vicious like Sid

Хёнджин пропускает одну неделю в университете. Выходить из дома кажется физически невозможным.  Ему не хочется есть, не хочется рисовать. Внутри - пусто и мерзко. Он очень много спит благодаря снотворному, успевает прочитать несколько книжек нонфикшена про художников, играет в игры на телефоне. Проёбывет время. И смотрит, как с его тела сходят синяки. Он зачем-то сфотографировал себя в тот день, когда вернулся от Минхо. Просто чтобы не забыть, как жалко он выглядел. Или, чтобы были доказательства, хотя для того, чтобы использовать фотографии в качестве доказательств насилия, момент упущен. Но теперь он каждый день рассматривает эти снимки. Фиолетовые пятна сходят в желтый и почти стираются с кожи в реальности, но на фотографиях они синевато-лиловые и выразительные. Пятна позора и слабости. Почти все - скрыты футболкой. Минхо не такой идиот, чтобы оставить их на видных местах. Феликс говорит Хвану, что не стоит так убиваться из-за случайных связей, а Хёнджин лишь кивает и продолжает игнорировать необходимость идти на учебу. Если бы он только знал все, как есть. Феликс не то чтобы его друг и обязан интересоваться его проблемами, просто они снимают квартиру на двоих. Он перебрался к Хвану всего два месяца назад, так что особого коннекта у них не сложилось. Тем более, Ликс был на год младше, со своими интересами, друзьями и увлечением танцами. Хёнджин ограничился в разговоре с ним лишь размытыми формулировками тем вечером, когда вернулся из чужой квартиры домой. Он рассказал лишь о том, что у него был неудачный секс и парень оказался мудаком.  Впрочем, Феликсу этого хватило, чтобы сделать свои выводы и подарить Хёнджину тонну заботы, в которой тот, судя по его отрешенности от внешнего мира, очень нуждался. До этого он Хёнджина ни разу не обнимал, даже в шутку. А теперь каждый вечер топит его в своих успокаивающих объятиях и заставляет смотреть нетфликс, чтобы отвлечься.  Правда, с оговоркой. «Если это затянется больше, чем на неделю, то я сам отведу тебя на занятия». Хёнджин обещает, что со следующего понедельника он пойдёт на пары.  И держит своё слово.   Пропускает он не много. И новой недели с головой хватает, чтобы наверстать. Дни получаются загруженными, так что тревога внутри немного гаснет.  Правда, перед сном она ощущается особо ярко. Хёнджину даже приходится несколько раз просить Феликса поспать с ним, чтобы было спокойнее. Пока он пил снотворное, засыпать получалось легко. Но как только Хёнджин перестал, то мысли в голове стали мешать расслабляться. Поэтому присутствие Феликса кажется спасением. Младший легко идёт на контакт и прижимается к его груди, давая почувствовать своё тепло и прикосновения тёплых ладоней к плечам. Феликс очень тактильный, но удерживает границу. Хёнджину с ним спокойно.  В какой-то раз, когда только переехал к нему, Феликс обмолвился, что его интересуют парни. Вроде бы он даже встречался с кем-то с танцев месяц назад, судя по его инстаграму. Домой он никого не водил, и Хёнджин сделал выводы тогда, что это несерьёзно. Поэтому поговорить об этом перед сном в очередной раз, когда беспокойно засыпать одному, Хёнджину кажется нормальным.  Тем более, Феликс вряд ли будет против. Последняя неделя совершенно переворачивает их общение. - Твоему парню, наверное, дико повезло.  Хёнджин говорит это, прикрыв глаза, пока Феликс укладывает голову на его плече и гладит по груди.  - Нет у меня никакого парня, - фыркает с улыбкой Феликс. - Серьезно? - Хёнджин поворачивает голову так, чтобы рассмотреть лицо младшего. - Если ты про Тэхёна с танцев, то у нас просто броманс. Он не воспринимает меня серьезно, потому что старше на пять лет.  Хёнджин не знал. Парень в сторис инстаграма выглядел ровесником Ликса. - Ясно.  - Почему ты об этом заговорил? - Феликс приподнимает голову. Хёнджин жмёт плечом.  - Просто ты… очень заботишься обо мне, хотя мог бы этого не делать. Что уж говорить о том, как повезёт человеку, с которым ты сойдёшься. Феликс немного смущается. Это видно даже в полутьме комнаты. Свет из окна едва освящает его лицо, но Хёнджин все чувствует.  - У тебя сейчас сложный период. Да и мне не сложно побыть рядом, - говорит тогда Феликс, за секунду став совершенно серьёзным. - После того вечера, когда… - он делает паузу, а потом кладёт голову обратно Хёнджину на плечо, прижимаясь к нему ближе и обнимая сильнее. - Ты заслуживаешь хорошего отношения к себе. И тот парень, что был с тобой тогда - придурок, если просто тебя использовал.  Хёнджин понимает, что у него краснеют веки. Он стирает с них выступившую влагу тыльной стороной ладони и целует Феликса в макушку. Он не хочет выглядеть слабым. Феликсу не нужно видеть его слёзы. - Спасибо.  Больше ничего говорить не хочется. Рассказывать всю правду - тем более. Феликс все ещё гладит его плечо.  Хёнджин всего на секунду тонет в тревоге, но чувствуя обволакивающее и спасительное тепло тела младшего рядом, тут же выныривает из этого грязного моря волнения на сушу спокойствия. И засыпает очень быстро.   Ещё одной недели хватает Хёнджину на адаптацию к своей привычной жизни. Конечно, ему ужасно тревожно внутри, но он привыкает держать все своё отчаяние под замком глубоко в себе.  Пока Феликса нет дома, он часто зависает на форумах и сайтах, читая истории и исследования о сексуальном насилии. Не то чтобы это помогает, но Хёнджина успокаивает мысль о том, что это не он такой исключительный, а что мудаков много, и жертв тоже. Люди жестоки по своей природе. И кому-то, как ему, не везёт. Нужно просто жить дальше.   