Вкус свободы дороже

Чонгук стоит у одного из столов с бокалом виноградного сока в руке, задумчиво смотря на принца, беседующего с очередным подошедшим к нему гостем. Пожилой мужчина притворно улыбается, расспрашивая о чем-то Кима, и Чонгук ухмыляется. Ему двадцать семь лет, и сколько он себя помнит, всегда презирал знать. Считал их лживыми, чертствыми людьми, которые пекутся только о себе и собственном благополучии, делают вид, что они — понимающие и добрые, но стоит только отвернуться, как тебя уже поливают грязью. За всю свою жизнь Чонгук убедился в этом десятки раз. Чего только стоит история с Хёнджуном. После смерти друга и его бабушки, Чонгук и захотел стать генералом — сильным и благородным, способным защитить любого, кто слабее него самого. Он долго учился военному делу, проводя целые дни на занятиях, а вечера за учебниками, и наступил тот самый день. Мама долго плакала, провожая любимого и единственного сына на службу, отец — смотрел с гордостью и нотками грусти. За все эти годы Чонгук смог зарекомендовать себя как опытного бойца, ведь почти все свободное время он проводил за тренировками, оттачивая свои навыки в сражениях и постоянно продвигаясь в званиях. И вернувшись с двухлетней войны из соседнего государства, Чонгук наконец-то смог получить долгожданное звание генерала. Вот только далось это ему очень тяжело — до сих пор он периодически просыпается в холодном поту, ведь перед глазами то и дело всплывают ужасающие сознание картины. За эти два года Чонгук видел много погибших воинов, чьи лица застывали в ужасе и немом крике прямо перед тем, как их тела пронзали острые концы мечей; видел много крови, по-настоящему много, она была даже на его собственных руках, когда он держал своего умирающего товарища и впервые за долгое время плакал; он помнит истошные вопли, доносившиеся отовсюду в особо жаркие моменты сражений. Чонгук хотел бы забыть все это, он даже планировал взять небольшой перерыв от службы сразу по возвращении на родину и отказаться от предложения королевы в сопровождении и защите принца, уже как генерала, но его смог переубедить отец, напомнив, как долго он стремился к своему почетному званию и зачем вообще все это делал. Несмотря на всю свою неприязнь к аристократии, Чонгук все же собрал волю в кулак, став новым защитником старшего принца. Он не будет отрицать, что это был самый оптимальный из всех вариантов: ему не хотелось снова отнимать чьи-то жизни, участвуя в войне и сражениях, а служба при дворце приносит немалый доход, добротную часть которого Чонгук отдает на благотворительность. Каждый раз, когда его мутит от всей напыщенности королевских особ, он вспоминает, как радуются дети и старики из бедных семей, которым он помогает едой и деньгами на протяжении уже нескольких лет. Ему приятно осознавать, что он вырос и стал тем, кем хотел, пускай и пройдя такой сложный и длительный путь. И точно рад, что родился в самой обычной семье, и даже сейчас, когда он служит во дворце, остаётся самим собой, а не прячется за сотней масок, как делает это любой другой. Чонгук и правда недолюбливает знать, но впервые он смог допустить мысль, что не все аристократы бессердечные. И принц отличное тому доказательство. Чонгук с самого первого дня относился к нему с неприязнью, которую даже не пытался скрыть, считая Тэхена точно таким же жалким и чёрствым, как и его родители. Однако Чон до сих пор помнит, как принц спешно вытирал слезы, когда он рассказал ему историю про своего покойного друга. Помнит, каким осипшим был голос Кима, когда тот спрашивал о бабушке Хёнджуна. Он смог немного отодвинуть маску величия, пришитую к лицу принца, и хотя бы немного рассмотреть его настоящего. И Чонгуку очень интересно узнать, какой же принц на самом деле. Однако из длительных размышлений его отвлекает сам король, изъявивший желание побеседовать с генералом. — Ваше величество, — Чонгук отставил бокал на стол и глубоко поклонился, поднимая взгляд на короля и выравнивая спину. — Генерал Чон, как тебе у нас во дворце? Принц не докучает? — Тэсон ухмыльнулся, переводя взгляд на сына, которого окружили три женщины в шикарных платьях. — Что вы, ваше величество. Меня все устраивает, — сдержанно ответил Чонгук, даже не соврав: после длительной военной службы работа во дворце кажется не таким уж и страшным