Разделённые мирами

Когда-то всю долину покрывало пёстрое разноцветье, и от сумасшедшего буйства красок рябило в глазах. Но затем словно чокнутый художник, как раз один из тех, что побывал в этом краю, прочертил чёрную молнию от небес до земли, разломав ту на две части. А от разрыва в стороны потянулся тёмный туман, иссушающий природу. Но одно из растений оказалось по-настоящему неубиваемым. И выжило даже в новых условиях, не дав разрыву вытеснить себя. Только и этот цветок пострадал, он словно утратил краски, поблёк, но зато отлично вписался в новый мрачный пейзаж. Когда-то его бутоны сияли ясным голубым оттенком, точно застывшие капли небес. Но после появления здесь разрыва они выцвели, побледнели, пока не приобрели дымчато-серый оттенок. Вскоре на всей огромной площади осталось лишь это очень живучее растение, превратив всю долину в серое море. Когда-то ветер, пролетая над бывшими здесь бескрайними лугами, нёс за собой чрезмерно яркий букет ароматов и срывал разнообразный гербарий, которому могла позавидовать радуга. А теперь он поднимал в воздух сотни и тысячи серых лепестков, напоминавших хлопья пепла. Но в ночи свет далёких звёзд зажигал в каждом бутоне сияющую искру и окрашивал бескрайнее серое поле серебряным блеском. И если в этот момент налетал ветер и подхватывал лепестки, чтобы закружить в известном одному ему танце, у случайного зрителя складывалось впечатление, что он оказался среди открытого космоса в вихре вальсирующих звёзд. И умеющего ценить красоту не смущал даже жуткий чёрный провал, испещряющий пейзаж подобно тёмной язве.   Но, конечно, Аннабет с ним справляется. И мне плевать, как и почему. И нет дела до её происхождения. Несомненно, наше прошлое имеет значение, но гораздо важнее для меня банально делать счастливой ту, что по нелепому стечению обстоятельств стала центром моей вселенной. Для меня достаточно того, что она устраняет разрыв, что довольна своим поступком, что после остаётся рядом и никуда не исчезает. Я просто рад, что мы с ней, разделённые лишь тонкой тканью, можем сидеть в обнимку посреди воистину неубиваемых цветов, переживших даже случившуюся здесь битву, бушующие волны тьмы, случайный потоп и небольшое землетрясение. Да, в результате травка оказывается немного примята, но успешно вытерпев все случившиеся катаклизмы, упрямо поднимает серебристые головы. Уставшая Воображала прижимается к моему боку, с ленцой поглядывая из-под ресниц на чудесный пейзаж. Я же самыми кончиками пальцев поглаживаю её руку, как и обычно скрытую перчаткой. Пока рядом с нами вещает один из местных воинов, ранее патрулирующий разрыв. Я под его словесный понос не засыпаю только чудом, однако заучке явно нравится, поэтому мне приходится смиренно ожидать конца рассказа. Да и признаться честно, ветер и сейчас кружит пепельные лепестки, и выглядит это действительно впечатляюще. - Наш разрыв долго не получал настоящего имени. Кто как его именовал: и Природным, и Увядающим, и Цветущим, и Гнилым. А потом кто-то оценил истинную красоту, и очень быстро распространилось прозвище Серебряный, в конце концов, даже сменив официальное именование. Но мы здесь привыкли называть его Серебряным Ветром, хотя это скорее явление долины, чем характеристика разрыва… Он продолжает говорить что-то снова и снова, не замолкая ни на секунду, и я благополучно начинаю засыпать под этот бесконечный монолог. В последнюю секунду мой уже расфокусированный взгляд цепляется за небольшой островок, выбивающийся из общего пейзажа, переполненный невыразимым многообразием всевозможных растений. То, что появляется на месте исчезнувшего разрыва. Разноцветное пятно посреди серого колышущегося моря, словно случайно поставленная яркая клякса. Рядом раздаётся еле слышное посапывание, и, ухмыльнувшись, я тоже отрубаюсь, подумав напоследок, что такое место скорее оценит художница Рейчел, чем моя драгоценная Воображала.   ***   - Ну, хватит! Мне всё это надоело! Следующее утро начинается просто великолепно. Проснувшись и кое-как собравшись, мы с бывшей Чейз проверяем долину, где ещё вчера шрамом пересекал небо и землю разрыв. Убедившись в отсутствии его самого и каких-либо последствий, зазнайка непримиримо во всеуслышание объявляет, что со своей миссией покончила. И от роли Афины отказывается. Ох, видеть бы лица других Богов в момент, когда до них донесут эту чудесную новость! М-м-м! Просто сказка! Я бы хранил такую картинку в своей памяти навеки. По пути домой её, кажется, пытаются переубедить все. Дух в голове Аннабет, судя по её убийственному взгляду, безостановочно подвывает. А он итак не даёт ей покоя во снах, постоянно подсовывает те или иные «крайне важные» сведения. Не затихают сообщения от Ириды, правда, настроенные на меня, так как с Чейз-Хрисе-Джексон с её коллекцией имён ни у кого напрямую наладить связь не получается. Даже наши друзья просят подумать о ещё небольшой отсрочке и готовы поучаствовать в поисках новой Афины. Аргумент у них вполне серьёзный – все до мрака боятся, что без хранительницы Духа разрывы могут вернуться вновь. Воображала неумолима. Её ответ неизменен: Богиней мудрости она не останется. И пока остальные кисло вздыхают, я удовлетворенно ухмыляюсь. На кухне (на нашей вообще-то кухне!) нас встречает Минерва, крайне обрадованная возвращением дочери. Не то, чтобы отношения двух блондинок сильно пошли на лад, в конце концов, разговора по душам у них так и не состоялось, мы постоянно пребываем в разъезде. Но старшая женщина всё ещё