что-ли. -Ну почему обо мне? Это скучно. -Не я первый начал, так что рассказывай. -Да нечего особо рассказывать. Я Арсений Сергеевич Попов, сын того самого Сергея Попова, да. -Подожди, если ты сын того Попова, то почему ты здесь, а не в какой нибудь Германии, где медицина лучше? -Я не беру денег у родителей. -Но почему, тебе ведь… -Потому что я хочу всего добиться сам. — перебил Антона Арс. -Но ведь это твоё здоровье. -Вот именно, оно моё. Значит, я сам должен его поправить. А если будет совсем плохо, отец даст денег. Давай не будем об этом, хорошо? -Ладно, как скажешь. Ну а чем ты занимаешься, где учишься? -Я учусь на экономиста и подрабатываю. -Ясно -Пасмурно. Антон посмотрел на Арсения. Тот слегка улыбался, и от этой улыбки на душе у Шастуна почему-то стало теплее. -Твои шутки я уже оценил, они немного… странные? — больше спросил, чем утвердил, Антон. — Ладно, не об этом сейчас. Может я покажусь грубым, но меня это не особо волнует, если честно. Внимание, вопрос: сколько тебе лет? -Не понимаю, почему ты думаешь, что покажешься грубым, но ладно. 23 мне. А тебе? -Мне 20. А почему ты тут? -Я же уже сказал, что не хочу брать денег с родителей, поэтому… -Да я не про это. Почему ты вообще в больнице? — тут Шаст понял, что сейчас, скорее всего, сделал человеку больно. А с этим человеком Антону хотелось дружить, А может и не только дружить… «Так, Шаст, хватит об этом думать, возьми себя в руки» — Блин, извини, глупый вопрос. -Да ничего, всё ещё можно исправить. -В смысле? — «Исправить что? Мои слова? А как? Мне показалось, или он сказал это таким голосом… Сек…» -У меня первая стадия, поэтому у меня есть шанс на выздоровление. — Арсений «перебил» мысли Шастуна — Я верю в то, что у меня получится. Антон опешил. Верит? Это… как? Антон уже не помнил, как это — верить. Он уже давно смирился с судьбой. Он пытался быть сильным, правда. Но время шло, ничего не улучшалось, А мать не приходила. Это огорчало Шастуна? Да. Он давно признался себе, что скучает по ней. -Антон, да что, тобой? — юноша увидел перед собой обеспокоенное лицо Арсения. -Арс, я… да ничего, всё в порядке. — Антон отвёл взгляд. -Точно? -Да, да, всё нормально. Это было странно. Об Антоне… беспокоились? Единственный человек, который беспокоился о Шастуне последние 4 года, был Димка. А Арс… он ведь почти не знакомый человек Антону. Но он всё же переживает за него. Это… странно. «Шаст, да хотя бы сам себе признайся, что тебе это приятно и что ты хочешь, чтобы он о тебе заботился». Ладно, это было приятно. -Ладно, Шаст, ты, наверное, устал, давай спать. Антон не заметил, как наступила ночь. -Да, давай, пора уже. -Спокойной ночи, Антон. -Спокойной, Арс.