Вкус свободы дороже

Чонгук видит, как осунулось лицо Тэхена, каким безучастным стал его взгляд после вести о прибытии во дворец принцессы. Ему до дрожи хочется сейчас подойти и обнять Тэхена, сказать утешающие слова, уверить, что они смогут это преодолеть и, как сказал сам Ким, найти то самое чудо-решение, которое и поможет им остаться вдвоем. Но они все ещё находятся в тронном зале, а потому Чонгук откладывает свое желание спрятать Тэхена в объятия на потом, просто подходя к нему ближе и стараясь помочь хотя бы своим присутствием. Чтобы Тэхен увидел и почувствовал, что он здесь не один, что в зале есть люди, которые его искренне поддерживают и любят. И он сейчас стоит между ними. Король сообщает, что старший принц может быть свободен, и Чонгук уже делает первый шаг к выходу, как его окликает королева. Он смотрит вслед Тэхену, который, не поднимая головы, покидает тронный зал, скрываясь в коридорах, и рвано выдыхает, поворачиваясь к женщине. — Да, Ваше величество? Чонгук становится напротив трона, плечо к плечу с Ёханом, и внимательно слушает распоряжение. — Уже к вечеру во дворце будет много посторонних. Разумеется, что все они служат семье Хан, и нам следует им доверять, но все равно проследи за Тэхеном. Не отходи от него ни на шаг и докладывай нам о всем необычном, что ты заметишь, — королева делает небольшую паузу, натягивая на лицо кривую улыбку, — вы ведь знаете, генерал Чон, как нам важна безопасность Тэхена. Чонгук непроизвольно хмурится, и уже даже открывает рот, чтобы съязвить что-то в ответ, как за него это делает Ёхан, громко восклицая: — Его безопасность? Мне не послышалось? — он показательно смеётся, переводя взгляд с одного родителя на другого, — да вы заперли его как птицу в клетке, и не даёте ни шагу ступить без присмотра! За пределы дворца — нельзя, сделать что-то без вашего разрешения — нельзя, показывать себя настоящего — тоже нельзя! — на повышенных тонах возмущается Хан, делая небольшой шаг вперёд и прожигая взглядом родителей, — так о какой любви и заботе вы говорите? — Ёхан! Немедленно прекрати так с нами разговаривать! — приказным тоном восклицает король, но принца это лишь забавляет. — Не то что? Тоже запрете меня, как и Тэхена, в этих четырех стенах? Вы этого не сделаете. А знаете почему? Потому что я, в отличие от Тэхена, за свою свободу готов умереть. Меня вам не напугать. И играть с Тэхеном, как с тряпичной куклой, я вам тоже больше не позволю, — яростно выплёвывает Ёхан, без капли страха смотря в глаза родителям. Он не видит, что Чонгук, стоящий чуть позади него, прожигает взглядом его затылок, утопая в восхищении к этому человеку. Младший принц буквально высказал все, что копилось у Чонгука в душе с самого начала пребывания во дворце, но его за подобные слова сразу бы казнили. Не хотелось бы умирать, когда они с Тэхеном ещё даже толком не попробовали. Однако и ему выпадает честь вставить свои пять копеек, когда королева неожиданно обращается к нему. — Генерал Чон, а вы что думаете? — По поводу? — хмурится Чонгук, видя, как усмехается королева: она уверена, что он, как обычный слуга, обязательно встанет на её сторону, помогая уже закончить этот спор и указать младшему принцу, что все его слова являются необоснованными и пустыми. Что они — хорошие родители, заботящиеся о своем чаде, в то время как Хан не более, чем глупый ребенок. — Как вы думаете, разве мы так плохи для Тэхена? Да, мы запрещаем ему выходить за пределы дворца, но это все только ради его безопасности. В деревне много бандитов, пьяниц и бездомных, они запросто смогут навредить ему, — оправдывает свой запрет королева, пытаясь прикрыть самый обычный страх беспокойством за сына. Но Чонгук понимает, что та сама себя утопила — усидеть