Яблочный вкус

Сэм устала. Не той привычной, физической усталостью после двойной смены, когда ноги гудят, а спина ноет — с этим она справлялась легко. Она устала той глубинной, выматывающей усталостью, когда каждый её день — будто заезженная пластинка. День сурка. Открыть бар в полдень. Разлить эль. Улыбнуться посетителям. Собрать грязные стаканы. Закрыть бар за полночь. Подбить кассу. Упасть на кровать. Повторить. Сэм любила своё заведение — любила этот запах полированного дерева и свежего пива, любила приглушённый свет, в котором все казались чуть красивее, любила ритмичный стук стаканов по стойке. Но в последнее время стены начали давить. Будто бар сужался, смыкался вокруг неё, превращаясь в красивую, дорогую, но клетку. Она решила на досуге, которого, по правде говоря, почти не было, серьёзно подумать, что можно изменить. В работе, в жизни, в себе — чтобы перестать существовать на автопилоте. Ей не хотелось в двадцать два года превратиться в тусклую тень, потерявшую вкус к жизни. Не до суицидальных мыслей, боже упаси, но до той тягучей, вязкой апатии, когда не радует ни рассвет, ни новый коктейль, ни даже смех Кристины. Сегодня понедельник. Безумные выходные, с их громкой музыкой, пьяными спорами и бесконечными «повторите», наконец остались позади. Как и новоселье ребят. Голова слегка побаливала — даже несмотря на то, что она почти не пила в баре: такова была их с Кристиной негласная договорённость: за стойкой — только работа, алкоголь для других, правда не всегда получалось. От мысли о лучшей подруге губы сами собой растянулись в улыбке. Крис — это ураган, который иногда сносит крышу, но без которого жизнь была бы пресной, как безвкусный суп. Совершив последние приготовления — протерев стойку до зеркального блеска, расставив стулья идеально ровно, проверив, хватает ли льда в морозилке, — она открыла бар ровно в полдень. Первый час тянулся медленно, будто патока. Пара случайных посетителей, старик с газетой, который каждый понедельник заказывал одно и то же, и парнишка с рюкзаком, уткнувшийся в ноутбук. Скука. Около часа дверь открылась — и вошёл он. Пальцы, которыми она протирала бокал, внезапно онемели, будто отмороженные. Она не сразу поняла, что просто замерла с тряпкой в руке, глядя, как Билли Кларк пересекает зал. Тёмные волосы, чуть влажные после дождя. Широкие плечи, обтянутые тканью дорогого, но на удивление простого пальто. Билли Кларк. Он ей очень, очень нравился. До боли в груди. До дрожи в коленях. Нравилось его лицо — с чёткими, будто вырезанными скулами и вечно насмешливым прищуром. Нравились его манеры — та спокойная, хищная грация, с которой он двигался, будто занимал собой всё пространство. Нравилось, как он говорил — низко, с хрипотцой, и каждое слово будто имело вес. И каждый раз, когда он улыбался ей — а он улыбался, глядя прямо в глаза, — из неё будто вышибало дух. Легкие отказывались работать. Но парень — «ходок», как постоянно повторяет Кристина. И, чёрт возьми, подруга права. Сэм не против болтать с ним, шутить, даже флиртовать, хотя флиртовать она совершенно не умела — обычно её попытки заканчивались неловким молчанием. Но что-то большее — нет. Она не могла себе этого позволить. Быть девочкой-однодневкой, мимолётной строчкой в светской хронике, ещё одним «трофеем» Кларка — это точно не входило в её планы на жизнь. Тем более что она до сих пор была невинна. Совершенно сознательное решение, о котором она ни разу не пожалела. Ей нравилось, что этот выбор принадлежал только ей. Билл нашёл её взглядом — легко, будто знал, где она будет стоять в эту самую секунду — улыбнулся той своей полуулыбкой и устроился на высоком барном стуле, сложив локти на стойку. — Не рано для спиртного? — спросила Сэм, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно и профессионально, а не так, будто ей пятнадцать и она увидела кумира. Она — взрослая женщина, хозяйка бара. Она просто