Я могу делать с тобой всё, что захочу

— Мой сын будет со мной. Это не обсуждается, — безумный блеск в глазах Хоумлендера вкупе со спокойным голосом заставляет нервничать даже закалённого Бутчера. — Я убью всех, кто попытается встать между нами. Они сидят в покосившимся от ветра придорожном кафе где-то в глуши. Билли выбрал это место для встречи, он был вынужден, иначе супер нашёл бы их сам, в куда менее подходящей обстановке. Райан спит в машине. После происшествия в лесу прошло совсем немного времени, мальчик становится всё более замкнутым и грустным с каждым днём. Билли чует: до добра это не доведёт. Ребёнок — бомба замедленного действия, у которой, в придачу, имеется сумасшедший папаша. Прятаться и сражаться бессмысленно, а значит пришло время переговоров. В одном они сходились точно: ребёнок никаким образом не должен достаться Воут. Жадная корпорация слепит из него полезную безумную куклу, которая принесёт много проблем обеим сторонам. — Ты ему нравишься, — Хоумлендер медленно помешивает остывший чай, — кажется, он видит в тебе мамочку. Так вот, можешь быть с ним… с нами, отрезанным от внешнего мира и своих конченных друзей, или возвращай мне сына, и я убью тебя прямо сейчас. В первом случае я так же сломаю тебе шею, только придётся подождать, пока Райан наиграется. Признаться, второй вариант мне нравится куда больше, но не хотелось бы так сразу огорчать мальчика. Выбирай. «Я обещал Бекке» Кажется, только это не даёт Билли пустить долгожданную пулю себе в голову. — Можешь запихать свои планы по воспитанию очередного всемогущего ублюдка, поглубже в зад. Я не дам похоронить все хорошие начала в сыне моей жены. Хоумлендер скалится в улыбке, не предвещающей ничего хорошего. Они приезжают к небольшому коттеджу, недалеко от населённого пункта, и Билли придирчиво хмурится: — Они найдут нас быстрее, чем я поставлю чайник. — Скорее всего они уже нас нашли, — хмыкает Хоумлендер, — вот только мы не прячемся. Хочу посмотреть в глаза смельчакам из Воут, которые решатся приблизиться к моему сыну. Они знают, чем это закончится. Билли вспоминает залитого кровью Патриота в лесу. Осознание того, что он привёл ребят из Воут прямо в логово к озверевшему хищнику, не вызывает никакого отклика в его настрадавшемся сердце. «Я защищал свою семью» — Папа! — проснувшийся Райан искренне улыбается в первые за несколько дней и тянется в объятья к отцу. — Я думал, ты не придёшь! — Прости, что напугал, дружок, — Хоумлендер берёт мальчика на руки, чтобы отнести в дом. — Теперь всё будет хорошо, мы вместе. Я позабочусь о тебе, обещаю. Билли облегчённо выдыхает. Таскаться повсюду с этим ребёнком было, мягко говоря, напряжно. — Мистер Бутчер ведь будет жить с нами? — интересуется Райан, дёргая папу за плечо. — Конечно, солнце, он будет с нами сколько ты захочешь, — улыбается Хоумлендер. Билли стучит пальцами по рулю, собираясь с силами, чтобы выйти из машины. Он снова загнал себя в тупик. Может Бекка была права, когда говорила о необходимости отпустить прошлое и жить для себя, может он слишком зациклен на собственной боли, чтобы позволить себе стать счастливым. Ему сложно вспомнить время, когда его поступки не подпитывались горем и злостью. Стоит ли прямо сейчас завести мотор, свалить куда-нибудь в Мехико и дать себе шанс на лучшую жизнь? Райан приветливо машет ему ручкой, свешиваясь с отцовского плеча. — Дерьмо, — Билли решительно открывает дверцу. — Я не хочу есть кашу, хочу оладьи, — капризно заявляет Райан, возя ложкой по тарелке. Состроив жалобную физиономию, он смотрит на Хоумлендера, который сегодня мрачнее обычного. — Оладьи по