Когда в пятницу Бан Чан зовёт Хёнджина на вечеринку по случаю его успешного подписания контракта с музыкальным лейблом, Хван предлагает Феликсу пойти с ним.  Тот соглашается. И судя по его сияющему лицу, он был дико рад получить предложение пойти вместе к друзьям Хёнджина. Это словно бы новый шаг в их отношениях. Знакомство с друзьями.  Хёнджин не уверен, чувствует ли Феликс к нему что-то, но он явно привязался. Ему самому Феликс нравится. С ним спокойно. Его приятно обнимать.  И вероятно - целовать тоже будет приятно.  Но Хёнджин не решается пока что перейти эту черту. Ему нужно ещё немного времени. В квартире у Бан Чана настоящий балаган. В комнату то и дело вваливаются новые гости, грохочет музыка, а открытые окна не спасают от духоты.  Феликс пьёт газировку, Хёнджин разбавляет её с ромом. Им вполне себе весело, потому что тут много знакомых Хёнджина, и он всех знакомит с Феликсом, который быстро вовлекается в диалоги и может болтать о чем угодно с малознакомыми людьми. Хёнджин расслабляется. Ему нравится отвлекаться от всей той внутренней истерии, что его захлестывала. А здесь, во внешнем мире, жизнь продолжает кипеть, и есть какие-то приятные разговоры и моменты. Нужно бы почаще заставлять себя выбираться на такие тусовки, думает Хёнджин.  Но потом вся его отвлеченность и воодушевление мигом пропадают, потому что в комнате появляются новые люди, и среди пяти фигур Хван ловит до боли знакомый силуэт. Это Минхо. Хёнджин сглатывает, почувствовав неприятную сухость в горле. По коже пробегает холод. Ногти нервно впиваются в кожу вспотевших ладоней. Тело словно парализует. Минхо с кем-то сдержанно здоровается, кивает, отвечает на приветствия. Он одет в свои привычные неприметные шмотки - сегодня это темные джинсы и серая кофта на замке. Из кармана торчит брелок ключей от машины. Лицо особо не выражает эмоций, лишь напускную вежливость по отношению к знакомым, которые хотят затянуть его в разговор. У Хёнджина неприятно липнет к спине одежда. Тело становится ватным и онемевшим. Он не может отделаться от мысли о том, что Минхо видел его беззащитным и беспомощным, что он его касался, не получая ответ. Хёнджин думает о том, как он его раздевал, как оставлял грубые поцелуи на коже, как трахал пальцами. Всего этого нет в его голове в качестве воспоминаний, но это было. Он знает, потому что досконально изучил синяки на своём теле по сделанным фотографиям. Он помнит лишь то, как Минхо его целовал в клубе, желая затащить в свою постель, после того, как на Хёнджина подействуют таблетки, которые он подмешал. Хёнджин не знает, что именно это было, скорее всего какое-то снотворное. Все, что он вычитал в интернете по похожим запросам, твердили об этом. Хёнджин приходит в себя, осознавая момент.  Шумные биты музыки давят на слух. Хочется убавить громкость. Тревожные мысли сильно его отвлекли. Заставили вернуться в тот злосчастный вечер. Феликс осторожно разжимает его правую ладонь, оглаживая побелевшие костяшки пальцев своей тёплой рукой. Он заметил перемену в лице старшего. Минхо впереди, среди шумной переговаривающейся компании. Сынмин предлагает ему выпить, но тот вежливо отказывается. Ну да, он же за рулём. Хёнджин всматривается в его лицо со злобой и страхом, и это явно читается в его глазах. Феликс тихо спрашивает: - Хёнджин, что?… Хван продолжает смотреть прямо на Минхо. То, что у них общие друзья - это довольно большая проблема. Никто из них не знает, что за маской вежливости у Минхо скрывается нечто мрачное и опасное.  Хёнджин понимает, что Феликс все ещё встревоженно смотрит на него. Направление его взгляда тоже не остаётся для него тайной. Он украдкой изучает Минхо. - Давай уйдём, - едва слышно просит Хёнджин. Голос предаёт его - он звучит хрипло, словно ему не хватает громкости. Минхо в этот момент как раз оглядывает комнату и замечает Хёнджина. Секунда - глаза в глаза.  Грудь пронзает холод и боль. Отчаяние. Страх. Дикая предательская слабость. И злость. Глаза у Минхо темные. И никакой неловкости в его поведении не читается. Напротив - он смотрит так, словно хочет Хёнджина добить этим пристальным взглядом. Спровоцировать. Подавить. И Хёнджин опускает голову. Выдержать надменный и самоуверенный взгляд Минхо - это пытка. Хван ломается в первые же секунды.  Внутри даёт трещину мнимое спокойствие, которое всеми силами собирал внутри него Феликс последние недели. Хёнджин понимает, что ему не хватает свежего воздуха. Так подкатывает паническая атака. Феликс не дурачится и не отнекивается, лишь молча кивает и тянет старшего за руку в коридор. - Эй, вы куда? - спрашивает Бан Чан, столкнувшись с ними в коридоре у двери. Он несёт ящик пива в зал, угощать друзей. - За сигаретами, пока магазин рядом открыт, - врет Феликс, который даже не курит. Он врет, чтобы избежать вопросов. Хёнджин ему благодарен. Он бы сам сейчас даже не нашёл в себе силы выдавить какое-то нелепое оправдание, почему ему нужно скорее отсюда убраться.   Дорога домой в такси проходит в молчании. Хёнджин решается заговорить уже когда они захотят в квартиру, и разговор этот явно не сулит ничего хорошего. - В тот раз… - говорит он, когда сбрасывает кеды на пороге, и Феликс оглядывает его с беспокойством, потому что явно не знает, как ему себя вести. - Это был он. Минхо.  - Я уже это понял. - Нет, - с нажимом говорит тогда Хёнджин, стараясь задушить зарождающуюся внутри себя истерику. - Я тебе не все рассказал о той ночи. Феликс хмурится ещё сильнее, но молча ждёт. Хёнджин набирается смелости.  