Лестница

Северус Снейп старался не слушать то, о чем говорила высокая темноволосая женщина. Он бесконечно устал: почему-то болело сердце, и ныли виски, хотелось закрыть глаза и хотя бы пару минут побыть в одиночестве. А сегодня опять придется, изображая восторг, пить за здоровье Лорда и желать ему процветания. Это скучно и абсурдно — желать здоровья бессмертному, но необходимо, потому что хозяин тщеславен. Ну почему нет? Каждый развлекается, как умеет, а выделяться из толпы Северус никогда не любил. Ночное собрание давало о себе знать: немного тошнило, а голова кружилась от наркотика. Стоило сделать резкое движение, сердце заходилось в быстрых, рваных ударах, и желудок сжимался в липкий комок. Вчера просторное подземелье, под потолком которого клубился почти осязаемый дым, было полностью заполнено людьми в масках. Они сидели на скамьях подобно особо важным гостям в партере и, казалось, вели светскую беседу: не хватало только биноклей и программок. Это был настоящий театр. Северус помнил, как ребенком случайно увидел представление кукольного театра. Мало кто знал тогда, что в Лондоне есть человек, всю свою жизнь посвятивший куклам; он собирал их, коллекционировал, создавал сам, берег и жил постановкой маленьких сценок. Огромный город не привлекал кукловода, который людным площадям предпочитал тихие грязные улочки бедных районов, где дети охотно собирались, чтобы посмотреть очередную сказку. Снейп шел из магазина, аккуратно завернув в куртку купленную для отца бутылку. Веселый смех и шум привлек его, и Северус, недолго поколебавшись между желанием подойти поближе и страхом быть наказанным за опоздание, протиснулся к ширме. Куклы, словно живые, спорили о чем-то. Это было странным, и Снейп уж подумал, что встретил еще одного волшебника — не могут куклы двигаться и говорить сами — как заметил, что их руки и ноги кто-то дергает за нитки. Несмотря на это, увлекательное зрелище поражало своей простотой и изяществом; он отметил про себя, что магглы очень изобретательны и порой придумывают вещи, которые удивляют больше, чем магия. Во всяком случае, в тот момент так казалось, но с возрастом зрелище стало казаться пресным, будто плохо сыгранная комедия. — Нет! Что вы делаете? — маггл явно не понимал, что происходит, и почему взмах какой-то деревянной палочки доставляет такую боль. — Кто вы? Что вы от меня хотите? — он метался по клетке, пытаясь увернуться от вспышек, но они настигали его, и мальчишка, извиваясь, падал на пол. — Пожалуйста, не надо! — умолял он сквозь слезы. — Что я вам сделал? — Пожиратели оставили вопрос без ответа, по очереди поднимая палочки. Северус, стараясь не измениться в лице, отошел к стене, чтобы не смотреть в сторону дергающейся на полу жертвы. «Вспомни вечно пьяного отца, — говорил он себе, чтобы успокоиться. — И все простаки такие же жалкие и никчемные как Тобиас. Или представь, что это твои злейшие враги, — от мысли, что на полу стонет Поттер или Блэк, становилось немного легче. — Ты привыкнешь, нужно только первое время продержаться». Вскоре Снейп действительно привык к этому зрелищу, он понимал, что человеку, пусть бессмертному и беспощадному, нужны забавы. А уж кто ими станет, дело случая — кому не повезет, тот и окажется в злополучном подземелье. — Лестрейндж, следи за временем, — кивает Темный Лорд, и его бледное лицо превращается в маску, а темные глаза внимательно следят за игрушкой. Хозяину нравится смотреть, как игрушка перестает быть человеком, как искажается лицо, покрывается коркой кожа, выкатываются из орбит глаза, губы трескаются от напряжения и боли. Идет носом кровь, в уголках рта — розовая пена, и вот на полу уже не маггл, а просто кусок плоти. Северус отворачивается, но уши-то не заткнешь. Еще хуже, когда две игрушки дерутся, повинуясь заклятиям, медленно убивают друг друга, возвращаясь к первобытному состоянию. — Империо! — тихо говорят Пожиратели, заставляя их биться до последнего, превращаться в безжалостных зверей. — Ставлю два галеона на то, что сегодня победит первый, — протянул Яксли. — Мне кажется, этот