Handplates. Изменить таймлайн.

      В ночи у меня появляется инфернальный страх перед часами.        Прошло пару дней, и мои выходные, всунутые мне королём, официально истекли, так что я снова ударился в работу. Объекты проживают в своей камере. Как оказалось, немного новой мебели и пара исключительно личных вещей - всё, что нужно, чтобы их впечатлить.       Запись номер 34       - Ваушки! Это всё для нас?       - Да, Второй. Для вас. Делать пришлось быстро, так что я не успел посоветоваться с вами.        - Как будто бы ты это сделал, будь у тебя это самое время.        - Сделал бы. Поверь мне, гораздо легче выбирать что-то для другого, когда этот самый другой говорит, чего хочет.       - Но теперь, я так понимаю, ты не планируешь ничего менять.        - Камера маленькая, Первый, здесь при всём желании не поместится много вещей. Однажды вы переедете отсюда и сможете сами выбрать себе мебель.       - И куда же?        - Время покажет.       Кажется, их детское  любопытство никак не удовлетворить. Им была интересна вся новая одежда, новые карандаши, новые книги, новый шкаф, новые одеяла. Всё было общупано и чуть ли не облизано, но, кажется, им всё понравилось.       Преодолев желание вообще не вспоминать о времени, я всё-таки взглянул на часы. 1:38, и по камерам видно, что скелеты мирно спят - как всегда в обнимку. Их души мерцают в унисон, а глаза слабо светятся зелёным. Наверное, им снится что-то хорошее.       Я уже давно не свечу. Может, это связано с вырванными частями души, может, с ранами, может с общим состоянием, но это может стать проблемой. Мне не нужны ещё и проблемы с психикой поверх моей жизни.               2:00. Понятия не имею, зачем я продолжаю это замечать - я же всё равно не планирую останавливаться. Кажется, что кофеин в моём организме скоро заменит магию.       Надо купить ещё кофе, кстати. Ящик. Лишним уж точно не будет, зато можно будет забыть про это надолго.        Я бы давно уже пошёл спать, если бы не закопался в чертежи и расчёты на весь день, оставляя Ядро «на потом». Дооставлялся. Да и, честно говоря, идти спать не хотелось вовсе. Нет, конечно, организм нуждался во сне, но мне не хотелось вставать с кресла, выключать компьютер и идти спать.        Для чего? Только чтобы завтра встать, приготовить завтрак и снова оказаться здесь, за тем же самым компьютером, с перерывами на готовку или поход в магазин? Только для того, чтобы снова погрузиться в чёрный омут без снов, в котором я ни капли не отдыхаю?        Да и проснуться придётся в совсем уж безрадостном дне.       Графики на экране скачут вверх-вниз, но ничего критичного. Правда, мотать запись активности мне ещё долго, так что это может поменяться в любой момент.       Ах да, ещё и охлаждение сбоит в последнее время. Пока, конечно, в приделах нормы, но не радует. С такой машиной, как Ядро, всегда нужно быть предельно осторожным, иначе мы все имеем неплохой шанс взлететь на воздух.       Тишину моего кабинета разбавляет только щелканье мышки и редкое стучание костяшек по клавишам. Умиротворяющая атмосфера, можно было бы сказать, но на душе было как никогда гадко.        2:27. Голова болит.       До мигреней, слава кому-нибудь, дело пока не дошло. Мерзкое, саднящая боль по трещинам на моём черепе, кажется, возвращается, стоит мне закрыть глаза. С момента ранения прошло уже больше двух недель, а они все продолжают болеть. Я уже давно расстался с надеждой на то, что они заживут, но я с ума сойду, если они продолжат болеть тогда, когда мне это надо меньше всего. В таком случае будет легче сброситься с моста и разом решить все свои проблемы.        Да о чём я думаю?        Свет от экрана режет глаза, что парадоксально - интерфейс программы тёмный. Приглушенный свет настольной лампы тоже не помогает, и в обычном случае я бы просто выключил её полностью, но в последнее время меня преследует паранойя. С тех пор, как я впервые заметил фигуру в темноте, странные визуальные галлюцинации преследовали меня.       И что, я сбрендил окончательно? Время переезжать в комнату с мягкими стенками?       Ах, если бы. Тогда я смог бы оправдать несанкционированный отпуск хотя бы перед собой. Я знаю, так говорят все сумасшедшие, но образы, мелькавшие на периферии в темноте одновременно казались и настоящими, и очевидно нереальными. Смотря на них, я знал, что их не существует - не должно существовать.       Не здесь.       Я замер, откинувшись на стул, раздумывая о том, что я только что осознал.       Не здесь, всей этой текущей темноты, меня, сотканного из мрака, странных щупалец, как будто из мазута, не должно быть именно здесь, и я, к своему удивлению, чётко это знал. Я понятия не имел откуда, но знал, что всему этому не место конкретно здесь - это не значит, что их не должно быть где-то ещё.        Отлично, Гастер, не теряй мысль, недосып наводит тебя на лучшие идеи. Здесь - это где?       В лаборатории? Нет, глобальнее. Большую часть времени я переносил галлюцинации именно в лаборатории, да, но они были и на улице. Меньше, но тем не менее.       Здесь - это...        Осознание пронзило, как копьём, и я рвано вдохнул, вцепляясь в подлокотники стула. Предплечья обдало холодом, и я постарался дышать, закрыть глаза и успокоиться. Но в затылке долбилась паникой мысль - я открою глаза, а оно будет смотреть на меня.        Ну почему же оно? Это же ты.       Дыши, Гастер, дыши. Открой глаза. Молодец, да. Бери мышку, смотри в экран. Смотри, помехи на участке рядом с одним из лифтов. Что-то странное с лавой, нужна дополнительная проверка. Вот тут всплеск энергии, плохо, резисторы шалят. А вот на этом участке всё в лучшем виде.       Всё в порядке, Гастер. От этого осознания тебе ни горячо, ни холодно, по крайней мере сейчас. Проблемы нужно решать по мере их поступления.        