Вернее, в нем говорят истерика и отчаяние: - Мы не просто переспали. Он… он сделал это, когда я был без сознания. Феликс выглядят шокированным. - Что?.. - Я не буду это повторять, - отрезает Хёнджин. - Тебе нужно было заявить в полицию, - тут же говорит Феликс. По его лицу заметно, как сильно его возмущает тот факт, что Хёнджин ничего не сделал.  Хёнджин прячет лицо в ладонях. Как вообще можно объяснить другому человеку весь испытанный им стыд и страх? - Я не могу. - Хёнджин, - Феликс оказывается очень близко и тут же обнимает за плечи, притягивая к себе. - Эй, я рядом. Феликсу становится понятно всё от и до. То, почему Хёнджин так сильно тревожился из-за произошедшего. Просто из-за плохого секса так никто не убивается.  Феликс чувствует себя идиотом, что не догадался сразу и не полез с детальными расспросами. Он обнимает его так, чтобы Хёнджин чувствовал опору и тепло. Старший хватается за него, словно утопающий за спасательный круг. Футболка Феликса намокает от чужих слез, но он лишь гладит старшего по спине и говорит какие-то нелепые слова утешения. «Все будет хорошо». «Ты справишься». И снова: «Я рядом». «Я тебя не брошу». Хёнджин отстраняется довольно быстро, вытирая потеки слез с лица. - Я не могу перестать об этом думать. Я думал, что смогу выкинуть это из головы, но… но сегодня… Феликс тогда берет его за руку и тянет в комнату старшего, чтобы сел и успокоился, и разговор пошёл куда спокойнее.  Хёнджин дышит рвано, словно не может набрать полную грудь воздуха.  Феликс сидит рядом на кровати и гладит его по лицу, стирая слёзы. У Хёнджина возникает неосознанное желание на чужое прикосновение - оттолкнуть. Потому что Минхо тоже касался его лица. Его пальцы во рту…  Но Хёнджин отгоняет морок. У Феликса очень нежные прикосновения и от них тепло. Феликс не причинит ему боль. Хёнджин поддаётся порыву чувств и прижимается ближе, целуя младшего в висок. Младший чуть удивлён, потому что физический контакт для Хёнджина сейчас явно проблема.  Но он и дальше гладит его по щеке, чтобы тот успокоился окончательно.  Хёнджин прячет лицо, уткнувшись лбом Феликсу в плечо. Они сидят так несколько минут, а потом Хёнджин говорит: - Можешь поспать со мной сегодня? Пожалуйста.  Феликс коротко кивает. Он уже к этому привык. И ему приятно засыпать с Хёнджином - не только из-за чувства успокоить. Ему просто нравится чувствовать тепло его тела и прикосновения рук. - Только схожу переоденусь, - говорит он, оставляя легкий поцелуй на макушке старшего, перед тем, как уйти к себе в комнату на пару минут. Хёнджин закрывает глаза, пока ждёт его. Сердце в груди колотится быстрее обычного. Ему хочется себя ударить, чтобы отрезвить от эмоций, что накатывают. Перебить чем-то боль внутри. Но он знает, что сделает так только хуже.  Феликс возвращается быстро.  Он тратит секунду, чтобы открыть окно, словно бы чувствуя, что Хёнджину так будет легче дышать, а потом забирается к нему в постель. Хёнджин тут же ныряет в объятия Феликса, в которых тепло и спокойно. Тревога не угасает, но когда рядом с ним Ликс - его не так трясёт. Мысли словно бы ставятся на mute. Феликс совершенно не удивляется тому, как Хёнджин к нему жмётся и в порыве отчаяния мажет губами куда-то в шею.  Так они друг друга ещё ни разу не касались. Это похоже на переход границ. Друзья так не делают. Даже в моменты отчаяния.  Хёнджин скользит губами выше и дышит тяжело, захватывая губами кожу на шее младшего. Младший чуть отстраняет его от себя и говорит: - Я могу тебя поцеловать, если тебе не станет от этого хуже. Я не хочу делать тебе больно.  Хёнджин вместо ответа резко вскидывает голову и врезается в его губы своими. Ему просто нужно тепло. Ему нужно чувствовать взаимность.  Феликс покорно отвечает на поцелуй, позволяя опрокинуть себя на спину. Хёнджин целует его мокро и требовательно, задирая рукой край домашней футболки.  Феликс ему поддаётся, и этим хочется воспользоваться. Хёнджин чувствует, как горит от эмоций. Ему ужасно и хорошо одновременно, и от этого контраста - больно. Он седлает бедра младшего, ерзая настойчиво, и Феликс тогда неловко упирается руками в его грудь, произнося то, что было ожидаемо: - Хёнджин, только не срывайся на мне. Тот останавливается. Их глаза встречаются.  Да, больно. Эмоции на пределе.  Датчик боли - зашкаливает. Хёнджин обреченно утыкается лицом в его плечо.  Феликс знает, что оно совсем скоро будет мокрым. Он прижимает Хёнджина к себе сильнее и гладит по плечам, стараясь успокоить.  Хёнджин скулит долго, перебираясь Феликсу под бок, но потом устаёт от своей истерики сам, и спустя минут пятнадцать засыпает на плече блондина, в неудобной позе, обессиленный от слез и эмоциональных перепадов внутри. Феликс гладит его по волосам всё это время.   Страх и боль растворяются в ночи, в спасительной фазе глубокого сна.  Но утром возвращаются вновь. Хёнджин вырывается из сна - кошмара - и обнимающих рук Феликса, усаживаясь на постели и тяжело дыша.  Ликс мгновенно просыпается, обеспокоено трогая его за плечо. На часах шесть утра. - Хёнджин?.. Тот мотает головой. Это был просто сон. Минхо касался его во сне, закрывая рот рукой, чтобы он не кричал (потому что все равно никто не услышит). - Просто кошмар. Феликс взволнованно вглядывается в его лицо и гладит по спине. - Как часто тебе они снятся? - Почти каждую ночь. Но сегодня был… самый неприятный из всех. - Иди ко мне, - Феликс обнимает его, заставляя снова лечь рядом. Хёнджин утыкается носом ему в шею. В груди тлеет страх и мерзкая судорожная тревога. Прикосновения Феликса не помогают. Но он старается поспать ещё немного.   - Тебе нужно к психотерапевту, - говорит ему Феликс, когда заваривает им кофе на кухне уже после того, как они поспали ещё пару часов. Феликс говорит о психотерапевте, хотя думает о психиатре.  На столе тосты с авокадо и виноград, но Хёнджина тошнит от вида еды. Он все ещё думает о своём сне. И о том, что его повлекло. Он думает о вчерашнем взгляде Минхо в его сторону.  По телу проходит дрожь. - Я не могу, - он это уже говорил Феликсу вчера. - Не могу рассказать об этом. - Тебе нужен человек, который поможет справиться. И, возможно какие-то лекарства. - Предлагаешь мне пить антидепрессанты? - фыркает Хёнджин.  - Я предлагаю пообщаться с врачом, который, возможно, поможет тебе выйти из состояния, в котором ты сейчас. Если ты не хочешь идти в полицию… - Хватит, - Хёнджин обрывает его слова. Феликс чуть хмурится. Хёнджин выдыхает устало и делает глоток кофе. - Извини. Я просто… мне плохо. Я хочу всё забыть. Даже с учетом того, что я и так ничего не помню. Но это утро… - Хёнджин. Он.. изнасиловал тебя. Как можно это забыть? Феликс смотрит на него, понимая что Хёнджин не истерит, но по щекам у него снова текут слёзы. Он их резко вытирает с лица. Словно злится на свою же слабость. - Хочешь, я поговорю со своим знакомым из медицинского? - предлагает Феликс. - Он учится на психолога на последнем курсе и уже берет клиентов на терапию. Таблетки он не выпишет, но… - Не нужно, - только и говорит Хёнджин. И Феликсу приходится смириться, что помощь от незнакомых людей он не примет.   /   Феликс всю неделю относится к нему с должной заботой и вниманием. Хёнджину приятно и тепло. Феликс не упоминает случившееся, но каждый его жест, каждый поступок, даже незначительный, сквозит желанием успокоить. Хёнджин охотно это принимает. С Феликсом ему хорошо.  Они ходят вместе за покупками, гуляют в парке, обедают. Хёнджину с ним легко и комфортно. Не нужно скрывать свои эмоции.  Феликс тоже ведет себя очень естественно.  А ещё - он ещё чаще идет на физический контакт. Обнимает Хёнджина, касается его плеч после тяжелого дня, треплет по волосам.  Иногда целует - легко и коротко, в губы. Без пошлых подтекстов.  Хёнджину нравятся эти поцелуи.  Феликс в них такой нежный и готовый любить, что невозможно требовать от него чего-то другого. Хёнджину даже стыдно за тот вечер, когда он лапал Феликса и был на шаг к тому, чтобы заставить его с ним переспать. Но когда младший в очередной раз приходит спать к нему, Хёнджин убирает с его лица непослушные пряди волос, влажные после душа, и понимает, что сегодня что-то между ними по-другому. Феликс сам тянется к нему за поцелуем. Он аккуратно накрывает губы Хёнджина своими, опустив одну руку ему поверх футболки, оглаживая рёбра. Хёнджин отвечает на поцелуй. С Феликсом целоваться приятно.  Они делали это уже много раз. Целовались перед сном.  Хёнджин не позволял себе перейти границы больше, как в тот вечер, когда он расплакался на его плече после своей истерики, но в этот раз все выходит без надрыва.  Феликс в одной футболке и белье, с влажными волосами и прохладной кожей. Его приятно касаться.  Хёнджин сам не осознаёт, как забирается руками под его одежду, оглаживая пальцами соски, пока язык лижет податливую шею.  Феликс цепляется за его плечи, позволяя делать с собой все это - дразнить прикосновениями рук и губ. Когда Хван просовывает колено между ног младшего, тот стонет ему в рот, а в следующую секунду оказывается сидящим у Хёнджина на бёдрах. Он нависает над ним, заглядывая в глаза. Тот кладёт руки Феликсу на задницу, чуть сдавливая. И не отводит взгляд. Феликс наклоняется ещё ниже, чтобы снова поцеловать. Хёнджин заставляет его покачнуться на его бёдрах, создавая трение. Феликс послушно двигается.  Хёнджин думает, фиксируясь на желании - какого черта они не сделали этого раньше. Им так хорошо друг с другом.  И он говорит: - Можно я тебя раздену?  Феликс наклоняется к его губам за поцелуем, в котором читается согласие. Хёнджин стягивает с него футболку, прижимая к себе теснее. Феликс ерзает на нем, позволяя касаться губами между его ключиц. Выемка ключиц у Феликса четко очерчена, и когда Хёнджин целует впадинку между косточками, то чувствует пудровый косметический аромат. Феликс любит всякие средства ухода за кожей. Дорогие. И пахнут они очень приятно.  Феликс запрокидывает голову, сходя с ума от нетерпения, пока их бедра так близко. Он кусает губы, не давая свободы своему голосу. А Хёнджин уверен – его хрипловатый голос будет звучать просто идеально во время секса.  Хёнджин мнёт его бедра, заставляя ускорить темп. Это продолжается долгие минуты. Поцелуи, прикосновение, трение. Феликс почти стонет. И у него все белье уже влажное. Хван чувствует это и становится почти больно от того, как младший проезжается задницей по его члену. Так что Хёнджин заставляет его наклониться и жарко шепчет на ухо: - Блять, сядь уже на мой член. Терпеть нет никаких сил. Феликс тут же врезается в его губы своими и опускает руки вниз, чтобы стянуть с Хёнджина домашние шорты. На пару секунд он уходит, чтобы найти смазку и презервативы и полностью раздеться, а когда снова седлает Хёнджина, то во время поцелуя он суёт флакон со смазкой в руки старшего.  Хёнджин выдавливает себе на пальцы немного и заводит руку так, чтобы удобно было толкнуться пальцами в Феликса.  Тот тихо стонет, когда Хёнджин проталкивает первый. Феликс очень узкий и ему больно.  