проживает в ближайшем к квартире Аннабет отеле, и регулярно заглядывает к нам. Моя жена даже делает для матушки копию ключей, что меня совершенно не радует. Правда, как мне поясняют, копию ключей Минерва Чейз уже по любому раздобыла самостоятельно, а действия Воображалы – этакий жест перемирия. Да и в общем-то приятно вернуться после множества трудных дней в чистый дом, где тебя ждёт горячий обед. Пусть даже уборкой занималась некая кли-нин-го-вая компания, а еду привезли из ресторана. И, в конце концов, Аннабет очень многое собиралась поведать своей маме. Пора бы уже старшей Хрисе узнать правду, верно? Пересказ всей информации, что предоставил нам Дух, занимает несколько часов. Моя светловолосая зазнайка вспоминает уйму деталей, отвечает на многочисленные вопросы мамы и даёт целый ряд пояснений. И всё это время на нас, как из рога изобилия, летят сообщения Ириды. От друзей, родственников, жриц, Богов и других заинтересованных лиц. - Всё! – в какой-то момент подскакивает бывшая Чейз, громко хлопнув ладонями по столу. - Больше я терпеть не намерена! Я свой долг выполнила. Совет немедленно должен предоставить мне замену! Любую. Или я за себя не ручаюсь. - И лёгким взмахом руки носительница Духа развеивает все послания. И учитывая, как при этом искрят и дрожат радуги, прежде чем разом исчезнуть с хлопком, некоторое время нас никто побеспокоить попросту не сможет. - Всё настолько плохо? – хмурится Минерва, покачивая в ладонях очередную чашку с чаем. Судя по тому, сколько кружек она выпивает, по травянистому напитку она скучает очень сильно. Ну, либо, очень хочет побыть с дочерью хоть чуточку дольше. - Ужасно, - морщится Аннабет, и с тоскливым вздохом прижимается ко мне, осторожно кладя голову на моё плечо, опасаясь, что ненароком может навредить. – Они даже не пытаются найти какой-то выход, только вновь и вновь тратят силы на мои уговоры. - А ты непреклонна? – коротко улыбается женщина, поспешно пряча мелькнувшую улыбку за опустевшей чашкой. - Конечно. Часть, которую я получила от Арахны, уже почти успокоилась. Но само присутствие этого Духа ужасно меня ограничивает и доставляет дискомфорт. Я знаешь ли, совсем не подготовилась к появлению в моей жизни тысячи ограничений и правил, которым нужно немедленно подчиниться. Да, моя жизнь и без того претерпела значительные изменения, - моя возлюбленная чуть поворачивает голову, чтобы заглянуть мне в глаза. Нежно улыбается. Снова прячет лицо, уткнувшись в моё плечо и обхватив мою руку своими. – Я знаю, что все мои старые планы остались в прошлом. Я сознательно отказалась от всего ради Перси. Но я уже представляла и проектировала наше новое будущее, а из-за Духа всё летит в Бездну! Он требует от меня того, что я никогда не смогу ему дать! - Вот уж чего я искренне не понимаю, - качает головой Минерва, - как Дух может требовать слияния, если ты не соответствуешь нужным требованиям, так цепляешься за свои чувства… - Да-да, - закатывает глаза Аннабет, - и по другим крайне важным критериям не подхожу тоже. Бла-бла-бла, - она фыркает, бросив в мою сторону очень красноречивый взгляд. Несколько секунд её мама смотрит в свою чашку, словно на её дне написаны сакральные знания. А затем медленно поднимает голову, уставившись на меня, будто только осознаёт, что мы с её дочерью действительно в отношениях. Во всех смыслах. Остекленевший взгляд сменяется стальным, почти угрожающим, точно мысленно меня препарируют на части. На сотню маленьких безобидных Перси. - Вот уж с вами я точно не буду обсуждать нашу личную жизнь, - быстро пресекаю все вопросы с её стороны. Я, конечно, отходчивый, но воспринимать эту женщину, как родственницу, пока не способен. - А придётся, - задумчиво тянет Минерва, теперь оценивающе рассматривая своего ребёнка, - правильно ли я понимаю, дорогая, что в данной ситуации некоторые требования Духа можно временно отставить в сторону? - Хм, - теперь уже Воображала выпрямляется и отвечает родительнице таким же пристальным взглядом, словно мысленно ведёт сложные расчёты. – Технически, я могу в достаточной мере повлиять на него. Но для подобного рода поблажек должна существовать определенная связь… - Я под сердцем носила тебя вместе с Духом, - буквально чеканит каждое слово женщина, - куда уж определённее? - Ты осознаёшь все последствия? Куча обязанностей, всякие ритуалы, проведение каких-то там фестивалей, заседание в Совете, вершение судеб… - Меня готовили к этому с детства, - Минерва откидывается на спину стула с явным превосходством в голосе. А я всё ещё не могу понять, что именно сейчас обсуждают эти две чрезмерно умные особы. – Не то, чтобы я горела желанием заняться всеми перечисленными тобой пунктами, однажды я даже сбежала от них в другой мир. Но я знаю, что способна выдержать некоторое время, пусть и достаточно короткий срок. А это не только даст тебе больше свободы и пространства для маневра, но и подтолкнёт нерасторопный Совет к активным действиям. - И может выманить Финея из дыры, в которую он забился, - дополняет моя Воображала, постукивая по столешнице. - Простите, а что именно вы задумали? – осторожно интересуюсь, когда обе замолкают. - Я приму Дух Афины и временно стану как бы Богиней, - скалится Минерва, точно произносит кодовые слова, за которыми кроется хитрый план. - А вы уверены, что это возможно? – уточняю ещё более нерешительно. - Конкретно в данном раскладе, мы сможем осуществить задуманное. – Без запинки отвечает зазнайка, рассеянно рисуя пальцами какие-то схемы