3:05 Разговоры с самим собой, на удивление, иногда действительно помогают справиться со стрессом. Не всегда, правда, но тем не менее, в этот раз у меня действительно получилось сфокусироваться на Ядре, благодаря чему с ним на сегодня было покончено. Я отложил, или хотя бы сделал вид, что отложил страхи в долгий ящик. Сейчас это бесполезно, и заняться этим новым открытием нужно основательно и на трезвую голову.       А пока я нахожусь где-то между сном и паническим желанием бегать и орать, можно промотать последние несколько часов с камеры объектов, а потом пересмотреть свои намётки тестов и утвердить программу мероприятий  на завтра. Ну, уже на сегодня. Кликнув на кнопку ускорения записи в несколько раз, я опёрся головой о руку, а второй рукой взял кружку с уже пару часов как остывшим кофе.        6:35 Разлепив глаза и сонно моргая, я вперился взглядов в часы, стоящие на столе.        То есть я всё-таки умудрился заснуть. Замечательно.       В любой другой ситуации, может быть, я бы начал ругать сам себя за халатность и слабовольность, но трёхчасовой сон погоды мне не сделал. В голове немного прояснилось, но глазницы всё равно отдавали тупой тяжестью, а череп, казалось, под собственным весом вот-вот свалится с шеи, так что у меня не было даже сил злиться. Поднявшись со стула и кое-как вытянувшись и прохрустев  затёкшими конечностями, я поплёлся на кухню. Электрические лампы противно жужжали, и если до этого я ни разу не обращал на это внимание, привыкший ко всем звукам лаборатории, то сейчас мне хотелось проломить что-нибудь: либо эти лампы, либо себе череп.       На кухне не было ничего нового: те же зеленые стены, те же лампы, та же турка, та же не до конца отмытая плита. Ради приличия я, конечно, протёр её губкой, но дальше заходить не стал. Кому какая разница, чистая ли плита у меня на кухне, где всё равно нет никого, кроме меня?        Меня раздражало шипение газа, запах кофе меня бесил, и я еле-еле смог поддерживать спину прямо, заваривая себе напиток, чуть не промахнувшись, наливая его в кружку. Я даже добавил сахара - он, как-никак, тоже бодрит. Обычно я пью кофе без него - он отлично отрезвляет. Его горькость даёт нужный толчок, если я начинаю засыпать, расслабляться или уплывать куда-то, возвращая в жестокую реальность, а теплота приятно греет, когда мне кажется, что я обращусь в пыль на этом самом месте. Кофе для меня стало не просто привычкой, а своеобразным ритуалом, без которого сомневаюсь, что я смог бы выжить.        Всем нужен островок стабильности в постоянно меняющемся мире, что-то, что заставит почувствовать себя нормально среди всего, что не так с нашей вселенной. Что даст сделать кратковременный перерыв, прийти в чувство и снова сорваться с места, бежать дальше, до солнца и обратно.       Фигурально, конечно. В этой темнице мы можем добежать лишь до каменных, беспощадных стен.        Всё нормально, пока я могу пить кофе и курить. Это значит, что ещё не всё потеряно, что что бы не случилось, у меня останется хоть что-то, делающее меня мной, что жизнь не лишит меня хотя бы этих простых привычек, как до этого лишила всего. Пока я могу поставить турку на плиту и подпалить сигарету, я могу жить, могу не сходить с ума, знать, что со мной осталась хотя бы часть моей личности. Что мне есть, за что зацепиться на отвесной стене, чтобы не рухнуть вниз.        Хотя то, что я цепляюсь за напиток и какие-то скрученные листья из всех вещей, конечно, разочаровывает.        От недосыпа мне мерещатся фигуры в паре над плитой, вспыхивают силуэты, но я не могу найти в себе силы беспокоиться. Есть и есть - я знаю, что они не настоящие. Я пойму, если передо мной появятся не совсем галлюцинации.        9.32 Я сидел, глядя в монитор пустым взглядом, когда телефон задорно пиликнул, возвещая о входящем сообщении. Накачавшись кофеином, я даже чувствовал себя сравнительно неплохо, только вот мозг не обманешь - голова была предательски пустой, ни одной путной мысли.       А взяв телефон в руку и разблокировав экран, я чуть не упал со стула.       Сообщения от Альфис. «Доброе утро, доктор Гастер! <3» «Не хотите зайти ко мне сегодня? Я нашла новый тайтл!» «Просто не хочу, чтобы вы сегодня оставались одни ToT»       Альфис написала мне, она хочет меня видеть! Она хочет меня видеть, она меня не ненавидит!       Будь я в состоянии, я бы, наверное, уже танцевал от счастья и бегал бы по комнате, как полоумный, но моих сил хватило лишь на то, чтобы раскрутиться на стуле на колёсиках и победно вскинуть слабую руку вверх, которая вскоре упала обратно ко мне на колени. Но мне было легко. Получить эти сообщения - как выйти из душной комнаты на свежий воздух, вздохнуть полной грудью и ощутить, как кислород поступает в мозг, как тело в одночасье становится легче, а разум проясняется. Глаза странно щипало - видимо, они не выдержали постоянно смотреть на монитор - и так очки ношу, неужто совсем планирую ослепнуть? Совсем, что ли, идиот?       Душа быстро-быстро стучала о рёбра, но не от страха, а от переполняющей меня радости, которая ощущалась гелием, а сам я - воздушным шариком. Руки мелко тряслись, и я смотрел в потолок, видя там, наверное, солнечный свет, дрожащими ладонями прижимая к груди телефон.       Альфис, прекрасная, милая Альфис хочет видеть меня, она не чувствует омерзения, вспоминая моё имя, и впервые я почувствовал, что я могу это сделать. Что сделать? Не так уж и важно. Всё, вероятно. «Конечно, Альфис. Когда тебе удобно? Я закончу с работой к этому времени, я уверен»       10.00 Пальцы отплясывали на клавиатуре - я почти закончил со всем необходимым и был готов начинать новый рабочий день - день, полный работы с подопытными. В текущих реалиях предпочтительнее работать с ними как можно больше, чтобы закончить как можно быстрее. А потом я буду свободен, а эти могут катиться на все четыре стороны. Отдам их Азгору - и пускай развлекается. В детдом-то он мне их сдать не позволит, да и вопросы появятся - вы же единственный живой скелет, доктор Гастер, откуда тут эти дети?       - Доброе утро, Санс!       - Утро, Папс.       