Погасшее солнце

      1986 год       — Не смотри так, ягодка, — чуть слышный шепот, тонкие пальцы ласково оглаживают вышитый край старого носового платка, — когда денег стало не хватать, я припрятала их для особого случая, — ещё один взгляд на вещь из прошлого. Того далёкого времени, когда обручальные кольца значили для отца семейства немного больше материальной выгоды, и вот, маленькое состояние передано Долорес, — пора.       Сжимая руку, до боли вдавливая семейную реликвию в ладонь, девочка продолжала молчать. Где-то позади всхлипывал странного вида провожатый, так некстати заикнувшийся о –«растратах на новенькую форму, да учебники». Тот самый длиннобородый старик (по догадкам юной волшебницы), сидел в своём кабинете и потешался, глядя на разрушающийся мир Хару сквозь стекло шара предсказаний. Бывают же такие? Ну, честно? Не только в сказках?       — Со мной обязательно поделятся, — зло глянув на случайного обидчика, процедила сквозь зубы вредина, — книг у них что-ли нет?!       — Уверена что есть, — спокойно продолжала миссис Джонстен, впрочем, уже не отрывая глаз от увлекательного пятна на обоях, — книги должны быть у всех.       Теперь, вместо родительских колец, её носовик с потемневшими ветками акации прячет нечто другое, более ценное, как пыталась доказать себе малышка. Кусок ткани, увеличенный в несколько раз с помощью розового зонтика её нового друга, отлично заменял человеческий кошелёк и безразмерный магический мешочек, что пытался всучить гоблин за дополнительную плату. Подумать только, сказка про Золушку. Вчерашняя нищенка может распоряжаться богатством в пятьдесят два галлеона, шесть сиклей и двадцать кнатов. Если подумать, не сильно отличающихся от фунтов и пенсов, что привыкла видеть Долорес, за исключением одной детали — на волшебных монетках красовался дракон.       Теперь, можно купить её первый чародейский плащ. Такой, какой носит Дамблдор, или даже лучше. Оглядываясь по сторонам, девочка понимала, что это самая обычная вещь в её новой жизни. Косой переулок кишил волшебниками в странных накидках — мантиях, как теперь знала Долорес. Чёрные, синие, зелёные, до колена и в пол, с таким длинным подолом, что его необходимо было придерживать. И не жарко им? Ладно, взрослым, таким всегда холодно, но детям? Ребятишки, ещё совсем юные, должно быть ученики той же школы что и она, сновали из стороны в сторону, подбегая к витринам и тыкая пальцами в стекла, оставляя свои отпечатки.       — Ты, это, не отставай, — пробасил новый знакомый, расчищая дорогу своей тучной фигурой.       Дорожка мощённая булыжником вела прямиком к удивительным зданиям, каждое из которых радовало и завораживало глаз. Будь она здесь одна, то непримененно бы затерялась среди всего этого многообразия, но рядом размашистыми шагами шёл огромный великан по имени Хагрид. По правде говоря, сначала Долорес испугалась его, но как оказалось бородатый волшебник добрый и совсем безобидный. Намного безобиднее тех, кого Хару доводилось встречать дома.       Первым делом Хагрид буквально потащил её в лавку некого Олливандера. Великан говорил, что этот волшебник изготавливает самые лучшие палочки в мире. На сколько это правда она не знала, но предпочла поверить на слово.       Как оказалось, эта сказочная лавка находилась в небольшом обшарпанном здании, откуда пластами сыпалась штукатурка. Некогда позолоченные буквы на вывеске потеряли свой изысканный блеск. Но отчего-то это ни капельки не подпортило впечатления о волшебстве. И даже то, что внутри этого небольшого магазинчика не было ничего примечательного, не изменило мнение Долорес. Все же какая-то сказочная атмосфера царила среди стеллажей заполненных различными футлярами в самом безумном порядке, так что наверное одному только Богу известно, где находится та или иная палочка.       Эта странная картина беспорядка заставила сердце маленькой девочки биться быстрее. Её дыхание немного участилось, а руки против воли стали подрагивать, из-за чего Долорес сжала их в кулачки.       Хагрид говорил, что выбор палочки это чуть ли не самое важное событие в жизни каждого волшебника. А она ведь тоже волшебница? Да, а значит и выбор палочки для неё тоже будет важным процессом. Ведь именно поэтому её сердце так быстро бьется?       — Эй, есть кто? — по маленькой лавке сразу раздаётся низкий голос великана, что на секунду заставил Долорес вздрогнуть и замереть на месте.       Откуда-то из глубин завалов, состоявших из коробочек с палочками, показалась фигура пожилого мужчины с седыми взъерошенными волосами.       Кажется ещё минуту назад он хотел что-то сказать, потому что его рот был открыт, но увидев перед собой маленькую девчонку с карими глазами, тут же захлопывает его и расплывается в дружелюбной улыбке.       — Я не встречал раньше это прелестное создание, — голос седовласого мужчины тише, чем у великана и это заставляет её быть чуточку смелее, — Как тебя зовут?       — Долорес Джонстен, — чуть приподняв голову и не совсем уверенно сказала девочка.       — Джонстен, Джонстен… — задумчиво потянул старик, — И как поживает Ваш дед? Всё ещё жалуется на память? Я едва смастерил свою первую палочку, когда он пришел к отцу за седьмой…       — Дэк, она, того… это ж… нездешняя, — замялся Хагрид, — магла… ну, была.       Самое важное событие в жизни волшебника и семь раз? А магла? Это ещё что за зверь?       — Ну-да, ну-да, как я сразу не понял, их фамильные большие головы ни с кем не спутать.       Седые брови мужчины сошлись на переносице, но лицо прояснилось и Долорес почувствовала, как ей стало немного легче дышать.       — Что ж, посмотрим, посмотрим, посмотрим, — скорее себе под нос уже сказал Олливандер и подошёл ближе к Мисс Джонстен принимаясь за работу.       Он измерил правую руку юной волшебницы, расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, колена до подмышки, а также измерил окружность ее головы.       Сколько же вопросов у неё возникло за те пару минут, что Мистер Олливандер замерял её части тела. Что вообще может дать окружность её головы при выборе палочки? Неужели этот старичок помнит руки, ноги и пальцы всех посетителей? Имена? Родственников? Неужели всё так серьёзно? Хотя не ей об этом размышлять, она ведь ничего не смыслит в волшебстве и всех его деталях.       — Так, так… — потянул мужчина и быстро кинул взгляд на великана расположившегося на единственном стуле в помещении, — Кажется у меня есть что-то, — дальнейшие слова новоявленная волшебница не расслышала, так как Олливандер, протиснувшись между кучками отсортированных палочек, затерялся среди стеллажей.       Когда его седая макушка, снова оказалась в её поле зрения, она заметила в его руках небольшую покрывшуюся пылью коробочку.       — Вот! — с гордостью потянул старик и аккуратно вскрыл шуршащую упаковку, — Сердцевина из жилы дракона, десять дюймов, миндаль!       На дне коробочки покоилась небольшая палочка со светлой древесиной, опутанной бледно-розовыми цветочками, напоминающие Хару цветы сакуры, которые она видела на странице одного из школьных учебников.       Долорес протянула худую руку и осторожно сжала магический инструмент, предоставленный старым лавочником.       — Взмахните ей, — подсказал Олливандер.       Хару заметила, как глаза мужчины заблестели от предвкушения, словно сейчас его волновал только один вопрос «Подойдёт ли?», так что Долорес, как самая послушная девочка, взмахнула палочкой. Ничего не произошло.       Признаться, она думала что взяв палочку в руку, её сердце застучит чаще, вспотеют ладошки, собьётся дыхание, случится хоть что-нибудь, но нет. Абсолютно ничего.       Это не могло не расстроить неопытную волшебницу, что не осталось не замеченным Хагридом, который все ещё был рядышком и сидел на том самом единственном стуле.       — Не расстраивайся, — пробасил великан, заставив вздрогнуть миниатюрную фигурку волшебницы, — Олливандер, что-нибудь да подберёт для тебя. Не правда ли дружище?       — Да, да, — взвинчено и воодушевленно закивал мастер, уже выхватывая палочку из рук Долорес и вновь пропадая среди сотен коробок.       Растерянная, она пригладила непослушную копну волос, словно сама себя убеждала, что все в порядке и совсем ничего страшного, что палочка не подошла.       Есть ведь и другие? Подходящие всем?       В подтверждении её мыслей, снова показался Олливандер, за которым с оглушительным ударом повалилась целая пирамида из составленных коробок. Некоторые палочки, находившиеся в довольно пыльных футлярах, из-за неприятного столкновения с полом, выпали из своих домиков. Сердце Долорес на мгновение остановилось.       — «Не повредились ли палочки?» — пронеслась тревожная мысль в кудрявой голове.       Мужчина обернулся на шум, тяжело вздохнул и заговорил, уже не обращая никакого внимание на то, что упало.       — Рог единорога, пятнадцать дюймов, quércus castaneifólia! — воскликнул мужчина, буквально сунув палочку ей в руки. — Дуб, если по-простому.       Темное дерево неприятно покалывает кожу, вызывая раздражающий зуд в ладошках. Обратившись к человеческому теплу, своенравный инструмент будто бы изучает возможную половину, взывает к её магии на языке, что подобен шелесту опавших листьев. Проникает в тайные уголки детского сознания, пытается навязать свои ценности. Может ли предмет иметь разум и голос, а если нет, что, в таком случае, она слышит? Глубокий вдох. Нет. Даже у волшебников вещи не должны разговаривать.       Долорес повторила движение палочкой и… Вопреки страхам, опять ничего.       — «А может ли быть так, что ни одна палочка не подойдёт?» — подумала Джонстен.       Она не то чтобы отчаялась, скорее это было чисто детское любопытство, которое как червь яблоко, грызло её изнутри.       Седой старик пробормотал что-то себе под нос и также быстро пропал из виду.       За спиной девчонки послышались тяжёлые шаги.       — Ну, ничего. Этот проныра не остановиться пока не найдёт палочку, которой ты подойдёшь, — большая морщинистая ладонь легла на её острое плечо.       — Палочку, которой я подхожу? — забавно приподняв брови домиком, поинтересовалась Хару. На её веснушчатом личике застыло удивление, смешанное с заинтересованностью.       — Олливандер считает, что не ты выбираешь палочку, а она тебя, и не как иначе, — Хагрид похлопал её по плечу, из-за чего та немного наклонилась на бок и чуть не споткнулась, — Прости, не рассчитал, — улыбнулся великан.       — Вот! — воскликнул лавочник, выскакивая из-за стеллажа, при этом напугав своими криками не только Долорес, но и внушительных размеров Хагрида. — Коготь грифона и двенадцать дюймов мирта! — почти торжественно провозгласил старик, — Ну же! Давай, бери! — с нетерпением сказал седой волшебник.       Джонстен пару раз глупо похлопала густыми ресницами. Казалось, ещё чуть-чуть и маг запрыгает от счастья, как ребёнок.       Приняв у Олливандера палочку из светлого дерева, поблёскивающею, с чем-то вроде лозы овивавшею ее, Долорес почувствовала, как по телу разлилось приятное тепло. Она взмахнула ей, точно так же как и другими, внутренне опасаясь, что и эта не подойдёт. Но в этот раз, стоило только начать опускать руку, как из палочки вырвался сноп красно-оранжевых искр, заставив девочку изумленно охнуть, а её карие глаза заблестеть от увиденного чуда.       — «Вот бы мама это увидела!» — подумалось девчонке и улыбка едва заметно дрогнула на пухлых губках.       Она просто обязана будет показать нечто похожее маме.       Два волшебника захлопали и тоже улыбнулись, излучая тепло и искреннюю радость за неё.       — Волшебники у которых такие палочки обычно жизнерадостны, спокойны и даже невозмутимы, — поделился старик интересным фактом, — Кому-то ты будешь очень верным другом, а ещё ты явно оптимистка! — он нахмурился и морщинка пролегла между его бровями, — Но вот обид ты не прощаешь, — волшебник глянул на палочку и на секунду в его взгляде возникло сожаление, словно этот добрый и немного чудаковатый волшебник понимал простые истины лучше других.       — Ладно, Олли, — нашёлся великан, прерывая затянувшееся молчание, — нам это… пора уж.       — Да, да, да, — засуетился хозяин лавки, неловко озираясь по сторонам, словно забыл что-то очень важное, — Семь галеонов, юная леди!       — «А вот и первые траты, — тяжело вздохнула Долорес в ответ на собственные мысли, — приключилось же родиться волшебницей!»       Ища по многочисленным карманам облегчённый магией платок, она и не заметила как Хагрид полез в свой подвязанный к ремню мешочек. Он выудил оттуда несколько золотых, те брякнули о стол и быстрее чем Долорес успела добраться до своего богатства, невозмутимый Олливандер тут же смел их куда-то за прилавок.       — Подарок школы, — довольно растягивая слова, великан поднял вверх указательный палец, — великий человек Дамблдор!       Стоит упомянуть, что к подаркам девочка относилась настороженно, а потому, ещё несколько долгих секунд смотрела то на своё сокровище, то на лавочника, тянувшего ей пыльный футляр от магического инструмента.       — Спасибо — проворчала она, раскладывая по «местам» всё ещё скромные приобретения.       Вместе с коробкой, палочка никак не хотела помещаться даже во внутренний кармашек кофты (заботливо пришитый мамой на случай важных вещей). Однако, кроха больше боялась повредить палочку, чем одежду.       — Идём, Хару, — подтолкнул её великан, продвигаясь к двери.       — До встречи, Хагрид! — попрощался хозяин, — До свидания, Долорес!       — До свидания, Мистер Олливандер! — крикнула юная волшебница, пытаясь поспевать за провожатым и махать рукой на прощание одновременно.       Хагрид прикрыл дверь за спиной Долорес и с веселой физиономией сообщил, что той необходима сова. Девочка удивилась. Конечно, тот самый «великий человек» обещал им с мамой особенную птичку, но можно ли было верить обещанию, данному чужим взрослым?       — И где мы её возьмём, неужели пойдём ловить в лес? — вопрос она задала с такой серьёзностью и искренностью, что великан по началу растерялся.       Эта секундная заминка стоила мужчине такого выражения лица, которое Долорес запомнит надолго. Ловить сов в лесу? Серьёзно? Его громкий смех раскатился по всему переулку, привлекая внимание многочисленных прохожих, заставляя тех оборачиваться и неодобрительно мотать головами. Особенно недовольной оказалась чопорная пожилая дама, тащившая за собой внука, примерно одного возраста с Хару. Увлечённая чтением нотаций маленькому волшебнику и словно забывшая о присутствии посторонних, женщина испуганно дёрнулась, отчего с её носа едва не слетели квадратные очки. Неуёмная мальчишеская энергия ухудшила ситуацию. Хохот был вознаграждён прямо-таки презрительным взглядом. Вот и поделом.       — Ну, насмешила, — выдохнул великан, отвлекая будущую ученицу от созерцания прохожих, и утирая проступившие в уголках глаз слезы, — В зоомагазине «Совы», конечно, — широко улыбаясь объяснил Хагрид перед тем, как снова отправиться в путь.       