I come with knives

Икарис стоит под «деревом Тены» и смотрит на узор, выложенный камнями и костями, выбеленными солнцем и ветром. От этого образца примитивного искусства его пробирает короткая дрожь. Или это пустынный ветер бьет в спину. Все в этом месте приводит его в уныние: ржаво-красная равнина и бурые горы с клочками редкой растительности. Обветшалый дом, давно требующий ремонта. И это высохшее, мертвое дерево и черепа коров в качестве элементов декора. Брр. Он тоже жил затворником, подальше от людей, но считал свой домик крепким и вполне уютным. И вокруг был лес, полный жизни. Икарис приручил пару черных ворон, подкармливал лисиц и хорьков. «Тене не пришлось бы здесь жить, если бы ты вступился за нее тогда, в Теночтитлане. Но ты упустил свой шанс», — вставляет ремарку внутренний голос. Икарис встряхивает головой, отмахивается от жалящих воспоминаний, как от назойливого насекомого. Прошлое не исправить. Его можно только стереть. «Взрослые дела», о которых он упомянул за столом, свелись к осмотру окрестностей и прикидкам, откуда могут атаковать девианты. Ландшафт играл на руку Вечным: пространство на много миль вокруг фермы отлично просматривалось. «Хоть что-то», — думает Икарис и мыслями возвращается к моменту, когда достал старое изобретение Фастоса, показывающее местоположение девиантов и… — Он что, сломан? — Золотая сфера, имитирующая Землю, по-прежнему вращалась. Но красных точек на ней не было. — Мои приборы не ломаются, — Фастос забрал из рук Икариса плоскую коробку, повертел ее, что-то проверяя в течении нескольких минут, и задумчиво заключил, — Что-то не так. После самого первого боя на Земле я взял пробы тканей мертвых девиантов и обнаружил, что биохимический состав их тел отличается. Все живые организмы на Земле состоят из соединений углерода и воды, а структурообразующий атом в теле девиантов — кремний. На основе этого различия я и создал поисковую систему. Если мы доверяем показаниям Маккари и Друига, что девианты вернулись, и тому факту, что мой прибор работает исправно, это означает что девиантам каким-то образом удалось изменить свою биохимическую структуру. — Это значит, у нас больше нет преимущества в бою, — сказал Икарис. Фастос смерил его мрачным взглядом, который говорил, что Сильнейший размышляет весьма поверхностно. Увидев коллекцию Маккари, Изобретатель категорически отказался работать в таких условиях, и войны, превратившись в грузчиков, послушно вынесли из Домо египетские саркофаги, средневековые рыцарские доспехи, элементы настенных украшений, оружие, стопки тяжелых фолиантов, мебель самого разного возраста и сложили их на заднем дворе фермы, где Друиг бережно укутал все это добро белой тканью, чтобы защитить от солнца и пыли. Икарис видел, как артефакты поменьше Маккари прятала в своей — и скорей всего не только в своей — каюте, но решил никому об этом не говорить. Когда Фастос начал работу над наручниками и новой системой слежения, Тена и Друиг исчезли в глубине дома, чтобы подготовиться к эксперименту. Гильгамеш листал пожелтевшие от времени страницы записной книжки в поисках нужных рецептов и проводил ревизию припасов, чтобы хватило на девять ртов. Икарис и Маккари несли вахту, обеспечивая безопасность. — Остальные прибудут только ранним утром, приземлятся в небольшом аэропорту к северу отсюда. Надо будет их встретить и сопроводить. Начинаю думать, что Спрайт была права — глупая была идея отправлять их на самолете Кинго, — говорит Икарис, подставляя ладонь под горсть орехов, которые Маккари ссыпает ему из своего кармана. Его напарница пожимает плечами. «Возможно, к тому моменту, как они коснутся земли, все уже будет кончено. Ставлю Экскалибур на кон, бой состоится или ночью, или на рассвете». Маккари ошибется, а Икарис еще горестно пожалеет о выбранном для Кинго, Серси и Спрайт способе передвижения. Когда Гил зовет их обедать — Тена и Друиг пропускают трапезу, Маккари поясняет, складывая большие и указательные пальцы обеих рук вместе и отклоняя запястья в стороны: «медитация» — Фастос выходит из Домо с телефоном в руках. — Подкрутил кое-что, чтобы сеть ловила и в вашей пустоши. Хотел проверить, как там Бен и Джек, — перед тем, как отбыть с Друигом и Маккари, Фастос отправил семью к матери мужа. — Потом зашел на новостной портал, а там это. Он