понедельникам, а сегодня суббота, — вздыхает Билли, заглядывая в календарь над столом. Они сидят на кухне все вместе. Вообще собраться втроём им удаётся довольно редко, да и никто не спешит проявлять инициативу. Пока Хоумлендер занят в городе, Билли присматривает за Райаном. По правде говоря, мать из него вышла бы никудышная, поэтому большую часть дня с мальчиком занимаются приглашённые учителя и воспитатели. Хоумлендер не доверил бы сына посторонним людям, но, когда рядом Билли, он спокоен. Мясник пристально следит за их поведением, и, если что-то кажется ему подозрительным, сразу выставляет непутёвых специалистов за дверь. Он, скорее, выполняет роль моральной поддержки, пытаясь хоть как-то заполнить пустоту, которая образовалась после смерти Бекки. Они не говорят об этом, но вечером, когда посторонние люди покидают их дом, Билли разваливается в большом кресле, Райан пристраивается рядом, обнимая старшего друга, и обоих накрывает чувство жуткой тоски по родному человеку. В один из таких вечеров Хоумлендер застаёт их спящими в обнимку, и что-то тёплое растекается у него внутри. Удивительно, он совсем не ревнует сына к Билли. Ему отчего-то хочется прижаться к ним и лежать так, пока мир не закончится. — Но мне надоела каша! — восклицает Райан, ожидая, что отец поддержит очередной его каприз. — Тебе нужно есть полезную еду, если хочешь стать таким же сильным, как папа, — Билли знает, что его слова подействуют на мальчика. Он бы всё отдал, лишь бы парень не стал таким же, как Хоумлендер. Джон наконец выныривает из своих мыслей, виновато улыбаясь сыну: — Слушайся Уильяма, дорогой, он знает как тебе лучше. У них есть пара договорённостей. Например, никакого подрыва репутации Хоумлендера в глазах Райана. Как бы Билли не относился к нему, это не должно передаться ребёнку. Конечно, соблазн раскрыть правду о подлой личности папаши велик. Особенно когда малыш смотрит на супергероя с таким искренним обожанием в глазах. В большинстве случаев Бутчер пропускает вопросы Райана о Джоне мимо ушей, обманывать мальчика не хочется. Даже имея огромное желание раскрыть Райану глаза на правду, много сказать он бы всё равно не успел, а уж тем более быть убедительным. Дом обвешан камерами и, скорее всего, прослушкой, кто-то непрерывно следит за каждым его шагом. Билли дёргается каждый раз, заходя на кухню утром, потому что камера с датчиком движения резко поворачивается в его сторону. — Я разъебу тебя когда-нибудь, — ворчит Билли, показывая камере средний палец. — Не матерись дома, научишь ребёнка плохому, — раздаётся ненавистный голос из динамиков. Хоумлендер учёл прошлые ошибки и на этот раз подготовился куда лучше. В один из вечеров, лёжа в расправленной постели, Райан интересуется у Билли: — Почему ты расстраиваешься, когда папа приходит домой? — Потому что он сделал больно мне и маме, — отвечает Билли не подумав. Он так устаёт контролировать себя каждую секунду, что перед сном его голова, кажется, готова расколоться от невысказанных слов и несделанных поступков. — Правда? — удивляется мальчик. — Он обидел тебя? — Нет-нет, всё в порядке. Я имел ввиду, что вспоминаю маму, когда вижу его, и это больно, — быстро проговаривает Бутчер, осознавая какую глупость сморозил. — Ложись-ка скорее спать, завтра у тебя будет много занятий, надо хорошенько отдохнуть. — Как скажете, капитан, спокойных снов, — зевает Райан, обнимая огромного плюшевого медведя. Ему нравится находиться в окружении людей, которые его любят, поэтому он решает пока не зацикливаться на сложных взрослых проблемах. Билли выходит из детской и сталкивается с пронзительным взглядом