на столе. – А из твоего предложения действительно может что-то выйти, - задумчиво смотрит она на маму. - Я не чувствую серьёзный возражений со стороны Духа. Если провернуть всё правильно… да, пожалуй. Только… ты, правда, уверена? Всё-таки, это тяжкое бремя, даже если Афиной в полном смысле ты не станешь. - Понимаю. Именно поэтому и хочу это сделать. Для тебя. Я ведь не была мамой года, правда? Считай, что это моё искупление за ошибки. - Такая формулировка мне не нравится совершенно, - отмахивается Аннабет, - ты ничего мне не должна. И уж точно… - Хватит. Я всё решила. Пусть ненадолго, но я точно справлюсь. Уж с тем, что нужно сделать – так точно. Две блондинки обмениваются такими странными говорящими взглядами, что мне кажется, от меня утаивают какую-то информацию. Но меня это слишком не заботит. Расскажут позднее. А если Воображала считает, что мне не стоит что-то знать, и ладно. Пусть так. Носительнице мудрости виднее. Главное, чтобы она не пострадала. Минерва решительно вытаскивает телефон и начинает обзванивать кучу разных людей, решая все организационные вопросы на время своего отсутствия. И на следующее утро мы втроем вылетаем к храму Афины.   ***   И всё-таки вряд ли когда-нибудь случится становление Богиней по времени короче, чем не слишком давно продемонстрировала Аннабет. Целый день мы возимся в главном храме Афины, проводя положенные церемонии и ритуалы. Кажется, к нам пытаются прорваться представители Совета, до которых дошло, что происходит в данный момент. Но Боги априори не могут ступить в чужое святилище без дозволения, а простым смертным подобное проникновение вполне может грозить гибелью. И уж тем более смертельно опасно находится в помещении, где вот-вот произойдёт передача Духа от одного носителя другому. К тому же, в отличие от Арахны, Аннабет превосходно чувствует свои храмы и направляет меня и жриц отгонять просочившихся тайком храбрецов. И честно признаться, моё участие даже не слишком требуется. Жрицы Афины прекрасно справляются без меня, рьяно оберегая покой своей Богини. Слишком долго у них не было возможности служить настоящей Афине и выполнять свою миссию во всей своей полноте, так что теперь они явно отрываются за всё время ожидания. А когда парочка жриц чуть ли не играюче выбрасывает в окно нескольких охотниц, вообще-то сильных воительниц, я окончательно проникаюсь к ним уважением. М-да, возможно, встреться дамы где-нибудь на нейтральной улице, исход мог бы быть совсем иной. Но нарываться на жриц Афины в их собственном храме, да ещё и лично благословленных на защиту самой Богиней… Я даже несколько жалею, что в моих руках техника Аннабет не сработает. Было бы здорово, запечатлеть несколько видеозаписей на телефон. Когда на улицы опускаются сумерки, я начинаю беспокоиться. Меня заверили, что всё решится очень быстро, но видимо я напрасно ожидаю тех же скоростей, что демонстрировала Аннабет. А если всё-таки что-то пошло не так? Может, им нужна помощь? Или я наоборот только помешаю и всё испорчу своим вторжением? В один прекрасный момент, когда всё здание неожиданно сотрясается, я всё же не выдерживаю и срываюсь с места. В главный зал я попадаю без каких-либо сложностей. И меня даже не прогоняют. Воображала встречает улыбкой, доброжелательно машет, предлагая занять одно из мест рядом с ними. Но что-то меня не тянет приближаться к ярко светящемуся алтарю. Обе блондинки не дожидаются реакции с моей стороны, возвращаясь к начертанию каких-то знаков. А я так и остаюсь неподалёку от них, бестолково бродя из стороны в сторону. И вскоре перестаю вздрагивать от небольших подземных толчков, флегматично стряхивая каменную крошку, если та попадает на меня. Они заканчивают уже глубоко за полночь, когда чуть ли не всё помещение оказывается расчерченным светлыми узорами и письменами. Синхронно встают, потягиваясь и разминая шеи крайне похожими движениями. - Ну что, приступаем? – интересуется Аннабет. От шока, что ещё ничего не завершилось, я чуть не сажусь мимо скамейки. Но мой конфуз остаётся без внимания. Обе мои спутницы слишком сосредоточены на своей задумке, встают по разные стороны от алтаря, сверля взглядами свои художества. Удовлетворившись осмотром и кивнув, бывшая Чейз поворачивается и пальчиком приманивает… символы Афины. И я ничуть не удивляюсь, когда те послушно перемещаются к ней, кто переползая, кто перелетая на своих крыльях, а кто, как шлем и копьё, просто оказываются внезапно подле моей светловолосой зазнобы, поверх одежды которой появляются уже знакомые мне хитон и доспехи. А она останавливает серьёзный, вдумчивый, совсем не божественный взгляд на своей маме. - Не передумала? - Вот ещё! – отмахивается Минерва, уверенно протягивая дочери обе ладони. Они крепко берут друг друга за руки чуть ниже локтя, и через несколько секунд от пальцев Воображалы начинает растекаться желтоватая искрящаяся дымка. Ветви оливы первые начинают медленное движение в сторону мамы Аннабет, разрастаясь, выбрасывая новые побеги. Следом тянутся остальные символы. И лишь шлем подрагивает, почти опустившись на светловолосую голову не Минервы, а моей жены, точно не желает менять носителя. Но всё же, точно живой, неохотно поднимается и плывёт по воздуху к старшей женщине. Только в этот миг я соображаю, что, кажется, сейчас начнётся самая сакральная часть, и мне для собственной безопасности лучше бы выйти. Но не успеваю сказать ни слова. - Только… если я позабуду, - Хрисе закусывает губу, вдруг разом растеряв всё своё