разворачивает телефон экраном к зрителям, и Икарис смотрит короткий ролик: девиант, похожий на огромную хищную кошку, выходит из морских волн, а потом в несколько больших прыжков скрывается из вида. — Засняли серфингисты на Восточном побережье Австралии. Кажется, никто не пострадал, только несколько машин на парковке были помяты. «Это не тот девиант, который напал на деревню Друига», — показывает Маккари, — «Значит, их как минимум двое». «Четверо», — мысленно поправляет ее Икарис. «Шестеро было на льду, одного я пристрелил там же. Одного ты сбросила с горного хребта». Они сражались и с большим количеством за один раз. — Не стоит ли нам, то есть вам, наведаться в те места и выследить его, — спрашивает Фастос. — Нет, сейчас мы должны держаться вместе, — качает головой Икарис. — Не хочу думать о том, что пока я буду рыскать на востоке, а Друиг с Теной проводить свой странный эксперимент, девианты нападут на ферму. Нет, Маккари, тебе нельзя смотаться туда по-быстрому. — Но мы должны защищать людей… — После всех лет на этой планете… Я предпочту защищать свою команду, Фастос. — Ты у нас босс, — холодно отвечает тот и убирает телефон в карман куртки. День после этого тянется невыносимо долго, Икарису только и остается что облетать окрестности и пялиться на горизонт. Операцию по извлечению воспоминаний из разрушенной памяти Тены он пропускает. И с гадким чувством облегчения выдыхает, когда Маккари приносит новость: ничего не вышло. Тена впала в неистовство и пыталась сорвать оковы. Ночь Икарис проводит на Домо, забывшись на несколько часов беспокойным сном. Ему чудятся голоса, зовущие за собой на край Вселенной, огни, мерцающие глубоко в Горниле миров. И вкрадчивый шепот, похожий на мягкую речь Тены, говорящий, что он может все изменить, пока не стало поздно. Икарис просыпается на рассвете, разбитый и больной. В отличие от него, пассажиры рейса из Лондона выглядят вполне бодрыми. — Не пойми меня неправильно, босс, — говорит Кинго, свежий как цветок по утру, — я буду ужасно рад встретиться с командой и сразиться с парой-тройкой девиантов, как в старые-добрые, но нам и правда необходимо было собраться здесь? Посреди этого великого никогде? Они берут в прокат большой автомобиль, но на пустынном в такой час шоссе Икарис покидает своих спутников, чтобы подстраховать поездку с воздуха. Просто на всякий случай. Он летит, чуть отставая от машины, всматриваясь в расстилающийся пейзаж. Природа вокруг так величественна и спокойна, ветер, обтекающий его — мягок, и он почти расслабляется, наслаждаясь полетом. Впереди маячит небольшой городок: выстроившиеся вдоль шоссе низенькие домики, водонапорные башни на тонких сваях, линии электропередач. Из проулка за бензоколонкой вдруг появляется зверь, обликом похожий на ящера, кости которого хранит музей Серси. Девиант, набирая скорость, несется на автомобиль, в котором едут Кинго и девушки. Икарис ныряет вниз, собираясь атаковать его, и оказывается на лету сбит девиантом, прятавшимся за резервуаром водонапорной башни. Первая мысль, которая мелькает у него в уме, пока Икарис уклоняется от вытянутых, словно клюв, челюстей — «там, на Аляске, не было крылатых». Потом все размышления приходится отложить на потом, и подчиниться инстинктам, которые всегда выручали его в ближнем бою. Они с девиантом минуту кружатся и борются в воздухе, Икарис мечет в него лазерные лучи, от которых тот весьма ловко уворачивается. Наконец, очередной заряд попадает в цель: с подбитым перепончатым крылом девиант отстает, и Икарис добивает его выстрелом в голову. На земле тем временем идет своя битва: машина съехала на обочину, и Кинго отчаянно отстреливается от двух девиантов сразу; ему помогает Спрайт, скрывая их положение с помощью чар и дезориентируя противника. Икарису видно, что по щеке Вечной стекает кровь из раны на голове. Он обрушивается на одного из девиантов сверху, ударяя лазером. Чуть промахивается, и заряд проходит по касательной. А дальше происходит невероятное: девиант протягивает когтистую лапу, проводит ею над раной, и та затягивается на глазах. Где-то кричит Серси, и Икарис бросается на этот крик. Девиант-ящер, каким-то образом раскусивший трюк Спрайт, пытается добраться до Серси, что скрывается на заднем сидении машины. Икарис хватает его за хвост и тащит на себя. Упрямая