Погасшее солнце

      1987 год       Одиночество — один из главных страхов человечества. Тревожное чувство, принявшее в свои объятья случайного путника, оно откроется ему не просторным лугом, а настоящим болотом. Никакой погребальной процессии и тем более друзей. Тебя больше нет. Растоптан. Уничтожен. Слаб.       Кто-то проницательный однажды скажет: "Когда ты один — ты не представляешь угрозы." Так вот, когда ты одинокий ребёнок, всё представляет угрозу для тебя. Страх одиночества либо усиливается до гигантских размеров, заставляя меркнуть личность, либо приносит спокойствие в шумную, вечно резвую жизнь. Для одних оно — оазис умиротворения, для других объект нескончаемой боли.       Чем же одиночество было для Долорес?       Привычной, должно быть почти родной частью её жизни.       А чем оно было для Веги Эддерли?..       Что ж, в свои двенадцать она знала, что герои не в книгах, а монстры не под кроватью. Чудовища существуют в каждом из нас. Им безразлично насколько хорошо вы подаете себя в обществе, считаете ли свои суждения верными или боритесь за права обездоленных эльфов. За определёнными рамками принятым тем или иные обществом скрывается маленький зверь, которого мы сами и откармлеваем до гигантских размеров. Он взрослеет, развивается, растёт и живёт рука об руку вместе с нами, что мы и не подозреваем насколько близко к нам затаилось зло.       Порой монстры вырываются из нас в виде слов, причиняя боль другим и это гораздо хуже ударов под дых, от какого-нибудь шебутного мальчишки.       Вега понимала что маленький монстр внутри Долорес Хару Джонстен послушный и милый. Он, если и имелся у данной особы, был прирученным, загнанным в самый дальний уголок её души, сокрытым под тоннами пуховых перин меж фантиками и волшебными вкладышами. Подумать только — скрытое чудовище внутри такого же ребёнка? Должно ли это настораживать взрослую не по годам барышню?       Девочки познакомились в середине второго курса, который был не лучшей порой в жизни Веги… Конечно, если не вспоминать, что её проблемы начались гораздо раньше, кажется с самого попадания в Хогвартс.       Распределяющая шляпа вот уже несколько минут издавала задумчивое: «Хммм…». Всё бы ничего, другой первогодке тоже досталось, однако ей, самой умной ученице магловской школы и Хогвартского купе, путь был услан в Когтевран. Как шляпа не разглядела этого сразу? Какого чёрта все пялятся? «Хммм…» Вега нервно поёрзала на высоком табурете, вцепившись руками в несчастное дерево так, что побелели костяшки пальцев.       Перешептывания между столами факультетов вышли на новый уровень, превратившись в галдёж нескольких сотен учеников. То тут то там зарождались рассказы о невероятно секретных подвигах дядюшки Фабрицио, трансфигурации соседских магловских цыплят, и слухи — нет! — важные наблюдения детей министерских работников.       Не слыша собственных мыслей среди какофонии звуков, Вега нервно прикусила пухлую губу, приложи она чуть больше усилий и обязательно потечёт кровь.       — «Да ладно, почему нельзя думать быстрее? — раздалось громкое настойчивое ворчание, мысленно, сейчас девушку раздражала только шляпа, — Сколько это будет продолжаться? Час? Два?»       Эддерли казалось, что прошла целая вечность. Магическая дура на голове ощущалась чертовски тяжёлой. «Хммм…» Сдавливая виски ребёнка, шляпа будто намеревалась физически ощупать её мозги, усугубляя положение обеих. Право слово, еще секунда, и девочка снимет это залатанное барахло не дождавшись результата.       За гневом Веги с трудом можно было различить другие эмоции — страх, волнение и грусть. Последнее из-за того, что столь важный момент нельзя разделить с кем-то близким. Нельзя пригласить на распределение мать, нахлобучить забавный чёрный колпак на сестру и усадить к орлам, чтобы присоединиться в разгаре ужина. Честно? Стало бы легче. Казаться храброй старшей сестрой при Джорджии куда проще, чем без неё.       — Слизерин! — раздалось наверху и сердце новообращённой маленькой змеи перестало биться.       Радостные возгласы со стороны зелёных гадов долетали до первокурсницы через толщу воды. Болотная тина всё глубже просачивалась сквозь поры, заполняя уши, нос и горло. Она проникала к самой душе так стремительно, что Вега заранее избавляясь чувств, даже не придала значения развивающейся вокруг трагедии.       — Она же грязнокровка! — полный возмущения мальчишеский голос прервал ликование всего факультета.       Красный как рак Луи — новый-старый знакомый Эддерли из поезда — получал явное удовольствие от внимания к своей нескромной персоне. Говорил он с трудом связывая слова. Голос, временами походивший на комариный писк, успел поделиться несколькими фактами о случайной попутчице, прежде чем был обезврежен силенцио от самой Минервы Макгонагалл.       В защиту чистокровного выродка, усердно копировавшего рыбу, послышалось: «Грязнокровке не место на Слизерине!». Поднялся гул, крики и не совсем понятные фразы сыпались отовсюду, пока Вега, всё ещё со шляпой на голове, пыталась слезть с табурета. Замершие до этого профессора оживились не хуже гриффиндорской квиддичной команды, напевавшей развеселую песенку о смерти змеи в львиной пасти.       Пожалуй, безучастным остался только один мужчина. Черные сальные волосы уводили внимание от характера взгляда, направленного на новую жертву всего факультета, и лишь поджатые тонкие губы выдавали нечто похожее на недовольство. В следующую секунду громкий крик декана Гриффиндора заставил замолчать всех.       — Соблюдайте тишину! — большие глаза, спрятанные за очками, прошлись по рядам учеников. Ни один ребёнок не ускользнул от строгого взгляда профессора Макгонагалл (кроме тех, кто предусмотрительно сполз под стол).       Побледневшие, сжавшиеся малыши никогда не видели декана красно-золотых в таком гневе, а старших лишь передёрнуло от неприятных воспоминаний рождественского бала. Тогда, на фоне этой мегеры, озорно улыбающийся директор казался таким же шкодливым старшекурсником, притащившем огневиски для выпускников гриффиндора. Однако сейчас, блаженное лицо Дамблдора искажала та же эмоция, что и у его заместителя. Они, сильнейшие полукровки своего времени, обучали разгильдяев и невежд, повторявших слова, дай Мерлин, родителей.       Когда же женщина уверилась, что не услышит больше грубых слов, то опустилась на своё место, без дополнительных нареканий. Тишина затягивалась. Отмершая Аврора, заметившая наконец потуги Эддерли, помогла ей снять остроконечную шляпу и опуститься на пол.       — Ну же, ступай, — мягкий и добрый голос подтолкнул Вегу сделать несколько шагов к столу слизней.       Она чувствовала, как взгляды прожигали ей спину, всё еще слышала, осторожные перешептывания учеников, но старалась держать лицо, как делала это её собственная мать.       Зелёнки смотрели на неё с омерзением. Не важно, были это первогодки, ещё ничего не смыслящие в жизни, или зрелые старшекурсники, не способные высказать мнение и хоть как-то отличиться от тех же приверженцев чистой крови. Пошли все к ч… Дементору.       Вега и так уместилась бы на краю стола, но слизни самостоятельно отодвинулись на метр, словно грязнокровность была заразной, прилагающейся в комплекте с драконьей оспой. Они не стесняясь перешептывались, косо посматривали на неё и усмехались, будто запланировали самый коварный план в истории по изгнанию нежеланного ученика. Слепая надежда найти друзей рассыпалась окончательно и бесповоротно (так писали в жалких бульварных романах её матери). Смешок. Этот звук, слетевший с губ ребёнка так или иначе был чем-то неправильным. Её предала даже хренова шляпа.       Сейчас Вега находилась за столом Слизеринцев, которые, судя по всему, уже ненавидели её, а ведь ещё пару дней назад она собирала дома вещи, скидывала в тряпичную сумку всё, что попадалось на глаза, боясь забыть или оставить что-то важное. Небольшой томик о магии (купленный с женщиной довольно странного вида и с не менее странным именем которое Вега никак не могла запомнить) полетел в сумку. Туда же последовали набор перьев, пара новых парадных, обычных, летних и зимних мантий. За тем, на самой горке причудливого багажа, разместилась палочка из дерева цвета слоновой кости, все еще бережно хранимая в потёртой коробочке. Желание переложить её во что-то более опрятное и красивое так и сгрызало маленькую волшебницу изнутри.       Та женщина с коротко отстриженными и седыми волосами, что ходила с ней за покупками, во время их сметания всех нужных и не нужных товаров с полок, как-то вежливо предложила зайти за совой, но Вега отказалась. Во-первых, с птицами у неё были довольно сложные отношения, а, во-вторых, кому ей письма отправлять-то?       