Вышеупомянутое место расположилось слева от здания, где красовалась вывеска: «Мантии на все случаи жизни». Кажется, следующая остановка стала известна девочке в тот самый момент, как она взглянула на витрину. Портновские манекены были заняты мантиями разных форм, расцветок, с орнаментом и без, а за ними виднелось само убранство лавки. Невысокая леди, по всей видимости — Мадам Малкин (чьё имя обозначали более крупные буквы) хлопотала над слишком длинным плащом девочки постарше.       — Что же ты? Давай быстрее, — потрепав по волосам маленькую мисс, Хагрид поневоле заставил её присесть, зато обратил внимание на себя, — нам ещё столько надо купить, идём.       Как только за вошедшими закрылась дверь, предметы потеряли свои очертания, мигом преобразившись в сплошное чёрное месиво. Помещение было настолько мрачным и тёмным, что весёлому чертенку внутри Долорес захотелось утопиться. Если в ничем не примечательной лавке Мистера Олливандера атмосфера была поистине волшебной, то здесь царила полная шорохов, шелеста и шуршания перьев тьма, освещаемая лишь мерцанием ярких, как драгоценные камни, глаз.       — Не бойся, — сказал Хагрид заметив, как кроха замерла, однако той и не было страшно.       Когда ты растёшь в доме, где периодически отключают свет за неуплату долгов, ты сам по себе учишься не обращать внимания на темноту. Долорес прошла это давно. Она до сих пор помнит, как пыталась будучи чуть поменьше заснуть, как плотно зажмуривала веки, потому что ей было страшно, что под кроватью сидят монстры. Хару была уверена, приоткрой она хоть один глаз, на неё из темноты бы поглядывало чудище, что смотрело бы на неё, своими, наверняка ярко пылающими, глазами в ответ. Ведь тогда она буквально чувствовала, как чьё-то холодное дыхание касалось кожи. Может быть это был сквозняк из-за давно сломанного окна в комнате, но у детей всегда слишком хорошая фантазия и Хару не была исключением.       В этом же помещении было темно, вероятно, для комфорта ночных птиц, или, как подумалось девочке, для дискомфорта посетителей. К слову, неужели совы доставляют письма только по ночам? Как же она будет тогда писать маме?       Она посмотрела на несчастных пернатых, которых заперли в клетках. Со стороны улицы магазин тоже был увешан клетками с совами различных видов и окрасов.       Они все быль столь не похожи друг на друга. Одна могла быть маленькой и с коричневыми перышками, отливающими тёплым золотом. Другая птичка имела белый окрас и была чуть больше предыдущей. Эти прелестные создания не могли не завораживать своей красотой.       В самом дальнем углу, Долорес заметила небольшую сову. Она прятала свою мордашку за черными крыльями, на которых изредка виднелись белые пятна. Длинный хищный клюв, выглядевший так, будто его отлили из серебра, зарывался в перья. Мощные лапы и уж точно острые когти, которые казалось могли проткнуть насквозь руку будущего хозяина птички, были покрыты мягким, светлым мехом. На грудке, еле видимой из-под сложенных крыльев, перья оказались в разы светлее чем на макушке круглой головы. Когда Хару подошла поближе, то просто была не в силах была оторвать от неё глаз.       Рядом с клеткой висела табличка: «Чёрная сипуха», а чуть ниже «Деззи».       — Деззи, — словно пробуя на вкус позвала девочка птичку.       Чёрные, как бездна большущие глаза совушки устремили свой взор на новую покупательницу, доселе не бывавшую здесь. Пернатая повернула голову в бок и с интересом посмотрела на девочку, на чьих губах вновь сияла лёгкая улыбка.       Детская ладошка потянулась к птице и без труда протиснулась между решёткой клетки, в которой сова была заточена. На секунду Долорес замерла, не решаясь прикоснуться к оперению сипухи, но та сама наклонила к ней голову и ткнулась в неё клювом. Совсем не причиняя боли, а лишь призывая, чтобы её поскорее приласкали.       Когда маленькие пальчики прикоснулись к перышкам, Деззи издала непонятный звук похожий на одобрение, прикрыв глаза.       — «Наверное, — подумала Долорес, — Этим созданиям не хватает ласки и внимания, пока они сидят здесь одни».       Её всегда поражало с какой привязанностью животные относятся к своим хозяевам. Питомцы любят их не за какие-то успехи, достижения, внешний вид, как делают это люди, а за то, что они просто есть. Находятся рядом, лежат в одной постели и дышат им в мохнатое ухо, будь это собака или другое животное. И как правило Хару замечала, что люди куда меньше привязаны к питомцам, чем питомцы к хозяевам.       Когда в жизни её семьи все было ещё не настолько плохо как сейчас, Долорес пыталась уговорить маму купить ей щенка. Каждый день проходя мимо небольшого питомника она упрашивала женщину позволить взять одно из тех прекрасных созданий домой. Как-то раз она все же притащила домой грязного, бездомного дворняжку, но мама сразу заметила это. Как оказалось, у той была аллергия на шерсть собак и в тот же вечер щенок был отдан в приют, а мама залила в себя тонну лекарств, чтобы хоть как-то избавиться от насморка и покрасневших глазных яблок.       