голубых глаз. — Клянусь, случайно вырвалось, — сводит он брови, в ожидании удара. — Поднимись ко мне, — едва слышно приказывает Хоумлендер, проходя мимо него в комнату к сыну. «Мог бы сразу пришибить и не растягивать удовольствие», — думает Билли, ополаскивая лицо ледяной водой в ванной. Надо смыть с себя липкий пот, выступивший сразу после слов супергероя, нехорошо являться на казнь в непристойном виде. Комната Хоумлендера находится на северной стороне дома, так что даже в самый жаркий день тут стоит приятная прохлада, а плотные тёмные шторы на окнах спасают от надоедливых солнечных лучей. Билли никогда раньше не был в этой части и, честно говоря, надеялся никогда не побывать. Он заходит в полумрак комнаты, постучавшись и не получив ответа. Хозяина нет, это радует. Мужчина осматривается, невольно отмечая, что в помещении совершенно нет лишних предметов. Идеально застеленная кровать, пустой рабочий стол, зеркальный шкаф и пара полок на стенах, со стоящими на них книгами в одинаковых обложках, ничего не разбросано, как будто здесь никто и не живёт. «Наверно, привычка из детства, — прикидывет Билли, — у него никогда не было своего дома, никто не готовил по утрам кашу, не укладывал спать и не ругал за бардак в комнате, ничего кроме белых стен». Дверь бесшумно открывается, прерывая поток его мыслей. Хоумлендер стоит некоторое время на пороге, прислушиваясь к дыханию сына в другой части дома. Убедившись, что Райан крепко уснул, он заходит в комнату, закрывая за собой тяжёлую дверь. Через секунду Билли чувствует, как его вжимают в стену, и голубые глаза находятся в опасной близости от его лица. Он отворачивает голову, в надежде, что всё закончится быстро и только сейчас замечает полное отсутствие видеокамер в комнате. Логово чудовища. — Помнится, мы договаривались, — медленно начинает Хоумлендер, кладя пальцы на подбородок мужчины и разворачивая к себе лицом. — Случайно вырвалось, — повторяется Билли, бесстрашно заглядывая в глаза супергероя. — Я чертовски устал вешать лапшу на уши ребёнку. Пристальный взгляд Хоумлендера прожигает насквозь без всяких лазеров, и Билли почти уверен, что живым отсюда не выйдет. Как будто дуло пистолета упёрлось ему в голову, вот только умолять о пощаде он не собирается. Не дождётесь. — Я тебе верю, — кивает блондин после недолгого ожидания, показавшегося Бутчеру вечностью, — но это не отменяет твоей вины. Между ними почти нет расстояния, одной рукой Хоумлендер давит мужчине на грудь, а другой всё ещё придерживает голову. — Знаешь, я бы медленно сломал каждую косточку в твоём теле, свернул каждый сустав и содрал заживо кожу, но не могу даже сдавить горло, ведь останутся следы, которые заметит Райан, и сразу подумает на меня, потому что ты только что дал ему повод. Впрочем, я ведь всё ещё могу причинить тебе боль так, чтоб ребёнок не заметил, и чтоб у тебя даже случайно не возникало желания болтать об этом. Первый раз в жизни твой рот займётся чем-то полезным, а после… Билли слышит, как громко бьётся его уставшее сердце, замечает, как лицо Хоумлендера напротив попеременно застилается чёрными пятнами, и вдыхать с каждой секундой становится сложнее. Он часто моргает, пытаясь понять, что именно собирается с ним сделать разозлённый супер, но белый шум в ушах, перекрывает пламенную речь. «Интересно, когда я успел стать таким впечатлительным, — думает Билли, пытаясь сфокусировать взгляд на трещине в противоположной стене, — наверно, это всё возраст и издержки профессии, пора на заслуженный отдых. — Ты слушаешь меня?! — рычит Хоумлендер, ещё раз прикладывая мужчину об стену. — Да-а-а, — неуверенно