выполняет свою работу. — Я не за спиртным, — ответил он, и его голос, низкий и тёплый, прокатился по её позвоночнику где-то у основания. — Помнится, я сказал, что приду. Слово нужно держать. — Да, но я не думала, что так рано, — Сэм опустила взгляд на свои руки, которые внезапно стали неуклюжими. — Тебе на работу разве не нужно? Она никому не рассказала, что в пятницу ночью, почти всё воскресенье и половину субботы переписывалась с Биллом Кларком, как школьница. Сначала она вообще не хотела отвечать — как он достал её номер, осталось загадкой. Она подозревала Энни, у которой язык без костей, но спросить не решилась. Но он писал смешно, с самоиронией, и как-то незаметно, слово за словом, она втянулась. Их переписка оборвалась только под утро, когда она уснула с телефоном в руке, и тот безжизненно упал на подушку. Этой деталью она не делилась даже с Крис. Стыдно. Билли смотрел на неё, и Сэм с ужасом осознала, что не слышит ни слова из того, что он говорит. Она просто смотрела на его губы — как они движутся, как складываются в слова — и пыталась запомнить каждую чёрточку, каждый едва заметный изгиб. Кровь отхлынула от пальцев к груди, где сердце билось так сильно, что, казалось, рёбра сейчас треснут. — Земля вызывает Саманту, — его голос пробился сквозь вату в ушах. — А? Да? — Сэм моргнула, заставляя себя вернуться в реальность. — Прости, столько дел... совсем замоталась. Билли медленно повернул голову, окинул взглядом почти пустой бар. Один работяга в углу, ковыряющий вилкой салат. Странного вида парнишка с дредами, который уже час пил один латте. Он усмехнулся — понимающе, но мягко. — Да, вижу, не продохнуть. Так что, нальёшь мне пинту? Сэм с облегчением ухватилась за привычное действие. Подставила бокал под краник, опустила рычаг, наблюдая, как янтарная жидкость льётся ровной струёй, спускаясь по стеклу без пены — так, как он просил в одном из сообщений. Молчание между ними было и спасением, и пыткой одновременно. Ей хотелось что-то сказать, но язык будто присох к нёбу. — Будешь что-то есть? — выдохнула она, первой не выдержав тишины. — Может, встретимся вечером? — перебил он, глядя ей прямо в глаза. — Не могу, — быстро ответила Сэм, хватаясь за меню как за щит. — Ты что-то выбрал? — А завтра? — не отставал он, даже не взглянув на карту. — Я работаю. — Тебя сложно завоевать, да? — в его голосе прорезалась нотка искреннего, почти мальчишеского удивления. Это тронуло. — Завоевать? — Сэм почувствовала, как щёки заливает краска. — О чём вообще речь? — Тогда что мне нужно сделать, чтобы ты согласилась просто прогуляться со мной? Один вечер. Без обязательств. — Но я правда не могу, — повторила она, но прозвучало это жалко даже для неё самой. Билли улыбался. Неотрывно. Как будто знал что-то, чего не знала она. Сэм нахмурилась. Что за привычка — не отвечать на прямые вопросы? И почему он вечно улыбается, как кот, который наелся сметаны? Её начала захлёстывать глухая злость. Он что, не воспринимает её всерьёз? Думает, она такая же, как все? — Хорошо, — он наконец сделал глоток эля, и Сэм проследила за движением его кадыка, отчего в горле у самой пересохло. — Тогда я буду ждать тебя после закрытия бара. — Долго придётся ждать, — парировала она, стараясь, чтобы голос звучал холоднее. — Я закрываю — и сразу ухожу к себе. — Ну, должна же ты когда-нибудь выйти на улицу. — Нет, не должна. Билли допил ещё половину пинты за три глотка, поставил кружку на стойку ровно в центр салфетки. Встал, положил деньги — с запасом, будто извиняясь за что-то. — До встречи, детка. «Детка». Боже, ну зачем она ему сказала, что дома её называют именно так? Идиотизм чистой воды. Сэм развернулась, собираясь что-то возразить, но увидела только удаляющуюся спину. Огромную спину. Билл был под два метра, с плечами, которые едва проходили в дверной проём, — настоящий шкаф. Почему это одновременно пугало и... возбуждало? Телефон