В то время она уже болела, однако не настолько сильно, как сейчас. Аллергия подкосила её, и так слабый организм дал сбой. С тех пор Хару никогда не приводила домой ни бродячих псов, ни кошек и вообще никакой другой живности.       — «Надеюсь этот совенок не станет очередной причиной маминой аллергии» — отрешенно подумала Долорес.       Хагрид остановился рядом просматривая то на птицу, то на девочку.       — Обычно они не даются незнакомцам, так быстро, — поделился великан со скрытым удивлением глядя на чёрного сыча, что продолжал тереться о протянутую ладонь. Казалось, что птица даже улыбалась.       — Ммм… — задумчиво потянула Долорес, не отрывая взгляда карих глаз птички, которые Деззи то закрывала, то доверительно устремляла на новое лицо.       Хагрид подошёл к тучному мужчине, тыкнул пальцем в выбранную девочкой сову и положил на стол пару золотых монет. Отдельной статьей расходов послужили корм и принадлежности по уходу, которыми великан, повинуясь просьбе Дамблдора, запасся впрок.       — А сухарики? Мы возьмём для неё сухарики? — проворковала Долорес, больше обращаясь к питомцу, клетку с которой она уже прижимала к груди столь крепко, что созданию внутри ничего не стоило вычистить одежду хозяйки, как собственное оперение.       — И сухарики, да, — парочка сиклей вынудили бывшего хозяина Деззи улыбнуться юной волшебнице если не искренне, то за дело.       Перезвон старомодного колокольчика, висящего над дверью соседствующей с птицами лавки, оказался единственным, что привлекло внимание Долорес. Даже Хагрид потерял всякую надежду отвлечь юную волшебницу от подбора слов на неизведанном, птичьем языке, который так старательно повторяла кроха за драгоценным питомцем.       — Я могу вам помочь? — невысокая пухлая мадам, что мельтешила где-то в конце лавки, поспешила к очередным покупателям, повязывая на шею скользкую мерную ленту — О, добрый день, Рубеус, уж не надеялась, что ты появишься! Хотя Дамблдор и прислал мне сову, но не могу же я… — остаток фразы потерялся где-то в кладовой, как справедливо полагала Долорес. Не прошло минуты, как из той же комнаты, за дверью которой исчезла портниха, донесся грохот и тихий писк. — Да что же это, она была где-то здесь…       Кажется, старшая волшебница немного не в себе. Или, как справедливо заметила бы героиня любимой книги Хару — это все остальные были навыворот.       Определив на пол клетку, с которой девочке мало хотелось расставаться, она направилась к витринным экземплярам мантий. Говоря откровенно, многочисленные вещи оставшиеся в списке, потеряли свою значимость в тот момент, когда кроха нашла живое подтверждение её школьного будущего. Одежда? А что одежда? Неужели без неё не обойтись?       Тяжёлая молочная ткань, обрамлённая пушистым чёрным мехом, казалась самой привлекательной. Тёплая, она выделялась среди остальных даже потому, что в разгаре лета, такая просто никому не требовалась. Или требовалась? Может, волшебники тоже бывают где-то в заснеженных горах? Отдыхают, как люди? Пропадая среди многообразия мыслей, девочка всего лишь зарылась пальцами в мех, как делала это с совой, но внезапно наткнулась на бирку с трёхзначным числом. И это цена? В магических монетах? На осознание крохе потребовалось ещё некоторое время, а после, испугавшись испортить вещь, Долорес отпрянула на несколько шагов, врезаясь спиной в объемную грудь великана.       Удивительно, но взрослый, показавшийся не очень толковым по началу, понимающе заглянул в огромные, полные разочарования глаза ребёнка. Только теперь Хару заметила, что великан мантии не носил. На нём была то ли куртка, то ли плащ, потрёпанный жизнью и кое-где прохудившийся. Ну, разумеется. Мантия, присмотренная юной волшебницей была детской, а попробуй сшить такую на Хагрида, никакой ткани не напастись.       — Подумать только, я всерьёз начала подозревать, что наглый филин не побрезговал забрать их без разрешения, — поправляя седую прядь в замысловатую причёску одной рукой, другой, портниха легко дирижировала палочкой, левитируя прямо в руки великана несколько плотных свёртков, — здесь всё что Дамблдор заказал на прошлой неделе, и пускай поторопится с пухом феникса. Мне всё равно, когда… — и тут, маленькие зелёные глазки устремились к Долорес, будто женщина впервые её заметила. — А тебе, верно, нужна школьная мантия? — будущая первокурсница замотала головой.       — Мы заглянем в Лавку старьёвщика, — наконец заговорил великан, пряча директорские мантии в по видимому, абсолютно безразмерной сумке. — Долорес, это самое, только книжки нужны.       — Хорошо-хорошо, только не забудь что я сказала, — очевидно занятая мадам Малкин, даже не придала особого значения оправданиям великана, принимаясь за работу, что интересовала женщину куда больше пустых разговоров.       Тем временем, поникшая кроха подняла с пола совиную клетку, едва переборов желание достать оттуда сыча, чтобы поближе прижаться к другу в этот тяжелый момент. Безликое прощание с хозяйкой лавки, не заметившей её снова, звон колокольчика и шумная улица. Нос приятно защипало от запаха пирога, доносящегося из соседнего кафе, но на душе у Хару явно было неспокойно. Неужели, она одна будет без мантии?       — Не печалься, — в который раз за день успокаивал Долорес великан, — у старьёвщика найдутся мантии твоего размера, и книги, обязательно.       В общем-то, Долорес была довольна появлению нового друга в лице чёрной птички, да и пакеты с одеждой грели душу. Все же она всегда была рада покупкам, даже не самых дорогих и новых вещей.       Теперь она вспоминала уйму наставлений от мамы перед её отъездом, как будто Хару отправлялись не в Хогвартс, расположенный не так далеко от дома, а на другой континент. Конечно, винить женщину в этом было бы кощунством, ведь каждая мать переживает за свое чадо, а страх, что ребёнка могут не понять или того хуже унизить за не такую хорошую и дорогую мантию, мысли, взгляды, как у других заставлял грызть кутикулу.       — Не сходи с намеченного пути, рыжик, — вздохнула Миссис Джонстен, — Не потеряй свою личность и голос среди всех остальных. Не иди на поводу у чужого мнения, не переставай быть собой, а не той кем хотят тебя видеть окружающие. Не озлобься на окружающих и не разочаруйся в людях. Оставайся человеком в любых ситуациях, — голос женщины звучал надтреснуто, ещё пару слов и из голубых глаз потекли бы слезы, — Важно не потерять тепло и свет в твоём сердце и в твоей душе, — ладонь легла на грудь девчушки, где в это время чуть быстрее обычного билось маленькое сердце, — несмотря на тьму и злобу вокруг. Даже когда на твоём пути встречаются люди с чёрной душой. И даже когда все идёт не совсем так, как ты хочешь, важно помнить, что за каждым пасмурным днем придёт тёплый и солнечный денёк. А за закатом всегда наступит рассвет.       — За закатом всегда наступит рассвет, — шёпотом повторила Долорес слова матери...

***

      Впервые увидев школу, маленькое сердце сделало кульбит, забившись куда быстрее положенного. С воды, величественный замок высотой в восемь этажей, казался потусторонним. Острые крыши многочисленных башен разрезали небесный свод, ярко горели окна, а кое-где на территории мерцали огоньки керосиновых ламп. Чего-то столь грандиозного она не видела ни разу в жизни. Когда-то давно, мама читала ей книжку с картинками, так что сошедший со страниц Хогвартс напоминал ту самую, средневековую обитель принцессы.       Чем дальше первокурсники уходили от лодок, тем выше становилась школа. Крохотная фигура с копной рыжих волос, не казалась внушительной даже рядом с горгульями — вечными стражами магии и прошлых столетий — что уж говорить о самом замке?       — Ты видел?! Видел?! Она подмигнула мне! Подмигнула! Статуя! — донесся со стороны то ли перепуганный, то ли восхищённый голос такого же бывшего магла, как и Долорес.       Фыркнув под нос, девчонка сама подмигнула мрачному полудракону, мысленно закрывая первый том книги Хогвартса, в котором говорилось примерно следующее «статуи, доспехи и прочие изваяния из чего бы то ни было — живыми не являются».       Как она успела узнать всё с той же книги, на территории школы имелись совятня, хижина лесника, а то есть знакомого великана Хагрида, стадион для игры в квиддич, чёрное озеро, большой лес, называемый «Запретным» из-за обитающих там опасных существ. Мысль о том, что в последнем, действительно обитает кто-то опасный не сильно пугала девочку. Скорее интересовала. Однако, простое любопытство едва ли вызвало бы поощрение у десятка преподавателей.       — «А там есть кентавры? А единороги?! — мозг Долорес разрывался от кучи поступающих вопросов каждый раз, когда она пыталась читать несколько книг одновременно. Заявив великану, что литература не из списка только поможет, малышка старательно вникала в каждое слово (кроме тех, что были написаны прежними владельцами от руки). — Единороги точно есть! Иначе, что это за волшебный лес такой?!»       Ведомая своими мыслями кроха, едва ли поспевала за остальной группой первокурсников, не до конца вникая в то, куда, кто, и зачем их ведёт. А тем временем, на одной из ступенек лестницы, возбуждённая толпа успела сменить провожатого.       — «Было бы интересно увидеть тролля, — нетипичным для ребёнка жестом, Долорес запустила свои пальчики в волосы, массируя кожу головы у корней так, словно это шевелило сами извилины. — или они такие же важные персоны, как гоблины? Хагрид, вон, тоже великан».       Ойкнула школьница уже вслух, ощутив только столкновение с чем-то мягким и приятным, но тем, отчего перед глазами заплясали яркие цветные пятна.       — Детка, — тёплый женский голос, ласковые руки. Хару всеми силами попыталась отогнать морок фантазий, уставившись куда-то вверх на особенно крупное тёмное пятно, — если не хочешь, чтобы профессор МакГи отправила тебя спать до распределения, попытайся не врезаться в окружающих. — она шутила. Преподаватель шутила? Быть такого не может.       