Вспомнишь... Солнышко, вот и лучик. Их слова были чётко слышны, хоть и следил я за ними через камеры - небольших шумов избежать не удалось, да и не требовалось это.       - Как думаешь, сегодня тесты будут? - почему-то именно сейчас этот вопрос через динамики прозвучал, как удар под дых.        - Давай мыслить позитивно, брат! Он ведь не делал нам больно уже две недели, а вчера мы даже гулять ходили! Он меняется, я же говорил!        Я перевёл взгляд на камеры, кажется, забывая то, на чём был сфокусирован до этого.       Они сидели рядом - как и всегда. На лице Первого, кажется, клеймом отпечаталось недоверие к любым позитивным словам в мою сторону, и я не мог его винить за это.        - В самом начале мы думали точно также.        Я закрыл глаза. Да, в начале я допустил ужасную ошибку - позволил им думать, что здесь их ждёт что-то кроме боли. Упустив время, я дал им возможность обрести сознание, привязанность друг к другу, ко мне. Второй считал меня достойным искупления, и это было самым страшным, с чем я столкнулся за время этого эксперимента.        В самом начале они не умели ходить, и мне приходилось ловить и держать их, чтобы они встали на нетвёрдые ноги и сделали пару шагов по холодному полу. Я даже об обуви для них тогда не подумал, ведь к чему вещам обувь? А ведь полы в лаборатории были плиточными, просто ледяными.        Я помню, как Первый засыпал, сделав всего два шага. Он упал ко мне в руки, и мне пришлось нести его обратно в его камеру. Он был совсем лёгким, несмотря на то, что почему-то казался пухлым - я представить не мог, почему одежда очерчивала на нём именно такой силуэт. Не то, чтобы я морил их голодом, но любому существу набрать вес в таких условиях было бы проблематично. На мне, казалось, висела вообще вся одежда, как на вешалке.       И как Второй постоянно пытался дотронуться и обнять меня, и одного раза, когда я не нашёл в себе сил его оттолкнуть, хватило, чтобы он прилип ко мне навечно.        Они не умели разговаривать - просто, как дети, воспроизводили звуки, которые слышали. Пытаясь подражать моей речи, говорили странный бред, который я даже не пытался разобрать, болтали сами с собой, пока я не представил их друг другу.        И их развитие пошло быстрее. Может быть потому, что они были связаны душами, а может потому, что присутствие ровесника вместо какого-то холодного, высокого существа помогало им ориентироваться в огромном мире маленькой, замкнутой лаборатории.        Первым их словом было «тихо», потому что я постоянно говорил им это. Я пытался им что-то объяснить, донести до них, а они в один голос, с улыбками до ушей, выпалили это, и я застыл на месте.        В начале, до того, как я взял в руки дрель, всё было проще. Надо было начинать сразу.        А я, слабак, думал, что как только они станут умнее, мне станет легче. Надо было подумать дважды.       Ну, в одном Папирус был прав - сегодня никаких медицинских исследований на них проводиться не будет. Я всё узнал практически всё, что мне было нужно.       10.54 Объекты, вероятно, заслышали мои шаги, отдающиеся эхом от стен коридора, и выглянули из своей камеры. Силового поля больше не было, но по непонятной мне причине они всё равно не покидали комнату, даже близко не подходили к выходу.       - Ух ты, - протянул Первый, завидев в моих руках две тарелки, - А я-то думал ты решил от нас избавиться.        - Не дождёшься, вы мне слишком дорого достались, - съязвил я в ответ, ставя еду на небольшой стол, стоящий в углу, - Я просто забыл.       - И почему же это для меня до сих пор неожиданность, - протянул С1, забирая свою порцию. Вот в чём я обычно их не ограничивал, так это в еде - ели мы всегда одинаково, даром, что одинаково паршиво. У меня никогда не было ни тяги, ни дара к готовке, поэтому я не чурался и пользовался своей зарплатой, покупая или заказывая уже что-то готовое. Правда, в последнее время на поиски пропитания я выходил сам: меня не отпускала паранойя по поводу того, что курьер заподозрит, почему это я заказываю порции на троих. И, может, мне такое питание и подходило, но вот детям - вряд ли.       Хотя я не планировал, что они будут жить долго. К чему тогда было беспокоиться?        - Вот уж не знаю. Видимо, я где-то налажал с вашей обучаемостью.       Сам я ещё не ел, и моя тарелка остывала где-то на столе в моей лаборатории, пока Второй осторожно принюхивался к своей пище. Меня всегда удивляло, что у нас, скелетов, нет органов чувств, но почему-то это не мешает нам ощущать запахи, слышать, видеть, чувствовать вкусы...        Сегодня я притащил им воки, и, во избежание вопросов, как же есть палочками, тем более из картонных коробок, я принёс им всё в тарелках и выдал по вилке. Сил показывать, как пользоваться палочками, у меня не было.       - Это вполне вкусно, Вт-... Папирус. Я специально выбрал вам неострые и похожие на то, что вы ели до этого. Есть ещё вопросы? Я тоже не завтракал, знаете ли.        Первый помотал головой, забирая порцию и забираясь на кровать. Отсутствие стола в камере привило им привычку есть либо там, либо на полу, и теперь её не победить простым его наличием.        - Ты сегодня будешь делать нам больно? - по плечам пробежались мурашки, стоило мне услышать этот вопрос, заданный непривычно тихим голосом, неподходящим громкому Второму.        Я оглянулся на него. Он старался, похоже, не подавать виду, но я видел скованность в его позе, страх в глазах, подернутый тончайшим льдом надежды.        - Не буду. Пару тестов вам придётся потерпеть, но ничего болезненного, не беспокойтесь, - я попытался ответить максимально обыденно, но мой голос, наверное, вышел слишком сухим и отстранённым.        Он улыбнулся, и мне показалось, что в комнату заглянуло солнце, которое я уже веками не видел.       11.15 Я вздрогнул, заслышав достаточно прямой вопрос прямо у себя над ухом.        - Ты в порядке?        Я посмотрел на П2, который стоял совсем рядом со мной, а передо мной был включенный монитор. Только отведя от него глаза, я понял, насколько сильно они устали, и как же боль в глазницах отдаётся в весь череп. Перед глазами заплясали круги от отсутствия источником столь яркого света прямо перед ними, и я зажмурился.        - В порядке. Второй, к чему вопрос?        Он замялся, избегая смотреть на меня.        - Видишь ли, я решил попробовать прогуляться по лаборатории, ведь раз ты отключил защитное поле, значит теперь нам можно гулять, да? Ну, я подумал, что могу спросить тебя, и если ты скажешь, что нельзя, то я извинюсь и ты меня простишь, ведь ты начал меняться к лучшему, и...        - Ближе к теме, - прервал я П2.       - Точно! - он смутился, он всегда так делал, когда я беспардонно затыкал его бессмысленные бормотания. Невежливо, признаю, но и терпеть его прыжки с темы на тему было не в моих силах, - В общем, я зашёл, а ты сидел тут, опирался на руку и смотрел в монитор с пустым лицом. Я испугался! Тебе нужна помощь?        Я вздохнул и перевёл взгляд на монитор. Он светился режуще-белым светом, и я понятия не имел, сколько я за ним просидел. Зато я точно знал, что я не понял и не запомнил ничего из того, что было изображено на этом самом мониторе. Отключился, что ли?       - Нет. Спасибо, что поинтересовался, но мне нужно работать.       - Ты выглядишь плохо, - продолжал настаивать Второй, не замечая весьма красноречивое выражение «свали в свою каморку и молчи» на моём лице, - Ты забываешь нас покормить только когда тебе плохо! И я почти уверен, что обычно твоё лицо выглядит менее уставшим. Ты же для нас стараешься, так дай мне помочь тебе!       Бедный, бедный наивный ребенок. Что нужно сделать, чтобы лишить тебя этой светлой надежды, если даже я своими пытками не смог этого сделать? Какой монстр сможет разбить в тебе эту веру во всё хорошее?       - Нет. Вернись, пожалуйста, в комнату. Можешь передать Сансу, что вы можете выходить, только далеко не забредайте - можете пораниться, - я снова положил руки на клавиатуру, ощущая под пальцами уже родные клавиши.        - Хватит! - и снова этот трескающийся голос ребёнка, разочарованного в собственном... Ком-то. Словно вопрошающий, почему взрослые иногда такие тугодумы, - Я ведь вылечил тебя однажды - почему ты не дашь мне попробовать сейчас?       Он потянулся к моей руке, но резко отпрянул, для верности, не осознавая, что делаю, ударив его по ладони. Этого хватило, чтобы он отдёрнул руку, как от огня и весь сжался.       Я вздохнул, опуская плечи и избегая смотреть на него.       - Папирус, я прошу тебя. Не нужно меня лечить, не нужно мне помогать. Я последний, кого тебе стоит жалеть.        Он кивнул, словно уменьшаясь в размерах.       - Ну, я... Понял. Пойду к Сансу, тогда. Расскажу, что мы можем выходить. Только ты скажи, если вдруг решишься попросить помощи, хорошо?        Да что ж мне с тобой делать.       11.55 Первый припёрся.       Иным словом его появление не охарактеризовать.       - Вот скажи мне, С1, что тебе надо? - не выдержал я. Он уже несколько минут сидел на свободном стуле и неотрывно пялил на меня.       - У меня имя есть.        - И это ты пришёл мне напомнить? Да, тебя зовут Санс, спасибо, склерзом не страдаю.        - Скажи-ка, док, почему ты так против того, чтобы мой брат лечил тебя?        - Господи, если ты есть - помилуй! - я воздел руки к небу, не обращаясь ни к кому конкретно, просто для того, чтобы побесить скелета, который, видимо, пришёл исключительно для того, чтобы старательно капать мне на мозги.       Обычно я такие жесты не жаловал, но разум, лишённый сна и работающий исключительно на кофеине, считал, что нам срочно нужно стать саркастичнее.        - Нет, мне правда любопытно. Разве ты беспокоишься о ком-то, кроме себя?        - Ты знаешь меня достаточно, чтобы ответить на этот вопрос самостоятельно, - ответил я, прохрустев пальцами и снова возвращаясь к работе.       - Знаешь, я уже не уверен. Тебе что, правда жаль? И ты думаешь, что твоя жертвенность что-то исправит?       Я замер.       - Я смею напомнить, Санс, что ты сидишь здесь только потому, что я «становлюсь лучше» по мнению твоего брата. Но если я захочу, я запихну тебя обратно в камеру и включу силовое поле, чтобы ты не мешал мне работать.       - И вот, ты снова угрожаешь.        - Не говори о том, чего не понимаешь. Хочешь сидеть здесь - сиди, но молча, или вернёшься к брату принудительно.       Первый пожал плечами и остался на месте, но его поза выдавала, что он боится. Вот чему я их научил безоговорочно, так это страху передо мной. Однако, стоит отдать должное, рот он всё-таки закрыл, чему я был безмерно рад. Хотя сделал он это скорее из страха, а не из понимания или уважения.        12.30 Принёс подопытным еды - оба не особо горят желанием со мной разговаривать. Забрали свои тарелки и забрались в угол, ну и слава богу. Самому есть не хочется, мысли все плавают, как в патоке - работа, галлюцинации, объекты, сон, и так по кругу. Наверное, я и вправду выгляжу плохо, раз даже Первый посмотрел на меня так странно.        12.48       «Уважаемый доктор Гастер, Сколько раз мне нужно писать, чтобы вы включили в план работ ограждения!? Это уже ни в какие ворота! Я понимаю, вам из своего кресла наверняка не видно, знай себе и следи, чтобы Ядро не рвануло, но ведь и о рабочих на местах нужно думать! Строим тоненькие мостики, бегаем по тоненьким мостикам, и я повторяю - так и свалиться недолго! То, что таких инцидентов пока не было, не значит, что их и не будет! И я буду продолжать жаловаться королю - то, что вы с ним на короткой ноге, вас не спасёт! Я требую, чтобы вы изменили проект и сделали его безопаснее! Уж потрудитесь найти бюджеты на жизни монстров, ваша зарплата меньше не станет! С уважением, начальник стройки Джерри Майс»       Я уронил голову на стол в порыве простого отчаяния. Когда ничего не случилось и не изменилось глобально, но вот упала та соломинка, что переламывает хребет верблюда, и хочется просто зарыдать от того, что на тебя навалилось. И уж не знаешь, кого винить: всех вокруг, жестокую вселенную или себя, дурака.       