знакомые незнакомцы.

одинокий вечер, холст, огромная палитра и многочисленные кисти. Хван весь измазан в краске. пальцы, лицо, толстовка и все вокруг стало светло-бежевого цвета. парень детально подбирает оттенки для того, чтобы нарисовать пушистые вьющиеся волосы, что опьяняют его мозговые клетки. ему даже фотография уже не нужна, он знает каждую мельчайшую деталь, каждую родинку среди веснушек, все маленькие шрамы, что ему удалось рассмотреть когда-то. абсолютно всё. образ Феликса настолько запечатлелся в голове юноши, так сильно, что думать о чем-либо другом он не может. скорее, да, Хван старается отвлекаться, но дается это с трудом. он бьется головой о мольберт, крепко сжимая его в пальцах. - почему, блять. почему?.. удар рукой, мольберт пошатывается из стороны в сторону, удерживаемый трясущимися пальцами. - неужели я настолько плох? Хенджин, скажи, что ты сделал такого ебнутого в прошлой жизни? удар. первый треск. легкая покалывающая боль. у Хенджина в глазах темнеет от злости, пульс разгоняется, и эти глаза, не в силах открыться, сжимаются ещё больше. никаких доказательств. ничего. никаких оправданных слов, никаких искренних диалогов. лишь легкий поцелуй в щеку, при встрече в макушку, долгие крепкие объятия. он терпит даже сигаретный дым рядом с Хваном, так в чем же проблема. почему нет никаких знаков? собственные мысли съедали собственные мозговые клетки. они гнили изнутри, не поддаваясь таблеткам и химикатам. казалось бы алкоголь убивает любую заразу, но это настолько глубоко приросло в сознание, что вырвать самостоятельно и убить уже не получится. убить заразу не получается, остается лишь убить себя или смириться. Хван глушит мысли, опрокидывая в себя стакан коньяка. он сжимает глаза до помутнения от жгучей боли раздраженного сигаретами горла и откидывается на спинке стула, запрокидывая голову. непривычно яркий свет ночного неба бьет по сознанию, а голова начинает предательски ныть. кажется, давно парня так не размазывало по квартире от уже привычного алкоголя. казалось бы, куда ещё хуже. он и так достаточно жалкий. удар второй, треск номер два. первая кровь. часто сознание топит само себя, а отчет движениям перестает отдаваться. часто Хенджин ломает что-то на своей территории. а сейчас особенно тяжелый момент, который требует выпуска эмоций на физическую боль. уж лучше юноша разобьет себе кулак и свою картину, нахождение в квартире которой будет лишь триггерить и раздражать, нежели пойдет кидаться на себя с колющими-режущими предметами. все испорченные холсты были одинаковыми, не из-за схожих изображений, а из-за одного и того же лица, черты которого манили к себе и пускали у Хенджина мурашки по избитой коже. всегда приятно было осознавать кого ты рисуешь, приятно, но и тягуче больно понимать, насколько хорошо проявлялись в памяти самые мелкие детали этого личика. кисти сами выводили каждую веснушку, сознание утопало в воспоминаниях, помогая парню сделать такую же аккуратную, но при этом максимально натуральную форму бровей, немного округлое, но ни в коем случае не пухлое лицо, естественные щечки, обладатель которых ненавидел их. а Хенджин любил. любил эти щеки, восхвалял все яркие веснушки, словно звездами рассыпавшиеся по лицу. казалось, из них можно составить новое созвездие, имя для которой дал бы сам Феликс, если бы принимал их. Хван любил немного вздернутый, ровный, небольшой носик. необычный разрез глаз, в темном цвете которых парень находил вселенское успокоение и небольшой огонек, пылающий изнутри Ликса, пытающийся вырваться, но слишком крепко запертый самим же младшим. поставив тихую музыку на фон из своего любимого плейлиста, Хван выходит на балкон и поджигает сигарету. безветренно. ночная прохлада пускает табуны покалывающих мурашек по коже, а из собранного хвоста выпадают отдельные пряди волос. Хенджин делает глубокую затяжку и выпускает дым в атмосферу. сегодня много о чем нужно будет подумать. *** тем временем работа над песней шла своим чередом, Хван периодически заходил в студию, быстро записывал кусочки куплетов и уходил. трек становился все ярче, вокал все лучше, аранжировка тоже не страдала, над бэк звуками поработал в свое время Минхо, а Феликс помогал с текстом, поправляя английские предложения и произношение двух вокалистов. осталось лишь одно дело - свести всё это одну божественную песню и подкрутить настройки. песню можно выпускать. все очень рады, Феликс горд за своих друзей, разрешение на выпуск собственного произведения от компании получено. один Хенджин не очень рад. он знает, что Феликс часто принимал участие в создании этого шедевра, но они никогда не пересекались в студии. ни разу за все время плодотворной работы парень не смог увидеть своего белокурого мальчика, заглянуть в его немного наивные глаза и услышать парализующий тело низкий голос. Бан Чан решил пригласить всех на предпросмотр трека. Встречу объявил на вечер пятницы, чтобы ребята после успели пойти отдохнуть. - да, давай на 7 часов вечера. мы тут пока что соберемся и доделаем всё что нужно. с полной уверенностью, что он всё успеет, проговаривает Чан в трубку Хенджину. - подъеду как смогу, надеюсь не опоздаю. до встречи. парень бросает трубку и начинает потихоньку собираться заранее, зная, что он может опоздать как обычно. хотел он зайти в магазин неподалеку от своего дома, чтобы купить немного еды, но как оказалось, по техническим причинам он сегодня не работает. идти куда-то дальше лень, да