Женщина, настолько молодая, что вполне могла быть вчерашней старшекурсницей, явно относилась ко всему с лёгкостью. Её шоколадная мантия, усыпанная не до конца знакомыми Долорес созвездиями, кое-где сливалась с кожей. Обезоруживающая улыбка. Добрые глаза. Кажется, её предмет будет самым интересным.       — Простите, мисс, — кивок, извинения приняты, а всё те же руки бережно подталкивают девочку к остальным первокурсникам.       — «Лес, как лес, и страшного совсем ничего, — сразу возвращаясь к недалёким рассуждениям, Хару мысленно-вредно топнула ножкой, — сходили дети ночью, вот и забоялись, а надо-то днём!»       Действительно. В «Запретном» лесу не было ничего страшного, а вот предстоящее распределение на факультеты заставляло нервничать и потеть маленькие ладошки. Ограждая сознание от вездесущего галдежа первокурсников, Долорес изо всех сил пыталась не фокусироваться на догадках её новых знакомых. В конце концов, Хагрид рассказывал об этом. Одиннадцатилетним, не смыслящим ничего, как в магии, так и за её пределами, что попал в Гриффиндор. Спешно упомянул, что там учатся замечательные ребята отличающиеся храбростью и упорством.       — «Но не сказал, как его туда распределили! И что теперь делать?» — тревожные догадки накатывали одна за другой. — А действительно, что произойдёт с теми, кто неправильно ответит на вопрос? Окажется не на том пути? Утонет в чёрном озере? Получается книги, палочка, Деззи, всё зря? Нет, так легко им не отделаться.       Персональный духовный проводник едва успел показать Долорес картинки пары-другой удивительных, невообразимых существ. Отдалённо напоминавшие ребёнка льва и бегемота, таракана и рогатого жука, они…       — «Нет, насекомые не такие интересные. — бессознательно взяв за руку мальчишку, подставленного к ней в пару заботливым профессором, Хару изо всех сил пыталась казаться не спящей, а заинтересованной. — Лев и рогатый жук. Жук — таинственная мохнато-крылатая кошка с рогами и панцирем, — хвост прилагается, — Вот это да, оно-то там и обитает.»       Тем не менее, едва первокурсники ступили на мраморный пол большого зала, фантазии рассыпались сами собой. Испытание — страшное слово, набатом повторяющееся в рыжей голове, звучало всё громче, заставляя дрожать. Сидящие за длинными столами ученики, то радостно их приветствовали, то продолжали делиться с друзьями впечатлениями о закончившемся лете. Они умело игнорировали противный голос, доносящийся откуда-то из глубины огромной комнаты, и в целом, вели себя не так, словно на их глазах решится чья-то судьба.       Из песенки, которую, как оказалось, исполняла оставленная на табурете остроконечная шляпа, Долорес удалось вспомнить о существовании и других факультетов. Всего их оказалось четыре. У каждого свои цвета, деканы, гостиные, и герб с изображением животного: Гриффиндор — лев, Когтевран — орел, Слизерин — змея и Пуффендуй — барсук. Особенно сильно, девочку привлёк второй. Считалось, что на Когтевране учатся самые умные ученики. Там ценятся мудрость, разум и остроумие. Хотя почему-то в рыжей голове девчонки сразу возникли образы десятков учеников в очках, держащих подмышкой толстую библиотечную книгу.       — «Как стереотипно», — фыркнул внутренний голос.       Остальные казались Хару менее привлекательными. К примеру Пуффендуй, скорее, подходил всем. По заверению шляпы, там учатся дети отличающиеся честностью, верностью и трудолюбием. И судя по согласным шепоткам позади, туда, как правило попадают весёлые ребята, что не прочь полакомиться свежей эльфийской выпечкой перед сном.       Слизерин Долорес только позабавил. Какой дурачок назовёт факультет в честь слизняка? И что, если он славится тем, что туда попадают исключительно чистокровные? Пускай девочка не до конца понимала значение этого слова, зато она прекрасно понимала, что слиз — слизняк, а не змея. Хотя, на факультете ценили амбиции, хитрость и находчивость. В любом случае, скользкие ребята.       — «Скользкие, как слизняки, — потешалась в своей голове кроха, найдя это единственным занимательным фактом, прослушав, впрочем, часть о факультете бывшего провожатого. — А что? Со львами и так всё понятно.»       Мысленно перебирая в голове варианты, Хару понимала, что на Когтевран ей не попасть, как бы не хотелось. Мозги все же не настолько хорошо у неё работают, но она отнюдь не была глупой девчонкой.       Неприятный вопрос — что насчёт Слизерина?       По словам Хагрида туда лучше не соваться. Да и на своей овечьей шкуре ей не хотелось проверять, что из того получится.       Вот и остаётся либо Пуффендуй, либо Гриффиндор. Если так подумать — есть досыта или попадать в неприятности, выбор весьма и весьма…       — «Ну, там, как пойдёт», — подумала Долорес и махнула рукой…       Распределение, несомненно важное событие в жизни любой первогодки, как и покупка палочки, и учебников, и волшебный поезд, и многое другое, важное для всех, а для Хару тем более. От того, взобравшись на стул, кроха нервно ерзала, пока на её голову не водрузили распределяющую шляпу. Замерев выше точки, на которую юная волшебница исправно находила приключения, Долорес стала нервно подергивать ногой, пытаясь успокоится и договориться с шаловливыми бесами внутри.       