завибрировал в кармане джинсов. Она вытащила его дрожащими пальцами, понимая, что не должна отвечать, что нужно сделать вид, будто она занята. Но открыла. «Я так понимаю, тебе проще переписываться, чем разговаривать тет-а-тет?» Сэм не сдержала улыбку — широкую, глупую, от которой заболели скулы. Она демонстративно убрала телефон в карман и подняла голову, делая вид, что изучает зал. Никакого ответа. Она на работе, в конце концов. Через минуту — снова вибрация. «Я вообще-то вижу, что ты прочитала сообщение. Не будь жестокой». Чёрт. Вот приставучий. Сэм сдалась. «Я работаю. У нас есть камеры, мистер Кларк». «Разглядываешь старика и парнишку с дредами?» Она не выдержала. Пришлось уйти в подсобку, чтобы не заржать в голос прямо посреди зала. Села на ящик с бутылками и пропала в переписке на полтора часа, хихикая над его шутками, кусая губу, когда он писал что-то особенно тёплое. Она была безнадёжна. Совершенно. В одиннадцать вечера, проводив последних клиентов — в том числе Кристину, которая всё время порывалась заглянуть в её телефон, — Сэм подошла к входной двери, чтобы закрыть её. Проверила замок, уже потянулась было выключить свет — и замерла. Он стоял там. Снаружи. Прислонившись плечом к фонарному столбу, докуривая сигарету. Дым тонкой струйкой поднимался вверх, смешиваясь с влажным вечерним воздухом. Почему ему это настолько идёт, чёрт возьми? Почему даже такое банальное, как курение, выглядит у него как сцена из фильма? Сэм снова зависла, разглядывая его руки. Большие, но при этом с длинными, почти аристократичными пальцами. Руки были оплетены сетью вен, похожей на паутину — и это выглядело настолько сексуально, что она забеспокоилась о своём психическом здоровье. Никто никогда не привлекал её так сильно. Он был её райским яблоком — и она прекрасно знала, чем заканчивается эта история. Она тряхнула головой, скидывая морок, и открыла дверь. — И какая это по счёту? — спросила она, кивнув на тлеющий окурок. Голос вышел хриплым. — Ты готова? — Он даже не посмотрел на сигарету, просто бросил её, придавил носком кроссовка. — К чему? — насторожилась Сэм. — Я провожу тебя домой, — сказал он так просто, будто это было само собой разумеющимся. Сэм не сдержала смеха — нервного, короткого. — Ты не сдаёшься. Заходи. Он зашёл, оглядываясь по сторонам с любопытством, но не проронив ни слова. Сэм опустила металлический роллет с глухим лязгом, закрыла замок. — Спасибо, что проводил, — сказала она, вытирая руки о джинсы. — Пойдём, покажу, где выход. — Ты живёшь в баре? — он оглянулся на лестницу, ведущую наверх. — Технически — над баром. Но да, я тут живу. — Чёрт, — Билл хмыкнул. — Это всё ставит на свои места. И коротышка так задорно улыбалась, когда я спросил её о твоём адресе. Теперь понятно, почему. — Ты спрашивал у Крис мой адрес?! — Сэм округлила глаза. Он шагнул ближе — один шаг, от которого ей захотелось сделать два назад. Его габариты пугали, если честно. Вблизи, при тусклом свете, он казался ещё больше. Билли заметил её движение и замер, оставляя расстояние. — Конечно, спрашивал, — сказал он мягче. — Сэм... ты одна из самых красивых девушек, которых я видел. — Ты, наверное, всем это говоришь, — пробормотала она, чувствуя, как краснеют щёки. Ей было мучительно стыдно за этот румянец, но она ничего не могла с собой поделать. — Врать не буду — говорил, — согласился он. И тут его лицо стало серьёзным, почти торжественным. — Но никогда ещё не был настолько искренен. Сэм опустила глаза. Его волосы цвета горького шоколада, чуть длинноватые, падали на лоб, и ей отчаянно, до дрожи в пальцах, захотелось провести по ним рукой. Она сжала ладонь в кулак, впиваясь ногтями в кожу — так, чтобы боль перебила желание. Нет. Она решила. Она выдержит это испытание. Сэм давно поклялась себе не вступать в серьёзные отношения — слишком много раз она видела, как любовь превращается в руины. Лучше быть старой девой с баром и