самообладание. - Если я утрачу те эмоции, что есть сейчас, хочу, чтобы ты знала: я так счастлива, что ты – моя дочь. Что мне довелось быть с тобой рядом, растить, быть твоей мамой, даже если я была не права… - Мам, я всегда знала, что ты меня любишь, - в голосе Воображалы слышится теплота, хотя на лице её не дёргается ни единый мускул. Вся она представляет из себя окаменевшую статую, - что заботишься и защищаешь. По-своему, но от всего сердца. И это всегда было взаимно. Просто… - Просто ты была сильнее меня. Бесстрашней. Готовой к жизни. – Минерва устало улыбается, а по её предплечьям вверх бегут сияющие солнечные змейки. Её голос опускается до шёпота, но требовательных ноток меньше в нём не становится, - постарайтесь затащить меня к вам на свадьбу. - Боюсь, она уже была. Прости, - извиняется моя жена и напоследок ласково пожав руки родительницы, отступает. Вокруг неё медленно гаснет сияние, зато свет сильнее разгорается вокруг старшей женщины. - Придётся провести повторную церемонию, мои… - глаза Минервы Хрисе тускнеют. Серый цвет в миг превращается из туч и искр в пустой бетон. С лица сбегают все краски, превращая его в восковую маску. И всё же её губы – уже не матери, а Богини – упрямо выдыхают, - …любимые… дети.   ***   Новоявленная Афина с неестественно прямой спиной и гордо вскинутым подбородком выходит прочь из зала. Её встречают восторженными ахами десятки жриц, формирующим для неё живой коридор, а затем устремляются следом, превращаясь в шлейф. И вся эта толпа удаляется судя по шуму в сторону улицы. Где, не сомневаюсь, несмотря на неумолимо перетекающую в утро ночь, всё ещё дежурит Олимпийский Совет. Судя по ощущаемой мной энергии, в полном составе. Но ни меня, ни Аннабет ничего не волнует. На этот раз отдуваться предстоит не нам. А если у других Богов есть к нам какие-то претензии, что ж, мы выслушаем их когда-нибудь потом. Сейчас мне очень хочется покинуть священное место и остаться наедине с собственной женой. Посмотреть с ней очередной фильм, обнимая её, погулять под звёздами и, пожалуй, снова потанцевать на фестивале. Забыть ненадолго обо всех божественных хлопотах. - Тут ведь куча тайных ходов, - поворачиваюсь к своей жене и усмехаюсь, - как на счёт сбежать и не встречаться с делегацией ожидающих? - Джексон, я тебя обожаю. – Заявляют мне вместо ответа. И дёргают за воротник, вынуждая подойти ближе и наклониться. – Хотя ты и редкостный идиот, - добавляет моя светловолосая фурия, уже почти целуя. Мир исчезает, когда её губы впиваются в мои. Её ладони ложатся на мои плечи и бегут ниже, и всё растворяется, меркнет, становится неважным. В какой-то момент я понимаю, что её пальцы настойчиво скользят под моей футболкой, с нажимом проводят по прессу, вырывая у меня нечто среднее между стоном и рычанием. Вот же! И это меня считают бунтарём и хулиганом?! Замираю на мгновение, но из-за единственной секунды промедления, чуть не задыхаюсь. Да пошло оно всё! Достаточно просто не останавливать её руки, которые успешно стягивают с меня футболку и начинают расстёгивать брюки. - Воображала? – зову через силу, заставляя себя не шевелиться и укротить пульсирующую в крови дикую страсть. - Хочешь, чтобы я остановилась? Провокационный вопрос. Конечно, не хочу. Но предложение слишком здравое. Всё-таки мы ещё не покинули территорию, принадлежащую одной крайне опасной особе, не терпящей никаких проявлений близости. Как бы нам за поцелуи в главном зале не прилетело парочкой убийственных молний. Пока я собираюсь с мыслями, чтобы напомнить о том, где именно мы находимся, одна неугомонная девчонка снова закрывает мне рот, не давая сказать ни слова. Её язычок дерзко скользит по моей нижней губе, призывая ответить, и я почти поддаюсь. - Милая, - с трудом разрываю поцелуй. Впрочем, блондинка тут же переключается на мою шею, чуть не лишив меня рассудка. Собрав все остатки воли, договариваю, - мы… вообще-то… в храме. - Угу, - соглашается зазнайка. И слегка прикусывает мою кожу. - Твою мать! – вырывается у меня с шипением, - Воображала! Мы в Святыне Богини-недотроги! – мне совершенно не хочется быть сожжённым за осквернение одного из домов Афины и, следовательно, самой Богини. - Она уже отвернулась, поверь мне на слово. – Спокойно парирует светловолосая соблазнительница и толкает меня в грудь, пока я не упираюсь филейной частью… в алтарь. – Впрочем, если ты возражаешь, - она вдруг пожимает плечами и отступает, невозмутимо поправляя растрепавшийся хвост. А затем совершенно спокойно запрыгивает рядом со мной на алтарь и, как ни в чём не бывало, остаётся сидеть, закинув ногу на ногу и поправляя одежду. Вот только как бы она ни притворялась, что полностью себя контролирует, я слышу её сбившееся дыхание, вижу, как быстро поднимается её грудь, натягивая ткань футболки, как подрагивают тонкие пальцы. И почему то это и то, как она пытается скрыть за полуопущенными ресницами пламенный блеск глаз, напоминающих сейчас раскаленную сталь, распаляет меня даже сильнее поцелуев. Сам не замечаю, как именно всё происходит, но через секунду она оказывается опрокинутой на спину. - Не понимаю твоих отношений с романтикой, - выдаю вместе с протяжным выдохом. И любуюсь распластанной передо мной девушкой. - Ты вздыхаешь годами о несуществующем парне, ждёшь своего соулмейта, но закатываешь глаза при милых сценах в фильмах. – Мои пальцы медленно, растягивая удовольствие, задирают её футболку, тянут вверх. Аннабет закидывает руки, помогая себя раздеть. Но я