Но с ограждениями вопрос действительно нужно решать, так что я взял себя в руки, и с тяжелым вздохом открыл чертежи на компьютере, свободной рукой предвигая бумажные аналоги.       Не так уж и много времени должно занять просто добавление ограждений, верно? Тем более сам виноват, надо было включать их изначально.       «Уважаемый Джерри Майс, Я спешу сообщить вам, что работа над чертежами ограждений начата лично мной, и все законченные планы я вышлю вам завтра же. До того момента я прошу вас вести работу только на безопасных участках Ядра, а с прибытием чертежей в первую очередь заняться установкой упомянутых ограждений. С уважением, доктор Виндингс Гастер»       13.27 Устав от черчения, сделал перерыв на калибровку Ядра - куда же без неё? Слава богу багов и неполадок обнаружилось немного, и большого количества времени это не заняло. Устал - приходится по 10 раз пересматривать чертежи, проверяя себя на ошибки, потому что я забываю, что я сделал, а чего не делал.        13.54       - Второй, защитную структуру 3, Первый, атаку 2.        Воздух наполнил треск магии, и вокруг держащихся за руки объектов был воздвигнут достаточно замысловатый и многослойный купол из костей, а в манекены, стоящие на другом конце нашего импровизированного полигона, полетели десятки костей в выдержанном и сложном порядке.        На самом деле С1 преуспевал в защите, а П2 - в атаке, и именно поэтому сегодня я занимался их слабыми сторонами. Второй любил головоломки, хоть понимание логики у него хромало, а потому все его структуры, что он создавал, были построены по законам, имеющим смысл только в его голове. Но, анализируя его творение, я пришёл к выводу, что это не неэффективно, даже напротив. Люди всегда ищут последовательность во всём, а значит её отсутствие сделает бой гораздо сложнее.        Я продолжал готовить их к битве с человеком. Азгор не должен знать - он бы не одобрил.        Каждому в Подземелье необходимо уметь защищать себя, и объекты - не исключение. И как бы жалко, мерзко и подло это ни было, я буду надеяться, что король, в конце концов сломается и позволит мне использовать их для убийства последнего человека и захвата душ. В любой момент я готов разменять эти две жизни на его одну, хоть он и возненавидел бы меня за это.        Да я сам себя ненавижу, что мне, по существу, терять? Сомневаюсь, что я долго проживу.        Дата на экране монитора, где фиксировались показатели, издевательски глядела на меня, словно спрашивая: «Позвонишь? Спросишь, каково твоему лучшему другу, или позволишь ему вариться в этом одному?»       Пока скелеты недоуменно стояли, ожидая указаний, я потянулся к телефону и набрал Его Величество.       «В настоящий момент телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети»       Я откинулся на спинку стула и проговорил в микрофон:       - Отлично, Первый, защитная структура 4, Второй, атака 1.        Я хотя бы попытался.       14.34 Занятная идея пришла в голову во время перекура.       Что делать с атакой С1 - непонятно, хоть головой о стену бейся. Я и накачивал его не пойми чем, и подключал к датчикам, передающим магические импульсы, он и меня пытался атаковать, но всё без толку - проклятая единица насмехается надо мной.        Однако с того момента, как Первый в последний раз пытался атаковать именно меня, многое изменилось. Он окреп, а погрешность при атаке манекенов всегда нужно учитывать.       Меня терзало странное ощущение. Я словно видел будущее, интуиция, которая обычно молчала, орала во всю глотку, что если С1 попытается атаковать меня сейчас, что-то измениться, но ни один эксперимент не ставится просто из фантомных ощущений. У нашего вида, скелетов, было полно разнообразных врождённых способностей, которые не всегда проявлялись сразу. Я умел телепортироваться, что было редким умением само по себе, к тому же открыл я это только в Подземелье, развивая постепенно. Может быть потому, что оба объекта несли части моей души, я чувствовал, когда они достигают новых пределов в магии.       Или же силуэт, взглянувший мне в глаза своими дырами, поместил в мою голову эту мысль. Об этом я старался даже не думать.       В любом случае, надо попробовать.       14.42       - Первый, за мной.        - Я Санс!        - Подожди, ты же сказал, что мы на сегодня закончили! Куда ты его забираешь?       - Не бойся, Второй, всё будет нормально. Верну тебе твоего брата без единой царапины. Пойдём, Санс, буквально десять минут.        Лёгкие шаги скелета стучали по полу, пока мы возвращались на «полигон» через длинные, тёмные коридоры.       - И зачем ты меня сюда тащишь? Решил избавиться под видом тренировки? - даже в страхе перед неизвестностью, он продолжал язвить.        - Если бы мне это было надо, я бы избавился от тебя уже давно, а не переводил на тебя время и ресурсы, - напомнил я, открывая дверь в тренировочную комнату, - Мы с тобой уже в какой раз переигрываем один и тот же диалог, это перестаёт иметь смысл. Просто прими наконец, что я не собираюсь тебя убивать и переделывать. Живи уж, каким получился.        С1 оглядывал комнату с тревогой, силясь заметить что-то новое, что-то, ради чего я притащил его сюда, и, не находя ничего, начинал нервничать всё больше, пока я заново запускал все системы.       - А всё-таки, зачем мы здесь? Ты не насмотрелся на мои потрясающие показатели атаки?       - Да вот знаешь, на что-нибудь новенькое посмотреть хочу.       Я вышел к нему и встал перед манекенами, наблюдая, как удивление и абсолютное непонимание происходящего постепенно пересиливает страх.       - Мне нужно, чтобы атаковал меня. Чем угодно, как угодно, твоя главная задача - попасть по мне, - я раскинул руки, - Я даже пытаться закрываться или уворачиваться не буду.        - Зачем? Я, конечно, всегда за, но зачем? - неверяще переспросил Первый.       - Проверяю одну занятную гипотезу. Есть шанс, что ты не настолько бесполезен, как мы все думаем. Вперёд - атакуй.       