на двух стульях не получится. Сегодня королева примет новый титул — либо плохая мать, либо плохой правитель. Чонгук ловит взгляд Ёхана, который испытующе на него смотрит. Он безмолвно говорит, что это его шанс заступиться за Тэхена, показать королю и королеве, что не все так идеально, как они думают. И Чонгук, конечно же, его упускать не собирается. — Ваше величество, я считаю, что вы слишком ограничиваете старшего принца. Вы боитесь не за его жизнь, если он выйдет за пределы дворца, а за то, что он увидит, как живут люди. И я сейчас говорю не о бедности, в которой, к сожалению, погрязло все государство, а о свободе, которая у них есть, — Чонгук видит потемневший взгляд Его и Ее величества, видит, как те им недовольны, но все равно продолжает отстаивать право Тэхена на хотя бы глоток свободы. Он слишком долго хотел высказаться, чтобы сейчас, поджав хвост, молчать, — Его высочество Ёхан ведь совершенно прав: ему не дозволено ничего, если он не получит на это ваше разрешение. Вы даже запрещаете ему быть самим собой, так как вы можете знать, что он думает обо всем этом? — заканчивает Чонгук и уже думает уходить на поиски Тэ, как решает добавить напоследок: — Вам стоит пересмотреть свои взгляды хотя бы на воспитание, ведь все тяготы правительства все равно скоро возьмёт на себя Его высочество Тэхен. И спешно поклонившись, уходит прочь.

***

Чонгук по-настоящему паникует. Он не может найти Тэхена уже несколько часов: сразу после ухода из тронного зала, тот попросту исчез. Придворные дамы разводят руками, стражники путают его своими показаниями, мол одни видели его то идущим к пруду, другие в собственные покои, а третьи ещё куда-нибудь. Чонгук чувствует, как сердце неприятно сжимает в тиски, а все тело захлестывает волнением, но он не обращает на это внимания, упорно продолжая искать. Ему пришлось даже подключить к поискам Хосока: прочистить такую огромную территорию в одиночку казалось попросту нереальным. Чонгук уже в третий раз идёт по той же самой дорожке, хмуро оглядываясь по сторонам: он уже смотрел и у озера, и в покоях Тэхена, прошёлся по каждому коридору во дворце, и все равно так и не смог найти хотя бы малейший намек, что Тэ здесь был. — Черт... — ругается Чонгук, когда Тэхена не оказывается и в библиотеке. Он облокачивается на первую попавшуюся полку, устало опуская голову вниз, и делает тяжёлый вздох, прежде чем снова отправиться на поиски, как неожиданно слышит тихий знакомый голосок. — Чонгук? Это ты? Он моментально вскидывает голову, видя сидящего в самом конце библиотеки Тэхена, коротко выглядывающего из-за высокого стеллажа. — Тэхен! — радостно восклицает Чонгук, и в момент оказывается рядом, падая на колени и беря лицо Тэхена в свои ладони, — почему ты здесь? Мы тебя так долго искали! — обеспокоенно произносит Чонгук, видя, как Тэхен слабо улыбается, а на его щеках, уже неизменно, заметны дорожки от слез, — ты плакал? И не дожидаясь ответа, притягивает Тэхена к себе, бережно сжимая в объятиях. Он чувствует, как Тэхен утыкается лицом ему в грудь, как скрепляет руки на его талии, наконец позволяя себе расслабиться. — Я так волновался, Тэхен. Пожалуйста, не пугай меня так больше, — шепчет Чонгук, принимаясь легонько покачиваться из стороны в сторону, словно в его руках сейчас маленький ребенок: во всяком случае, когда он гулял с маленьким Юнсоком и его что-то выводило на слезы, такой способ успокоения работал лучше всего. — Прости... Я просто хотел побыть один, — виноватым голосом отвечает Тэхен, боясь даже глаза на него поднять, хоть и понимает, что Чонгук сейчас не будет на него злиться. Ему банально стыдно за то, что он заставил любимого человека нервничать, искать его несколько часов подряд, но именно за это