Handplates. Изменить таймлайн.

      Как только последние игрушки оказались на кровати, я в изнеможении опустился прямо на холодный пол, уже в какой раз за последнее время закрывая лицо руками. Сна удалось урвать катастрофически мало, и именно это было причиной странных силуэтов на периферийном зрении и ползающей по стенкам темноты.        Я закрыл глаза, чтобы не видеть этого, и впился холодными пальцами в кости рук, в рукава старого свитера, стараясь выровнять дыхание.        Вдох - выдох.       Всё хорошо. Я в порядке.       Переживать не о чем, правда? Все живы, я жив, ничего не пошло прахом.        Я со всем разберусь, всё в порядке.        Нет, нет, ничего, абсолютно ничего не в порядке! Я ужасен, я просто ужасен, я ничего не могу сделать правильно, всё, что я делал, оказалось напрасно, и эти шрамы не сотрёшь, не сотрёшь, не помогут даже перчатки, я никогда не смогу зашить халат, там видно стежки, у Первого не светит один глаз, у Второго шрам на шее, и это моя вина, моя, она, оно за моей спиной.       Помогите, помогите, помогите!       Оно не стирается, не стирается, это чёртово ощущение праха, пыли на моих руках, эти чертовы дыры, эти чертовы трещины, теперь дым вытекает даже через них, оно не стирается!       Ну заплачь, как будто это поможет делу! Заплачь, тут же ты жертва, это не твоя вина! Давай, это же тебе всегда помогало!       Я встал не ватные ноги и поплёлся на лабораторную кухню. Рутина всегда меня успокаивала, и стараясь унять стук души о рёбра, я пытался дрожащими руками прикурить сигарету.       Кофе. Нужен кофе, или я сойду с ума.        Всегда мне было комфортно в темноте. Меня не видно, не видно никого - только черно-белые очертания предметов, свет не ранит усталые глаза, которые грозят лопнуть от обилия красок. Темнота успокаивала, но именно сейчас казалась мне живой. Скользящие по лодыжкам тени были склизкими, и быстрым, дёрганным движением я включил свет. Комната мгновенно озарилась электрическим сиянием, и я инстинктивно зажмурил глаза.       Тут же скользкие тени расползлись по углам, силуэты покинули зону видимости, и я ощутил себя в безопасности. Знакомый запах кофе поднялся над туркой, и в ожидании кипения я снова уронил голову на столешницу.       Слишком много. Слишком много всего.       Машинально я потянулся к телефону. Ни одного сообщения от Альфис. Разумом я понимал, что это логично - она наверняка спит. Из нас двоих только я часто грешил недосыпом, но чувство вины продолжало тяготить изнутри, как гиря, привязанная к грудной клетке, и я не мог перестать включать экран, надеясь на входящие сообщения.       Что я сделал с собой за эти полгода? Вот что, что это дало!? Надо было тогда подумать чуть дольше пяти минут, я должен был знать, что это отвратная идея!        Ну зачем, ну зачем она решила влезть в МОЮ лабораторию? Зачем, всё ведь шло хорошо! Откуда такое беспокойство, она мне не мать, не сестра, никто! Зачем, зачем, зачем, зачем!?        Осознав, что только что пришло мне в голову, я грохнул этой самой головой о стол.        О чём я только думаю? Я злюсь на Альфис за то, что она вытащила двух живых существ из тёмных казематов и привела их к королю, как поступил бы любой порядочный монстр? За то, что она беспокоиться обо мне, хотя любое адекватное существо давно бы удалило мой номер и не хотело бы меня видеть?        Откуда, откуда это мерзкое разочарование? Откуда это...        Ну почему я не вырезал у себя эту часть души? Почему я вообще что-то чувствую? Мой УР должен, просто должен уже позволять мне это не чувствовать, я не хочу, я не хочу!        Просто вырежьте это, просто оставьте меня в покое! Оставьте меня здесь умирать!        Просто заснуть и никогда, никогда не проснуться. Заснуть и видеть красочные сны о том, как всё хорошо. Заснуть и не видеть ничего вообще, и пусть разбираются сами.       Сотрите мне память, сотрите этот прах, эту кровь с моей одежды, пожалуйста, я не могу так. Я больше так не могу.       Пожалуйста, просто пожалуйста.       И этот блядский запах гари, ну что тут опять горит, скачок электричества? Одного хватило, спасибо, теперь на троих у нас четыре глаза...       Стоп, горит!?       Я подскочил как ошпаренный, только чтобы заметить, как сбежавший и бурлящий кофе начинает подгорать на плите.       Дёрнувшись, я кинулся, к плите и выключил комфорку. Пена успокоилась, а я так и остался стоять со сгорбленными плечами и пустотой в глазах.        Ну, хотя бы немного осталось?       В кружку, конечно же, пошли куча коричневого кипятка и заварка, но мне было как-то... Нет, не всё равно. Гадко. Я не могу даже кофе нормально сделать. Гадко, но что я с этим сделаю?        Сам виноват. Как всегда сам виноват.       Я затянулся, наблюдая, как пар над кружкой собирается в замысловатые фигуры. Слишком горячо, чтобы пить, и я просто грел об обжигающую кружку холодные руки.       Совсем раннее утро, настенные часы со стрелками показывали всего-то шесть часов. Сомневаюсь, что скелеты захотят вставать раньше девяти, хотя чёрт знает, что у них там со внутренними часами. Надеюсь, хоть с их режимом я не облажался.       Так что можно лечь и закрыть глаза ненадолго. Снять очки и притвориться, что запах кофе не даст мне заснуть. Сигарета затушена о чашку - на ней всё равно не живого места от разводов.        Просто посижу здесь пару часов.        Проснулся я, естественно, от оглушающего звонка телефона.        - I wanna burn my house down-        - Да бога ради! - Я снял трубку, нацепил на нос очки и мученическим голосом спросил, - Доктор Гастер слушает.        - Доброе утро, - басовитый голос Азгора тут же развеял желание ругаться с утра пораньше, - Ты там как?       - А как я могу быть? - буркнул я, машинально отпивая уже давно остывший кофе, - Всё со мной нормально.        - С тобой всегда всё нормально, - с сожалением ответил Азгор, - Дети уже встали, я их покормил, ждём тебя. Нормальную одежду я им дал, но они меня плохо понимают. Приходи.        - Конечно, конечно, - я измождённо потёр переносицу, - Буквально полчаса, Ваше Величество, и я буду.        - Как скажешь! Будем ждать, - в голосе короля послышалась давно знакомая мне мягкая, добрая интонация, словно он говорит с ребёнком, а не с давно уже взрослым учёным.        Он сбросил вызов, а я глухо застонал, схватившись за голову.        Излишне ли говорить, что я не хочу никуда идти? Что ещё хуже - я забыл про одежду для них. Азгор, конечно, мог бы отдать пару вещей, но мне претит мысль о том, что они будут носить вещи давно мёртвых детей.       Сколько Азгор отстирывал тот свитер от крови?        Делать всё в последний момент - мой бесспорный конёк, так что быстро сходив за бумажником, я телепортировался на одну из многочисленных улочек Нового дома. Будний день, так что ничего удивительного, что к девяти многие магазины открыты. И хоть заспанные продавцы и провожали меня недоуменными взглядами, я всё же купил несколько комплектов одежды, обуви и каких-то аксессуаров - в частности два шарфа и пару перчаток. Второму подойдут красные, да и он, вроде, любит этот цвет, ну а мерки их я знал наизусть.        Мне уже было всё равно, кто что подумает - да, я был единственным скелетом на всё Подземелье, да, это общеизвестный факт, как и то, что детей у меня нет и не было никогда - ну и что? Обсуждайте, господа хорошие, всё равно это не ваше дело. Может, я всё это собрался детскому дому пожертвовать. А почему так рано утром и выгляжу так, будто только что выкарабкался из ада? Ну так наша работа и опасна, и трудна, мало ли, над чем работаю.       Всего один скачок, и вот я снова стою в камере объектов, теперь выглядящей гораздо более пригодной для жизни. У меня даже хватило сил нормально повесить одежду в шкаф, прежде чем материализоваться на ступеньках замка. Сколько бы лет ни прошло, я считал, что невежливо появляться прямо у кого-то в комнате или в доме.        - Гастер! - заметивший меня, как только я вошёл, Азгор хлопнул меня по плечу, и я уже приготовился согнуться пополам от тупого удара, но его не последовало. Король как-то осторожно коснулся меня и тут же убрал руку, не переставая улыбаться. Такими улыбками он гасил в себе всё: вину, волнение, страх, сожаление, ярость - абсолютно всё. Я не мог определить, что он прячет сейчас.       - Доброе утро, Ваше Величество, - я склонился в почтительном поклоне. Привычка, которую не смогли смыть ни года, ни десятки «Да разогнись ты» Азгора.        - Да разогнись ты! - вот, о чём я и говорил, - Дети тебя уже ждут. Не знаю, о чём они говорят, но, думаю, они интересуются твоим состоянием.        - Да-да, - буркнул я и прошёл на кухню. Субъекты там и обнаружились, мирно попивающие чай. Одеты они были по-новому, и мне тут же захотелось воткнуть себе что-нибудь острое в глазницу. Никогда, никогда не хотел я снова видеть на живых те свитеры королевских детей. Как только я вошёл, они тут же выпрямились, не сводя с меня настороженных взглядов.        - Доброе утро! - тем не менее, простодушно улыбнулся Второй. Первый просто кивнул.        - Добрее не бывает, - проворчал я, не сопровождая эти слова жестами, чтобы Азгор не понял, - Его Величество решил, что вам нужно показать Подземелье, так что мы идём гулять. Наденьте это, - я положил на стол две пары перчаток - красные и чёрные без пальцев. Сам же, покопавшись в карманах, надел те, что подарила мне Альфис почти сразу после того, как я повредил руки.       - Ваушки! Мы пойдём в те места, о которых ты нам рассказывал вчера, да? - быстро натянув перчатки, П2 пораженно рассматривал их, вертя свои ладони и двигая пальцами.        - Это чтобы не было видно пластины? - Первый сразу смекнул, что к чему, поэтому восторга не испытывал, но перчатки оценил.        Естественно. Кому захочется постоянно лицезреть столь уродливое напоминание о причине, смысле и сути своего существования.       - Да и да, - вздохнул я, - Его Величество не понимает, что вы говорите, а вы не понимаете его, так что буду вашим переводчиком.        - А как мы узнаем, что ты правильно переводишь, - ядовитое недоверие в голосе Первого словно травило душу.        Ничего нового, впрочем, и заслужено. Недосып, это всё недосып.       - Ну придётся вам мне довериться, - сухо ответил я.       - Я тебе верю! - воскликнул Второй, вгоняя в обожжённую душу кол, - В конце концов, какая у тебя может быть теперь причина врать?       - Ладно, ладно, признаю, - фыркнул С1.        Я покачал головой, жестом призывая объектов встать и следовать за мной к Азгору.       - Я запамятовал спросить... Как их зовут? - с улыбкой разглядывая скелетов спросил Азгор, как только мы к нему подошли.        - Первый и Второй, - просто ответил я, не успев осознать, что только что сморозил.        - Гастер, это не имена, - я не силился прочитать интонацию короля. Смирение, злость, разочарование, понимание, усталость - всё смешалось в этих словах, произнесённых на выдохе.        - Ну, нормальных имён я им и не давал, - я скрестил руки и отвёл глаза, ощущая на себе всю тяжесть его взгляда. Скелеты молча и вопросительно смотрели на нас, понимая меня, понимая, что разговор о них, но о чём конкретно - понятия не имели        - Как вас, скелетов, называют? - вздохнул Азгор.       - Обычно по шрифту или шифру, - я пожал плечами, кидая быстрый взгляд на субъектов, - Я Виндингс Гастер - Виндингс мой шифр, которым я говорю с рождения, но если бы я мог, моя обычная речь звучала бы как шрифт Астер, как минимум другие скелеты это заметили бы.       - А у них какие шрифты? - с любопытством поинтересовался король.       Хотел бы я сказать, что не знаю и не замечал. Хотел бы я сказать, что такие же, как у меня - Виндингс и Астер. Но они способны говорить нормально, а не звуками потрескавшегося модема, которые кроме меня и их больше никому не понятны. Никому, потому что все, кто мог понять этот шифр, мертвы уже несколько веков. И их шрифты - не копия моего, они отражают их характеры, их души.       И я не смог забыть их, хоть и замазывал, пока написанное не стало невозможно прочесть в моих записях.        - У Первого Комик Санс, у Второго - Папирус, - тихо сказал я, - Так бы их звали.       - Так их и зовут, - поправил меня Азгор.        За что, за что, за что.       - Я передам, - ответил я повернулся к скелетам, - Вы слышали ваши шрифты, поняли у кого какой? Так или иначе, теперь это ваши имена - традиционно скелетов называют согласно шрифту.        - Что такое имя? - широко распахнув искренне недоумевающие глаза, спросил Второй.       - Имя - это то, как тебя знают и называют другие монстры. Моё имя - Виндингс Гастер, так меня называют. Вас теперь зовут не Первый и Второй, а Санс и Папирус.       - То есть ты Санс... - П2 повернулся к брату и легонько ткнул его пальцем в грудь.        - А ты Папирус... - С1 осторожно, словно не понимая, что всё это взаправду, протянул руку к Второму.        - Именно. Советую вам запомнить, как они звучат.        - Главное, чтобы ты не забыл, что у нас теперь есть имена, - огрызнулся Первый... Санс.        У них есть имена. У вещей не может быть имён.        Я облажался, я ужасен, я ничтожен.       И у меня нет пути назад.        - Они всё поняли, Ваше Величество. Я не эксперт, но думаю, они рады, - сказал я, поворачиваясь к королю.        - Отлично! - улыбнулся Азгор и осторожно погладил скелетов по головам. Они сначала дёрнулись - ни одно прикосновение кроме рук брата они никак не могли воспринимать позитивно, но почувствовав мягкий мех тёплых лап, кажется, расслабились, - Пойдёмте же! Им столько нужно показать!       - Конечно, Ваше Величество, - покорно ответил я кивком позвал объектов следовать за собой и уже ушедшим вперёд и что-то рассказывающим Азгором.       Работать ходячим переводчиком оказалось не так сложно, как я думал. Особенность шифра - он не похож ни на одну нормальную речь или диалект, поэтому не выделялся на фоне голоса Азгора. Я повторял за ним и иногда вставлял свои слова, а скелеты в основном слушали, лишь иногда задавая вопросы, которые приходилось уже для Азгора сопровождать языком жестов. Я, конечно, порядком устал столько говорить за всю прогулку, да и не был большим поклонником хождения пешком, но сложно отрицать, что туман в голове немного рассеялся, а дышать стало легче.       Первым делом мы, конечно, попали в Зал Правосудия. Предполагалось, что здесь дошедшие до Азгора люди будут судимы за всё, что совершили за время нахождения в Подземелье, но какой смысл в суде, если приговор давно уже вынесен? Когда-то здесь проводились и обычные суды, но для них зал был слабо приспособлен - ни трибун, ни скамьи обвиняемых. У меня всегда было впечатление, что этот зал - просто тоска старых архитекторов по поверхности - не зря освещение, колонны и окна спроектированы здесь таким образом. С помощью сложной системы зеркал, проходящих некоторые помещения дворца и специально оборудованные для этого коридоры, в этом зале был настоящий солнечный свет, иногда проникающий сквозь барьер с поверхности.       - Красное и золотое... - шёпотом пробормотал Первый, невидящим взглядом тёмных глазниц смотря куда-то вперёд.        - О чём ты? - замедлив шаг, поинтересовался я: золотого было в достатке, но красного я нигде не наблюдал.       - Да так... - ещё тише ответил он, не сводя взгляда с чего-то впереди, чего-то, что существовало только для него.       - Ты что-то видишь, не так ли? - резче, чем хотел, спросил я.       С С1 как будто сняли пелену транса - он отскочил от меня и тут же вперился мне в глаза злыми огоньками в глазницах, срываясь на отчаянный крик.       - Я ничего не вижу!        Услышав громкие звуки, Азгор и Второй обернулись - они шли чуть впереди, оба с обеспокоенными, хмурыми выражениями на лицах.       - Брат?       - Гастер?        Быстро переглянувшись с Первым, мы вместе пожали плечами, и я ответил:        - Ничего страшного. Сейчас догоним, Ваше Величество.        Они удовлетворились таким ответом, и как только наши с С1 шаги застучали по плитке, он тихонько и горько, с едва заметным лукавствои в голосе произнёс:       - А мы похожи больше, чем сами бы того хотели, а, док?       - Вероятно, Санс, - специально выделив его имя, ответил я.       И он тихо хихикнул - грустно и обречённо, но странно весело. Совершенно не понимаю, чего здесь хотя бы отдалённо смешного.       Выходя из Зала Правосудия, такого яркого, хоть и одноцветного, мы попали в Новый дом, где, казалось, цвета были под запретом. Мне никогда не нравилось это место - от него веяло смертью и болью, и хоть с момента смерти королевских детей прошло достаточно много времени, казалось, что скорбь поселилась здесь навсегда. В каждой трещинке на здании, под каждой плиткой, обвивая, словно лозами, каждую колонну, она жила здесь, словно лёгкий пар в воздухе, блеклый свет на стенах домов.        Новый Дом прошли в молчании. Азгор шёл впереди, с грустью оглядывая улицы - конечно, теперь воспоминания ещё свежее, когда за тобой идут два ребёнка в их одежде. Объекты тихо переговаривались между собой, то и дело указывая друг другу на что-то, но голоса не повышали. Я двигался замыкающим и боролся с острым желанием закурить. Обычно у меня получалось не обращать внимание на палитру в Новом доме, а точнее её отсутствие, но сегодня серость и траур давили на меня почти также, как в те первые несколько месяцев после трагедии.        