Мать была занята, да и сама девчонка не горела желанием выглядеть глупой и приставучей в глазах этой строгой, своенравной женщины. Джорджия вряд-ли вообще смогла бы додуматься что-то ей ответить или подойти к сове. А если учитывать с каким опасением её младшая сестра относится к животным… Вот и выходит, не зачем тратить деньги, на вещь — птицу, которой Эддерли не собирается пользоваться. В крайнем случае возьмёт одну из школьных сов, как подсказала…       — «И всё же как её звали?» — снова недовольна проворчала про себя девочка, вспоминая женщину с желтыми, как у ястреба, глазами.       Попытка уговорить мать проводить её до главного Лондонского вокзала не увенчалось успехом. Женщина, в очередной раз искавшая отговорки, заливала что-то о работе, о том, что будет занята и что в этот день у Джорджии прогон школьного выступления. Впрочем, всё как обычно. Её мама давно погрязла в делах забывая о наличии детей. Или одного ребёнка? Не сказать, что Вега винила её, нет. Она понимала, растить двоих дочерей одной, где младшей едва стукнуло восемь, было тяжело. И если Вега могла скоротать вечер с книгой в руках или посетить дополнительные занятия, то Джорджи – нет. Она знала, порой просто нужно оставить мать в покое и не мешать, но как бы Вега не притворялась, в этот момент ей всегда отчаянно хотелось чтобы папа был где-то рядом.       Эддерли не помнила своего отца, да и мать не горела желанием говорить о нем. «Космонавт» — всегда шутливо отвечала Эддерли, гордо носившая его фамилию, когда кто-либо осмеливался задавать этот вопрос. Секретный агент. Военный. Главный по помойкам Вестминстера. Была ли в этих фантазиях хоть крупица правды, малышка не знала, и спросить никогда бы не решилась. Зачем спрашивать, когда тебе совершенно точно не ответят? Хотя, если учесть, что глава их семьи вообще не была разговорчивой, (если это не касалось оценок, глобальных катастроф или Джорджии) то проблем никаких и не было.       Прошло порядком времени, когда состоялось её первое, настоящее знакомство с однокурсниками. Всё же то, что она не нашла с ними общий язык не было чем-то удивительным, учитывая как быстро грубые слова срывались с их губ даже рядом с преподавателями. Большая часть «великих умов магической Британии» предпочитала делать вид, что ничего не происходит.       Луи Роули дал девочке понять, что словами не всегда можно решить проблему. Всегда — можно только усугубить. Порой простого «отвали» недостаточно для таких напыщенных ублюдков, как он, его компашка, и ещё сотня змей, уважающих этого мерзкоблевотного мудака.       — Грязнокрокровка Эддерли! — крик этого маленького пухлощекого пацана преследовал девочку в каждом из коридоров такой большой школы.       — Иди к черту, Луи, — устало вздохнула Вега.       Его издевки продолжались уже полтора учебных года, и в данный момент, после неудачных рождественских каникул, они всё больше раздражали её. Где-то глубоко внутри она надеялась, что со временем Роули и другим слизням надоест приставание к девчонке и они бросят это бесполезное занятие в пользу Филча, над которым потешались остальные. И может это было чем-то не совсем правильным, желать подобное другому человеку, но иногда ей отчаянно хотелось чтобы все это прекратилось, несмотря на то, что Роули выбрал бы новую жертву.       Жалящее заклинание сорвалось с палочки мальчугана. Вега поняла это по белому лучу, но не успела отразить или отскочить от него, мгновенно чувствуя боль в обожженном лице. Боль была похожа на ту, когда пару лет назад она была у бабушки на ферме, где стоял запах вечно цветущих полевых цветов, свежего сена и красных маков. Тогда её в пальчик ужалила оса, заставив заплакать больше от испуга, нежели от боли, но сейчас ос здесь не было. Хотя по ощущениям, казалось что целый рой напал на нее, изжалив с ног до головы. Их враждебного жужжания не было слышно, а вот противный смех чистокровного ублюдка-второкурсника вполне.       — Смотрите, теперь она выглядит как и положено грязнокровке, — засмеялся другой слезеринец. — Интересно ты настолько же тупая насколько страшная на вид? — Ещё чуть-чуть и Луи бы покатился со смеху от шутки своего дружка Бёрка.       — Уродина Вега, нет мозгов, нет ума. Ведь она грязнокровка! — Радостно крикнул Луи, его компашка расхохоталась, только вот мальчик рядом с дверью опиравшийся на плечо и перекрывая спасительный выход не улыбался, а немного хмурился, но Вега этого не заметила, слезы обиды застилали глаза, а грузные опухшие веки перекрывали весь обзор.       Она, опустив голову и покрепче прижав книги к груди, пронеслась мимо дружка Луи оттолкнув его, и не слыша возмущённого «Эй!» побежала по длинным коридорам замка, протискиваясь через толпу учеников, желая скрыться от насмешливых глаз однокурсников. Не останавливаясь на гневные и возмущенные оклики, Вега бежала на третий этаж, прикрывая каштановыми, немного вьющимися, волосами опухшее лицо.       Дверь за спиной хлопнула, дорогие книги, листы которых тут же смялись от столь грубого обращения, полетели на пол. Сумка перекинутая через плечо была брошена на ту же плитку. Хозяйка, не заботясь о сохранности того, что находилось внутри, подбежала к зеркалу.       На нее смотрела испуганная девочка с покрасневшим разбухшим лицом. Она выглядела, как труп, пролежавший в воде несколько дней, однако ещё не успевший начать разлагаться. Слеза скатилась по вздутой щеке и на губах появился солоноватый привкус.       Слезы обжигали кожу и девочка быстро стирала их своими маленькими руками, словно боясь, что даже в этом Мерлином забытом туалете может кто-то оказаться и высмеять за слабость. Прикасаться ладонями, нет, даже подушечками пальцев к лицу было нестерпимо. Всхлип невольно вырвался из неё, когда она вспомнила, каким словом назвал её тот кретин.       «Грязнокровка»       Тягучее, как смола, прилипшее к ней, словно клише, оно не давало сделать Эддерли вдох, заставляя задыхаться слезами.       Кто был настолько жесток, настолько обижен на маглорожденных, что придумал это слово? Кого настолько задел человек, что его мозг придумал это? У кого настолько гнилое сердце?       Дверь скрипнула, заставив Вегу оторвать ладони от заплаканного лица. В проёме показалась рыжая копна волос с большими карими глазами, смотрящие с немым удивлением.       — Можно? — Робко спросила юная гостья, так и не ступив в туалет плаксы Миртл ни ногой.       Вега попыталась прикрыть изуродованное лицо, но уловив приподнятые брови незнакомки поняла, что уже поздно и опустила руки.       Эддерли кивнула из-за чего каштановые волосы забавно подпрыгнули. Небольшая угловая фигура аккуратно двинулась в сторону Веги и без раздумья, не взирая на обилие пыли и грязи, плюхнулась на каменную плитку рядом с ней. Какое-то время в помещении стояла тишина, разделяемая только редкими хлюпами Веги. Та пыталась хоть как-то скрыть следы своей маленькой слабости.       — Роули? — кивнула рыжая на заплаканное и распухшее лицо, давая понять, что её интересует тот, кто приложил руку к слезам новой знакомой. Уж она-то на собственной шкуре ощутила его издевки, но эта трусливая крыса прекратила попытки самоутверждения после довольно забавного случая.       Эддерли снова кивнула и убрала непослушную прядку волос, назойливо лезущею в испорченное заклинанием лицо.       — Он говнюк, — с лёгкостью выдавила оппонентка, заставив на лице Веги появится едва заметную улыбку и утереть всё ещё бежавшие слезы.       — Я Вега, — загорелая ручка с медным оттенком потянулась для рукопожатия и знакомства с новой… подругой?       — Долорес Джонстен, — яркая почти ослепительная улыбка растянулась на веснушчатом лице, — Как насчет того, чтобы надрать зад Луи и его прихвостням? — спросила она и её небольшие темно-рыжие брови забавно поднялись вверх.       — Буду рада, — хмыкнула Эддерли. Забавляясь тому, что похоже нашла человека, который довольно схоже с ней мыслит. Может, надо было вмазать этим идиотам пару раз?       Конечно она понимала, что кулаками дело не решить, а учитывая то, что за это ей бы влетело от мистера Снейпа, не делало ситуацию проще. Откровенно говоря появилось волнение и страх, ведь в голове, словно вывеска самого яркого магазина, маячил вопрос: «А вдруг её исключат? Это ведь возможно? Ведь такой засранец, как Луи мог наговорить чего похлеще и ему бы поверили».       