время Тэхен смог многое для себя переосмыслить и понять, — прости, Чонгуки, мне стоило тебя предупредить, но... Сразу как я вышел из тронного зала, я почувствовал подступающую истерику и... Я начал просто ходить в поисках укромного места. Библиотека показалась мне отличным вариантом, чтобы затопить ее слезами. Только не злись... — с досадой шепчет Тэхен, ещё сильнее вжимаясь в крепкое тело напротив. — Я не злюсь, Тэхен, я просто, — Чонгук делает небольшую паузу, пытаясь собраться с мыслями: конечно, Тэхена хочется отругать, сказать, что ему не стоило вот так исчезать, никого не предупредив. Но за все время пребывания во дворце он научился его... Понимать? Улавливать, когда Тэхену грустно, видеть, когда тот вот-вот заплачет, знать, что его обрадует, а что огорчит. Именно поэтому, Чонгук просто не имеет права злиться, да и не видит в этом смысла: все равно Тэхен уже нашелся, он жив и здоров, и больше всего на свете вместо никому ненужных нотаций ему сейчас требуется обычная поддержка, — я просто так за тебя испугался... Та новость ударила нас всех обухом по голове, я видел, как тебе тяжело, как ты... — Испугался, — перебивает его Тэхен, робко продолжая, — я испугался за нас. У нас ведь только-только начало все налаживаться, а тут эта новость, и я... — Подумал, что я передумаю? — пытается угадать Чонгук, и, разумеется, попадает в яблочко. Он отстраняет Тэхена от себя, одной рукой беря его за руку, а второй приподнимая за подбородок, чтобы тот на него взглянул. Чон видит, что Тэхен все ещё боится, он все ещё не уверен в их отношениях, и это совершенно нормально — им потребуется много времени, чтобы безоговорочно доверять друг другу, и у Чонгука достаточно терпения, чтобы изо дня в день доказывать Тэхену, что он его не предаст, — Тэхен. Напомни-ка, что ты сказал мне в ту ночь, когда мы вернулись из деревни? Тэхен слабо хмурится, пытаясь понять, что именно хочет услышать Чонгук, и тихо предполагает: — Что я буду за тебя бороться? — Именно, Тэхен. Ты сказал, что будешь бороться за меня, за нас. И вчера вечером, когда я пришел в твои покои и захотел дать нам шанс, озвученным не осталось лишь одно — я тоже буду за тебя бороться. И никакая женитьба на другой не сможет погасить те чувства, которые я к тебе испытываю. Веришь мне? — Верю, — счастливо улыбается Тэхен, шмыгая носом. Чонгук смотрит в его карие глаза, на его робкую улыбку, и не может сдержать себя от целомудренного поцелуя в самый кончик носа, вызывая у Тэхена хихиканье, — что ты вообще во мне нашел? — ставит риторический вопрос Тэхен, видя, как влюбленно Чонгук на него смотрит. Они ни разу не давали своим чувствам четкого названия, не признавались в любви, но даже несмотря на это, каждый из них чувствует ту атмосферу, которая возникает только между ними двумя. — Не знаю, — улыбаясь, отвечает Чонгук, пока Тэхен настороженно сводит брови к переносице, — не знаю, с чего именно начать, — продолжает Чонгук, притягивая Тэхена к себе за талию, чтобы в следующий момент усадить на свои колени, нежно обнимая. Он замечает, как алеют щеки Тэхена, ведь они впервые находятся в такой близости друг к другу, видит, как тот несмело поднимает на него свой взгляд, ожидая продолжения, — признаю, поначалу я и правда записал тебя в ряды тех, кого больше всего ненавижу. С каким скептицизмом я относился к каждому твоему слову и действию, как показывал тебе, насколько ты мне неприятен, — Чонгук неверяще усмехается, мотая головой из стороны в сторону, — как ты только смог влюбиться в меня... Такого? — Значит, наша пара создана на небесах, раз ты привлек меня даже таким ворчуном, — посмеивается Тэхен, и Чонгук ласково улыбается, прежде чем продолжить. — Но когда мы стали проводить все время вместе, когда я стал единственным, с кем ты не боялся быть собой, мне стало интересно, какие свои стороны ты ещё скрываешь, прячешь ото всех вокруг, но только не от меня. Я стал смотреть на тебя под другим углом, и только тогда смог заметить, что ты не тот высокомерный засранец, который мечтает только о престоле и деньгах, а добрый, ранимый, чуткий...