Квартет

      Поправив очки, Тенья постучал в закрытую дверь, из-за которой доносились тихие голоса, которые почти сразу затихли, стоило ему это сделать. Повисла небольшая пауза, а потом дверь медленно открылась и в проеме показались пушистые кудрявые волосы Изуку. – Привет? – спросил он удивленно. – А ты… – он выглянул в коридор, будто желая удостовериться, что Тенья пришел один. – То есть, тебе что-то было нужно?       Иида сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. За спиной Изуку он мог видеть Бакуго, который свободно расположился на его кровати и, слегка склонив голову, разглядывал Тенью в ответ.       Выражение лица Кацуки было нечитаемым. – Я… пришел к выводу, что мне необходимо поговорить с тобой, – произнес Тенья. – На счет сложившейся ситуации.       Кацуки за спиной Изуку вдруг усмехнулся и покачал головой, но не стал ничего говорить. Изуку со своей стороны отвел взгляд, выглядя при этом неуверенным. – "Сложившейся ситуации", – повторил он машинально. – Тебе не нужно ничего объяснять мне, Тенья-кун… ай, Каччан! – крикнул он, когда в затылок ему врезалась брошенная Бакуго подушка. – Зачем ты это сделал?! – обиженно заворчал он, оборачиваясь через плечо. – Кончай строить из себя мать Терезу, впусти его и заставь извиниться! – рявкнул Кацуки. – Он не должен извиняться! – раздраженно парировал Изуку, полностью поворачиваясь к Тенье спиной и, кажется, совершенно забывая о его присутствии.       Иида почувствовал себя странно брошенным, как будто вокруг Изуку и Кацуки мгновенно возник какой-то пузырь с непроницаемыми стенками, в котором ему не было места. Он слегка откашлялся, пытаясь привлечь к себе внимание. – Черта с два он не должен! – ругался тем временем Бакуго, не обращая на Изуку внимание. – Все вокруг знали, как ты к ней относишься!       Тенья виновато опустил голову, чувствуя, как пылают от стыда его щеки. Это была правда. Чувства Изуку к Очако сложно было не заметить, особенно когда он сам был глубоко влюблен в девушку. Каждый раз, когда он видел, как два ближайших друга взаимодействуют между собой, что-то глубоко в его душе ныло и болело, но он упрямо заталкивал эти чувства внутрь.       Было неправильно и недостойно испытывать что-то подобное. Изуку был замечательным человеком и верным товарищем. Очако была самой удивительной и прекрасной девушкой, которую он знал. Он должен был радоваться, что два дорогих ему человека любят друг друга.       Тенья определенно не должен был принимать признание Очако и соглашаться встречаться с ней, едва только ему представилась такая возможность. – …Каччан, ради бога, ты не помогаешь! – доносился до него голос Изуку. – Мы с Чако… с Ураракой-сан просто очень близкие друзья! И она имеет полное право быть с тем, с кем ей захочется.       Иида слегка очнулся от своих мыслей и вновь откашлялся, надеясь, что его заметят. В конце концов, это случилось, но, к его сожалению, со стороны не того человека. – Какого ляда, Очки, ты там простыл что ли? Так, блять, говори уже что хочешь и проваливай, пока не заразил тут всех!       Ииде захотелось провалиться под землю. – Каччан! – запричитал Изуку, наконец-то поворачиваясь к Тенье.       К его облегчению, теперь на лице Мидории было не столько грустное и неуверенное, сколько смущенное и слегка раздраженное выражение. Вместе с тем, Иида мог видеть, что его зеленые глаза слегка поблескивают, а губы почти раздвигаются в улыбке. Что бы там ни делал Бакуго, но он явно знал какой-то свой подход к Изуку, и на секунду Тенье вдруг стало немного завидно: Мидория всё еще был его другом, но он не был уверен, что мог бы поднять ему настроение точно так же.       Ну… или по крайней мере, Иида надеялся, что они всё еще друзья. Собственно, это он и собирался сейчас выяснить. – Так… я могу войти? – спросил он, немного нервно поправляя очки.       Изуку задумался, потом вздохнул и отступил, пропуская его внутрь. Быстро поблагодарив его, Тенья немного роботизированными движениями шагнул внутрь – конечности чувствовались деревянными от нервов.       Изуку прошел внутрь, забрался на свою кровать, слегка толкнув Кацуки, который недовольно заворчал, и махнул рукой на компьютерное кресло. Иида покачал головой и неожиданно согнулся в поклоне. – Иида-кун! – удивленно воскликнул Изуку. – Я пришел к выводу, что своими действиями мог причинить боль своему близкому другу, за что прошу прощения. Мне, вероятно, стоило прежде всего поговорить с тобой, прежде чем начать свои отношения с Очако, потому что я знал, что ты можешь испытывать к ней чувства, – быстро проговорил Иида, не разгибаясь, прежде чем его плеча коснулись руки Изуку. – Ради всего святого, Тенья-кун, пожалуйста, прекрати, – взмолился он. – Это действительно совершенно лишнее! – Не-не, пускай продолжает! – бросил Кацуки со своего места. – Это как минимум дико весело. – Каччан, помолчи! Иида, пожалуйста, посмотри мне в глаза!       Тенья подчинился, наконец выпрямляясь, и Изуку крепко схватил его за предплечья и уверенно произнес: – Между мной и Очако всегда были исключительно дружеские отношения. Ты не сделал ничего плохого, и я искренне желаю вам двоим всего хорошего!       