Но в школе, в которой она училась перед поступлением в Хогвартс, за драки не исключали, могли сделать выговор, напоминать об этом каждый Божий день, не давая забыть и тем самым заставляя каждый раз краснеть походя на помидор. А ещё вызывали родителей. Всегда. Абсолютно всегда. Позор в виде постоянных насмешек учителей в сторону проколовшегося ученика да и самого Луи она могла пережить, а вот свою мать в гневе за такое поведение — нет. Она искренне надеялась, что та не узнает о подобных случаях. Иначе не сносить ей головы.       — «Надо было наслать на Роули заклинание, которое невсегда зашивает ему рот, — отрешенно подумала Эддерли, — Проблем было бы куда меньше».       Мысленно в голове добавила в свой список дел, пойти в библиотеку и отыскать это самое заклинание. Оно-то в любом случае будет полезным.       Долорес трепетно прикоснулась кончиками пальцев к изуродованному лицу, её бровки нахмурились, на детском личике появилось задумчивое выражение.       — Нужно пойти к твоему декану! — уверенно заявила Гриффиндорка, как поняла Эддерли по красному галстуку на шее новой подруги.       — Я не думаю, что это хорошая идея, — запротестовала Вега, отворачивая лицо от чужого прикосновения.       — Нет, мы пойдём к этому чёртовому Снейпу, — выплюнула Долорес, — и все расскажем, а если этот червяк ничего не сделает, я заставлю малыша Луи кричать о том, какой он балбес со спущенными штанами!       Вега хихикнула представляя, как Роули будет выглядеть, наворачивая круги по Большому Залу в таком виде. Запинающийся о собственные штаны, время от времени выкрикивающий оскорбления в свой же адрес наследник древнего рода — да мамочка тут же заберёт своего плаксеныша в другую магическую школу. А потом, лишённый своих прихвостней Луи, определённо обрызгал бы их слюной, грозясь испортить жизнь.       — Вставай! — приказала Джонстен непоколебимым тоном, и даже притопнула ножкой.       Веги Эддерли ничего не оставалось кроме как последовать за своей новой знакомой.

***

      Парочка практикующих самоубийц неловко мялась на пороге его личных комнат. Надо же, тарабаня в дверь около десяти минут с небольшими перерывами, по ту сторону не надеются, что её откроют. Честно говоря, Северус и не собирался. Велика потеря — бредовые речи, выпаленные сгоряча старшекурсницами, едва живой Кеттлберн, Дамблдор, Стебль, Помфри… Слишком длин и неприятен список его постоянных визитеров. Но мы вернёмся к тем, кто стоял перед мужчиной сейчас.       Рыжая копна кудрявых волос, как грива льва, закрывала лицо второй девчонки, искавшей защиты за спиной подруги. Подруги, носящей алый с золотым. Гриффиндорка в подземельях после занятий? Ума лишилась? Хотя, откуда... Чёрная бровь профессора приподнялась вверх в немом вопросе: «Какого чёрта вы здесь делаете?»       — Здравствуйте, профессор! Я Долорес Джонстен! — громко возвестила рыжая, словно это что-то объясняло. — У меня!.. У нас!.. — возбуждённо задыхаясь собственным криком, будто он глухой, пыталась продолжить Долорес, когда прячущееся существо позади неё издало невнятное возмущение. — У неё большая проблема, — явно смутившись, тише закончила она, разворачиваясь к подружке и толкая её вперёд.       Снова что-то бухтя себе под нос, та так низко наклонила голову, завешивая волосами лицо, что мужчина с трудом сдержал желание закатить глаза. Вместо этого, сжав губы в тонкую полоску, Северус попытался оценить реальный масштаб «большой проблемы», с сожалением и, чего уж таить, раздражением замечая на ней форму Слизерина.       — Мисс? — немного несдержанно спросил он, все ещё надеясь на какое-то легкое недоразумение заставившее этих двух… просто этих двух прийти к нему.       — Эддерли, — послышался тихий голос.       — Мисс Эддерли, — не менее раздражительно повторил он, — Мои глаза находятся выше, будьте так любезны оторвать свой взгляд от пола, он здесь совершенно не отличается от другой части замка.       Долорес, видимо в знак поддержки положила свою тощую руку на плечо Эддерли, похлопав ту как норовистую лошадку. На удивление кивнув, слизеринка всё же оторвала свой подбородок от груди, позволив Северусу внимательно разглядеть причину, по которой Эддерли и её новая подружка из львятника явились под профессорскую дверь.       — «Мерлин всеблагой, когда же это закончится?..», — подумал Северус смотря на опухшее лицо его ученицы. Сегодня кое-кто явно решил позабавится, и логика подсказывала, что этим кем-то вовсе не была Джонстен, хотя Северус был бы не прочь снять несколько сотен балов с Гриффиндора.       — Луи Роули пульнул в неё жалящим, — пояснила Долорес очевидное, — Вы можете его снять? Заклинание, — зачем-то уточнила она.       Северус вздохнул, захлопывая тяжелую дверь перед их лицами. Хорошо, что его не интересовала озадаченность, с которой второкурсницы изучали потрескавшуюся лаковую поверхность. Вопрос куда важнее — как ему, предателю Лорда, паршивому полукровке, сыну своего отца, достучаться до Роули-старшего? Филин, возвращавшийся с его запечатанным письмом каждые несколько месяцев, лишь возмущенно ухал в ответ на риторические вопросы хозяина. Никакого перемирия между чистокровным семейством и ни в чём не виноватой девчонкой не наблюдалось. Шипя что-то вроде «Глупые дети» и «Идиоты», мужчина извлёк из личных запасов несколько флаконов с пренеприятнейшими зельями и, взяв палочку, вернулся к не-друзьям.       — «Это будет фестралово чудо, если подружки ничего не сотворят с дураком Луи до конца года», — в чем он конечно же сомневался и в тоже время втайне надеялся.       Мужчина отпер дверь. Парочка будущих «я знаю, что вы сделали этим вечером» всё ещё стояла там, словно никто из них не мог куда-то деться, тем самым сделав день Северуса чуточку проще.       — За мной Мисс Эддерли, а вы Джонстен отправляйтесь в свою гостиную, — устало выдавил он.       — Я пойду с ней! — сложив руки в его фирменном жесте, сердито заявила Долорес.       Мужчина лишь презрительно фыркнул прежде чем, обойдя нарушительниц спокойствия, быстрым шагом направится в класс зельеварения.       Северус вновь подумал, что его ждёт чертовски долгий и сложный год…

***

      1988 год       — Быстрее, сюда, — очередной «неожиданный» поворот в попытке запутать следы, уводил двоих девушек вглубь замка. Поднимаясь по лестнице, окончательно теряя дыхание, обе старались не сбавлять темп. Если их догонят, то на выгодной территории.       — Что мы забыли на четвёртом этаже, Эддерли? — едва не рухнув вниз из-за слишком длинных полов мантии, Доролес вцепилась в руку подруги. — Наше место…       — Наше место в подземельях! Луи слизеринец, а не идиот! — заминка продлилась всего секунду, прежде чем девушки рассмеялись, двинувшись дальше.       Столь вопиющее, недостойное настоящих леди поведение явно нарушало всевозможные Хогвартские дисциплины. Поймай их сейчас Мистер Снейп или профессор МакГонагалл (спасибо последней за словарный запас), снятие баллов не избежать, хотя дружных гриффиндорку и слизеринку мало заботило межфакультетное соревнование. Сейчас они вместе разделяли радостный и волнительный момент. Азарт, страх быть пойманными и вкус победы с триумфом на языке затмевал всё остальное. К щекам приливала кровь, окрашивая их в ярко-красный, словно спелые яблоки, цвет. Весёлые, озорные улыбки поселились на их лицах, а блеск в глазах сразу же давал понять — двое учениц только что напакостничали.       — Напомни мне, когда остановимся, что ты сделала Ему комплимент, — очередной приступ смеха.       Пока никто не видел девчонок, которые определённо были виновны в том, что у Луи Роули этим утром на голове появилась привлекательная зелёная прическа а-ля любимый мамочкин пудель, они неслись по коридорам, в надежде скрыться от метающего молнии чистокровного засранца.       Пробегая мимо библиотеки, Долорес решительно схватила подругу за руку, втаскивая ту в царство мадам Пинс. Как бы не возмущалась её домашняя змея, но от погони им обеим становилось не по себе, так что, приближаясь к единственному посетителю, девушки сбавили шаг.       Мальчишка, уткнувшийся в истерзанную прочими учениками книгу, вместо формул и магических истин бурчал себе под нос отборные ругательства. По правде говоря, за увесистым фолиантом едва ли можно было разглядеть его самого, скорее он заметит вас. Заметит и замолчит. Напряжется. Что бы не произошло, он будет готов отразить удар или напасть первым. Как минимум — попытается.       — Хэй, привет! Тебе помочь? — крикнула Долорес, не обращая внимания на недовольную, шикающую библиотекаршу и на оглядывающеюся по сторонам Вегу, которая всё поджидала Луи.       