кошками, чем разбитой женщиной на таблетках. — Ты всё равно откажешься просто от прогулки? — тихо спросил он, будто читая её мысли. — Да... Думаю, да. Очень много работы, — выдавила она. — Я так просто не сдамся, — улыбнулся Билл, обнажая ровные белые зубы. Даже зубы у него идеальные — ну как так? Сэм пришлось снова отвести взгляд, потому что внизу живота вдруг разлилось тепло, и шея, кажется, пошла красными пятнами. «Мне нужно его выпроводить. Немедленно. Я не могу дышать рядом с ним». — Тебе пора, — сказала она, почти физически отталкивая его взглядом. — Я правда очень устала. Она проводила его до чёрного входа. Билл, уже выходя, вдруг наклонился и поцеловал её в щеку — легко, едва касаясь губами. Сэм пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не пискнуть. Сердце забилось где-то в горле, трепыхаясь, как пойманная птица. — Я отпрошу тебя у начальства, — сказал он уже из темноты, весело, будто поставил мат. — Тогда тебе некуда будет деться. — Ты будешь очень удивлён, — прошептала она в пустоту. Постояв у закрытой двери, прижимая ладонь к горящей щеке, Сэм наконец поднялась наверх. Она не будет с ним видеться. Она установит жёсткие границы. Она не какая-то там... Телефон завибрировал. «Ты красивая, когда смущаешься. Надеюсь, это случится ещё не раз». Сэм вспыхнула, как спичка. Что за человек? Липучка. «Не отвлекайся от дороги. Это опасно». «Согласись погулять со мной — и не буду отвлекаться». «Не могу. Работа. Давай закроем тему». Она почти физически ощутила, как он закатил глаза, читая это сообщение. Больше он не писал. И от этого в груди появилось странное, неприятное чувство. Будто она обидела его. Хотя вроде бы правильно всё сделала — поставила на место, не дала слабину. Но почему же в груди эта тяжесть? Почему пустота? Сэм легла в кровать, повернулась на бок, откинула одеяло — стало холодно — натянула обратно. Прошло сорок минут. Он так и не написал. «А вдруг он попал в аварию? — панически подумала она. — Пока писал мне, отвлёкся...» «Сам виноват, — тут же осадила она себя. — Я предупреждала». «Я не буду ему писать». «Я сильнее этого». «Ты нормально доехал?» Сэм застонала вслух, уткнувшись лицом в подушку. Дурочка. Слабохарактерная дурочка. «Это просто хорошее воспитание, — заверила она себя. — Вежливость. Да». «Да, маленькая. Всё хорошо». Маленькая? «Я напишу завтра. А сейчас спи крепко». Сердце сделало кувырок — такой резкий, что заныло в груди. Она засыпала с панической улыбкой на губах, и снилось ей что-то яркое, пугающее и липкое, как карамель. Вторник не стал лучше. Дождь мелкий, противный, зарядил с утра и не прекращался ни на минуту. Погода нагоняла тоску, работа выматывала, а усталость, накопившаяся за последние недели, добивала последние остатки бодрости. Кристина сегодня не работала — у неё были занятия в университете, а потом танцы с детьми. Дэн уехал на две недели в какой-то тур по Европе с очередной девушкой, конечно, но Сэм делала вид, что не замечает этой детали. В баре было тоскливо и пусто, даже несмотря на вечерний наплыв. К пяти вечера народу набилось достаточно, чтобы голова шла кругом. Сэм решила, что сегодня будет работать весь день — как и вчера, как и позавчера. Что ей ещё делать, в конце концов? Билли не писал. Обещал, но молчал. Это было обидно. Глупо, по-детски, но обидно. — Мне нужна Саманта Браун! — басистый голос прорвался сквозь гул разговоров, и Сэм подпрыгнула так, что чуть не выронила бокал. У стойки стоял курьер — здоровенный мужик с лицом, будто высеченным из камня, и в руках — огромный букет красных роз. Сэм пискнула что-то невнятное, ткнула пальцем в себя, и букет бесцеремонно, почти с размаху, вручили ей. — С каких пор нанимают таких жутких курьеров? — прошептала Энни, выглядывая из-за её плеча. Но Сэм уже не слышала. Она смотрела на карточку. Трясущимися пальцами вытащила её из крошечного конверта. «Пойдёшь со мной гулять?» Она постаралась