останавливаюсь, оставив собранную ткань в районе локтей и кайфуя от полной покорности обычно столь самостоятельной и независимой девушки. Опускаюсь, продолжая шептать ей на ушко, - ты целуешься то неуверенно и робко, то пылко и развязно. Ты, Бездна тебя побери, сводишь с ума своей неопытностью, а потом раздеваешь меня сама и соблазняешь в храме Афины. - Ну, - с её губ срывается хриплый смех, отзывающийся в самой глубине моей души, - ты же сам сказал – я просто ждала тебя. - Провокаторша. Склоняюсь так низко, что мой шнурок с бусинами касается её обнажённого живота, затем скользит ниже, когда я медленно сдвигаюсь. Холодные бусины задевают её кожу, вызывая у неё короткую дрожь. Снова и снова. Пока украшение не съезжает меж её бёдер, заставляя её резко прогнуться в спине. Приподнимаюсь, жду, пока её дыхание немного восстановится. Ловлю её потемневший взгляд… и понимаю, что для меня нет возврата. Плевать, если Афина решит сжечь меня за то, что я решился согрешить в её святилище. Оно того стоит. Уже без тени сомнений расстёгиваю шорты девушки. С её охотной помощью избавляю нас от совершенно лишней сейчас одежды. Должно было стать прохладнее, но я этого вообще не замечаю. Наоборот, задыхаюсь и плавлюсь от охватившего меня жара, по сравнению с которым испускающий волны света и тепла алтарь ощущается выточенным изо льда. Окончательно стянув с неё многострадальную футболку, подхватываю блондинку под бёдра, и она тут же обвивает меня ногами и подаваясь навстречу. Твою ж Бездну! От безумного удовольствия первого же толчка у меня чуть не подкашиваются ноги. Становится не до сарказма и шуточек. Перед глазами темнеет, и я замираю, вжимая возлюбленную в камень и пережидая миг невероятного единения и наслаждения. Как же. Я. Скучал. Аннабет нетерпеливо елозит, садится, требовательно впивается ногтями мне в плечи. Я не заставляю просить себя дважды, крепче удерживая свою блондинку под ягодицы и резко качая бёдрами. С её губ срывается вздох полный такого облегчения, точно раньше она не могла дышать, а теперь оживает. Пальцы девушки зарываются в мои волосы, её губы тянутся к моим, беспорядочно касаясь кожи, потому что темп совсем не оставляет возможностей для поцелуев. Кажется, Воображала тоже это понимает, потому что она откланяется, снова падая на спину и жадно глядя на меня из-под полуопущенных ресниц. Сквозь витражи просачиваются первые лучи рассветного солнца, отражаются бликами, разрисовывая кожу Воображалы сияющими узорами и заставляя светлые волосы искрится. В этом свете на миг мне кажется, что её глаза отливают божественным золотом, но она запрокидывает назад голову, подставляя под поцелуи шею, и так пошло стонет, что мне окончательно срывает голову. Мы оба сходим с ума. И совершенно не сопротивляемся нахлынувшему безумию. А как ещё можно назвать бурный секс прямо на священном алтаре непорочной Богини?.. *** - Если кто-нибудь когда-нибудь попросит тебя снова поиграть в Богиню, посылай их всех в Бездну. – Бормочу, когда удаётся восстановить дыхание. – Или просто ко мне, а я уж в Бездну отправлю без обратного билета. - Договорились. Кстати, о том, что новая Афина – моя мать, нам всем лучше помалкивать. - Да без проблем, - лениво пожимаю плечами. Наблюдая, как моя дорогая супруга в одном нижнем белье с помощью масел и вина протирает алтарь и избавляет помещение ото всех возможных следов нашей страсти. Ну да, лучше лишний раз не провоцировать Богиню-недотрогу. Поджигаю от свечей благовония и расставляю вокруг. Лучше уж перебдеть и изобразить будто ничего – совсем ничего порочного – не происходило. - Для остальных она будет просто моей дальней родственницей, - продолжает Аннабет, с удовлетворением осмотрев зал и натягивая брюки обратно, - всего лишь одной из Хрисе. Этих сведений должно быть достаточно, чтобы перекрыть все нестыковки. - Как скажешь, - снова не проникаюсь я. Ну, нужно говорить, что родня, значит, нужно. И тут всякое безразличие исчезает без следа, когда до меня начинает доходить, - погоди-ка, а какого мрака мы всё ещё помним, кто она и откуда?! Почему не забыли?! Тьма, только не говори, что ритуал опять какой-то неправильный?! - Не грузи свои рыбьи мозги, - хмыкает она, встаёт на носочки и чмокает меня в нос. – Всё так, как должно быть. У остальных такого чёткого знания не будет, не переживай. Всё пройдёт как надо. А сейчас пойдём тайными тропами домой. Жаль, в попытках избежать чьего-либо внимания, мы не учитываем упрямство некоторых личностей. Моя дорогая матушка ждёт нас, с удобством устроившись на ступеньках нашего дома. Вот же мрак. Ей хватает одного короткого взгляда на нас с Аннабет, чтобы всё понять и встать навстречу с широченной улыбкой: - Нас всех можно поздравить, да!? – распахивает она объятья. Избежать их нет ни единого шанса. Так что покорно принимаю мамину радость, жду, когда она расцелует Аннабет (особенно тщательно за все дни, пока прикосновения были под запретом) и отпустит нас на заслуженный отдых. – Значит, можно начинать подготовку к свадьбе? – счастливо восклицает мама и как маленькая хлопает в ладоши. И я понимаю, что мы очень сильно влипли. - Знаешь, мам, - вздыхаю обреченно, - а делай, что хочешь. Церемонию, пир, шоу. Развлекайся, я вообще не буду тебе препятствовать. – Решаю, что легче сдать все позиции, чем пытаться отбиться от воодушевлённой родительницы. Мне вообще нет дела до всяких нюансов: ленточек и конкурсов, закусок и напитков. Нужно устроить праздник для гостей? Так пусть он будет каким угодно. У