Трижды С1 всё-таки упрашивать не пришлось, и он направил на меня свой бластер. Несмотря на очевидную немощь в атаках, в отличие от Второго, его бластер выглядел хотя бы угрожающе.        От выстрела я закрыл глаза, чувствуя лёгкое жжение по телу, разум просигналил, что я получил всего единицу урона, и я уж было разочаровался, но потом в голове бахнуло набатом.        Эффект от атаки был подобен бомбе, разорвавшейся в моей черепной коробке. Я не видел Первого и собственных рук - мир померк, и я не видел вообще ничего, не чувствовал своих ног на полу, пока в груди, по плечам что-то выкручивало меня в узел. Это было больно, и мне казалось, что меня просто выворачивает.       *Вы чувствуете, как ваши грехи ползут по вашей спине*        Дышать стало сложно, я пытался вглядеться в темноту широко раскрытыми глазами, а увидел лишь пустоту и кровь. Мои, но чужие, смазанные руки, по локоть в алой жидкости и прахе, искажённую в страхе посмертную маску человека, что был насажен животом на собственный меч, изломанные конечности его заваленного камнями товарища, проткнутые костями лица других людей.       И сколько вокруг было крови, ещё тёплой и почерневшей, свежей и уже засохшей. А кровь покрывал прах, и он закручивался передо мной, как метель. Я видел своих родных, но и они становились лишь снежинками в буре из пыли, кружащейся вокруг меня, я видел мертвенно бледное, лишенное жизни, а может быть, и человечности лицо принцессы, я видел принца, но и его унёс ветер.       Что я наделал? Это всё моя вина, моя, моя...       И всё исчезло, и я осознал что стою на коленях на холодном полу. Они болели - должно быть я упал, воздух вырывался из моей грудной клетки с хрипами, пока одной рукой я упирался в пол, а другой сжимал ткань своего потёртого свитера. Света было ужасающе много, хотя обычно все лабораторные помещения мне казались неприятно тёмными.       Я поднял кружащуюся голову и наткнулся взглядом на Первого, который выглядел как кролик, застрявший перед выбором: бей или беги. Его бластер всё ещё витал неподалёку, а рука была занесена, чтобы чуть что - отдать команду стрелять. Я видел по его глазницам - он хотел выстрелить. В кои-то веки он увидел, что способен меня ранить, и о, как же ему хотелось закончить начатое, тем более, что возможность я преподнёс ему сам - на блюдечке с голубой каемочкой.         И он выстрелил. Но проморгал момент - выбросив руку вперёд, я закрылся от залпа призванными костями, и он тут же отпрянул, заставляя бластер исчезнуть. Магия отозвалась очередным ударом колокола по голове, но я постарался не показывать вида, поднимаясь с колен и отряхиваясь. Как только я снова стал выше него ростом, Первый поспешно отступил на два шага назад, оставаясь в вполоборота - он был готов бежать, но пока что стоял на месте, глядя на меня полными паники, разочарования в себе же глазами. Он боялся наказания, которое последует за попытку меня добить. Его взгляд так и кричал: «надо было стрелять сразу».       - Могу тебя поздравить,  - просипел я, поднимая руки в воздух, - Ты не бездарность. У тебя есть способность «Карма» - чем выше УР у твоего оппонента, тем больше урона ты наносишь.        - И это всё? - недоверчиво переспросил Первый, - Ты больше ничего не скажешь? Только вот это?        - А чего ещё ты от меня хочешь? - хмыкнул я.       И тут у Первого, кажется, лопнуло терпение. Хотя я бы сказал «сорвало башню».  Он всплеснул руками, полностью разворачиваясь ко мне.        - Почему ты постоянно игнорируешь все мои попытки убить тебя?! Ты ничего не делаешь! Мы играли, и за это ты сломал моему брату руку! Просто, как карандаш! Но когда я первый раз попытался убить тебя, ты проигнорировал! Когда я оставил тебе эти шрамы, которые не заживают, две трещины твоей черепушке, ты даже не наказал меня! Ты просто перестал делать нам больно! Чего ты пытаешься добиться!? Ты сумасшедший. Моё спокойствие выводило его из себя - он чуть ли слюной не брызгал, видимо, не сознательно делая широкие шаги по направлению ко мне. Выражение его лица, рот, который всегда оставался в форме улыбки, сейчас походил на оскал маленького зверька, загнанного в угол.       И мне правда было жаль, но что это изменит в его жизни?       - Я не пойму, тебе боли мало? Так я всегда могу устроить. Я сломал Второму-        - Его зовут Папирус!        - ...Папирусу руку, чтобы на примере вас научить, как делать не надо. И заметь, это отлично сработало. А что, тебе не нравится нападать кого-то, кто даже не сопротивляется?        - Я не хочу быть как ты!       Он закричал с надрывом, чуть ли не тыча в меня рукой. В глазницах С1 собирались слёзы.       О, как же он меня ненавидел.       - К нашему общему сожалению, это невозможно. Ты буквально создан из меня. Если тебя это утешит - хуже меня тебе никогда не стать, - я пожал плечами, в глубине души ощущая странное, непростое чувство. Не жалость, не презрение сильного к слабому, не разочарование родителя, которого ненавидит собственный ребёнок, а что-то между.        - Ты постоянно делаешь нам больно! Ты сломал брату руку, ты испортил мне глаз! Почему Я чувствую себя плохо, пытаясь тебя убить!? Ты заслужил!        - Потому что ты лучше меня, вот и всё.        И он померк. Руки Первого упали по бокам, а поза из угрожающей превратилась в деревянную. Огоньки в глазницах погасли, и я не мог даже сказать, смотрел ли он на меня.        - Пойдём, - я легонько постучал его по плечу, и он отмер, незаметно кивнув и направляясь за мной.        Остаток пути до камеры он не проронил ни слова.       17.00 Я стоял у дверей в квартиру Альфис и не находил смелости позвонить.       С большей частью работы на сегодня было покончено, поэтому два прошедших часа я проводил за самым неприятным занятием - думал. Курил, проваливался в сон, просыпался от шороха и возвращался в свои мысли, словно ничего интереснее в мире не было, будто сны не сулили мне отдых, зато часы самокопаний - пожалуйста.        