событием. Просто сопровождать повсюду принца и следить за его безопасностью. Проще простого. — Я рад. Тэхен довольно эмоциональный в силу возраста, поэтому если будет надоедать, ты мне говори, — шутит Тэсон, и Чонгук ради приличия выдавливает из себя улыбку. А король тем временем снова переводит взгляд на сына и чуть хмурит брови, — надеюсь, как только мы найдем ему подхощящую невесту, он станет вести себя более сдержанно, и сосредоточится на правительстве и зачатии наследника. Не жизнь, а сказка, — думает Чонгук, и спустя пару минут беседы с королем тот отходит, позволяя наконец-то спокойно вдохнуть. Чон находит Тэхена уже через несколько секунд, и снова взяв свой недопитый виноградный сок, подходит к принцу. — Что говорил мой отец? — интересуется Тэхен, уводя генерала в угол зала, где поменьше народу, а значит — меньше заинтересованных ушей. — Рассказывал, как вы несдержанны, и что брак должен вас поменять в лучшую сторону, — усмехается Чонгук, впервые видя, как принц закатывает глаза, — вы и правда женитесь на той, кого выберут ваши родители? — зачем-то спрашивает Чонгук, хотя прекрасно знает ответ наперед. Принц опускает голову вниз, рассматривая свою обувь, и не торопится произносить что-то в ответ, — ясно. — А что я ещё могу сделать? — резко вскидывает голову Тэхен, но замечая, как на них начала коситься незнакомая ему пожилая женщина, снова уводит генерала, только на этот раз — во двор. На улице нет ни души: все гости наслаждаются шикарным банкетом в теплом помещении, в то время как Тэхен обхватывает себя руками, защищаясь то ли от прохладного ветра, вызывающего кучу мурашек, то ли от неприятной для него темы, — если ты не знал, то у нас так принято. — Знал, разумеется, — кивает Чонгук, и переводит взгляд на полную луну, что ярко освещает небо, — но я бы ни за что не женился. Взбунтовал бы, сбежал, да хоть повесился, но не стал бы ломать себе жизнь. — Но я... — пытается как-то возразить Тэхен, чьи глаза уже постепенно наполняются слезами, но Чонгук его перебивает: — Хотя я не удивлен, что вы, ваше высочество, выбрали самый лёгкий путь — смириться. Тэхен громко шмыгнул носом, ничего не отвечая: слова генерала задевают за живое, и он не понимает, что такого сделал этому человеку, раз тот всегда пытается его ужалить, да побольнее. Вроде и слова дурного не сказал, и ни разу не приказывал выпороть за все его слова, вот только тот все равно продолжает язвить и комментировать каждое его действие и решение, и в большинстве своем, не в позитивном русле. Тэхен ведь и сам осознает, что, возможно, проявляет слабину, просто смиряясь с тем фактом, что его родители, по сути, определяют его дальнейшую судьбу. Однако других вариантов, кроме как жениться на избраннице родителей, он не видит: его брат, который, предположительно, мог бы занять трон вместо него, сейчас находится в другом государстве, а идти против действующих короля и королевы попросту нет смысла. Ким уверен, что даже если он и попытается возразить, его все равно принудят, оправдываясь тем фактом, что это его долг перед страной. Вот только Тэхен не желает исполнять никакой долг. Он хотел бы найти своего человека, которого сможет полюбить, как делают это все за пределами дворца; человека, с которым его сердце будет биться чаще обычного, а губы растягиваться в довольной улыбке, когда тот будет шутить, или даже просто рассказывать какую-то глупую историю из детства. Хочет, чтобы его просто любили за то, какой он есть на самом деле — хрупким, ранимым, с большим и чутким сердцем, которое каждый почему-то пытается проткнуть, как это делает сам генерал. И принц отчего-то уверен, что сколько бы лет он не прожил рука об руку со своей будущей королевой, все равно не сможет полюбить её по-настоящему. Как минимум потому, что ему банально даже выбора не дадут: общение с его невестой будет навязанным, и о каких тогда чувствах уж может идти речь? Он поддерживает зрительный контакт, сопровождаемый тишиной, разбавляемой тихим пением сверчков, и спустя десяток секунд разворачивается на пятках, стремительно и без слов покидая внутренний двор. Генерал так и остаётся на месте, смотря вслед удаляющейся фигуре, что уже через минуту скрывается из виду, и устало прикрывает глаза. — Черт... — тихо шепчет Чонгук, понимая, что не должен был говорить всего этого.

