I come with knives

Новая судорога — предвестие Пробуждения — проходится по планете, пока Вечные несут бдение у погребального костра. Хрупкая, прогоревшая конструкция под воздействием дрожи земли осыпается, разбрызгивая в стороны гаснущие на лету искры. — Совсем забыл об этом, — вытирая слезящиеся от дыма глаза, говорит Фастос. — Попробую провести анализ Земного ядра с помощью оборудования на Домо. Икариса это заявление не беспокоит. Середина четвертого дня. Даже если Изобретатель и обнаружит причину землетрясений, у них слишком мало времени, чтобы предпринять что-либо. «А может», — Икарис обводит взглядом лица присутсвующих, — «все волнения и вовсе были зря?». Если правда вскроется раньше назначенного часа… может быть большинство примет правильную сторону? Его сторону? Он смотрит на Серси, и в голове у него словно щелкает. «Что, если Аяк впервые за время своей службы пошла на перекор воле Аришема не только из-за симпатии к Землянам, но и потому, что у нее наконец появился инструмент, которым она могла бы остановить Пробуждение». Серси. И ее новая способность обращать живое в неживое. — У нас гости, — говорит вдруг Друиг, и остальные тоже улавливают шум приближающегося автомобиля. — Идите в дом, — командует Гильгамеш, и все послушно тянутся внутрь. Краем глаза Икарис замечает, как Тена спрашивает Маккари, проходя мимо остатков ее коллекции: «а из Асгардских оружейных ты ничего не прихватила на память?». Вечные толпятся в комнате за кухней, откуда благодаря открытым окнам и дверям слышно все, что происходит во дворе. — Военные, — бросает Гильгамеш перед тем, как слышны тормоза большого автомобиля, хлопанье дверец и шаги визитеров. — Добрый день. Лейтенант Скарсгард, Королевский полк Австралии. Мистер Ким, все верно? — Все верно, лейтенант. Гил Ким, — Гильгамеш присвоил себе самую распространенную корейскую фамилию в мире, хотя вряд ли она позволила бы ему затеряться на этом континенте. — Если дело в дыме, — продолжает он, будто бы сконфужено, — то это всего лишь мусор, накопившийся за несколько месяцев. Мусоровозы до нас не доезжают. — Нет, — отвечает невидимый Вечным собеседник, — Дело не в этом. Слышали о происшествии к северу от вас? По шоссе, у Литтл Рока? — Радио с утра не работало, а другой связи у нас тут нет. За письмами и газетами я езжу в Теннант-Крик. Что случилось? — Гильгамешу дивно удается играть на грани простодушия и настороженности. — Объявлен красный уровень тревоги, мистер Ким. В связи с вероятным инопланетным вторжением, правительство объявило об эвакуации населения с этих территорий. Прошу вас собрать необходимый минимум вещей и сесть в мой автомобиль. Я доставлю вас в безопасное место. — Лейтенант, — слышно, что Гильгамеш потрясен. Икарис переглядывается с Маккари, которой подслушанное переводит Друиг, и та возмущенно-быстро показывает на пальцах: «До чего мы дошли! Люди пытаются нас защитить». — Я не думаю, что это обязательно… У нас тут очень тихо. — Мистер Ким, боюсь, вы не осознаете весь характер опасности. Повторяю, речь идет об инопланетном вторжении. Взгляните, — похоже, лейтенант Скарсгард показывает Гильгамешу видео из вчерашних новостей. — Пожалуйста, вы и ваша семья должны проследовать за мной. Сколько человек проживает здесь? — Только мы с женой, — отвечает Гил, и у Икариса от этих слов противно сосет под ложечкой. Он невольно косится на Тену. Та хмурится, напряженно вслушиваясь в диалог за стенами дома. — Хорошо. Не теряйте времени. Я обязан доставить вас в безопасное место, — с нажимом говорит лейтенант, и Икарис думает, что еще немного и военный начнет терять терпение. Откуда-то издалека доносится стрекот лопастей вертолета. Да, похоже армия Австралии взялась за дело всерьез. — Ладно… Я разбужу жену, — Гильгамеш появляется в комнате через пару мгновений, шепчет, — Серси, ты должна поехать со мной. В ответ на пантомиму Вечной объясняет чуть слышно: — Про жену с языка сорвалось, виноват. Но у меня есть знакомые в Теннант-Крике и Литтл Роке, они знают, что я живу не один. Наверняка людей с всех окрестных городков повезут в какой-нибудь общий лагерь, и