И за два часа сна с перебоями я успел надумать и наанализировать такого, что сейчас чуть ли не трясся перед дверью моей лучшей подруги, боясь посмотреть ей в глаза. Оказалось, что отсутствие времени и сил на самоанализ были одной из причин, по которым я ещё не сошёл с ума. По всему выходило, что вот сейчас дверь должна открыться, и из-за неё мне прилетит пощечина, от которой моя черепушка просто слетит с шеи. Что глупо - Альфис не любила и не умела драться, но поступи со мной кто-то также, как поступил я с ней, я бы точно его придушил. И это шло вразрез с тем, что она сама позвала меня в максимально приветливых выражениях, высказывая желание увидеться со мной как раньше, в дружеской обстановке, и диссонанс между тем, что я придумал, тем, как поступил на её месте любой нормальный человек, и тем, какие данные у меня имелись, заставлял мои мозги выкипать из ушей.        И поэтому в руках у меня было ведро попкорна с её любимым вкусом - солёным, и бутылка монстрколы. Я не понимал, как соль может быть вкусом, впрочем, я сначала вообще думал, что она любит карамельный, но нет - Альфис любила сладкую газировку и солёные закуски.       А тому, кто придумал ко всем человеческим названиям продуктов, производимых в Подземелье просто добавлять корень «монстр» руки надо бы поотрывать.       Подводя итог, я стоял вот с таким вот набором, в обычном сером худи, без лабораторного халата и минут пять сверлил взлядом дверь.       Выдохнув, я потянулся к кнопке звонка. Стены были тонкие, и я услышал его мелодичную трель в квартире Альфис, как и шлёпание её перепончатых ног по полу - дома она всегда ходила босой.       Захотелось позорно раствориться в воздухе.        - Да-да, сейчас о-открою, - я услышал нервный голос учёной и щелчок замка, и желание раствориться в воздухе стало невыносимым.       - Добрый вечер, Альфис, спасибо, что пригласила, я... - я завёл отточеную шарманку, которую придумал и выучил, стоя на пороге. Впрочем, все мои потуги разбились об одно простое:       - Д-доктор Гастер! Вы пришли!        Я недоуменно моргнул, разом теряя нить повествования в собственной речи и уставился на неё. Неподдельная радость и облегчение в её взгляде выбили меня из колеи ещё больше - не к этому я готовился.        - Конечно, я ведь ответил, что приду. Чего ты ожидала?       - Ну, з-знаете, - Альфис сцепила руки перед собой, смущенно отводя взгляд, В-в-в последнее время вы часто соглашаетесь, а потом отказывае-етесь в п-последний момент, говоря, что у в-вас работа... Вот я и д-думала, что сегодня вы тоже не сможете...       - Я закончил практически со всеми делами на сегодня. Подумал, что раз ты позвала, я...        - Конечно! Конечно, заходите! Я очень рада, что вы решили не оставаться одни в такой день.        И лишь спустя секунд десять немой сцены она, словно что-то осознав и бормоча извинения, подвинулась, пропуская меня за порог.        - Альфис... - начал я, но мой голос умер а внутренности сжала ледяная мгла. Я запихнул её поглубже, - Не ходи вокруг да около.        - Я не-не понимаю, о чём вы...        - Альфис.       Она понуро вздохнула, закрывая за мной дверь, и сделала мне знак следовать за ней в гостиную. Всегда, если мы собирались что-то посмотреть, мы приходили сюда, и я знал планировку её квартиры. Она села на диван, и её поза, обычно сжатая или наоборот, комфортная, на этот раз не выражала ничего. Сгрузив покупки на ближайший стол, я сел рядом с ней.        - Мне жаль.       - З-знаю.        - Мне правда жаль, - я сам не узнавал свой голос, - Я знаю, ты наверняка на меня злишься, думаешь «да как он мог», и я по гроб жизни виноват перед тобой и перед Азгором, но я не мог иначе. И я пойму, если ты скажешь, что не хочешь меня видеть, что ты меня ненавидишь, и поверь, я даже поддержу тебя в этом решении, так что сейчас самое время это сказать, не волнуйся, я тебя не уволю, просто, наверное, перестану просить поработать со мной, ради твоего комфорта, конечно, если ты не хочешь меня больше даже знать, я ужасен, поверь, я в курсе, я не отрицаю, знаешь, наверное это самое худшее, потому что я полностью осознавал, что делал, и знал, что это неправильно, и у меня не хватит слов, чтобы описать те ужасы, которые я совершил, у меня сил признаться в этом не хватит, и...       - Д-доктор Гастер,  - я даже не заметил, что всё это время, пока мой взгляд бегал по комнате, ища и не находя, за что зацепиться, её глаза были направлены на меня. Так вот от кого Второй обзавёлся такой потрясающей привычкой заговариваться и нести беспросветную чушь без остановки.       - Д-да, я злюсь. Но больше в-всего мне было за в-вас страшно. Вы прос-сто пропали! А каждый раз появляясь на совещаниях, выглядели всё хуже и хуже! Вы знаете, как м-мне было страшно, когда вы пришли ко мне, чтобы в-вылеч-чить руки! - она взмахнула руками, её голос дрожал сильнее обычного, - Дв-ве огромные дыры, и вы кое-как доносите мне, что их невозможно восстановить! И от-малчиваетесь о причинах-х! А потом-м это! - дрожащим пальцем она указала на шрамы на моём лице, и я инстинктивно отпрянул, - И вы снов-ва отмалчиваетесь! А потом эти д-дети, которые при виде вас чуть ли не-не под з-землю провалиться захотели! Я в-вернулась домой и чуть с ума не сошла! У м-меня б-была паническая атака, и э-это п-поразительно, я думала, что она начнётся р-раньше!       Я сидел и слушал, не пытаясь вставить и слова, пока к горлу подкатывал ком, а Альфис всё продолжала.       - И-и-и я узнаю, ч-что единственный м-монстр, п-первый, к-который отнесся ко мн-не не как к пустому мест-ту, оказывается, держал в св-воем подвале детей и дел-лал с ними хер его не знает что! Вы п-подумали, какого было нам, какого было Азгору, какого было мне!?       Мельком в сознании пронеслась измотанная мысль: боже, почему сегодня все на меня орут?       Она пальцем мне в грудь, по счастью попадая по ребру, а не между ними. И видимо, по моему лицу, выражавшему безграничное сожаление, всё поняла.       - Зачем, доктор Гастер? - она произнесла это без запинок, и по спине у меня пробежали мурашки.        - Я... Я виноват, - выдавил я, - Мне жаль, но я не прошу прощения, за это нет смысла просить прощения. То, что я чувствую, не изменит то, что я сделал. Я...        Я вдохнул и выпалил, пока хватало смелости.       - Я не рассчитывал, что мне придётся с этим жить. Я делал это ради Подземелья, ради вас с Азгором, но облажался. Как и обычно, впрочем.        Я закрыл глаза, сваливаясь на спинку дивана и закрывая лицо рукой. Поздравляю, Гастер. Ты хотел как лучше, а получилось как всегда. Ну почему мне так вяжет внутренности, которых у меня нет, почему душе стало в груди будто тесно, это невыносимо больно.       Металл очков уже привычно коснулся контура дыры, которую я сам себе оставил. Сначала это ощущение меня пугало, всегда было неожиданно чувствовать пустоту там, где что-то должно быть, но со временем я привык, перестав обращать на это внимание.        И я удивился, когда моей ладони, вечно холодной даже по стандартам скелетов, коснулась тёплая рука, покрытая чешуёй. Глаза открылись, и я обернулся на Альфис, смотрящую в пол, но всё-таки сжимающую мои пальцы в своих собственных.        - Вы п-правы. Вы облажались, и я-я... Я не знаю. Я уже н-ничего не знаю, - она придвинулась ко мне, - Н-но вы живы. И они живы тоже. И м-мне хочется верить, что в-всё будет хорошо. Вы ведь не такой...        - Такой. Именно такой, каким я выгляжу сейчас в твоих глазах. Вы со Вто-... Папирусом откуда-то завели пагубную привычку надевать розовые очки на мой счёт, сколько бы раз они не бились.       - Я н-не верю. Вы ведь с-согласились прек-кратить. Вы решил-ли, что с вас хватит. Вам сам-мим было не в радость делать... Это.       - Король приказал мне. Как, по-твоему, я пошёл бы против этого?       - Вы бы нашл-ли способ, - она вздохнула и подняла на меня глаза, смотря из-под своих овальных очков, - Я думаю... Мне кажется, эт-то глупо, в-вы рассмеётесь, но я... Сделала бы т-тоже самое на вашем месте.       - Откуда ты знаешь?       - П-предчувствие. Звучит тупо, говорю же-же.       - Да нет.       Мне показалось, что тьма тянулась к ней, а на деле это была лишь моя причудливая тень.       - Мы н-найдём выход, д-доктор Гастер. Просто не оставл-ляйте меня так. Нас не ос-ставляйте. Пожалуйста.        Я осторожно сжал её ладонь в ответ.        - Я постараюсь.       20:34 Мы ведь действительно что-то посмотрели - Альфис опять откопала какое-то романтическое аниме, на которое я, будь моя воля, даже бы не взглянул, но ей нравилось, и я скоро увлёкся сюжетом, хоть он и был до крайности придурошным, по-другому не назвать. Но на экране всё было ярко и хорошо, а нам обоим требовалась жвачка для мозгов, чтобы пережить последние несколько дней.       От подруги я вернулся в странном состоянии - состоянии пустоты и облегчения одновременно. В голове не было ни одной мысли, руки и ноги ощущались ватными, как будто тело уже сдалось, а разум держался только на энтузиазме и цифрах на часах, кричащих «не время отключаться». В лабораторию я заходил, подавив желание свалиться на пол прямо на входе, и так там и пролежать лет сто.        Новый дом, через который я предпочёл пройтись пешком, сегодня выглядел даже траурнее, чем обычно. Даже золотые цветы оделись в черное.        Но нужно было покормить подопытных, и я поплёлся на кухню, разогревать хотдоги, купленные по дороге. Самому есть не хотелось, да и было у меня такое чувство, что меня просто стошнит от слабости. Когда я подошёл к их камере, объекты тихо рисовали каждый своё, сидя, тем не менее, рядом.       - Выглядишь даже хуже, чем обычно, - прокомментировал моё прибытие Первый, видимо, отошедший с последней нашей встречи, - Смотрю не только у нас с братом благодаря кое-кому сегодня полный потрясений денёк?        - Вот уже полгода из-за вас у меня каждый день полон потрясений, спасибо за беспокойство. Ешьте и ложитесь спать. Или не ложитесь и просто сидите тихо. Не вздумайте шляться по лаборатории, - вздохнул я, отдавая им тарелки.        - Ты как будто подавлен. Всё хорошо? - подал голос Папирус, изучающе глядя на меня своими маленькими, но внимательными глазницами.        - Просто устал. Паршивый день.        - Ты всегда уставший. Это вообще нормально?        - Вы должны были уже привыкнуть. Завтра... - немного задумавшись, я махнул рукой, - Считайте, что завтра выходной. Вы уже оба освоили, где мой кабинет, если что-то надо будет - придёте. Завтра вас доставать не буду. Приятного аппетита и спокойной ночи.       Прежде, чем зашагать обратно по коридору, я успел заметить, как объекты недоуменно переглянулись между собой. Уходя, я чувствовал, как спину мне сверлят два донельзя удивлённых взгляда.       20.57 Затушил сигарету о пепельницу. Азгор не был в сети со вчерашнего дня. Наверное, он будет готов пойти на контакт завтра утром. Кое-кто не старается забить этот день делами до отказа, лишь бы не думать о произошедшем.       21.36 Скелеты уснули - в этот раз не светятся ни их души, ни их глаза - возможно, сейчас им ничего не снится. Постоянно забываю сопоставить их разговоры о снах и всплески энергии. Хотя, наверное, это не так уж и важно - у меня всё равно нет на это времени.       22.09 Нажав на сохранение, я уставился в потолок и понял, что дальше так не могу. Глаза слипались, голова не варила, пальцы мазали по клавишам с раздражающей периодичностью. Нужно было поспать, причём срочно, иначе я усну прямо на стуле, а проснусь с ужасной болью по всему позвоночнику, и так спина не к чёрту. О чём тут говорить - я и думал через силу, каждую секунду забывая, к какому выводу успел прийти. Работу можно закончить и завтра - за пару последних дней я разгрёб кучу всего, и завтрашний день можно будет почти полностью посвятить приведению лаборатории в порядок, раз уж теперь по ней могут свободно шастать объекты. В ней столько потенциально опасного для подобных существ хлама скопилось... Я лягу спать, и завтра наконец-то будет самая обычная дата, и мне не придётся весь день делать вид, что это не так.