***

Чонгук не знает, сколько он уже ходит по дворцу в поисках принца. После их беседы, тот словно под землю провалился: Чон приходил и в его покои, и в библиотеку, даже в тронный зал заглядывал. Однако Кима нигде нет, а потому Чонгук направляется к небольшому озеру, желая немного посидеть в тишине. И каково же его удивление, когда он замечает одинокую фигуру неподалеку от воды: принц сидит, обняв ноги руками, пока его голова лежит на коленях. Чонгук медленно подходит ближе, не сводя глаз с принца и понимает, что тот его присутствие прекрасно заметил, а потому становится прямо напротив, желая обратить на себя внимание. — Испортите ханбок, — тихо произносит Чонгук, смотря на принца, который по-детски уткнулся лицом в колени, лишь бы не показывать красные от слез щеки и слегка опухшие губы. Мама всегда учила его никогда не показывать свои настоящие чувства остальным, дабы не пускать лишние сплетни и поводы для обсуждений. Вот только Тэхен настолько устал от всего этого, что ему уже откровенно плевать, в каком состоянии его видит генерал. — Все равно, — тихо бурчит Тэхен, обиженно шмыгая носом. Чонгук тихо вздыхает, прежде чем аккуратно взять принца за холодные ладони, и потянуть на себя, чтобы тот поднялся с холодного песка. Генерал начинает снимать своё чогори, пока Тэхен изумлённо приподнимает брови. — Заболеете ведь, — укоризненно произносит Чон, и следом расстилает свой жакет на песке. Он ловит удивленный взгляд принца, и чуть хмурит брови, подбирая нужные слова, — я правда не должен был этого говорить. Я знаю, как устроено все во дворце, но знать и слышать, как король спокойно говорит о вашей предстоящей женитьбе, вещи разные. Вы вовсе не выбрали лёгкий путь. Вы его вообще не выбирали, все сделали за вас. Видимо, это и задело меня, но я не должен был выливать всю грязь на вас. Приношу свои искренние извинения, — Чонгук глубоко кланяется, пока Тэхен не может ни слова произнести. Кажется, его ворчливого генерала подменили за тот небольшой отрезок времени, что они не виделись. — Хорошо, все... Все в порядке, — сбито отвечает Тэхен, вновь садясь на землю, только уже на теплый чогори, и хлопает по месту рядом, — присядь. Чонгук улыбается уголком губ и покорно опускается рядом с принцем, оказываясь с ним почти вплотную. Он чувствует внутри странное умиротворение и спокойствие, и это, пожалуй, происходит впервые за долгое время. Тэхен рассматривает луну в небе, задумавшись о чем-то своем, в то время как генерал не может свести глаз с его профиля. Либо он опьянел от пары бокалов вина, выпитых на торжестве, либо взаправду считает Кима красивым. Любуется аккуратным подбородком, мягкими на вид губами, некрупным носом, а глаза... Сейчас в них отражается целое небо, с луной и звёздами, ненавязчиво освещающими пространство вокруг. Зрелище по-настоящему завораживающее, а потому Чонгук упускает момент, когда принц поворачивается, цепляя его взгляд. — Генерал Чон... Почему ты так смотришь на меня? — интересуется Тэхен, прекрасно видя, как генерал не сводит с него глаз. А Чонгук чуть хмурится, замечая застывшие дорожки слёз на щеках принца, снова мысленно коря себя за неумение сдерживаться. Особенно, рядом с Тэхеном: Чонгук прекрасно понял ещё с первой встречи, что принц — характером мягок, но все равно продолжал так или иначе дерзить ему, совершенно не задумываясь о его чувствах. И только сейчас, замечая, сколько в этих глазах боли, ему становится по-настоящему стыдно за свои слова. Чонгук медленно обхватывает пальцы Кима своими и подносит их к губам, оставляя короткий, почти невесомый поцелуй на костяшках. Принц невольно задерживает дыхание, а его сердце делает кульбит, когда Чонгук шепчет: — Ещё раз приношу свои извинения, ваше высочество. Я глупец, раз посмел так низко оскорбить вас, вовсе не зная ваших чувств внутри, — Чонгук беспокойно хмурит брови, ведь пальцы принца ужасно холодные, а потому он без задней