нас с Аннабет вообще-то минул месяц со свадьбы, и был он ни мрака не медовым, а чёрте каким. И теперь единственное, чего я по-настоящему хочу – остаться наедине с возлюбленной без обузы в виде постоянных проблем от монстров и разрывов. – Недели на организацию хватит? - Персей. Джексон. – Выражение лица моей мамы меняется мгновенно, словно вся радость мне лишь привиделась. - Не смей так поступать со мной!!! Никакой суеты, спешки и тем более мелкого праздника второпях! Нужно столько всего сделать, а у нас даже не продуман список гостей!!! - Хорошо-хорошо, я понял! Это большой труд, - вскидываю ладони, сдаваясь на растерзание. Аннабет тоскливо вздыхает, прижимаясь к моему боку. – Две недели? – неловко предполагаю, совершенно не горя желанием оттягивать очередную свадьбу и тем более превращать церемонию в цирковое показушное представление. Однако тяжёлый взгляд мамы заставляет вжать голову в плечи и робко уточнить, - месяц? - Я вышлю вам приглашения, когда определюсь с датой, - твёрдо постановляет Салли и удаляется к своей колеснице, явно помчавшись организовывать долгожданную свадьбу сына. - С ума сойти. Ты когда-нибудь слышала, чтобы жениха с невестой приглашали на собственную свадьбу? - Я и о свадьбах не так давно впервые услышала, - фыркает блондинка, уткнувшись мне в плечо, - так что не могу понять насколько это ненормально. И кстати, мы ведь и не жених с невестой, а супруги. - В самом деле. Так что, думаю, мы имеем полное право сбежать хотя бы на неделю. Может, спрячемся в твоём мире? - Хорошее предложение. Я как раз хотела сводить тебя в парк аттракционов и ещё в парочку интересных мест. - Уже заинтригован, миссис Джексон, - ухмыляюсь, обняв её и словно невзначай погладив по пояснице и чуть ниже. Мне определённо нравится такое обращение! Уж лучше всего того списочка имён, доставшихся моей зазнобе от рождения. - А ещё, - сверкает Аннабет хитрым взглядом, послушно позволяя привлечь себя ближе, - у меня можно отключить телефон, и тогда мы окажемся вне зоны доступа. Никаких звонков, неожиданных гостей, вовлечения в организацию свадьбы, - каждое её слово обольщает всё больше и больше. - Только надо… - …оставить всем сообщения, чтобы не теряли нас, - заканчиваю за неё, довольно улыбаясь, и подхватываю жену на руки, торопясь внести её в нашу спальню. И даже не ради постели, хотя, признаюсь, от заинтересованного взгляда в сторону кровати не удерживаюсь, - так, где там у тебя бумага с ручкой? Разошлём всем послания с помощью Пирата. - Аннабет вопросительно вскидывает брови, безмолвно спрашивает, почему именно так? - Чтобы никто не успел отреагировать, получив от нас сообщения, уже после того, как мы благополучно отчалим! - ухмыляюсь, безмерно гордясь своей смекалкой. Воображала, конечно, закатывает глаза, высокомерно фыркая. Однако реализуем мы мой план.   ***   Это были прекрасные три недели. Просто чудеснейшие. Лучшие в моей жизни. Я, моя жена и ничего лишнего. Никаких битв. Никаких проблем. Лишь развлечения, отдых, новые места, новые забавы. Всё шло просто великолепно. Пока в каком-то крошечном мотеле с настолько потрепанной вывеской, что невозможно прочесть название, нас не находит Малкольм. - Аннабет, ты меня, конечно, прости, что я вторгаюсь в ваш отпуск… но твоя мать не тот человек, которого можно проигнорировать, - повинившись, Пэйс жалобно шмыгает и протягивает блондинке мобильный. – А уж твоя сестра! Брр! - Погоди, какая ещё сестра?.. – ошеломленно переспрашивает моя супруга, по инерции взяв телефон в руку. - Единственная и неповторимая, - доносится из техники (в названии которой я больше не запинаюсь и даже знаю, как оно правильно пишется на языке из мира соулмейтов, так как после передачи Духа лингвистические способности Воображалы несколько корректируются, хотя и не пропадают вовсе) замогильный голос Талии. - О! – Аннабет чуть не садится прямо на пол, и я лишь в последний момент успеваю её поддержать. – Талс? Привет… к-как… кхм, как дела? - Фак, я тебе сейчас такие дела устрою, Чейз! – многообещающе заверяет блондинку подруга. – Ты вообще чокнулась от любви или как?! Какого черта ты пропала на несколько недель?! Мне твоя маман трубку оборвала! Я ваще забыла, что такое сон! Успокой эту бешеную мадам! И вообще, я требую немедленной встречи. Немедленной, мать твою, Чейз. А не в следующий твой день рождения. - Ну, хах, - Воображала не сдерживает нервного смешка, удерживая телефон в вытянутой руке и крепче прижимаясь ко мне. На её лице дикая смесь из растерянности и ужаса, явно мешающих ей здраво мыслить, - я в-вообще-то уже не Чейз. А ещё у меня, ок-казывается, день рождения двадцатого октября, - она икает, кажется, от стресса, и неразборчиво продолжает, запинаясь через слово, - то есть всего-то через двадцать дней. И мы далеко от… - Ещё раз, блядь, - вдруг еле слышно произносит брюнетка. Однако от её голоса даже у меня бегут мурашки, и мы с Пэйсом синхронно отшатываемся от мобильного подальше. Поскольку из объятий Аннабет я при этом не выпускаю, она чуть не роняет трубку. А затем переводит полный осознания ужаса взгляд на меня: - Ой! Я же ей совсем ничего не рассказала… - Аннабет, чёрт возьми, - Талия явно вдыхает поглубже, а затем меня чуть не сносит звуковой волной, - ЧТО-ЗНАЧИТ-ТЫ-НЕ-ЧЕРТОВА-ЧЕЙЗ-ФАК-ТЫ-НАШЛА-СОУЛА-ИЛИ-МАТЬ-ТВОЮ-С-КАКОГО-ПЕРЕПУГУ-ТЫ-СМЕНИЛА-ФАМИЛИЮ-И-ЧТО-ЗНАЧИТ-ТВОЙ-ДР-В-ОКТЯ…, - дальше мой мозг окончательно перестаёт разбирать ор девушки, и я сочувственно смотрю на Малкольма, вдруг живо