Я помню, как услышал эту весть. Как прибежал из лаборатории, телепортировался на ступеньки замка и столкнулся с плачущей королевой. Азгор стоял на балконе, одетый в официально облачение, а вокруг, на площади, которую я миновал прыжком сквозь пространство, толпились монстры. Король говорил, и его голос, подобно грому, разносился над толпой. Он держался, чтобы не упасть на колени и не разрыдаться, но для народа выглядел как разгневанный, бог, который наконец-то принял решение. Поняв, что он говорит, я потерял дар речи и просто стоял, подняв голову и внимая, а королева всхлипнув и прерывисто дыша, обняла меня в последний раз. Мои холодные руки только единожды провели по мягкому платью и тёплому меху, и она, разомкнув объятия и не сказав ни слова, убежала прочь, накинув капюшон. Незамеченная никем, кроме мужа, который запнулся, увидев фигуру в развевающемся плаще, быстро двигающуюся прочь с площади. Но он не остановился, он продолжил говорить, и вскоре скорбное, но громогласное «Ура!» разнеслось над площадью. Азгор развернулся и скрылся во дворце, и за доспехами не было видно, как опустились его плечи. Пока народ расходился, я, забыв о телепортации, бежал по ступенькам дворца, спеша и надеясь успеть к королю.        Когда я пришёл, он рыдал.       С того момента всё не просто пошло - всё полетело под откос со скоростью несущейся с горы телеги с кирпичами. За одну ночь Подземелье лишилось принца, принцессы и королевы, а теперь могло лишиться и короля.        За одну ночь я потерял монстров, заменивших мне семью, ребёнка, заменившего мне племянника и девочку, которую я тоже любил, где-то глубоко в душе.       Но видя рыдающего на полу короля в полном облачении, я ощутил, как в спину мне вогнали стальной стержень. Сдаться, заплакать, закричать оказалось непозволительным, такой привилегии у меня больше не было. Руки перестали дрожать, голос выровнялся, и призвав несколько рук и подняв Азгора синей магией, я понял, что слова здесь излишни.        «Пойдёмте, Ваше Величество»       Но Новый Дом заканчивается, и на лифте мы спустились в Ядро.       - Будьте осторожны, здесь ограждения ещё достраиваются, - предупредил я скелетов, ступая на ярко-синий пол.       Объекты не могли сдержать восхищения, и я их прекрасно понимал. Мой Магнум Опус, моё величайшее творение, Ядро не переставало будоражить умы, даже просуществовав уже достаточно долго.       Ядро было огромным. Приводя аналогию с человеческими достижениями, можно было сказать, что оно является громадной геотермальной электростанцией, однако на наш лад. Тепла земли в Подземелье, в частности в Жаркоземье, было в достатке, вопрос стоял в другом - как превратить смертоносную магму в свет жизни нашего королевства? Для существования монстрам требуется магия. Так или иначе она присутствует везде, где есть монстры, однако у каждого места свой оттенок, поэтому где-то зародились скелеты, где-то духи воды, а где-то драконы. На поверхности магия жила, кипела повсюду - там был изначальный дом монстров, и никто и подумать не мог, что когда-то будет иначе. Это был круговорот - монстры порождают магию, магия порождает монстров. В те далёкие времена ей могли пользоваться даже некоторые люди. Сейчас, судя по книгам, что пребывают к нам с поверхности, люди утратили эту способность - магия ушла с поверхности вместе с монстрами.       Однако как только мы оказались в Подземелье, эта проблема встала как никогда остро - здесь банально было недостаточно рассеянного в воздухе волшебства для существования, и монстры начали болеть, слабеть и умирать. В поисках решения наиболее стабильные и сильные из нас обошли всё Подземелье, заглянули под каждый камень, исследовали все доступные области, но ничего, кроме времени в этой дыре не могло нам помочь.       Если сильно захотеть, можно сотворить почти что угодно. И тогда я решил сотворить чудо.       Магия является всего-то видом энергии, если упростить всё донельзя. Она питает наши тела и вырабатывается ими же, и за годы существования расы монстров было замечено, что она способна взаимодействовать с другими видами энергии, конкретно - с электричеством.        И я засел за книги, чертежи и формулы. Возможно, тогда думал я, только возможно, что маленькие, почти незаметные искорки, которые вызывали у некоторых монстров отклик в самой сути души, которыми некоторые из них могли даже управлять, могут стать нашим спасением, нашей отсрочкой.        В те времена мой глаз до сих пор болел, а воспоминания о человеческих мечах были слишком сильны, чтобы меня можно было назвать сильным монстром. С ног валились все - казалось бы, опасность миновала, но пониженное содержание магии в воздухе гарантировало постоянную усталость и головную боль, и будучи ещё молодым, я еле держался на ногах. На стыке двух районов, Водопадья и Жаркоземья, тогда ещё очень, очень далёких от обжитых мест, я сконструировал первый, небольшой генератор электричества, работающий, как ни странно, на пару. Он поступал в трубы, раскручивал турбину, которая, в свою очередь, раскручивала первую версию катушки генератора. Я от страха отлетел на добрые пару метров, когда по проводам пробежали маленькие искорки. Дальнейшие эксперименты показали, что если напитать катушку магией, то этот ток изменит некоторые свои свойства - станет чем-то средним между чистой магией и обычным электричеством. Я никогда не забуду тот момент, когда от всполохов ярко-белых искр, бегущих по металлическим проводам вникуда, поджигающих синюю траву Водопадья, опаляющих камни и появляющихся на катушке, почувствовал прилив энергии, прилив сил. Магия с электричеством порождали друг друга и улетали в воздух, и впервые дышать стало легче. Я выключил генератор дрожащими руками и направился прямиком к королю, и с того момента дело пошло быстрее. На создание этого первого прототипа, который, наверное, до сих пор находится где-то в музее истории Подземелья, ушло лет десять непрерывной работы и ошибок, зато дальше дело пошло быстрее. Король и королева, на себе испытав живительные свойства устройства, дали мне развернуться, и все силы были брошены на продолжение опытов. Много лет прошло прежде, чем было создано Ядро в его более привычном виде, но с тех пор жизнь Подземелья пошла в гору.       