Хёнджин заглядывает в его лицо. Тот старается не смотреть в глаза. Смущается. Или стыдится. Хотя он не кажется не опытным в этом. Хёнджин почему-то уверен, что у Феликса было много партнеров.  Хёнджин старается быть аккуратным. После того, как Феликс привыкает, он плавно вводит палец на две фаланги, а потом делает такое же движение, но чуть резче. Феликс цепляется за его плечи.  Хёнджин делает так несколько раз. Даёт привыкнуть к более быстрому темпу. Потом он осторожно добавляет второй. Феликс целует его, морщась от дискомфортных ощущений. Хёнджин резко разводит пальцы, заставляя Феликса заскулить.  - Больно, - тихо говорит он.  Хёнджин тогда делает движения более плавными.  - Ты давно не…  - Давно, - только и говорит Феликс. - Секс у меня был, но не… - он снова стонет от движений пальцев в себе. - Я не давал себя брать. У меня был только один партнёр, которому я доверял. Хёнджин заставляет его наклониться и ласково целует в веки.  - Мне ты доверяешь? Феликс прижимается к нему ближе. И быстро кивает. - Давай сам, - говорит тогда Хёнджин. - Двигайся, чтобы тебе было хорошо.  Феликс смущается, но тут же ведёт бёдрами, насаживаясь на пальцы сильнее, но очень плавно.  Хёнджин смотрит на его прикрытые веки. На закушенную губу. Хочется потрогать себя через белье, но сейчас ему нужно все внимание уделить Феликсу. Это длится довольно долго - пока Феликс привыкает к его пальцам, и пока он наконец-то перестаёт стонать от боли. Теперь он стонет от того, как длинные пальцы Хёнджина задевают в нем нервы.  Голос Феликса действительно звучит хорошо, пока его трахают. Томная интонация, чуть хрипотцы и надлома в том, как он произносит имя Хёнджина.  Когда тот уверенно толкается в него тремя пальцами, Феликс наконец с усилием упирается руками Хвану в грудь и просит надеть резинку.  Хёнджин быстро раскатывает на своём члене презерватив.  После Феликс делает, как он и хотел. Садится на его член, громко выдыхая и цепляясь за плечи. Секс похож на пламя - сжигающее до тла. Хёнджин закрывает глаза. С Феликсом очень хорошо. Так хорошо, как давно не было ни с кем. Хёнджину дико хорошо, только перед глазами почему-то возникает лицо Минхо.  Снова морок, снова наваждение.  Хёнджин не знает, почему боль так часто вклинивается в те моменты, когда он должен быть абсолютно счастлив.  Он сжимает плечи Феликса, целуя в мокрую соленую шею. Там же он оставляет укус, который на утро станет красно-фиолетовым пятном.  Такие на коже Хёнджина оставил Минхо.  Феликс тихо стонет, но обнимает в ответ. Мысли пробивает инсайт.  Если боль так часто граничит с его счастьем, то возможно, имеет смысл дать ей заполнить себя без остатка.  Почувствовать полный спектр страха, который дразняще прятался у Хёнджина за спиной, не решаясь взглянуть в глаза. Страха, который лишь дразнил своей эфемерностью. Страха, который кричал ему – аморальность торжествует, вот тебе улики надругательсва над тобой. Но преступления ты не увидишь.  Хёнджин очень четко осознает - ему нужно восполнить пробелы в своей голове.  Как бы хорошо не было с Феликсом, у него есть большая нерешенная проблема. И кажется, Хёнджин знает, что должен для этого сделать.   /   Хёнджин знает, что делает что-то крайне идиотское. Он решается на это через недели три, когда Феликс уже в полной мере становится его парнем. Хёнджину с ним хорошо. И он ему доверяет. Его все устраивает в их отношениях. Но отпустить то, что выжгло дыру в сердце, у Хёнджина не получается.  Ему нужно справиться с этим так, как он считает нужным.  Чтобы взлететь, нужно оттолкнуться от земли. А для этого неизбежно возвращение назад на десяток шагов.  Хёнджин знает, что Минхо - опасен. От него можно ожидать чего угодно. И решимость у Хёнджина все три недели колеблется.  А потом он случайно ударяется рукой, и на его коже вырастает фиолетовое пятно. Оно напоминает ему о том вечере с Минхо. О синяках на своем теле, которые уже сошли. О боли, об унижении.  Любые синяки сойдут. Боль утихнет.  Подтверждение тому – снимки его синяков после того утра.  И Хёнджин решается.    Адрес он запомнил. И запомнил квартиру. Такое из памяти не сотрешь при всем желании. И теперь он стоит там, перед чёрной дверью, которая кажется порталом в какой-то темный пугающий мир. Сердце в груди грохочет - истеричное и страдающее.  Минхо открывает дверь после третьего звонка. На его лице написано удивление. Хёнджина увидеть он точно не ожидал.  - Ты пришёл с пистолетом? Или с ножом, чтобы мне горло перерезать?  Удивления хватает лишь на секунду. Потом лицо старшего украшает привычная самодовольная ухмылка. Хёнджин нервно сглатывает.  - Я хочу с тобой поговорить. Минхо вскидывает бровь с интересом, а потом делает шаг назад, приглашая войти. Хёнджин чувствует липкий страх. Но заходит в его квартиру.  Минхо одет в домашние штаны и растянутую футболку. Выходной, как-никак. Он опирается на стену небрежно, оглядывая Хвана с головы до ног.  - Ну, и?.. Выжидающий и незаинтересованный взгляд.  Хёнджин собирается с силами. Вдох. Выдох. Кто бы знал, как это тяжело.  Смотреть на лицо того, кто унизил и растоптал тебя, и делает это снова своим расфокусированным вниманием. Минхо даже сложно проявить банальную вежливость по отношению к нему.  - Зачем ты это сделал?  Хёнджин выдает свой вопрос достаточно громко. Но кажется, от этого лишь сильнее заметно его волнение. Минхо жмёт плечом. Кажется, ему скучно. - Мне хотелось, - просто отвечает он.  Хотелось.  Неужели такие страшные желания настолько легко подвластны другим людям?  - Но я и так бы поехал с тобой, - напоминает Хёнджин. - Я бы дал тебе даже в клубе, если бы ты попросил. Вести этот диалог очень странно. Внутри кипит ненависть. Хочется врезать Минхо по морде. - Видишь ли, - начинает осторожно Минхо. - Есть такие желания, которые на грани фетиша. Если бы ты поехал со мной, пока все осознавал, мне было бы не так интересно. Я приехал туда уже с конкретной целью. Хёнджин тогда понимает - Минхо делал подобное и раньше. И это вызывает в нем волну ярости. Хочется ударить Минхо, чтобы причинить хоть какую-то боль. И Хёнджин все-таки делает это - замахивается и с силой ударяет кулаком по челюсти старшего, поддавшись своим эмоциям. Минхо оступается на месте, удерживаясь за стену. Потом выпрямляется, потирая ушибленную сторону лица, вытирает тыльной стороной ладони кровоточащую губу и поднимает взгляд. - Это все?.. Или ещё пару раз ударишь? Я разрешаю, если тебе станет легче. Хёнджин понимает, что не имеет смысла. Минхо смотрит по-прежнему с насмешкой.  Он не воспринимает его всерьёз. Для него все, что было - почти развлечение.  У Хёнджина внутри - боль, сожаление, отчаяние.  Последнее - ощутимой волной накатывает, почти не оставляя надежды на то, чтобы справится иными методами со своей болью.  Хёнджин уверен, что ему не поможет ничего, о чем говорил ему Феликс. Это просто не его случай. И Хёнджин говорит: - Я хочу, чтобы ты сделал это снова. Минхо теряется - кажется, впервые он выглядит растерянным перед ним - и щурит глаза: - Сделал что?.. - То же, что и той ночью. Чтобы на это раз я всё чувствовал. Чтобы видел, как ты меня трогал. Чтобы у меня в голове не было пробелов. По лицу Минхо сложно прочитать, о чем он думает. Но его это явно озадачивает. Он только сейчас понимает, что Хёнджин одет так же, как в тот вечер. Джинсовая рубашка. Минимум макияжа. И ещё - тот же парфюм. Ноты мускуса и цитруса. Все точно как в тот вечер. - Ты, блять, понимаешь, о чем просишь?  Хёнджин не ожидал, что он будет злиться. Минхо быстро толкает его к стене, сжимая плечо. - Больно, - говорит Хван, пытаясь увернуться. Минхо не даёт. Он физически куда сильнее.  От этого Хёнджина снова накрывает волной страха. О чем он только думал, когда пришёл сюда. И о чем он вообще просит.  Феликс сказал бы, что он рехнулся. И что ему точно нужно к психиатру. Хёнджину противно от самого себя. Минхо прижимается губами к его уху. Руки с силой вдавливают плечи младшего в стену.  Хёнджин сорвано выдыхает.  - Тебе после будет только хуже, - предупреждает Минхо.  Хёнджин знает, что да. Он прав. Но без картинки в своей голове просто невыносимо.  Ему хочется осознанно прожить худший момент своей жизни. Он упирается Минхо в грудь, но едва способен оттолкнуть. Да и не делает попытку. - Ты сделаешь это?  Чёрный блеск в чужих зрачках выглядит пугающим и влекущим одновременно. Тогда, в клубе, Хёнджин смотрел в его глаза и очень хотел оказаться с ним в одной постели. Минхо ему понравился. Хотелось дать ему себя взять. У них всё было бы по-другому, если бы не наклонности старшего. Минхо вместо ответа отпускает его и тут же подхватывает на руки.  Кажется, он не особо тратит время на размышления. - Расслабься, - говорит он. Не просьба. Приказной тон.  Хёнджину неуютно на его руках. Он понимает, что Минхо именно так нёс его в тот раз.  Он закрывает глаза. Отсчитывает до пяти.  Старший удобнее подхватывает его под коленями и за спину.  И несёт в комнату.   Его постель для Хёнджина как крест, на котором можно распять.  Он действительно попросил об этом.  Он действительно попросил Минхо повторить их прошлый раз. Когда Минхо стягивает с него кеды, Хёнджин чуть приподнимается на руках, чтобы следить за его неспешными движениями. Минхо бросает обувь на пол.  - Меня очень удивляет, что ты здесь, - говорит он, глядя на Хёнджина в своей постели. - Ты говорил со мной в ту ночь? - спрашивает младший.  Минхо качает головой. - Вот и заткнись тогда.  Хёнджин огрызается, чувствуя, как сложно ему даётся принятое решение. Минхо щурится, но насмешки в его лице нет. Хёнджину не по себе. Но он ждёт. - Закрой глаза, - говорит Минхо, когда находит презервативы и смазку, бросая на кровать.  Хёнджин слышит, как он стягивает с себя футболку. Легкая ткань падает на пол. Хёнджин старается дышать спокойно. Не выходит - когда Минхо оказывается сидящим на его бёдрах, легко оглаживая тыльной стороной ладони кожу чуть ниже скулы, Хёнджин дёргается. Отворачивает голову. - Не делай так, - говорит Минхо. - Расслабься. И подчиняйся мне. Хёнджин не поворачивает к нему лицо, и Минхо приходится сделать это самому. Он берет Хёнджина за подбородок и заставляет взглянуть в глаза. - Ты же сам попросил, - напоминает старший.  Хёнджин кусает губу и кивает. Он сжимает веки.  Минхо тогда опускается ниже, задирая его рубашку и припадая губами к его животу.  Хёнджин вздрагивает, чувствуя волну мурашек. У Минхо горячие губы и целует он очень приятно, оставляя влажные следы на коже. Хёнджин сжимает покрывало на кровати, сминая плотную ткань. Старший вылизывает его живот, расстегивая джинсы. Хёнджин не открывает глаза, пытаясь осознать, что чувствует.  Минхо пока не делает ничего, что заставило бы его оттолкнуть.  Хёнджин знает, что когда Феликс узнает обо всем этом, то ему будет очень больно.  Он предает не только свою гордость и чувство собственного достоинства. Он предает Феликса, который ему доверяет и готов полюбить. Хёнджин замечает, что пока Минхо целует его под рёбрами, то трогает себя через штаны. Он возбуждён, а Хёнджин пока не чувствует ничего, кроме волнения и отчаяния. Потом Минхо отвлекается, чтобы раздеть его.  