мальчишка сможет одолеть соперника. — Не думаю, — лениво возразил Эйвери, вынимая из кармана несколько монет. — Ставлю на второго. Яксли хохотнул: — Само собой! На второго Мальсибер поставил, а вы ж друзья еще со школьных времен: куда он — туда и ты! Не надоело в слугах у него бегать? — Мы служим не друг другу, а Темному Лорду, — сухо возразил Эйвери и отвернулся, делая вид, что его интересует сражение. Северус тоже иногда делал ставки: выжидательный взгляд спорщиков не обходил его стороной, и, чтобы не выделяться, приходилось доставать пару галеонов. Да, ставки были невелики, ведь забава состояла не в попытке нажиться на поражении соперника. Деньги — символическая ставка на жизнь живого существа — не играли никакой роли. «Зачем? — мысленно спрашивал самого себя Снейп. — Что я вообще здесь делаю? Идиот, нужно бежать, а бежать уже некуда, потому что хозяин найдет везде. И тогда — смерть. Если не докажу, что… а что надо доказывать-то? И главное, кому? — Хозяину, — тихий голос прервал его мысли. Видимо, последний вопрос он задал вслух, потому что незаметно подошедший Люциус ответил на него. — Что? — Доказать надо будет хозяину. Что ты достоин быть Пожирателем, что ты умеешь выполнять приказы. Я понятно объясняю? — Более чем, — сдержанно ответил Северус. — И в чем состоит этот… м-м-м… экзамен. Люциус картинно вздохнул: — Темный Лорд даст тебе небольшое задание, которое надо будет выполнить четко и незаметно. Вот и все. «Все. Теперь ясно, что это за грань, — Северус был умным человеком и не мог не понимать, какого рода испытание ему предстоит. — Пусть будет так, ведь свой выбор я давно сделал». ***** Он не перешел грань, потому что не успел сдать экзамен. Хотя задание было очень легким — проследить за директором Хогвартса. Не убить, не пытать, а просто ходить за ним по пятам и пересказывать хозяину разговоры, докладывать о встречах, но при этом оставаться незамеченным. — Отпустите меня! — прошипел Снейп, пытаясь вырваться из цепких пальцев седого старика, хозяина «Кабаньей головы». Он попался впервые за несколько месяцев и судорожно соображал, как можно оправдаться, тем более что на шум уже вышел директор. — Что здесь происходит? — спокойно спросил Альбус. — Я ошибся дверью, а мистер, видимо, подумал, что… — Я подумал то, что надо было подумать, парень, — прохрипел владелец кабака. — Ты все что-то вынюхивал да выспрашивал… — Что ты здесь делал, Северус? — разумеется, глупо было надеяться, что Дамблдор его не узнает или не спросит, зачем он подслушивал. — Я же сказал, что ошибся дверью! — выпалил Снейп, желая сейчас только одного — оказаться как можно дальше от «Кабаньей головы». Альбус, конечно, ему не поверил — ложь была настолько неприкрытой, что поверить мог только дурак, — но вида не подал. Лишь покачал головой и вернулся в комнату, взглядом попросив старика отпустить Северуса. «Дамблдор всегда был странным, но не до такой же степени! — думал Снейп, шагая по тропинке к дому, где в эти дни жил хозяин. — Так быстро успокоился и не стал ничего спрашивать. Может быть, он знал, что за ним следят? Непонятно…» Однако вскоре он забыл об этом, потому что Темный Лорд повел себя еще более странно. Услышав донесение, хозяин долго смотрел на Северуса, не говоря ни слова, словно раздумывая. — Ну что ж, ты выполнил задание, можешь идти, — и все. Ни слова, ни намека, ни объяснений. Впрочем, какие объяснения могут быть со слугой? Создавалось такое ощущение, что Лорд не хотел, чтобы Снейп понял всю значимость пророчества. И потому, не прошло и нескольких дней, отдал самый обычный приказ: убить первую же магглу, у которой на левой щеке будет родинка. «Такой вот каприз», — подумал Снейп, поклонившись. Теперь действительно все. «Интересно, а убить действительно так легко, как говорят? Мне кажется, что я не смогу. Наверное, я слабак», — мысли не давали покоя. Северус слонялся по многолюдным улицам в поисках девушки с родинкой на щеке, а сам думал о предстоящем убийстве, которое так и не совершил: он предал Темного Лорда в тот самый момент, когда узнал имена его будущих жертв.