тварь хватается когтями за землю, упирается. Икарис лазерами бьет ему в спину… и лучи отскакивают от шкуры, словно стрелы от чешуи Смауга. Выбравшаяся из салона автомобиля Серси тоже видит это. — Беги, Серси, беги в укрытие! — кричит Икарис, начиная взбираться на спину извивающегося девианта, что ничуть не просто. Если не удается пробить кожу, нужно ударить лазером в глаз или разорвать пасть. Он почти достигает холки девианта, когда тому удается сбросить с себя Вечного. И Икарису приходится уворачиваться от лап, что теперь пытаются его затоптать. Когда ему удается откатиться и вскочить на ноги, он видит как теперь уже Серси приближается к девианту с тыла. Не успевает Икарис и слова выдавить, как Вечная с разбегу впечатывается в бок чудовища, прижимает к нему свои ладони, и там, где она касается его, тело девианта превращается в глину. Ящер издает полурык-полувой, полный боли, отшатывается от Серси, но слишком поздно: уже через несколько мгновений он рассыпается, словно высохшая на солнце песчаная скульптура. Серси и Икарис переглядываются, одинаково потрясенные, а в следующую секунду синхронно поворачиваются на удивленно-гневный вскрик Спрайт. Один из девиантов, с которым боролся Кинго, мертв: лежит на земле с размозженной головой. Второй, тот, что сам себя исцелил, выбросил вперед несколько длинных отростков, как тогда, на замерзшем озере. Икарис не хочет смотреть туда, куда эти отростки тянутся. Если Аришем сохранит ему память, он будет помнить эту картину вечно. Спрайт, словно пронзенная булавкой бабочка, еще трепещет, пока девиант выкачивает из нее жизнь. Кинго же, бездыханный, потускневший, лежит на земле, и взгляд его устремлен в небо. Серси, теряя сознание, оседает совершенно безмолвно. Икарис же, даже не осознавая этого, кричит в полную мощь легких, когда бьет лазерами в последнего девианта. Тот уворачивается, а потом вдруг рассыпается на десяток копий. Сила Спрайт, как и сила Аяк, теперь принадлежит ему. Сильнейший подхватывает на руки Серси и поднимается невысоко в воздух. — И-ка-рис, — на три слога, и на три разных голоса, так знакомых Вечному, произносит его имя девиант. Изображения дрожат, словно мираж в пустыне, и вот вместо десятка девиантов перед ним множество копий Спрайт, Кинго и Верховной. Икарис начинает бить в них лазером без разбора. — Не слишком цивилизованный способ поддержать беседу, — хором говорят иллюзии. — А ведь нам есть о чем поговорить. Икарис прекращает палить, но только потому, что держать на руках обмякшую Серси и одновременно стрелять затруднительно. — Я вижу воспоминания Аяк. Вижу, что я — всего лишь нелюбимое создание Целестиалов. В отличии от вас, не заслуживший даже имени. Что ж, я нареку себя сам, — иллюзия вновь мерцает, и Икарис видит изменившегося девианта: рослого и мощного, стоящего на двух ногах, словно человек или Вечный. Его бас рокочет, словно океанский прибой, — Ты, Сильнейший из них, зная правду, все равно остался рабом Аришема и ведешь эту планету к гибели. И как бы сильно я не хотел взглянуть в лицо Создателя и спросить, за что мой народ был обречен на истребление, я также хочу и выжить. Вы, Вечные, при Пробуждении будете бережной дланью собраны и доставлены обратно в Горнило миров. Поэтому я хочу, чтобы ты отдал мне Домо. Мне нужна спасательная шлюпка с этого тонущего корабля. — После того, что ты сделал с Кинго и Спрайт? — звенящим от ярости голосом спрашивает Икарис. Он прицеливается и стреляет. Лазеры попадают в голову противника, но — увы — это тоже лишь обман. Настоящий девиант под защитой дезиллюминации. — Да, именно так. Ты сам отдашь мне корабль, иначе я возьму его силой, — у самого уха Икариса вдруг пролетает выпущенный из ниоткуда энергетический заряд. Икарис запоздало понимает, что у Девианта теперь силы Кинго, а он с Серси на руках представляет из себя прекрасную мишень. — Сколькими из твоей команды ты еще готов пожертвовать? Мне бы пригодился блестящий ум Фастоса. Или необыкновенная скорость Маккари. — Ты не тронешь их, я тебе не позволю, — эта угроза звучит жалко, они оба слышат это. — Мне нужен Домо, — веско роняет Девиант. — И я приду за ним, хочешь ты этого или нет. В далеке вдруг начинает завывать сирена: кто-то из местных жителей вызвал не то пожарных, не то полицию. Икарис взмывает выше и улетает прочь.