Хёнджину становится неловко, когда он остаётся в одном белье. Минхо смотрит на него сверху вниз, разглядывая уже знакомые рельефы тела. Он не спешит.  Хёнджин ловит его взгляд.  Глаза Минхо горят.  Хёнджин вспоминает, как он касался его в клубе и как флиртовал с ним. Ему было хорошо. Он цепляется за эту мысль, чтобы побороть отвращение - к себе, к Минхо, ко всему этому процессу. Минхо нависает над ним, протягивая руку к губам. Хёнджин не сопротивляется. Старший оглаживает его нижнюю губу, а потом толкает пальцы в его рот.  Хёнджин закрывает глаза, чтобы не видеть чужого взгляда.  Он обводит языком пальцы Минхо, снова цепляясь ладонями за покрывало на постели. А когда Минхо убирает руку и целует нормально, толкаясь языком в рот, Хёнджин тихо стонет. Минхо трется о его бедра своими, продолжая уверенно целовать и гладит рукой по животу.  Хёнджин неосознанно целует в ответ и касается его плеча своей ладонью, притягивая ближе. Минхо отталкивает его руку, а потом зло кусает в шею. Хёнджин не решается его коснуться ещё раз. Он не должен отвечать взаимностью.  Губы Минхо оставляют влажные следы под его линией челюсти, бедра вжимаются в его.  Хёнджин знает, что на его теле снова останутся синяки. Скрыть от Феликса он ничего не сможет, даже если хотелось бы. Впрочем, Хёнджин идет на все это сознательно, и скрывать от Феликса он изначально ничего не собирался. Он скажет ему о том, что был у Минхо. Они ведь должны доверять друг другу. И Феликс его обязательно простит.  Хотя раньше Хёнджин никогда не поступал так отвратительно с теми, кто в него влюблен.  Минхо делает почти все в точности, как в тот вечер. Он прекрасно помнит последовательность действий.  А Хёнджину с каждым движением его рук и губ становится хуже.  Особенно - когда Минхо сжимает его горло. Пальцы ложатся легко, больно надавливая на гортань.  У Хёнджина вырывается сорванный вздох.  Он накрывает запястье Минхо своей ладонью.  Но тот говорит:  - Убери руку. И Хёнджин, глядя ему в глаза со страхом и мольбой, отводит руку.  Минхо наклоняется ближе к его губам, смазано целуя. Руку он сжимает чуть сильнее, а потом ослабляет хватку.  Хёнджин расслабляется, но только на мгновение. Минхо стягивает с него белье и берет смазку. Глаза Хёнджина становятся мокрыми от слез, когда Минхо начинает его растягивать. На это он тратит достаточно много времени. Хёнджин благодарен, что тот не спешит. Хотя больно всё равно. Хёнджина плавит от отвращения к происходящему в равной мере с тем, как кожа горит от желания. Ему хочется почувствовать Минхо в себе. Хёнджин хрипло выдыхает в подушку, кусая губы, когда старший заставляет его сменить позу. С его губ срывается громкий стон, как только Минхо оказывается в нем.  И хуже всего Хёнджину от мысли, что ему все это нравится. И неправильность момента, и отчаяние, и грубость. Когда Минхо заставляет его лечь на спину спустя какое-то время, Хёнджин позорно закрывает лицо руками. Слёзы текут по щекам, ему стыдно и больно - физически и морально. Минхо отталкивает одну его руку, но второй Хёнджин все равно накрывает свои веки. Хёнджину хочется, чтобы он снова грубо толкнулся в него, чтобы сжал его бедра до синяков.  Но Минхо сдавленно стонет, кончая ему на живот. Хёнджин кусает губы, потому что стыдно и жалко самого себя. Он чувствует себя вещью, а не человеком.  И вместе с тем - ему до отвращения хорошо.  Ему хочется сбежать, чтобы Минхо не видел спермы на его животе.  Минхо наклоняется, касаясь его члена влажной рукой. - Ты кончил. А я думал, тебе не было приятно. Хёнджин старается его не слушать. Он сдавленно выдыхает, пытаясь унять свою истерику, а Минхо в следующую секунду уже хватает его запястья и прижимает к постели. - Ты просил показать тебе всё, что я делал, - говорит он, совершенно игнорируя слёзы Хёнджина.  И целует тогда, уверенно раскрывая его мокрые и соленые губы своими.  Поцелуй длится долго. И Хёнджин на него отвечает, закинув руки Минхо на шею. Тот не противится, не отталкивает его руки.  Хёнджину приятно его целовать. И чувствовать, как Минхо гладит его бедра.  Потом он спускается ниже, чтобы слизать с кожи младшего сперму.  Хёнджину противно. И вместе с тем - это заводит. Это грязно.  Ему хочется, чтобы Минхо снова его взял.  Но вместо этого он отстраняется, стирая слёзы с щёк. На Минхо он посмотреть не может.  Тот садится на краю постели, совершенно без стеснения. Хёнджин же тянет на себя простынь.  - Сколько человек было до меня?  Он адресует этот вопрос старшему, но смотрит в стену.  Минхо вздыхает тяжело и устало.  - Трое.  - И как они живут с этим?  - Без понятия.  Сухой равнодушный ответ. Хёнджин поворачивает к нему голову. - Почему ты выбрал меня? Минхо жмёт плечом. - С тобой хотелось… воплотить свои фантазии.  Хёнджину ответ не нравится.  - Только поэтому? - Ты красивый, - спустя мгновение говорит Минхо.  Похоже, этот разговор начинает действовать ему на нервы. В голосе звучит металл и равнодушие.  Хёнджин кивает. Что ж, он красивый. Подходящий объект для чужих сексуальных фантазий. Просто прекрасно.  Он берет с пола свою футболку. Минхо предлагает, но скорее формально, чем от большого желания:  - Ты можешь у меня остаться. Я лягу спать в гостиной.  Хёнджин качает головой. - Не могу. Он поднимает остальные вещи с пола. Минхо равнодушно жмёт плечом.  - Ладно. Так куда проще.  