I come with knives

С каждым годом летать над Землей становилось все сложнее: развитие авиации, ПВО, зеваки, вооруженные смартфонами. Однажды, в середине XX века в Икариса запустили ракетой. У него было подозрение, что этот инцидент стал причиной военного конфликта на границе двух недружелюбных государств, но особых сожалений за этот эпизод не испытывал. Просто стал гораздо осторожнее. До Лондона, где жила Серси, его ближайшая соседка, он, например, предпочитал добираться на поезде. Но сейчас на это нет времени. Он сдерживает обещание, данное Маккари, и прежде всего набирает номер Кинго, пытаясь на ходу посчитать часовую разницу между Шотландией и Бомбеем. Кинго берет трубку после второго гудка и, не давая Икарису и слова вставить, громко и быстро выражает свою радость по поводу звонка, но сообщает, что сейчас говорить никак не может. У него через десять минут важная встреча по поводу продюсирования его нового фильма. — Не мог бы ты перезвонить завтра, а лучше послезавтра? Или даже так, я сам тебе наберу, когда разгребу все свои рабочие вопросы. — Девианты вернулись. Пауза, повисшая на другом конце света, продолжается недолго. Куда менее уверенно, но все также торопливо Кинго говорит, что это конечно ужасная новость, но вот его работа… — Девианты и есть твоя работа, — веско обрывает его Икарис, чувствуя, что начинает распаляться. — Да, — помолчав, соглашается невидимый собеседник. — Ты прав, босс. Скажи, что нужно сделать. Он не в Индии, а в Дубаи. Может вылететь в Лондон часа через два-три в зависимости от обстоятельств и наличия слотов в аэропорту прибытия. Значит, можно будет отправить Серси и Спрайт с ним, а самому забрать со стоянки еще один летательный аппарат. Икарис осматривает свое скромное жилище, рассовывает по карманам то, что еще может пригодиться, накидывает пальто и выходит вон. — Забавно, — тянет Спрайт, хотя на лице у нее нет и тени улыбки. — Значит, раньше мы следовали за девиантами, а теперь они ищут нас. Они стоят у подножья лестницы в музее, где последние пять работает Серси. Икариса всегда восхищала ее способность «вписываться» в эпохи, чувствовать настроение и темп времени. И, помимо прочего, постоянно решать бюрократические задачки, которых с каждым годом становилось все больше, если живешь в большом городе, а не в хижине в лесу. — Если Маккари права, — нерешительно тянет Серси. — Конечно, она права, — раздраженно отмахивается Спрайт. — Неужели ты считаешь случайностью тот факт, что девианты впервые за сотни лет появились на пороге дома, где живут двое Вечных? — Кинго прибудет в Лондон Лутон, — Икарис бросает взгляд на часы, — около полуночи. Я передам вас ему на руки, и вы полетите дальше, в Австралию. — А ты? — исподлобья смотрит на него Спрайт. Икарису хочется погладить ее по голове, но он знает, что она разозлится. «Так треплют детей или собак», — огрызнулась она в ответ на этот жест много, много веков назад, когда он всего лишь хотел похвалить ее за представление. — Хочу поднять Домо из песков Аккада. Позади Серси он замечает Дейна Уитмана, ее коллегу и бойфренда. Они здороваются и Дейн приносит свои соболезнования, потому что Серси пришлось соврать о смерти родственицы («ты недалека от истины», — думает в этот момент Икарис), чтобы объяснить, почему она и Спрайт пропустят вечеринку по поводу его дня рождения. Парочка отходит, чтобы Серси смогла вручить подарок, приберегаемый на вечер, и попрощаться, и Спрайт мрачно замечает: — Она могла бы сказать ему правду. Думаю, после нашествия Таноса Землян уже ничем не удивишь. Икарис мог бы поспорить. Позже, когда они сидят в аэропорту, в отдельном зале ожидания, и наблюдают как косые лучи закатного солнца красят взлетную полосу и серебристые бока самолетов, Серси спрашивает: — Икарис, скажи, за последнее время… с твоей силой не случалось ничего нового?.. — она осторожно ставит на стол пиалу, которую до этого задумчиво держала в изящных руках. Сотни лет назад жители великого государства Чжунго, подражая своей любимой Вечной, стали пить чай так, как это делала она. — Что ты имеешь ввиду? — Может быть характер твоих возможностей изменился? — продолжает задавать наводящие вопросы Серси. — Просто расскажи ему про чайку, — встревает Спрайт, отвлекаясь от книги, которую нервно листает последние десять минут. Серси вздыхает и рассказывает. Год назад они ездили в Брайтон, погулять у моря и отдохнуть от Лондонской суеты. Взяв по сэндвичу, устроились на деревянном пирсе, что было большой ошибкой: наглые, крикливые чайки, давно сообразившие, что грабить зазевавшихся туристов проще, чем ловить рыбу, парили над ними. — Чертовы потомки динозавров, — качает головой Серси под улыбку Икариса. Когда одна из птиц спикировала на нее, Серси от неожиданости («спасая свой ржаной хлеб и вяленые томаты», — комментирует Спрайт) выбросила руку вперед, дотронувшись до белой грудки нападавшей. Чайка обратилась в камень и тяжело упала в воду, оставляя расходящиеся круги. — Ты рассказывала об этом Аяк? — еще неясная, но холодная, словно утренний туман, тревога липко касается Икариса. — Да, — кивает Серси. — Она велела сообщить, если это случится вновь. Велела тщательно контролировать каждое применение силы. — И ничего больше? — Ничего больше. Икарис пожимает плечами. У него нет идей, что можно сделать с этой информацией. В этот момент у Спрайт и Серси одновременно срабатывает оповещение о сообщении в «рабочем чате», в который, помимо них, вовлечены Фастос и Кинго. У Икариса телефон слишком старый, у остальных его попросту нет. «Для координации наших действий», — пояснила Серси. Они уже знали, Маккари перенесла Друига и Фастоса к Тене и Гильгамешу. Девиантов на горизонте не наблюдалось. Пока. Остальные полтора десятка сообщений комментировали фото Джека, сына изобретателя. «Надо же, — думает Икарис, — ребенок. «Человеческий детёныш». — Фастос пишет, что они отследили телефон Аяк. Последний раз он появился в зоне приема города Джуно, это Аляска. — Как это, отследили? — спрашивает Икарис. Чертов Фастос. — По вышкам сотовой связи. Но это все. Теперь ее телефон выключен. «Или разбит, потому что упал с семиметровой высоты», — добавляет про себя Икарис. — Зачем нам вообще ждать Кинго с его самолетом, — Спрайт кажется теряет терпение. — Почему Маккари не могла нас переместить? — У нее был тяжелый день, — сухо отвечает Икарис. — У всех нас есть предел, и Маккари сейчас нужен отдых. — А зачем ты летишь за Домо? — не унимается Спрайт. Для Икариса Домо — тот же старый друг, член команды, что и остальные. И он хочет вновь побывать на нем перед концом. Но Спрайт он отвечает другое. Какую-то невнятицу об оборудовании и удобстве перемещения всем вместе. Он мог бы поднять Домо в воздух и не лететь в Австралию, а отправиться в какое-нибудь милое его глазам и сердцу место. Зависнуть над Керепакупаи-Меру. Встретить рассвет в Намиб. Понаблюдать за тупиками на южном побережье Исландии. Но его беспокоит Серси с ее новой силой. Умный, проницательный Фастос, которому есть, что терять. Спрайт, задающая вопросы. Он должен оставаться среди них и держать руку на пульсе событий.