представляя, что именно он пережил за эти три недели, пока я наслаждался воплотившейся в реальность сказкой. - Соболезную, - шепчу одними губами. И Пэйс благодарно улыбается в ответ, дрожащей рукой утирая фальшивые слёзы. *** Мне совершенно не нравится возвращение в реальность. Ужасно хочется сбежать от всей суеты обратно в мир Аннабет, в какой-нибудь совсем непрезентабельный отель где-нибудь на краю света. Но вместо этого нам приходится участвовать в финальной подготовке свадебного мероприятия, что выматывает похуже суточных дежурств у разрывов. Нам не дают ни малейшей передышки, даже накануне бракосочетания. И вот, после очередного насыщенного дня мы с Воображалой только заканчиваем со всеми делами и запускаем фильм, как вдруг раздаётся очередной стук в дверь. Честно, мне хочется просто-напросто забаррикадироваться. - Притворимся, что нас нет дома? – шепчу, умоляюще глядя на жену. - На дворе уже ночь, - отрицательно качает головой блондинка, безжалостно растаптывая мои надежды. - Вот именно! – ною, нехотя сползая со столь уютного лежбища, - кто будет шастать в такое время!? - Вот именно, - передразнивает меня зазнайка, - подумай, какими причинами руководствуется поздний гость. Уж, наверное, не сосед пришёл одолжить соль, а кто-то с куда более вескими причинами. - И как всегда победу одерживает Воображала, - бурчу, с тоской шагая к входной двери. – Зануда. - Я просто твой голос разума! – со смешком отзывается из спальни девушка, - поторопись, Рыбьи Мозги, а то я уже примериваюсь к твоей синей коле! Я поспешно щёлкаю замком и распахиваю дверь, желая побыстрее разобраться с поздним визитёром, пока одна вредная девчонка не стащила понравившийся мне напиток. Но, кажется, легко отделаться от гостьи не получится. На пороге стоит Рейна. - Спасибо, что согласился уделить мне время, - говорит брюнетка, пока мы медленно отходим от дома. Она подхватывает с земли камушек, пару раз подбрасывает его над ладонью, а затем ловко кидает вперёд, конечно, не промахиваясь даже несмотря на полумрак. Импровизированный метательный снаряд попадает прямо в цель, пробивая голову тренировочного манекена насквозь. – Я получила приглашение на вашу свадьбу. Поэтому и приехала. - Ага, - киваю и тут же расплываюсь в счастливой улыбке, - до завтра осталось совсем немного, так что поздравления уже принимаются. - Поздравляю, - послушно отзывается Арельяно, закусывая губу, заметно колеблясь. – Наверное. Если есть с чем. - Слушай, Рейна, мы с тобой не первый день знакомы, - не выдерживаю, когда она замолкает на столь многозначительной ноте и примеривается к очередному камню. – Прошли столько сражений бок о бок. Поэтому давай ты не будешь ходить вокруг да около, а просто прямо скажешь, что хотела. - Узнаю тебя, - уголки её губ слегка подрагивают, обозначая улыбку, - ты ничуть не изменился. Такой же прямолинейный. Честный. Искренний. Решительный. Переполненный энергией и… - она чуть прикрывает веки, точно зная, как завораживает своим загадочным взглядом из-под ресниц, - …чувствами. – Заканчивает она и словно невзначай проводит пальцем по губам. Я мог бы решить, что меня планомерно соблазняют. Что девушка пытается напомнить мне о том, что нас связывало в прошлом. Однако вовсе не чувствую в её жестах ни капли сексуальной энергетики, будто передо мной автоматон, запрограммированный на определённый набор действий. Замечаю, как в глубине её глаз мелькает чистая расчётливость. Точно в своей голове претор выстраивает схему нашего дальнейшего разговора. И очень напоминает мне в этот момент мою зазнобу. Римлянка, в свою очередь, видит, что я никак на неё не реагирую, и отбрасывает ненужную маску. И её чёрные, как обсидиан, глаза, смотрят со знакомой мне стальной решительностью: - Перси, тебе не кажется, что вы приняли несколько… поспешное решение? - Что? – опешив, я попросту замираю, и мой рыбий мозг буквально перестаёт работать, будто там не остаётся даже рыб, сплошь пустые пузырьки. - Извини, если лезу не в своё дело, всё-таки, я слишком мало знакома с твоей избранницей. Но я хорошо знаю тебя. И когда вы приезжали в Рим, я заметила, как ты носишься с ней, хотя сама Аннабет отвечает тебе с заметной прохладой. Уверен, что она сможет дать тебе всё, что тебе нужно? Сможет принять тебя? Выдержать твой ритм жизни? И вообще, насколько я понимаю, вы достаточно мало знакомы, чтобы уже вступать в брак, согласись? В конце концов, у тебя впереди достаточно времени, чтобы спокойно всё взвесить и принять верное решение. Ни к чему так торопиться. - А-эм… - мой рассудок отказывается включаться, так что я по-прежнему совершенно не в силах как-то отреагировать на хоть какие-то слова брюнетки, хотя каждое из них отзывается недовольством и яростью где-то под рёбрами. - Поначалу я подумала, что Аннабет беременна, и поэтому ты так заботишься о ней и считаешь себя обязанным связать себя с ней узами брака. Как понимаю, мой вывод оказался ошибочным. Но то, что вы недостаточно хорошо друг друга знаете, истина. Так что на правах твоего, - она многозначительно вскидывает брови, скрещивая руки на груди, - близкого друга, должна сказать, что ты поступаешь глупо. Ваше скоропалительное решение связать себя узами многие находят слишком детским и вызывающим лишь недоумение. - Да вообще плевать, кто что думает, - пожимаю плечами, наконец, немного приходя в себя. Встряхиваю головой, избавляясь от царящей там пустоты, - Рейна, на самом деле, я уже женат. Ещё до поездки к вам мы получили благословение Афродиты. И