Меня успокаивало и восхищало Ядро. Несколько раз оно модернизировалось, и теперь мостики были ярко-синими, над дверьми и лифтами мигали яркие огоньки, а отработанный пар и жидкость, пока текли, освещали пространство ярким белым светом. Звуки ламп, работающих путей и лифтов и едва слышный треск электричества, постоянный звон звуковых сигналов, оповещающих о стабильной работе и шипение жидкостей и пара создавали причудливый ритм, в котором дышало моё творение. Воздух был пронизан магией, и дышалось в Ядре легко. Шаг ускорялся, голова прояснялась, ноги переставали казаться ватными, и это не обошло и скелетов. Они рассматривали сердце Подземелья, разинув рот, Второй даже чуть не упал, по ошибке пропустив поворот.        - Смотри под ноги, бога ради! - крикнул я, выдыхая. Вряд ли он бы упал, но я почувствовал нечто вроде замирания сердца, когда он коротко вскрикнул от удивления, и прежде, чем я понял, что к чему, уже оттаскивал его синей магией от края.       - Как скажешь! - ответил он, почему-то счастливый, - Спасибо за помощь!       А, так вот, в чём дело.       - Они очень милые дети, Гастер, - подошедший Азгор тепло улыбнулся, наблюдая, как объекты всматриваются в ряд мигающих лампочек на стене, пытаясь понять, что они обозначают.       - Я не знаю, что сказать вам, Ваше Величество, - я склонил голову, - Я ничего к ним не чувствую.       Я чувствую, чувствую, они слишком невинные, слишком дети до сих пор, они слишком беззаботны для тех, кто столько времени провёл в подвалах со мной, мне жаль, жаль, так жаль, но у меня не было выбора, не было, я знаю, что не было, просто вырвите мне сердце, я умоляю        - Я беспокоюсь за тебя, Гастер, - покачал головой Азгор, кладя руку мне не плечо, - Раньше ты таким не был.        - Не знаю уж, каким я был, каким я не был, - фыркнул я в ответ, сбрасывая лапу короля и быстро шагая вперёд, - Я знаю, что должен вытащить нас всех отсюда.       - Но если цена этого окажется для тебе непосильной? - Азгор следовал за мной, говоря мягким, печальным голосом.       - Для нашей свободы нет слишком высокой цены, - отрезал я, направляясь к выходу из Ядра.        Азгор промолчал.        Высокая арка ведёт нас к следующей локации - Жаркоземью. Вот здесь было душно, данный район в целом был довольно специфическим и подходил только определённым видам монстров. Самый короткий путь от Нового Дома до Водопадья, по иронии судьбы, лежит через него, но им мало кто пользуется - не все могут без вреда до здоровья пройти через столь жаркое место. К моему огромному счастью, являясь скелетом, я не слишком восприимчив к температурным изменениям, но даже мне в Жаркоземье было некомфортно в лучшем случае. Кипящие озёра магмы, пар и дым, раскалённые камни и резкий переход от освещённой огнём полутьмы к яркому свету озёр жидкого пламени.        Зато вот где можно было развернуться с головоломками - в этом районе Подземелья они были самыми технологичными. Да и в целом со стороны это место казалось наиболее насыщенным наукой, что было и правдой - здесь располагался большой блок центральной лаборатории. Не нужно много ума, чтобы сделать пригодными для существования зимний лес или грот с водопадами, но нужно постараться, чтобы этот огненный ад не стал слишком горячим даже для его обитателей.       Я не очень любил это место - не переносил жару. У меня нет даже кожи, чтобы ощущать её пагубное воздействие, но отсутствующие мозги от неё просто плавились. Здесь был довольно тяжёлый, сухой воздух, туда-сюда сновали огненные монстры, также источающие жар.       Я вспомнил, что Альфис любила это место. Она была ящероподобным монстром, а ящерицы были холоднокровными животными, которые очень любили солнце и тёплые камни. Солнца у нас не водилось, а вот тёплых камней было навалом, и Альфис легко переносила климат этого региона и жила где-то здесь. Воду она, правда, тоже любила - где-то на границе Водопадья и Жаркоземья были горячие источники. Как-то она приглашала меня туда, отчаянно краснея, а я сослался на занятость.        Теперь жалею.        Жаркоземье мы преодолели быстрым шагом, особенно не останавливаясь. Ни Азгору, ни скелетам такие температуры не пошли бы на пользу: объекты всю жизнь провели в прохладной лаборатории, а Азгор был весь покрыт шерстью и мехом. Не знаю, как он находился здесь на праздниках и официальных приёмах в полном облачении.       Своды пещеры темнеют, тусклее становится сияние лавы, а сухие, потрескавшиеся камни заменяет трава глубокого синего света, а мы попадаем в Водопадье.        Журчание воды и долгожданная прохлада странно успокаивают, а яркий свет больше не режет глаза, трава приятно шуршит под ногами. Скелеты, привыкшие к тёмным стенам лаборатории, к счастью, не испугались темноты и с интересом рассматривали всё вокруг, особенно светящиеся грибы и мерцающие кристаллы. Я включил фонарик телефона, и мы благополучно перешли самые тёмные участки.        Дойдя до статуи, я ненадолго завис.       