тянет Билли, и свет гаснет. Когда он открывает глаза, вокруг всё ещё темно. Ему требуется пара минут, чтобы привыкнуть к сумраку и оценить обстановку. Он лежит на животе, привычно подмяв под себя одеяло. Слегка шумит в ушах и хочется пить, но в целом, всё неплохо. Пытаясь вспомнить, что именно предшествовало его отключке, Билли переворачивается на спину, и замирает, чувствуя, как ужас осознания наполняет каждую клеточку его тела. «Меня рубануло прямо в его объятия, охуеть». Словно подтверждая его мысли, до Билли доносится глубокий вздох. Максимально концентрируясь на том, чтобы не издавать звуков, Бутчер поворачивает голову, и, ожидаемо, но неприятно, видит спящего Хоумлендера рядом с собой. Во время сна, как и большинство существ, он выглядит совершенно безобидно, так расслабленно и спокойно, что Билли становится ещё более дискомфортно. Натренированный, но уставший мозг привычно подбрасывает ему возможные варианты выходов: «Надо уйти. Если встать, он точно проснётся, но может ему хочется, чтоб я ушёл. Или отвернуться, сделать вид, что спал всё это время, утром он уйдёт, и можно будет свалить. А лучше всего будет пробить чем-нибудь тяжёлым голову, сукиному сыну, пока спит. Всё равно долго не протяну». — Тихо ты, — раздаётся глухой голос Хоумлендера. Он недовольно хмурится, не разлепляя глаз. — Я молчал, — едва слышно шепчет Билли, с ноткой раздражения в голосе. — Ты нервничаешь слишком громко, — бормочет супер, — не рыпайся никуда, спи. Билли хмыкает, демонстративно отворачиваясь от мужчины, честно пытаясь успокоить поток мыслей. Спустя несколько минут, тяжёлая рука обнимает его за талию, прижимая к сильному телу, как плюшевого мишку. Бутчер чувствует горячее дыхание на нежной коже шеи, и ему кажется, что перед глазами снова маячат тёмные пятна, поэтому, на всякий случай, он закрывает их. Странно, но Билли вдруг приходит в голову, что он не спал ни с кем более пяти лет. Не трахался, а именно лежал на одной кровати в обнимку, каждой клеточкой ощущая присутствие другого человека рядом. — Ты не дослушал меня, — внезапно шепчет Хоумлендер прямо в ухо мужчине, — если убрать все красочные подробности, от которых ты теряешь сознание, подобно даме восемнадцатого века, то я хотел сказать, что хорошенечко так отъебу тебя, стоит только ещё раз облажаться. Это будет незаметно для Райана, я не оставлю следов, и не буду тебя калечить, но поверь, ты точно не захочешь, чтоб это когда-либо повторилось. Я выбью из тебя всю дерзость, и затолкаю желание настраивать против меня сына так глубоко в глотку, что каждый раз открывая рот будешь задумывать над словами, заставлю валяться у меня в ногах и умолять прекратить. Понял меня? — Да хоть изойдись на свои подробности, меня не волнует, я просто не выспался, — огрызается Билли на унизительное сравнение с дамой, старательно игнорируя угрозу, — а ещё ты передавил мне грудную клетку, воздух закончился, голова закружилась… Рука Хоумлендера резко сжимается на его боку, пальцы с силой вдавливаются в мягкий живот. Билли отчётливо представляет, как рвётся кожа и его внутренности разваливаются по белой простыне. Инстинктивно поворачиваясь, перехватывая запястье Джона, в попытке оттолкнуть от себя, мужчина сталкивается с мерцающими красными огоньками в темноте. — Давай, стреляй, подонок, мне похуй, — шипит Билли то ли от злости, то ли от боли теряя последний страх, — можешь насиловать мой труп сколько захочешь, только сделай одолжение, держи в уме, что ты настолько мерзкое чудовище, что даже родной сын скорее выберет человека, которого знает несколько минут, чем отца-ублюдка. Остаётся только