будет странно, если я появлюсь в одиночестве. Тену я взять не могу. Не только из-за Мад Ви’ри, но и потому, что у нее за всю ее жизнь не было и нет ни единого документа, удостоверяющего личность. Нет, Маккари, мы не может просто оставить лейтенанта Скарсгарда тут. За ним явится целая рота. — Если они захотят меня проверить, то с легкостью обнаружат, что я живу и работаю в Лондоне, — шипит Серси. — Вы должны поехать, — также тихо говорит Икарис. — Усыпите их бдительность на время. — Девиант опять может напасть в пустыне, — замечает Тена, качая головой. — Поеду я, Гильгамеш. Хватит с Серси встреч с этой тварью. «Я могу издалека следовать за машиной. Будем знать, куда вас повезут», — показывает Маккари. — Тена, слышишь звук? Это вертолет, военные обследуют территорию сверху. По дорогам наверняка стоят блокпосты. Девианту, как и нам, ни к чему сейчас привлекать внимание людей. Ему нужен космолет. — Думаю, Икарис прав, — подмога приходит откуда не ждали: Фастос выражает свое мнение. — Серси, у нас с тобой единственных остались нормальные телефоны. Отправишь мне вашу геопозицию и Маккари быстро вернет вас обратно, люди и не поймут ничего. Они спорят еще с полминуты, но в итоге Гильгамеш и Серси уезжают вместе с неподозревающими о подмене военными, оставив остальных таиться в доме, словно в норе. — Даже на улицу не выйти, не то что подняться в Домо, — говорит Фастос, провожая взглядом из-за штор очередной — или тот же самый, но летающий кругами — вертолет, — Придется ждать темноты. В ожидании заката Фастос переписывается с семьей и Серси, Друиг делает вид, что читает, а Маккари и Икарис разоряют кладовую Гильгамеша. Сидя прямо на земляном полу и руками выуживая мараскиновую вишню из банки, они вспоминают моменты, разделенные на троих. Моменты, связанные с Кинго. Первые пять тысяч лет их трио, закалившее дружбу в огне многочисленных битв и многочисленных пиров, было почти неразлучно. Они были воинами, всегда готовы прикрыть друг друга не только на поле боя, но и перед Верховной. Неугомонными исследователями и первооткрывателями. Они были детьми, что играли с огнем. Икариса отделила от них тень тайны, доверенной ему Аяк. Маккари, кажется, влюбилась. Кинго мечтал найти свой собственный путь. Они разошлись в разные стороны гораздо раньше, чем оставили след на пепелище империи ацтеков. Но здесь и сейчас они справляют по Кинго свою собственную, отдельную от остальных тризну. Когда солнце скрывается за горами, Фастос выжидает несколько минут — зазор между пролетами наблюдателей с воздуха, а потом выходит на улицу, чтобы подняться на Домо. Но в этот момент за пределами границ, очерченных днем Фастосом и Маккари, в воздухе возникает зеленоватое мерцание, словно танец сотен и сотен светлячков. Фастос непонимающе щурится, а вот Тена, стоящая за его спиной, понимает все моментально. — Сволочь, — уже на ходу создавая из энергии меч, цедит она. Облако сияющих светляков складывается в надпись: «Только один вечер, только для вас! Шоу накануне конца света. Если вы — Вечный, билет не нужен». Это магия Спрайт. Магия, которую присвоил Девиант. — Тена, стой! — бросается следом Фастос, и на этот-то окрик и выходят из дома остальные. — Он провоцирует, заманивает тебя. Той же точки зрения придерживается и Икарис. Он удерживает Маккари от рывка вперед, качает головой, и догоняет Тену. — Ты же понимаешь, что это ловушка? — Плевать. Я готова ко всему, — Богиня войны сейчас похожа на разъяренную львицу. Но Икарис обходит ее, обхватывает за плечи и говорит: — Нет, не готова. Поверь мне. Девиант наденет знакомую тебе личину и осыпет незнакомыми фокусами. И еще, не забывай, он умеет исцелять себя. — Подходите ближе, ближе, — раздается за спиной Икариса. Этим приемом — усилением голоса — иногда пользовалась Спрайт, чтобы ее речь, сопровождающая иллюзии, была слышна на много шагов. — Сегодня никаких драк, только полная невероятных поворотов правдивая история. Икарис оборачивается. Вместо надписи в воздухе висит прозрачно-зеленая проекция Кинго, ростом под три метра. Он одет в костюм Лондонского денди времен Виктории и то и