Здесь шёл дождь. Вероятно, влага скапливалась на потолке и падала со сталактитов, а может, чуть выше, за толщей земли располагалось подземное озеро - исследования этой местности всё ещё ведутся. Так или иначе, вода здесь постоянно мерно капала сверху, капли разбивались о траву, почти полностью повторяя звук настоящего дождя. Я уже забыл, каким был дождь на поверхности, но точно понимал - чего-то здесь не хватало. То ли промозглого ветра, то ли запаха после грозы, то ли свинцовых облаков, но это место не могло заменить мне настоящий дождь. Здесь он всегда шёл одинаково, каждый день, каждый час. На поверхности он прекращался, бил ливнем по крышам домов или моросил, а сквозь облака пробивались яркие солнечные лучи, и потом в небе сияла радуга.       Радугу я помню, солнечные лучи тоже, а запах после дождя забыл.        Раньше, во время дождя, я любил гулять - с зонтиком или без него. Мне нравились холодные капли, падающие на мой череп, нравились звуки ветра, нравилось, как разбиваются о лужи капли. Когда шёл дождь, всё погружалось в немного давящие оттенки серого, но, несмотря на это, дышалось мне легко. Грозу я тоже любил, правда, наблюдать её мог только из окна. Белые, фиолетовые, уходящие в розовый молнии, словно трещины, на несколько секунд раскалывали тёмное небо, и это было самым прекрасным из того, что я помнил на поверхности. В грозы дождь лил как никогда сильно, ветер завывал как никогда грозно, грохотал гром, и вся эта какофония перекрывала любые звуки.        Бывало, что тучи расходились почти сразу, бывало, что держались по несколько дней, но всегда потом на чистом ночном небе было видно звёзды. Маленькие белые огоньки, сверкающие с высоты, они всегда казались мне прекрасней блеска серебра или камней. Бесконечно далёкие, они сияли где-то далеко, куда, как уже тогда понимал я, мне не забраться никогда.        Вместе со звёздами на ночном небе сияла луна. Восходя, она была красной, жёлтой, яркой, но поднимаясь дальше, достигая всё новой высоты, она постепенно белела, становясь, как и звёзды, серебряной. Многие говорили, что поверхность луны покрывают пятна и кратеры, и что их неплохо видно с Земли, но мне с моим зрением такое и не снилось - для меня луна была просто светящимся белым шаром в небе.        Но всё равно очень красивым.        - Гастер! - голос Азгора вывел меня из транса, и я обнаружил себя стоящим у статуи, всё на том же самом месте. Я проморгался и повернулся к королю с чуть более осмысленным выражением лица, чем то, что было на мне секунду назад.        - Да, Ваше Величество?        - Всё в порядке, - обеспокоенно спросил он, - Ты здесь на пять минут завис!       - Да, Ваше Величество, прошу прощения, - я покачал головой и сделал шаг вперёд, находя взглядом объектов. Они выглядели нервными, однако ничего катастрофического произойти не успело, - Просто задумался. Вы же знаете, я люблю дождь.       - Знаю, - пробормотал Азгор, следуя за мной, когда я быстрым шагом направился вперёд, глубже в Водопадье.       Прохладный воздух приятно успокаивал нервы, а шелест травы, треск кристаллов и перезвон капель создавали волшебную, немного грустную мелодию, которая всё-таки оставалась на сердце тяжёлым осадком. Здесь, в полутёмных гротах, в стенах сверкающих пещер, было одновременно спокойно и бесконечно тоскливо. Хотелось раствориться в этом мерцающем мраке, прислушиваясь к музыке падающей воды, и ненадолго остаться, не думая вообще ни о чём.        Тропинка бежала вперёд, и скоро мы оказались в одном из моих любимых мест. Потолок этого зала был усеян блестящими камнями, что на тёмном фоне настолько напоминали звёзды, что однажды я притащил сюда телескоп, да так и оставил. Так что я не упустил возможности показать это объектам.        - Ваушки! - воскликнул Второй, не отрывая глаза от трубы телескопа, - Это замечательно! Просто очень красиво.        - Кажется, он счастлив, Гастер, - с улыбкой заметил Азгор, сидевший на траве рядом и опираясь на стену.        - Когда я впервые нашёл это место и взглянул на него через телескоп, у меня были примерно такие же эмоции, - я пожал плечами, ухмыляясь.        П2, конечно, спустя некоторое время уступил брату, и даже из него вырвался восхищённый вздох.        - Это потрясающе, - тихо сказал Первый, - Ничего более красивого не видел.       - Вы вообще мало что видели, - ответил я, присаживаясь на траву рядом с Азгором, не упоминая, что это, вообще-то, исключительно моя заслуга, - Но это действительно одно из чудес Подземелья, если так можно выразиться. На поверхности вы увидите ещё больше прекрасного.        Я даже не заметил, что произнёс эти слова так, как редко позволял себе. Уверенно. С верой в то, что вопрос стоит как «когда мы увидим поверхность», а не «если мы увидим поверхность»        - И ты уверен, что там есть что-то настолько же красивое? - Первый посмотрел на меня с необычайной серьёзностью.        - Я там был, конечно я уверен, - хмыкнул я и возвёл глаза к потолку, где кристаллы действительно перемигивались, подобно звёздам, - Взять хотя бы настоящий дождь...       - Что такое дождь? - послышался недоуменный вопрос.       Я вздохнул.        Снова пришлось работать переводчиком, осуществляя диалог между скелетами и Азгором. О поверхности король мог рассказывать долго. Когда-то он даже по памяти рисовал пейзажи - некоторые из них до сих пор висят в королевском замке. Он говорил, что обязан запечатлеть красоту внешнего мира для потомков, когда поколение монстров, помнящее солнечный свет, отправится в небытие.       - Ну вот и мой дом, - сказал я, когда мы дошли до Сноудина.        Я любил это место. Оно больше всего напоминало мне о поверхности - здесь бывали метели и даже дул ветер, здесь всегда лежал снег, что, на самом деле, было феноменом - откуда ему тут взяться? Пока что теория заключалась в том, что воздушные потоки, путешествующие по пещерам, приносили сюда воду из Водопадья, и под воздействием аномально низких температур этого региона и ужасно высоких потолков образовывались настоящие облака, из которых шёл настоящий снег.        