Юноша оторвался от массивной книги, удивлённо вскидывая брови. Явно не готовый к такому положению дел, он забыл, что решительно злился на нарушителей спокойствия всего секунду назад, а потому, на его лице отобразилось самое забавное и глупое выражение одновременно. Показавшиеся из-за страниц голубые, кристально чистые, глаза на секунду заставили Хару и Эддерли подаваться воздухом. Столь необычны и красивы они были.       — Нет, — справившись с врождённым дружелюбием, буркнул тот недовольно, снова склоняясь к рукописным страницам.       — Ой, да ладно, ты так и до завтра не управишься, — фыркнула Джонстен и, словно не замечая недовольство собеседника, плюхнулась на ближайший стул. — Что это?       Невозмутимо выхватывая книгу и пробегая глазами строчку-другую, гриффиндорка брезгливо сморщила вздернутый носик.       — Буэ-э, — изображая рвотный позыв, Долорес закатила глаза, в целом стараясь выглядеть так, словно поблизости разделывали стухшую селёдку, —Травология…       Наконец-то и Вега улыбнулась. Зная, что Хару не очень-то любит этот предмет. Возиться с растениями никогда не прельщало Долорес и дело было даже не в том, что она могла по неосторожности замарать новую форму, на которую между прочим потратила свои сокровенные и бережно подаренные деньги матери, или оглохнуть от Мандрагоры, хотя скорее всего её перепонки бы лопнули от орущего Берка. Её просто утомляла вся эта высадка растений из одного горшка в другой. Ну что поменяется, если она поменяет горшок и пресыпет сверху немного земли?!       — Что? — удивлённо спросила Долорес — Травология — это скучно, — пользуясь силой достаточно хорошего объяснения, она соскочила со стульчика, по водимому считая свою помощь неоценимой.       Вега тяжело вздохнула:       — Что ты не понимаешь? — её не совсем уверенный голос привлёк внимание мальчика, который так и не сказал как его зовут, хотя они и сами не спешили представляться.       — «Какое невежество!» — упрекнул внутренний голос.       — «Он стеснительный, это мило.» — ответило подсознание.       Новый знакомый с волосам цвета плодов каштана, намеренно сузил глаза до маленьких щелок, пытаясь выглядеть суровым или подозрительным. Впрочем, ни то ни другое у него не получалось.       — А ты типа умная? — спросил он, когда воздух стал потрескивать. Почти осязаемо его магия напоминала маленького котёнка шипящего и готового, если потребуется, расцарапать физиономии обидчиков.       — Типа да, — поддразнила Вега, нетерпеливо хватаясь за книжку и читая, изо всех сил игнорируя ощущение опасности, — Так в чем проблема? Тут же всё расписано, — выражение искреннего удивления на её лице окончательно сбило настрой диковатого парня, — Подготавливаешь удобрение, выбираешь горшок, на дно кладёшь дренаж, то есть, как, мелкие камешки или песок, — как заведенная начала перечислять Вега.       — Да, знаю я! — рявкнул мальчик, до чёртиков пугая девушек. — Но не получается, с ними что-нибудь да и происходит. Они дохнут, как мухи, после того, как я к ним прикасаюсь, — горестно всплеснул он руками и тут упал головой на стол, намеренно ударяясь о неё. — Я неудачник! Как меня только угораздило попасть на Когтевран?! — взвыл он, заставив Вегу передумать на счёт слова «псих».       — Я задаюсь тем же вопросом, — устало поделилась Эддерли.       Прежде чем она поняла, что сказала глаза мальчугана расширились. Казалось ещё секунда, он действительно «психанет» и убежит.       — О! Я-я не это имела в виду! — вскинула руки Вега начиная ими нервно махать в разные стороны в попытке объясниться.       Сначала выходило глупо, а потому неудивительно, что когтевранец смотрел на Вегу с сомнением.       — Я маглорожденная и попала на Слизерин, так что понимаю тебя от части, — она пожала плечами. — Я не очень вписываюсь в общество чистокровных снобов, вот что я имела ввиду, — немного покраснев от неловкости поделилась Вега.       — Мне жаль, — искренне сказал парень выглядя не так грустно, как ранее и вроде не собирающийся убегать. — Я тоже не вписываюсь в общество всезнаек с Когтеврана, — понуро вздохнул он.       — Значит ты уделаешь их в чем-то другом, — уверенно заявила Долорес у стеллажа с книгами. — Может травология просто не твоё? Вот я например её тоже не люблю, — переворачивая страницу одной из рукописей продолжила та.       — Но я ведь попал на Когтевран! — вскрикнул парень и тут же получил грозный взгляд от Ирмы Пинс. — Значит я должен понимать все! — чуть тише добавил он.       — Я учусь на Гриффиндоре, но это не значит, что я безрассудная, наглая и это уж точно не означает, что я не раздражаюсь от гомона в гостиной из-за их проделок, — она зло зыркнула на Слизеринца тыкающего в её сторону. — И это точно так же не означает того, что я не могу послать сглаз или любое другое проклятие в надоедливого червяка не знающего манер! — громче сказала Долорес, так чтобы тот слизень услышал её.       То, как быстро он скрылся из вида дало понять, что на её милые угрозы он повёлся, а злорадная улыбка расцвела на веснушчатом лице. Вега не сдержалась и тихо хихикнула.       — Я Долорес, кстати, — она поставила книгу на свое законное место и протянула руку мальчик. — Но лучше звать меня Хару, — одна из самых лучезарных улыбок появилась на её лице.       Иногда Эддерли поражала нелюбовь Долорес к своему имени, оно было красиво и необычно, но подруга по какой-то странной причине не говорила, почему именно оно было ей неприятно.       — А я Вега, — вот уже вторая девочка протянула знакомому незнакомцу загорелую ладонь.       — Ноа — прекратив отбивать себе последние мозги о стол, обескураженный, лишённый друзей и простого человеческого общения, представился мальчик.       Несмотря на то что атмосфера разрядилась, единственным человеком, который был так же весел, оставалась Долорес. Она болтала ногами, постукивая по столу и выводя из себя ближайших к столу учеников. Видимо, сегодня у неё было более озорное настроение чем обычно, а может ей просто нравилось донимать парочку студентов со Слизерина.       — Мы можем попробовать объяснить тебе всё это, — Вега обвела руками кипу книг на столе и почти сразу же, как она сказала это, огромные двери библиотеки распахнулись.        Показавшееся разъяренное и до жути красное лицо Луи выглядело искаженным. Слизняк точно на пороге инсульта, куда ему там обращать внимание на знаменитые уже всему Хогу зелёные волосы? Парочка учеников в помещении не сдержались и прыснули, тут же схлопотав силенцио. А, вот куда.       — Ой, — на лице Долорес появился лёгкий испуг, — Ой-йой, Вега нам кажется пора, — она медленно словно тоже находилась под прицелом палочки встала и задвинула стул.       Ноа, так и не успевший пожать руку в ответ, удивлённо поглядывал на её действия. Мерлиновы подштанники, кто бы мог подумать, что «фора» закончится так быстро и так невовремя?       — ДЖОНСТЕН! — крик взбешенного до чёртиков Луи раздался по библиотеке, заставив Мадам Пинс буквально подпрыгнуть на месте.       — Ноа, приятно было познакомиться, — Хару обеими руками вцепилась в руку мальчика и потрясла её несколько раз, как будто вовсе не прощалась, а знакомилась.       Вега взглянула туда где стоял Роули и заметила, как тот встретившись с ней взглядом, стал приближаться не обращая внимания на гневные оклики Мадам Пинс.       — Я обязательно всё тебе объясню позже, — быстро затараторила Эддерли.       — Завтра. Просто сейчас мы рискуем встретить немного злого Роули, — нервно улыбнулась Хару.       — Конечно, вы всегда меня можете найти здесь, — сказал он с улыбкой. — Если мадам Пинс не вышвырнет меня в очередной раз за устроенный беспорядок.       Девчонки хихикнули, оглядывая стол заваленный всем подряд, начиная от книг, мятых пергаментов и заканчивая печеньем с шоколадной крошкой.       — Хотя ей придётся снова пустить меня сюда, иначе я подложу ей ночью под подушку… — Ноа оглянулся на Роули который все ещё был достаточно далеко (не без помощи библиотекарши) чтобы новые друзья успели сбежать и заговорщически наклонился к ним что-то шепча.       Вега тихо рассмеялась, а Хару, не скрывая своего восторга, громко захохотала, утирая слезы в уголках глаз и все ещё по-детски счастливо улыбаясь уходя крикнула. — Мы ещё зайдем к тебе! — явно довольная новым знакомым и его удачной шуткой над Мадам Пинс…       Позади раздалось противное: «СТОЯТЬ! ДЖОНСТЕН! ЭДДЕРЛИ! ДА ОТВЯЖИТЕСЬ! БРАХИАБИНДО! ».       Ноа показалось, что у него заложило уши, но это не мешало ему смеяться, чуть ли не падая со стула при виде зеленой шевелюры Луи и даже грозный взгляд слизеринца не мог заставить его прекратить…