дело приподнимает свой цилиндр. Будто огромная механизированная реклама. Тена за спиной Икариса буквально рычит. — Хотите узнать, что за тайны скрывала все эти годы ваша Верховная? Хотите узнать, что случилось на Центури-6 и что в скором времени произойдет на Земле? Тогда подходите ближе, — силует Кинго рассыпается, уступая место иллюзорной сцене, пока пустой. Вечные, все, кто остался на ферме, выстраиваются в полукруг. — Мы и правда станем его слушать? — вполголоса спрашивает Друиг. Он здоровой рукой держит за запястье Маккари. Как будто это сможет удержать ее. — Надо определить источник, откуда идут иллюзии, — отвечает ему Икарис. — И тогда уже… — С момента прибытия на Землю, вы, Вечные, считали себя защитниками человечества. Но это не так. Вы не герои, не Боги. Вы всего лишь переменные в великом уравнении Целестиалов. Такие же, как девианты. B сцена за сценой — воспроизведённые воспоминания Аяк — Девиант выдает Вечным всю подноготную об их миссии и предназначении. Икарис смотрит, как завороженный, на спектакль, разыгрываемый бесплотными, сияющими в темноте фигурами, под комментарии, вскрики и стенания сокомандников. Чтобы убедить Вечных в правдивости рассказа, Девиант добавляет несколько совсем личных воспоминаний для каждого из них. Аяк утешает Маккари на ступенях храма в Теночтитлане, когда остальные уже разошлись. Спорит с Фастосом, и тот в гневе рвет в клочья очередной не пришедшийся ко двору чертеж. Вместе с Друигом смотрит на то, как финикийцы совершают молк, и удерживает его от вмешательства. Раскрывает Икарису цели их пребывания на Земле. И умирает, обманом заманенная на Аляску. — Аяк знала, как остановить рождение Целестиала на Земле. Я поделюсь с вами этим знанием и выступлю на вашей стороне против Икариса. И все это за смехотворную цену, — вновь вступает Девиант. — Вы отдадите мне космолет. И я навсегда покину эту планету. Икарис оборачивается на своих соратников, и обнаруживает, что он уже не в их кругу. Четверо оставшихся на ферме Вечных сгрудились в паре метров от него, причем Маккари и Тена — воительницы — впереди. У последней на кончиках пальцев искрит энергия. — Убийца, — с невыносимым презрением в голосе клеймит его Друиг. Надо же. Как мало времени им понадобилось, чтобы довериться врагу и выступить против своего бывшего лидера. Маккари делает шаг вперед. Освещенная зеленоватыми всполохами иллюзий просит: «Скажи, что это неправда. Икарис, скажи, что он», — взмах рукой в сторону — «лжет». Икарис взлетает. Тена моментально выставляет вверх энергетический щит, способный защитить от его лазеров. Но Сильнейший стреляет в пустоту, за которой скрывается Домо. Подбитый космолет падает, поднимая пылевую волну. — Никаких переговоров, — шепчет он и вдруг чувствует, как по касательной обжигает левое плечо. Ткань куртки плавится, намертво прилипая к опаленной плоти. Девиант стреляет в него лазерами Кинго. Икарис разворачивается, готовый увидеть сотни копий своих друзей, но Девиант стоит в своем истинном обличии, один. — Я выбрал себе имя, — сообщает он. — Можешь звать меня Кро. Икарис бьет в него лазерами, которые искрами рассыпаются о щит Тены. — Какого черта ты делаешь? — кричит Сильнейший. — Защищаешь убийцу Кинго и Спрайт? Пока он пытается облететь их обоих, чтобы пробить оборону, в красном вихре появляется Маккари. Она обматывает Кро чем-то, сильно напоминающим остаток от их с Фастосом дневного проекта, и тащит за собой. На поле боя остаются только Икарис и Тена. — Все это время ты знал, ты смотрел на мои мучения, и знал, что Мад Ви’ри не существует. Что это лишь ширма, прикрывающая недостатки системы Целестиалов. И ты встал на сторону Аяк, когда она пыталась лишить меня памяти и личности. Может быть, даже хотел этого. Ведь тогда ты бы смог начать все с начала, да? — голос Тены дрожит от гнева. — Ты не была на моем месте, ты не вправе меня обвинять, — в Икарисе тоже плещется ярость, и спор вот-вот перейдет в драку. Но тут возвращается Маккари, обнимает Тену за плечи и перемещает. Икарис некоторое время парит над землей, а потом резко взмывает вверх. Ему нужно найти Серси.