В какой-то степени нам повезло, что люди решили заточить нас именно в этой горе.       Здесь, в Сноудине, были маленькие деревянные домики, ведь за столько лет работы искусственного освещения шишки, что мы смогли забрать с поверхности, проросли, и большую часть когда-то пустынного снежного района покрывал хвойный лес. Другие деревья здесь не прижились. Некоторым нашлось место в Водопадье, некоторым - в Новом доме, некоторые остались в руинах.       Этот путь вёл на окраину Сноудина. Ближе к центру располагался достаточно большой город, частично даже сделанный изо льда, но я жил здесь, среди запаха печенья и елового леса. У меня никогда не было желания поселиться где-нибудь поближе к центру - там было слишком шумно, и меня вполне устраивал мой просторный дом в деревеньке. Большинство здесь знали друг друга, можно сказать, что тут у меня даже были хорошие знакомые.  Кто-то даже интересовался в последнее время, что со мной случилось и почему я стал так редко появляться дома. К своему стыду, я отмалчивался и говорил, что всё в порядке, просто сейчас мне удобнее жить в лаборатории - здесь жили добрые, весёлые и просто замечательные монстры, которых мне не очень хотелось волновать понапрасну. Несмотря на мою отстранённость, некую высокомерность и холод, они относились ко мне хорошо, и через какое-то время я начал отвечать им тем же, даже помогал им с техникой, если было время.        В последнее время чего-чего, а времени-то у меня и не было.       - Брат, посмотри! Это же наш дом! - воскликнул Папирус, тут же «прикусывая язык» и оборачиваясь на меня.        - Ваш дом? - я удивлённо распахнул глазницы, всем своим видом требуя объяснений.        - Да, наш дом, - буркнул Санс. Из расслабленного разговорами и чудесами, он снова перешёл в глухую оборону, поднимая на меня глаза, полные раздражения, защиты и плохо скрываемого страха.       - Видишь ли, - Второй начал бешено жестикулировать, размахивая руками и избегая смотреть на меня, пока я, напротив, не спускал с них колючего и надменного взгляда, - Мы как-то... Мы не хотели скрывать, точнее хотели, потому что знали, что ты рассердишься... В общем, мы попробовали что-нибудь увидеть вместе, без тебя, и увидели нас самих, этот дом, и понимаешь, мы знали, что это наш дом, и он был украшен огнями... - постепенно его голос затихал, и он перевёл взгляд на дом, - Правда, здесь я их не вижу.        Я только вздохнул. От камер в комнате, состоящей только из стен, пола и кушетки скрыть можно было мало что - я знал, что иногда по ночам они о чём-то разговаривают вместо сна, я видел, как они впервые попробовали применить синюю магию друг на друге. Наверное, в тот раз они говорили тихо, потому что просматривая записи, я мало что разобрал и не придал этому значения. Или просто уснул перед монитором - так или иначе, о том, что они пытались что-то увидеть без меня, я слышал впервые.        Возможно, сиди мы сейчас в лаборатории, я бы снова начал ругаться на них, но наличие рядом Азгора к подобному не располагало - каким-то образом Его Величество по моему тону угадывал моё настроение, даже если я не сопровождал свои слова жестами. Я понятия не имел, как он к этому приноровился, потому что для большинства монстров моя речь представляла собой набор непонятных звуков, даже отдалённо не напоминающих язык.       Да и смысла в таком поведении я, честно говоря, больше не видел. Я понимал причину, по которой у них от меня могло быть достаточно секретов - в такой ситуации я поступил бы точно также. И если теперь я строю из себя воспитателя и наставника, то я должен данной роли соответствовать - не орать, не причинять боли, не угрожать, не портить им жизнь своим мерзким характером.        Теперь мне не нужно их подчинение, мне нужно с ними относительно мирное сосуществование.        - В последний раз я очень давно украшал свой дом, - я покачал головой, краем глаза отмечая пару удивлённых взглядов, направленных на меня. Понятное дело - они ожидали, что за сокрытие чего-то я буду злиться, что они будут наказаны, - Может быть однажды вы будете жить тут и украсите его так, как захотите.        - Правда? Ты позволишь? - с надеждой спросил Второй, пытаясь не светиться от счастья раньше времени.       - Позволю, куда я денусь, - буркнул я, оборачиваясь и ища глазами Азгора. До этого он наблюдал за нашим разговором молча, а теперь обводил глазами окружение.        - А не построить ли нам снеговика? - сказал король, когда понял, что мы закончили.        - Снеговика? - недоумённо переспросил я, - Зачем?       - Потому что мы гуляем с детьми, Гастер, - Азгор объяснял мне, как неразумному ребёнку, - Многие дети любят строить снеговиков. Спроси у них!       Я вздохнул, в который раз за этот день.        - Его Величество спрашивает, не хотите ли вы построить снеговика, - как только они открыли рты, я добавил, - Предвосхищая ваш закономерный вопрос: снеговик это, по сути, три скатанных вместе снежных шара, установленных друг на друга таким образом, чтобы отдалённо напоминать монстра. Азгор вам покажет, как это. Можно, для достоверности, добавить других элементов из палочек, камней или того же снега.        - Конечно! Это звучит весело! - воскликнул П2 и бросился к Азгору, который, похоже, и без слов понял ответ и начал скатывать первый снежный шар. С1 же просто с улыбкой кивнул, подходя к брату.        Скелеты очень быстро учились, а король обладал определёнными навыками дипломатии и манипуляции, так что даже я в какой-то момент обнаружил себя морозящим руки о снег в тщетных попытках скатать снеговику голову моими дырявыми ладонями. Получилось, естественно не очень, но товарищи по строительству, повздыхав, приняли, что есть. Часть с декором, естественно, оставили субъектам, и они взялись вылеплять из снега бог знает что.        