Другие первогодки все ещё стояли в одной шеренге, спиной к преподавательскому столу. Они вертелись и задирали головы к сказочному потолку. Нужно отметить, что тот действительно был уникален. Он показывал состояние неба на данный момент, но куда удивительней было то, что даже будь на улице сильнейшая буря, до учеников осадки просто не долетели бы. В Большом зале все ученики да и профессора остаются в тепле и уюте независимо от погоды. Помимо этого в воздухе парили свечи, огонь которых хоть и был не большим, но согревал душу.       Долорес не могла не улыбнуться столь потрясающему зрелищу.       Сразу вспомнилось, как ее мама зажигала в их старом доме ароматизированные свечи. Запах чего-то цитрусового, может то был лимон, распространялся по всему дому. Обычно это значило, что приближается Рождество и вместе с ароматом свечей приходил и запах свежезаваренного кофе с выпечкой в виде забавных фигурок. Папа, как правило, в тот момент помогал открыть подарок, заботливо поставленный под ёлку, которую они все вместе украшали ещё пару дней назад. Воспоминание хоть и были счастливыми, напоминали о чем-то невозвратном, желанном и больном.       Краем глаза Долорес взглянула на преподавательский стол, бегло изучая лица взрослых мужчин и женщин, словно выискивала кого-то знакомого. Впрочем, не было ничего удивительного в том, что девочка не заметила никого из своего немагического мира. В центре длинного, деревянного стола за позолоченным «троном» сидел тот самый седой старик, что приходил к Долорес в квартиру и уговаривал отправится с ним в волшебную школу. Как давно это было? И как его зовут?       — «Вот ведь гад, — едко подумала Долорес, что она позволяла себе не часто, — отправил меня в эту школу, не дав остаться с мамой. И как он только заставил её отпустить меня?»       Практически за самым краем стола сидел знакомый волосатый великан и широко улыбался. Казалось, ещё пару минут и он не выдержит, помашет огромной рукой, выкрикнет имя или достанет розовый зонт (если у волшебников принято приветствовать друг друга магией).       Рядом с директором Альбусом Дамблдором (точно!) , строгая манерная женщина, чьё лицо казалось Долорес смутно знакомым. Волшебница была уже в возрасте, так как в тёмных волосах, туго собранных в пучок, изредка проглядывалась седина. Квадратные очки на носу только добавляли ей возраста, а большие глаза глядящие поверх, метали гром и молнии, так свойственные её образу. Посылая недовольные взгляды к гриффиндорскому столу, она наконец была замечена особо буйной компанией. Кажется — декан красно-золотых, одними губами была способна навредить ученику не хуже Жула, ибо, чём дольше она нашептывала трудноразличимые Хару слова, тем бледнее становились лица компании. И хотя странно было наблюдать декана Гриффиндора в зелёном обличии, девочка прекрасно понимала, что её власть над пустоголовыми мальчишками была неоспорима.       — «Наверное, преподавателям просто не обязательно носить правильные цвета.»       Недалеко от неё сидел мужчина весь в чёрном.       — «Как на похоронах» — подсказало внутреннее сознание.       Его чёрные, сальные, словно он не мыл голову неделю, волосы достигали плеч и сливались с мантией, как кожа у молодой профессорши. Бледное, худощавое лицо, которое прикрывали все те-же тёмные пряди. И холодный взгляд, заставляющий тут же отвести глаза куда подальше, когда они внезапно пересеклись. Неприятная он личность одним словом.       — Так, так, так, — раздалось над её головой, а точнее на рыжей копне волос Хару, что заставило её буквально подпрыгнуть на табурете. Подумать только, всё это время, шляпа оставалась на прежнем месте. Эта вещь тоже её изучает? Как та палочка? Что за законы у их магии такие «нельзя, но можно»? Ерунда. — Интересно… — послышалось карканье, никак по другому назвать это Долорес не могла.       Она зажмурила глаза, сердце вновь ускорило ритм, а на лбу выступила испарина.       Куда она хотела сама, пока шляпа размышлял о том, где ей предстоит учится и уживаться с другими учениками?       Честно? Джонстен не знала. Раз за разом прокручивая в своей голове очевидные «плюсы» факультетов, Хару не могла выделить ни один. Она не была знакома ни с людьми отсюда, ни с тем, что тут принято и уж точно не была в курсе, куда ей податься.       — Гриффиндор! — с ответом на её мысли нашлась шляпа, вырывая Долорес из размышлений и ставя точку в её не таком далёком будущем.       Раздались громкие аплодисменты, крики и улюлюканье со стороны учеников в красном. Шум заставил новоявленную гриффиндорку поморщится, но рыжая девчушка тут же добродушно и облегчённо улыбнулась, положила шляпу на небольшой табурет, на котором минуту ранее сидела и отправилась во львятник…       Львятник, который в ближайшее семь лет должен был стать её вторым домом?       Но вот получится ли у него это?