самый особенный для меня, — шепотом добавляет Чонгук, видя, как загораются звёзды в глазах Тэхена. Звёзды, которые он так обожает там видеть. — Особенный? — тихо переспрашивает Тэхен, не веря своим ушам. Впервые в жизни он стал для кого-то особенным человеком. Стал будоражить чье-то сердце, вызывать те же бабочки в животе, как и у него самого, когда он находится рядом с Чонгуком. Он для него тоже особенный, и Чон прекрасно об этом знает даже без слов. — Да, Тэхени, именно особенным. Ты смог растопить лёд, который годами скапливался на моем сердце, закрывал его для всех окружающих, но только не от тебя. Ты первый, кто по-настоящему заинтересовал меня после моего болезненного расставания. И мне хочется верить, что последний, а потому пожалуйста — перестань сомневаться в нас. Мы со всем справимся. Тэхен судорожно кивает, всеми силами пытаясь сдержать слезы, но те все равно скатываются по его щекам, и Чонгук ловит их губами, принимаясь хаотично целовать Кима по лицу, после бережно обнимая. — Чонгук... — зовёт его Тэ спустя несколько минут, проведенных в тишине. Когда тот вопросительно мычит, Тэхен отстраняется, заглядывая ему в глаза и чуть хмурясь, — пока я сидел здесь в одиночестве, я успел о многом подумать. О женитьбе, о нас, о престоле, и... — он делает глубокий вздох, опуская голову вниз и принимаясь разглядывать пол, настраиваясь на дальнейшие слова, — знаешь, самым логичным было бы отказаться от престола. — Что? — ошарашенно переспрашивает Чонгук, приподнимая лицо Тэхена за подбородок, чтобы вновь установить с ним зрительный контакт. Тэхен вытирает вспотевшие ладони о ханбок, и чуть удобнее садится, говоря с заметным воодушевлением: — Мы сможем жить за пределами дворца, Чонгук, только вдвоем. Нам больше не нужно будет прятаться, бояться, что нас заметят. Разве не этого хотим мы оба? — Тэхен видит растерянность на лице Чонгука, его нахмуренные в непонимании брови, и такая реакция совершенно оправдана: он и правда долго шел к этому решению, взвешивая все плюсы и минусы, и именно отказ от престола показался ему наиболее подходящим вариантом для того, чтобы быть с Чонгуком вдвоем, — я знаю, как неожиданно все это звучит, но подумай сам: отказавшись от короны, та по наследству перейдет в руки Ёхана, который, в отличие от меня, королем быть может и хочет. Да, он сможет начать править только через год, после своего совершеннолетия, но мы с тобой будем свободны. Единственное... — тут же поникает Тэхен, переходя на шепот, — тебе больше не будут платить за мою защиту, из-за чего ты не сможешь помогать деньгами родителям и тем милым детишкам. Сколько бы я не размышлял, я так и не смог найти решение этой проблемы... В библиотеке повисает тишина. Чонгук ничего не отвечает несколько минут, явно обдумывая все сказанное Кимом, а тот сидит, ждёт покорно, ведь он для себя принял уже окончательное решение. — Если только ты не останешься королем на этот год... — вслух размышляет Чонгук, замечая, как округляются глаза Тэхена. — Что?.. Но как же... Мы ведь... — пытается собраться с мыслями Тэхен, но Чонгук продолжает: — Я уже не раз говорил, что ты хороший человек, Тэхен. Я видел, как ты обращаешься с детьми, как тебе было грустно от того факта, что они живут в плохих условиях. И ты можешь это исправить, Тэ. Дать им шанс на хорошую жизнь, ведь в отличие от родителей, тебя заботят не деньги, а сами люди, — Чонгук