В конце концов голову и туловище снеговика соединяла прослойка из снега, отдалённо напоминающая шарф. Также он обзавёлся лицом... И шрамами, подозрительно похожими на мои.       Я ощутил резкий прилив тошноты.       Снеговик улыбался, глядя на меня пустыми глазами, выдавленными в его снежной голове, а я смотрел на него и не мог подобрать слов.       Скелеты обладали, скажем так, ограниченной фантазией за счёт своего скудного опыта. Пока все знакомые мне дети играли в дочки-матери, рыцаря и принцессу, у объектов обычным сюжетом была либо моя смерть, либо их чудесное спасение из мрака лабораторий моей милостью. Даже, когда они немного меняли смысл игры, у них оставалось три персонажа - они и я. Они просто не знали, кого ещё можно добавить, не были даже уверены, что кто-то ещё существует.        Если бы снеговика было два, думаю, что они изобразили бы друг друга. Но он был один, а значит это должен быть я.       Логично? С их точки зрения - вполне.        - Это ты! - радостно и нервно заявил Папирус, опасаясь моей реакции.        - Даже не думай на меня - это была его идея, - вставил Санс, кивая в сторону брата.        - Очень... Мило, - выдавил я, всё ещё не понимая, как мне относиться к этому снежному произведению искусства, - Почему именно я?       - А кто ещё? - наивно спросили они.       - Передай ним, что у них талант, Гастер, - ухмыльнулся Азгор и осторожно погладил скелетов по голове.        Я кивнул и сказал это скелетам, удостоившись наблюдения того, как на лице Первого расцветает недоверия вперемешку с радостью, а на лице Второго - гордость и счастье. Впервые, честно говоря, на моей памяти.        - Мы уже довольно долго гуляем, - ляпнул я, нарушив приятное молчание и взглянув на часы, - Не хотите срезать путь домой?       - Ты уверен? - Азгор с сомнением посмотрел на меня, - В твоём состоянии не стоит злоупотреблять телепортацией.        - Ерунда, - я пожал плечами и взял его за руку. За вторую ладонь осторожно ухватился Папирус, Первый же держался за своего брата. Мгновение - и вот мы стоим на перекрёстке. Одна дорога идёт в Новый дом, другая - к лабораториям.        - Ну... - брякнул король, которого иногда немного укачивало после телепортаций, - Это было быстро.       - В этом и суть телепортации, Ваше Величество, - хмыкнул я.       - Да-да, - вздохнул он, - Ну, до встречи! Гастер, не забывай, пожалуйста, мне звонить. И постарайся вспомнить о необходимости есть и спать.        - Конечно, Ваше Величество, - проворчал я, отводя глаза.        Азгор улыбнулся и помахал объектам, и они, быстро смекнув, что к чему, помахали в ответ с самыми широкими улыбками, которые я когда-либо на них видел. Король развернулся, направившись в Новый дом и дальше, к замку, а мы пошли к лабораториям. Видимо, сегодня я точно ночую там.        Заносить Первого в лабораторию пришлось синей магией. Имея ужасно маленький запас выносливости, он вырубился на полпути. Второй же гордо дошёл своими ногами, и, подхватив брата и что-то пробормотав мне на прощание, скрылся в их камере... Комнате.       А я, немного подумав, телепортировался обратно в Сноудин. Снег кружился в темноте, но тем не менее, снеговика было отлично видно. Включив на всякий случай вспышку, я сфотографировал его, уже немного припорошённого снегом.        Я глупо смотрел на него. На меня глядела плохая попытка повторить моё лицо, и я бы себя не узнал, если бы не шрамы - такое ни с кем не перепутаешь.       И что теперь? Я начал узнавать себя только по производственным травмам? Снеговик улыбался, а я уже забыл, когда делал это искренне, а не устало или саркастично. Когда улыбался и смеялся потому, что мне было искренне хорошо или весело.        Я сфотографировался вместе с ним. На фоне глупой нарисованной улыбки, моё усталое лицо казалось слишком реальным.       Прыгнув обратно через пространство, я оказался в коридоре лабораторий. Прогулка прогулкой, а зубы чистить надо.        Выходя из ванной, я застыл на месте. Проморгался. Сделал шаг назад. Напрасно.       Где-то в тени стояла фигура, пугающе похожа на меня. Череп был рассечен ещё сильнее, и из трещин поднималась сама темнота. Глазницы - чёрные провалы, истекающие тьмой, словно слезами. Он, стоящий в тени, был словно из неё соткан. Одновременно был и не был, он не выглядел настоящим, но темнота вокруг него была гуще.        Я моргнул, и темнота растеклась, исчезая, как и секунду назад.       И вот тут меня накрыло. Фантомное ощущение расширяющихся трещин на черепе, в глазах потемнело, и я в панике телепортировался в свою комнатку. Вокруг меня тут же возникла преграда из костей, но зря - в ярко освещённой электрической лампочкой комнате никого не было.       Страх крепко держал меня за плечи, царапая когтями грудную клетку изнутри. Я осторожно сел на кровать, боясь закрыть глаза, но просидев так пять минут, понял, что ничего не планирует выпрыгивать из темноты. Постепенно кандалы паники разжали хватку на запястьях, и я смог лечь и уставиться в потолок. Детский страх того, что там сидит что-то паукообразное, не оправдался - обычный белый потолок.       Я прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Недосып, это всё недосып.       Я открыл телефон и случайно увидел ту самую фотографию - снеговик посреди снежного леса. Странно, но если это и не успокоило меня полностью, то вселило какую-то уверенность.        У меня ещё есть шанс. Я могу не ошибиться хотя бы здесь, хотя бы сейчас.       У меня есть последний шанс на то, чтобы не облажаться.        Проваливаясь в сон, я не стал выключать ни свет, ни телефон