Хёнджин быстро одевается, глядя, как Минхо небрежно растягивается на постели. Вопросы у Хёнджина не закончились, и он снова поворачивается к старшему: - Ты бы со мной переспал без снотворного в ту ночь? Минхо хмурится. - Нет. Я же сказал. У меня свои специфические вкусы. Хёнджин медлит, не торопясь уходить.  - А если я выпью снотворное у тебя дома и дам себя выебать без сознания, ты этого тоже делать не будешь?  - Нет, - говорит Минхо. - Так не интересно. По его лицу ясно, что вести этот диалог ему не нравится всё больше. - Ты больной, - Хёнджин качает головой. Ему хочется, чтобы это звучало грубо.  Но Минхо это совершенно не задевает. - Тем не менее, ты сам ко мне пришёл. Хёнджин не находит слов для ответа.  Он выходит в коридор, захватив свои кеды.  Отражение откровенно говорит ему, что в таком виде домой лучше бы не возвращаться.  Но вариантов у Хёнджина не так уж много. У Минхо он оставаться не хочет.  Поэтому вызывает такси.   Хёнджин приходит домой почти в три.  Феликс выходит в коридор, как только слышит шум открывшейся двери. Младший выглядит сонным и обеспокоенным. - Где ты был? Хёнджин опускает голову, снимая обувь. Отвечать не хочется.  Феликс подходит ближе. Он замечает у Хвана красный след на шее. И хмурится ещё сильнее, чем до этого. - Хёнджин? Приходится посмотреть ему в глаза.  - Ты меня осудишь, - говорит Хёнджин вместо того, чтобы признаться. Феликс кусает нижнюю губу. Смотрит с сожалением. Он оглядывает Хёнджина пристальнее. Его растрепанные волосы, небрежно натянутую футболку, следы поцелуев на коже. Хёнджин выглядит так, как обычно выглядит после их секса. От него пахнет чужим парфюмом и смазкой.  Феликс потрясенно отшагивает назад. - Ты что, был с ним? С Минхо? Хёнджин опускает голову. Он чувствует себя ребёнком, который прогулял уроки и которого ругает мама. Феликс выдыхает как-то шумно и устало, но молчит. Хёнджин тогда смотрит на него снова. - Мне просто нужно было восстановить всё в памяти. Феликс качает головой. - Тебе нужно было пойти к психотерапевту. А не страдать всей этой… - ругательство застревает в горле. Феликс разворачивается, чтобы уйти к себе, и Хёнджин смотрит как хрупко выглядит его спина в объемной домашней футболке. Он прикрывает глаза.  Ночь была странной. Болезненной. И все же, ему почему-то странно спокойно теперь.  Хёнджин уходит в душ, где проводит минут тридцать, чтобы смыть с себя все следы секса с Минхо, а потом вместо того, чтобы пойти к себе спать, он пробирается в комнату Феликса.  Тот уже почти спит. Но от ощущения тяжести чужого тела на своей кровати тут же просыпается. Хёнджин жмётся мокрым виском к его щеке.  Феликс даёт утянуть себя в объятия. - Прости. Я не мог по-другому, - говорит Хёнджин, выдыхая в ухо младшего.  Феликс гладит его по спине. Вынуждено, но нежно. И спрашивает тихим голосом: - Он сделал тебе больно?  Хёнджин качает головой. - Со мной все хорошо. Феликс вряд ли согласен, что слово «хорошо» тут уместно.  Хёнджин не в порядке. Даже если физически ему не было больно, то психологически… - Расскажешь больше?  Хёнджин прячет голову между его шеей и плечом. - У нас был секс. Я попросил его сделать все так же, как в ту ночь.  - Боже, - Феликс сжимает его в своих руках сильнее. - И после этого ты говоришь, что все хорошо? - Это было не так ужасно, как я представлял. Шумный выдох Феликса читается как несогласие. Раз Хёнджин представлял - то о чем тут говорить?.. Хёнджин целует шею младшего, просовывая руку под его локоть. Чтобы погладить по спине. - Это было страшно. И неловко. Но ещё… - Хёнджин проводит языком по мочке чужого уха. - Я хотел его. Он умеет сделать хорошо. И я… - Хватит, - Феликс удерживает его за плечи.  Это уже переходит все границы. Он всего лишь хотел узнать, насколько больно Хёнджину сделали в этот раз.  А Хёнджин обжигает дыханием его ухо, не поддаваясь попытке отстранить от себя: - Я кончил, когда он был во мне, - договаривает Хёнджин то, что собирался. Феликс наконец вырывается из его рук. - Хёнджин, прекрати. Он наконец с сожалением отворачивается, садясь рядом на постели. Феликс ждёт, не зная что сказать.  Он разочарован и зол. Хёнджин изменил ему с человеком, который ужасно поступил с ним, а теперь пришел просить прощения, и как на это можно отреагировать?  Хёнджин кладет голову на подушку, кусая край.  Друг на друга они не смотрят. После долгой и мучительной паузы Феликс наконец говорит: - Если ты хочешь отношений со мной, то ты не должен спать с другими, Хёнджин. А ты даже не сказал, куда ты поедешь сегодня. Как я могу тебе доверять?  Хёнджин знает, что никак.  Феликс - хороший, у него в голове весьма логичные мысли.  А ещё он знает, что Феликс его простит. Чтобы Хёнджин ему сейчас не наговорил, Феликс его простит. И он встает с постели, чтобы обойти её и усесться в ногах младшего.  Он сможет вымолить прощение. Хёнджин покрывает колени Феликса поцелуями и говорит после: - Прости меня. Я хочу отношений с тобой. Феликс смущенно улыбается. Хотя ему все ещё больно, как Хёнджин с ним поступил.  Хёнджин обвивает его ноги, скользя губами по его бедру.  - Я не хочу тебя потерять.  - Ты серьезно? Феликс тянется рукой к его волосам. Он перебирает их в своих тонких теплых пальцах. Хёнджин кивает. Ему нравится, как Феликс касается его. Пусть это эгоистично, но он не готов это потерять. Поэтому он так унижается. Поэтому просит прощения, упав перед ним на колени. Кто устоит перед таким раскаянием?.. - Да. Серьезно. Феликс тогда наклоняется, обнимая его крепко, и целует в висок. Кажется, готовность Хёнджина быть с ним его устраивает. И способность вымаливать прощение перед ним на коленях. Он верит.