мысли прячет его руку, не выпуская из своей собственной, в теплую ткань одежды. Если он заболеет, то получать буду я, — думает Чонгук, поднимая взгляд на растерянное лицо его высочества, — расскажете немного о себе? Тэхен отводит глаза, рассматривая ровную гладь воды, стараясь сосредоточиться на заданном ему вопросе, а не на приятных ощущениях тепла, исходящего от тела генерала. Никто никогда не держал его за руку, а потому Тэхен не знает, из-за этого ли так быстро бьётся его сердце. — Вскоре я стану совершеннолетним, займу трон и женюсь, но за все девятнадцать лет я ни разу не был за пределами дворца, — Тэхен делает небольшую паузу, огорчённо вздыхая, — всю жизнь я мечтал родиться в обычной семье, быть свободным человеком, который волен сам выбирать, кем ему стать и на ком жениться. Но увы, я наследный принц, а потому о свободной жизни мне остаётся лишь мечтать, — шатен поворачивается к Чону, и его глаза загораются небольшим огоньком, — расскажи, как там, вне дворца? Чем простой народ занимается, как живёт? Чонгук улыбается уголком губ: он не ожидал от принца таких откровений, а особенно услышать то, что Тэхен и королем вовсе быть не хочет. И его вопросы, такие по-детски глупые, но в то же время до ужасного милые, заставляют черствое сердце генерала биться чуть чаще положенного. — Вы верно подметили, ваше высочество. Вне дворца всё просто. Ты рождаешься, растёшь, сбиваешь колени, когда играешь с друзьями в какие-то игры. Начинаешь помогать родителям по дому, во дворе, — Чонгук ловит взгляд принца и впервые тепло ему улыбается, — моей личной обязанностью было каждый день кормить двух козочек: Чунь, что означает рождённая весной, и Вунг, у которой прекрасная расцветка. Они до сих пор дают вкуснейшее молоко. Вам бы точно понравилось. Принц смущённо улыбается, не смея отрывать глаз от губ генерала, чтобы не пропустить ни единого произнесенного им слова. Он так давно мечтает побывать за воротами собственной клетки, что даже просто слушать рассказ Чонгука кажется ему сплошным удовольствием. — Каждое утро до того, как я отправился на службу, мама готовила нам с отцом вкусный завтрак, после которого мы отправлялись на рынок. Мой отец имеет небольшую лавку, где мы продаем разные украшения, ткани, и прочую мелочь. Выручка выходит неплохой, если продажи идут хорошо, поэтому я никогда не жаловался на жизнь. Но у меня есть много знакомых ребятишек из бедняцких семей. Я не хочу, чтобы с ними случилось что-то плохое, как с Хёнджуном, а потому отдавать большую долю выручки, которую я зарабатываю тут, во дворце, стало для меня уже необходимостью. Деньги — мелочь, а вот смотреть на их счастливые лица, когда я приношу угощения, для меня очень радостно. — А много... Таких детей? — робко интересуется Тэхен. — Как посмотреть, — пожимает плечами Чонгук, — с тех пор как Хёнджун умер, уровень жизни и правда немного вырос. Бедных стало меньше, но все равно есть отдельные улицы, где практически каждый второй еле сводит концы с концами. Надеюсь, когда на трон взойдет прекрасный Ким Тэхён, эта проблема сойдёт на нет, — Чонгук приободряюще улыбается, видя, как покраснели щеки его высочества, и решает сменить тему. Он и так довел принца до слёз уже дважды за сутки, да и наговорил всякого, а потому начинает рассказывать про предстоящий праздник, — но совсем скоро, уже через два дня, даже такие улицы украсят яркими цветами и флажками, люди будут петь и веселиться. Будет даже ярмарка, где каждая хозяйка сможет продать своё блюдо или какую-то безделушку, а мужчины разливать самодельное вино. Так у нас отмечают Чхусок. Чонгук смотрит на принца, и чуть хмурит брови: вместо ожидаемой улыбки, лицо Кима становится задумчивым, и он нервно кусает губу, будто решается на что-то. Генерал даже пугается, когда Его высочество резко поворачивается к нему всем корпусом, с надеждой смотря глаза в глаза. — Чонгук... Пожалуйста, отведи меня на праздник.