если гвоорить об узах, между мной и Аннабет узы столь прочные, что их разорвать сложнее, чем даже её связь с… - чуть не произношу «с Духом», но вовремя прикусываю язык и откашливаюсь, - с кем угодно ещё. - И тут же прищурившись, медленно оглядываю Арельяно с головы до ног. Она всегда была сообразительной, иначе бы не стала претором, и вполне могла догадаться обо всём, о чём мы вроде пока предпочитаем умалчивать. Хотя по миру уже гуляет изрядное количество слухов, да и мы с бывшей Чейз в последние её дни пребывания Афиной уже ничего ни от кого не скрывали, мечтая, чтобы её роль Богини закончилась как можно скорее. – Ты ведь не из-за вдруг вспыхнувших старых чувств затеяла этот разговор, - усмехаюсь, впервые ощущая в брюнетке потенциальную угрозу. – И тебя беспокоит вовсе не сдержанность моей пары в проявлении любви ко мне. - Возможно, - неохотно соглашается Рейна, оглядывая меня каким-то новым взглядом. Точно вовсе не ожидает от меня подобной проницательности. И мне ужасно хочется похвалиться, что хотя бы частичные мозги вместо водорослей – это полностью заслуга моей Воображалы. Но я молчу, ожидая, когда брюнетка, наконец, расколется, - допустим, речь не о том, как долго вы знакомы и хорошо ли друг друга знаете. Но Перси, она… с ней… - Что? С ней разве что-то не так?, - скалюсь, не желая помогать подруге сказать ту ересь, что она собирается озвучить. - Бездна побери, Джексон, не веди себя как мальчишка! Я поняла, что правду мы пока не озвучиваем, пытаясь удержать слухи до официального объявления Совета. Хотя не вижу в этом никакого смысла. Сплетни уже переполнили все острова. А я не слепая. И не дура. Я поняла, что именно произошло у нас в Риме и во всех остальных местах мира. Это не технологии, не ритуалы, не взывание к Богам. Разрывы устранила Афина лично. В твоей жене сидит самый бесчувственный и бесчеловечный Дух. - В сообразительности тебе не откажешь, - признаю, усмехаясь, - но боюсь, информация немного устарела. Уже несколько недель, как моя жена не является Богиней. - Да, а знаешь, что происходило за эти несколько недель?! Бывший в твоей девушке Дух сменил носительницу с полдюжины раз! И ни с одной из кандидаток не смог выстроить связь. - И? - отвечаю отрывисто, стараясь удержать вспыхнувший гнев из-за беспокойства о моей Аннабет. - И?! - переспрашивает Рейна, явно опешив от моей невозмутимости. А затем взрывается, выговаривая мне быстро и сухо, - и ничего, Джексон. Твоя жена всего лишь Богиня. Лучшая Афина, которая когда-либо существовала. И Дух не желает никого другого, потому что для него нет лучшей кандидатки. Крепость их связи абсолютно поразительна. Что бы ни происходило, какие бы эмоции Аннабет не переживала, эта связь не нарушается. Да, я помню, как она тогда застыла в разговоре со мной, но это лишь ещё одно проявление того, что она больше не человек. То есть, даже когда происходят подобные случаи, Дух остаётся с ней, вместо того, чтобы отправиться искать более эмоционально стойкого носителя. Перси, ты же понимаешь, как это важно? Постоянная, сильная Богиня мудрости и справедливой войны! Это же чудо! Богиня слишком важна для всего нашего мира. Гораздо важнее супруги Командира упраздненного гарнизона. - И? - повторяю и ухмыляюсь. И Рейна не находит слов, чтобы возразить. Просто смотрит на меня, точно не веря, что перед ней действительно я. - Ты… ты всё-таки изменился, - вдруг шепчет она, - раньше ты отдавал всего себя ради защиты своих близких. И никогда ты бы не подставил мир под удар из-за собственной прихоти. Из-за женщины. - Ты смотришь не с того ракурса, Рейна, - качаю головой, - я всё ещё чокнутый защитник. Который в данный момент бережёт самое ценное, что у него есть. Свою пару. Своё сердце. Своё будущее. А ещё я знаю, что не будет никакой выгоды от нашего с Аннабет расставания, потому что какой бы безэмоциональной она тебе не показалась, я – часть её сердца. И лишившись меня, она не превратится в идеальную Афину. Она скорее сойдёт с ума от боли. Вот такой мрак, - хмыкаю и развожу руками, - и не думай, что я преувеличиваю и придаю слишком большое значение нашим отношениям. Я просто говорю, как есть. Да, мы знакомы лишь чуть больше полугода, но это не такой уж маленький срок. Да, уверен, нам с ней ещё предстоит немало открытий друг в друге, но это ведь сделает нашу дальнейшую жизнь лишь ещё более интересной. Да, мы во многом отличаемся, но это делает нас ещё более совместимыми. И нет, я понятия не имею как так получилось. Просто наши пути вдруг пересеклись, просто мы были вынуждены взаимодействовать, просто я встретил своего человека, а Аннабет своего. И так уж совпало, что встретили мы их друг в друге. И нет, я не знаю, что нас ждёт, и смогу ли я дать ей всё, что ей нужно. Но я готов работать и постараюсь оправдать её доверие. И нет, я точно не пожалею о своём решении. Потому что совершенно не важно, чем всё обернётся в будущем. Это будут последствия лишь моего и её решений. И, не сомневаюсь, мы встретим их с поднятой головой. И с Афиной или её отсутствием мы тоже разберёмся, если будет такая необходимость, но не опустим рук, выбирая самый лёгкий путь лишь из-за страха перед трудностями. Потому что лучше десять раз пройти весь наш путь ещё раз, преодолевать препятствия снова и снова, сражаться с опасностями бок о бок с самой лучшей девушкой во всех мирах, чем отпустить её руку. Лучше бороться день за днём, чем сдаться, даже не рискнув, и никогда не узнать, насколько сильнее мы можем быть вместе.