и сил никаких нет. Хенджину хотелось побыстрее уже закончить с проектом и начать ставить хореографию. убиться в зале от постоянных тренировок и отдать всего себя любимому делу. настолько загонять танец, чтобы ни одна мысль о Феликсе не могла успеть проскользнуть в его голове. Хван расстраивается из-за закрытого магазина, вызывает такси и едет в студию. - наконец-то не опоздаю, боже. удивительно. пробубнил себе под нос, ожидая машину и самому себе в недовольство закатывая глаза. машина на месте, Хван в машине, едет на встречу с Чаном, вроде всё в порядке, но парень начинает нервничать. что-то ему подсказывает, что либо что-то случится, либо ему не понравится трек, либо конец света внезапный. хер его знает. белая машина подъезжает к зданию, Хенджин благодарит водителя за поездку и достает свою ключ-карту, чтобы войти. на часах время только 18:27. рекордный приезд Хвана. парень блуждает по коридорам 4 этажа, на котором находится сама студия. ходит, рассматривая чужие офисы, читает названия и все таблички. “почему я вообще должен так ебланить под дверьми своей же студии. что плохого произойдет, если я приду пораньше?” с этой мыслью он направляется к заветной двери, как и всегда, открывает её чуть ли не с ноги, очень уверенно и агрессивно. ручки дверные для дебилов. но в этот раз лучше бы Хван ей воспользовался. то, что он увидел за распахнутой дверью, выбило его из реальности нахер. картина маслом. Минхо, который лежит, уперевшись животом в поверхность стола, и Чан, уверенно пристроившийся сзади. максимальное удивление принесла короткая темно-синяя юбка и кошачьи уши со звенящими штучками и длинными ленточками. иронично, всё-таки Минхо сравнивают с котом. протяжный, высокий, максимально блядский стон Хван услышал еще когда подошел к двери, но произошло это так быстро, что мозг не успел обработать информацию сразу. - что... за... нахуй... выдал Хван, застыв на месте как ископаемое. не в силах уйти и не зная что еще сказать. что делать в такой ситуации? уйти будто его там не было? расспросить? как реагировать? - Хенджин, я всё тебе объясню... *** предпросмотр прошел в итоге нормально, но в комнате все равно присутствовали небольшие неловкие взгляды и фразы. парни после встречи разошлись кто куда, Чан и Минхо, конечно же, ушли самые первые, кто-то уехал домой, а остальные решили пойти выпить к какой-нибудь бар. обычно они идут вместе, но разъезжаются в разное время, по рандомным правилам, которые парни придумывают на ходу. “сегодня кто первый напьется, тот и уезжает первый, но не пить нельзя.” предлагает Сынмин, забавно поглядывая на Чонина - макнэ, которого уносит самого первого. компания пришла в бар, заказала 4 одинаковых коктейля “для разгона”, ну а дальше - крепче. первым, спустя полтора часа, увезли на такси Сынмина, который и придумал правило, отправившее его домой. следом в машину затолкали и Чонина, которого унесло в неведомые дали от первого коктейля и двух порций виски. Джисон просто вылил в себя кучу всего, вышел покурить и не вернулся. видимо он не хотел получить подъебку со стороны Хвана, поэтому Хан вызвал такси добровольно. и вот остался самый пропитый участник. в незнакомом баре, так еще и в отвратительном моральном и физическом состоянии. вскоре, и он покидает заведение, но домой совершенно ехать не хочет, поэтому решается пройтись пешком по пустым ночным улицам Сеула. [спустя час прогулки] Хван слышит уходящий стук каблуков позади себя, вытирается от крови и выплевывает её на мокрый асфальт. один из ударов пришелся четко по губе, её разрезал собственный зуб, металлический вкус во рту всё прибавлялся и прибавлялся. из разбитого виска текла тонкая струя багрового цвета жидкости, а белая рубашка полностью прилипла к телу. дождь смывал с неё кровь, он пытался смыть всё унижение и боль, которую испытал Хенджин сегодня в этом темном переулке. омерзительное чувство холода, боль в ребрах от пинков, удары по вискам от коктейля алкоголя и адреналина, ощущение расцветания синяков на белоснежной коже. парень не может встать с колен, что уж говорить о пути до дома. возможно, не стоило творить вещи, которые могут привести к такому исходу. возможно, Хван не рассчитал силы и полез на тех, кто крупнее и влиятельнее. со своими собственными шавками и шестерками. что сделано то сделано. теперь уже ничего не важно. парень садится около стены старой кирпичной многоэтажки и затягивается помятой закруткой. плевать на боль, сейчас важны лишь ощущения от каждой новой тяжки и дождь, который уже не кажется омерзительным и приятно ласкает кожу теплыми каплями. и пока Хван задумчиво курит, его голову не покидают мысли о людях, которые были так важны и в итоге стали ему заклятыми врагами. *** [на следующий день] - мы попробуем помочь вам. задумчиво отпивая коньяк из стакана, произносит старший детектив Чону. он пристально наблюдает за Хенджином и его эмоциями. они пустые, смешанные. вроде бы в его глазах таится вселенская боль, а вроде как он уже привык чувствовать одно и то же каждый раз и понемногу начинает отпускать всю сложившуюся ситуацию. диалог медленно сходит на нет, говорить особо не о чем. дело обычное: избиения, травля, преследование. не норма, но и ничего удивительного. настолько, что парни могут позволить себе обсуждать это прямо в старом баре. Хенджин собирает последние крупицы разума и выкидывает из нахрен. он идет ближе к барной стойке, садясь прямо напротив бармена и заказывает еще коктейль.