Иида улыбнулся ему, кивнул, а потом перевел взгляд на Кацуки. – Бакуго, он очень расстроен, правда? – Да вы просто издеваетесь! Я что, сам за себя сказать не могу?! – обиженно надулся Изуку, отпуская его и маршируя обратно на своё место. – Ты? Изуку "у меня всегда всё нормально!" Мидория? – хмыкнул Кацуки, и Мидория толкнул его в плечо кулаком. – Я правда в порядке! – возразил тот, а потом перевел взгляд на Ииду, который в итоге занял предложенное ему место. – В смысле… да, мне... немного грустно, но я действительно думаю, что вы все перегибаете. Очако не сделала ничего плохого! Даже если бы у меня теоретически были к ней чувства, она не давала мне никаких обещаний! А учитывая, что я никогда не признавался, то и отказать мне как следует не могла. – Не считая того, что она кинула тебя ради парня побогаче… – Каччан! – Я бы не стал формулировать это так, но даже я был уверен, что из нас двоих Очако предпочитает тебя больше, – подал голос Иида тихо.       Зеленая и светлая головы тут же обернулись к нему. Бакуго смотрел на него со сдержанным любопытством, тогда как лицо Изуку было чуть нахмуренным. Казалось, он смотрит на Тенью почти с жалостью.       Иида уже в который раз за вечер прочистил горло. – Что я пытаюсь сказать, так это то, что я с самого начала понимал, что чувства Очако отличаются от моих собственных. Я просто… – Решил воспользоваться возможностью, – мягко произнес Изуку. – Я понимаю, Тенья-кун. Я думаю, это нормально.       Кацуки закатил глаза и откинулся на стену, в то время как Иида продолжал смотреть на него. – Правда?       Изуку кивнул. – Да. Я не согласен с Каччаном. Люди очень сложные, и я не думаю, что осуждать Очако было бы правильно – ни он, ни я на самом деле не знаем, что действительно происходит у неё в голове. Может быть она и сама не знает. Чувства бывают запутанными. Особенно, когда речь идет о любви. Иногда она как огненная вспышка – врывается в жизнь, заставляя тебя дышать человеком…       Иида заметил, как Бакуго застыл и напрягся, весь обращаясь во внимание. Сам Изуку казался каким-то задумчивым и грустным, словно вспоминал в тот момент что-то из прошлого… или говорил из собственного опыта. Иида не мог не задаваться вопросом о причине такой странной реакции со стороны Кацуки. – …а иногда они появляются постепенно, благодаря надежному плечу, доброте и заботе, – продолжил Изуку, а потом посмотрел на Ииду, не замечая, как Бакуго сверлит его затылок взглядом. – А иногда ты просто можешь перепутать влюбленность с чем-то другим... с восхищением, к примеру, – Кацуки за его спиной едва заметно вздрогнул. – Кто бы что ни говорил, Очако сделала свой выбор, и я не думаю, что он был совершенно беспочвенным. Я думаю… вам действительно стоит попробовать, и быть может то, чего вам сейчас не хватает, просто придет со временем, понимаешь?       Иида почувствовал легкое ошеломление. Это было не совсем тем, что он ожидал услышать от Мидории. Если уж на то пошло, он рассчитывал прийти, чтобы успокоить друга, но каким-то образом казалось так, будто это он пытается успокоить самого Тенью.       Однако он не мог не спросить: – А как же в таком случае ты? Прошу прощения, но мне сложно поверить, что тебе не больно. И я не могу не думать о том, что наши с Очако отношения в конце концов как-то помешают нашей дружбе.       Изуку рассмеялся. – Тенья-кун, я думаю, к этому моменту ты уже должен знать, что у меня высокий болевой порог, – Кацуки за его спиной громко фыркнул, и Изуку не оборачиваясь цыкнул в его сторону. – И я ни за что не позволю важным для меня людям исчезнуть из моей жизни. – Да, но твои чувства… – Со временем придут в порядок. Если можно заставить себя влюбиться в кого-нибудь, то почему нельзя заставить разлюбить? Иногда ты просто должен принять, что твои чувства никогда не будут взаимны, – Кацуки за его спиной в этот момент отчетливо сжался, но Изуку просто спокойно продолжал. – Даже если будет больно поначалу, то со временем рано или поздно всё утихнет. Даже если я не в порядке сейчас, то я буду. Тебе принести воды? – вдруг резко закончил он вопросом, заставляя Тенью вздрогнуть от неожиданности. – Я… нет, – произнес он, догадываясь, что это, вероятно, была неловкая попытка закончить не слишком приятный разговор.       Изуку чуть склонил голову. – Мне вдруг захотелось пить, – произнес он негромко, глядя в пол. – Каччан? – Обойдусь, – хмыкнул тот, и с небольшим кивком Мидория направился к двери.       Кацуки словно сдулся, едва Изуку выскользнул за дверь. Его спина вдруг сгорбилась, на лице появилась гримаса и с мрачным видом отвернулся, глядя в окно, словно забыв совершенно о присутствии Ииды. Тенья знал, что ему пора уходить, но такой вид одноклассника не мог не заставить его заволноваться. – Бакуго? Ты в порядке? – осторожно спросил он. – Лучше, блять, всех, – хмуро отозвался тот, не поворачивая головы. – Волнуйся о себе, Очки.       Иида неловко поднялся. – В таком случае, позволь откланяться, – произнес он, прежде чем с небольшим поклоном направиться к двери.       Уже выходя из комнаты и прикрывая дверь, он успел заметить, как лицо Бакуго вдруг сморщилось, руки прижались к глазам и по притихшей комнате отчетливо разнесся громкий всхлип. – Блять…