видит сомнения на лице Тэхена, собственную неуверенность в том, что ему удастся изменить хоть что-то, но он уверен в Тэхене, в их общих усилиях, а потому ему хотелось бы, чтобы Тэхен хотя бы задумался над таким развитием событий, — если ты не хочешь, Тэхен, то мы просто уйдем в деревню. Я в любом случае останусь с тобой. — Нет-нет, я... Я хочу этого. Все эти люди заслуживают лучшей жизни, чем при правлении моих родителей, и я не хочу упускать шанс хоть что-нибудь исправить. Мне искренне жаль, что они так наплевательски к ним относятся, — понуро отвечает Тэхен, не видя, как Чонгук ласково улыбается, гордясь им. Тот в очередной раз доказывает, насколько он светлый душой человек, и это заставляет Чонгука влюбляться в него все больше и больше, — нам стоит предупредить Ёхана о нашем небольшом замысле. Кстати, где он? — Когда я уходил, он остался в тронном зале, — хмурится Чонгук, прокручивая в голове все сказанное королю и королеве, — мы немного повздорили с вашими родителями. — Вы... Что сделали? — округляя глаза, ошарашенно спрашивает Тэхен. — Ёхан вспылил, услышав, как родители лицемерят в своем отношении к тебе, и королева и меня сюда приплела. — И что ты ей наговорил? — переходит на шепот Ким. Его сердце сейчас колотится от страха, ведь он прекрасно знает своих родителей: будучи ребенком, его частенько наказывали либо плетью, либо запирали в своих покоях на день-второй, и Тэхен уверен, что их методы неизменны до сих пор. — Всего лишь высказал свое мнение по поводу твоего запрета покидать пределы дворца. Ничего такого, раз я сейчас рядом с тобой, а не сижу где-нибудь в темнице, — улыбается Чонгук, но Тэхен тут же подрывается на ноги, словно к нему пришло какое-то озарение. — Темница! Возможно, Ёхан сейчас там, — объясняет Тэхен и, схватив Чонгука за руку, тянет того к выходу из библиотеки. Чонгук послушно идёт сзади, прекрасно понимая, что за то, что младший принц наговорил в тронном зале, его действительно вполне могла ожидать темница, в которую они сейчас и направляются по узкой дорожке. — Чонгук! — слышится крик позади, и они останавливаются, почти синхронно оборачиваясь назад и отпуская руки друг друга, — вот вы где, — Хосок подбегает к ним и опирается руками о колени в попытке отдышаться, но тут же вспоминает, что перед ним стоит принц, а потому быстро кланяется, выпрямляясь, будто палку проглотил, — простите, Ваше высочество. — Все в порядке, — мягко улыбается Тэхен, и Хосок видит, что тот и правда не злится за такое непристойное перед его персоной поведение, — вы что-то хотели? Хосок переводит взгляд на Чонгука, ведь это именно он, ещё несколько часов назад, прибежал к нему и попросил помочь с поиском запропастившегося куда-то Тэхена. Знать о его пропаже никто больше не должен был, а потому они вдвоем несколько часов наворачивали круги по немалой территории, проверяя каждый метр. — Ах да, — Чонгук поворачивается к Тэхену и ловит его взгляд, прежде чем продолжить, — Хосок помогал мне искать Вас, Ваше высочество. Тэхен смущённо кивает головой в благодарности, чувствуя стыд перед незнакомым человеком: и правда, исчез, никого не предупредив, тем самым заставляя нервничать Чонгука и этого милого молодого человека. — Прошу прощения за доставленные неудобства, — неожиданно для Хосока извиняется Тэхен, и тот лишь несколько раз растерянно моргает, прежде чем вспомнить, что именно приказала передать королева. — Вам не стоит извиняться, — беззаботно произносит Хосок, — Ее величество попросила передать, что Её высочество уже прибыла во дворец и ожидает вас через час на ужине для знакомства. Тэхен опускает глаза вниз, явно о чем-то задумываясь, и спустя пару минут, проведенных в абсолютной тишине, наконец произносит: — Не пойду.