надеяться, что пацан протянет подольше, потому что все люди, которые сближались с тобой, мертвы. На пару секунд губы Хоумлендера растягиваются в знакомый сумасшедший оскал, а каждую клеточку сковывает всеразрушающая ярость. Билли готов поклясться, что перед тем, как потухнуть, красные блики в глазах отражают неподдельную боль. Джон заваливается обратно на подушку, убирает руки, прижимая их к себе, и тихо урчит, как разъярённый хищник, которому щёлкнули хлыстом по носу и отправили в клетку. На самом деле Билли не сильно хочется знать, что влияет на перепады в настроении супергероя, что доводит его до безумия, а что заставляет отступать, примиряясь с чужими условиями. Чёртов псих. В голове рождается мысль, о том, что он сломан. Он сломан. Хоумлендер сломан. Райан сломан. Бекка тоже была сломана. Даже милашка Хьюи сломан. Весь этот долбанный мир состоит из разбитых людей, которые безуспешно, но упорно пытаются построить счастье из собственных и чужих осколков. В такие моменты Билли завидует Ленни. Он сдался, и, возможно, сейчас наблюдает за ним из лучшего мира, в котором нет места таким, как Хоумлендер и Мясник. — Папа! — громкий шепот в абсолютной тишине заставляет обоих мужчин вздрогнуть. — Райан? — они произносят его имя синхронно, даже не задумавшись, оборачиваясь на голос. Билли с трудом различает в проёме детскую фигурку, неловко придерживающую дверь. Кровь бросается в щёки. Откуда-то из глубин памяти всплывает воспоминание, о том, как будучи подростком он пытался впечатлить девушку своим несуществующим умением целоваться, и, естественно, именно в этот момент в комнату зашла мать с чаем. Но сейчас это смущение ощущалось как-то извращённо, с привкусом стыда и вины? Билли грубо трёт глаза. — Па…пы, простите. Я знаю, что я уже большой и должен быть смелым. Честно, я старался снова уснуть, но не получается. Мне снился сон. Плохой сон. Там опять была мама и… — Всё хорошо, сынок, иди к нам, — Джон приглашающе хлопает по кровати и через мгновение Райан оказывается лежащим между ними, счастливо переводящим взгляд с одного мужчины на другого. Мальчишке с детства пришлось уяснить, что плохой мир лучше доброй ссоры, а если папы лежат в одной кровати, значит всё действительно в порядке. — Бояться не значит быть слабым, —Билли поправляет на них оделяла и треплет волосы Райана. — Страх это просто одна из реакций на происходящее, такая же нормальная, как все остальные. Без этого нет развития, как нет живительного дождя без туч, застилающих солнце. Главное не потонуть в этом, понимаешь, парень? — Тебе тоже бывает страшно? — Райан поворачивает голову к Хоумлендеру. — Конечно, я беспокоюсь за тебя и… за другие важные вещи, — Джон искренние пытается припомнить, когда он в прошлый раз чего-то боялся, но, как назло, в голове пустота. — Спасибо, мне стало спокойнее, — Райан довольно улыбается, громко зевает, обнажая начинающие формироваться клыки, переворачивается на живот и засыпает, не замечая на себе тяжёлых взглядов. Задумчиво глядя на мальчишку, каждый мужчина видит в нём разный потенциал, планирует кардинально отличное будущее и загадывает его мечты. Впрочем, может это не так важно. Сейчас Райану нужна только любовь, и отцы придвигаются к нему ближе. Их руки сталкиваются над телом мальчика, тут же грубо переплетаясь пальцами. Они цепляются друг за друга со злым бессилием, сжимая до скрипа зубов, пытаясь передать то, что высказать никак нельзя, да и не получится. Спустя пару минут остаются только ленивые поглаживания фаланг подушечками пальцев. В очередной раз погружаясь в темноту, оба мужчины дают этой жизни ещё один шанс.