не рассмеяться. Прямо как в школе. Пошла наверх поставить цветы в воду и почувствовала вибрацию в кармане. Радость от того, что он написал, смешалась с животным страхом. Себя она боялась. Своей реакции. «?» «Я работаю», — коротко, как отрезала. «Ок =)» Сэм нахмурилась. Что-то в этом смайлике было не так. Слишком спокойно. Слишком... смиренно. Следующий час прошёл относительно спокойно. Она почти успокоилась, подумала, что он отстал. — Кто тут Саманта Браун? — снова прорвалось сквозь шум. — Цветы! Новый курьер. Букет синих ирисов, пахнущих свежестью и дождём. Сэм выхватила его почти грубо, взбежала наверх, вернулась через минуту, тяжело дыша. Карточка: «Соглашайся!» Телефон: «?» «Ты псих, ты в курсе? Это шантаж. Цветочный шантаж». «Пошли гулять» «Ты отвлекаешь меня от работы!» «Понял!» Он прислал ещё три букета. Ровно в девять вечера принесли пятый — полевые цветы, васильки, ромашки, что-то нежно-розовое, пахнущее мёдом и лугом. Карточка с тем же упрямым «Пойдёшь?». Сэм уже не знала, куда ставить эти веники. На последние сообщения она не отвечала, но он слал только весёлые смайлики — и это бесило ещё больше. «Пусть хоть всё состояние спустит на цветы, — зло думала Сэм, нарезая лимоны для бара. — Не пойду». Самое страшное случилось около десяти. Два парня вдруг начали копошиться на сцене — подключали колонки, настраивали микрофоны. — Энни, что происходит?! — паника сдавила горло. — Я не приглашала музыкантов на будний день. — Они сказали, что у них послание, — пожала плечами официантка. Послание. Осознание аж в позвоночник прострелило! — Рори! — Сэм закричала так, что все обернулись. — Убери их со сцены! Немедленно! — Но, Сэм, они... — Рори, пожалуйста! — в голосе зазвенели слёзы. В баре полно людей. Ей будет стыдно. Смертельно стыдно. — Они попросили передать послание, — виновато сказал охранник. — Даже денег оставили. Заплатили за выступление. — И ты, Брут, — выдохнула она, чувствуя, как глаза начинает жечь. Они запели. Если это можно было назвать пением. Визги, завывания, фальшивые ноты, от которых хотелось заткнуть уши. Сквозь этот хаос пробивалась одна фраза, повторяемая как мантра: — Пойди с ним погуляяяяяяй, мы будем петь до закрытияяяяяя... — Рори, выведи их! — Сэм схватила телефон, набирая сообщение дрожащими пальцами. — Ради всего святого! «ЛАДНО! Только убери их отсюда!» «Сию минуту, миледи» Парни собрались за полминуты, раскланялись, крича «Спасибо, публика была прекрасна!», и исчезли. Люди в баре смеялись. Кто-то аплодировал. Кто-то снимал на камеру. «Я заеду за тобой завтра в девять. Жду с нетерпением» Сэм почти заплакала. Этот день войдёт в её личный топ самых ужасных. Телефон завибрировал снова — и она приготовилась высказать всё, что думает о богатеньких избалованных манипуляторах. Кристина. — У меня истерика! — голос подруги звенел от восторга. — Видела бы ты своё лицо, когда эти парни начали петь! Энни сняла и прислала мне. Я умираю, Сэм. Умираю! Сэм пришлось отодвинуть трубку от уха — оттуда доносился истерический хохот. — Он неплох, этот твой маньяк, — отсмеявшись, сказала Крис. — Умеет убеждать. — Ему удалось, — выдавила Сэм. — Мне пришлось согласиться. Чтобы они заткнулись. — Знаю. Имей в виду: если он что-то сделает или даже подумает сделать — я оторву ему все его прелести и скормлю бездомным собакам. — Вот уж спасибо, — горько усмехнулась Сэм. — Я вообще не хочу идти. Тишина. Потом Крис сказала тише, мягче, без привычного сарказма: — Просто будь осторожна, хорошо? Обещай. — Обещаю. Сможешь завтра закрыть бар за меня? — Ещё спрашиваешь, детка. Конечно. Отвратительный день. Отвратительный, пропитанный страхом и почему-то медом. В среду, в половине девятого, Сэм стояла перед зеркалом в своей комнате, разглядывая отражение. Тёмно-серые джинсы-скинни, светлая блузка с баской. Нормально? Слишком? Она почти не накрасилась — только тушь и блеск для губ. Зла, слишком зла, чтобы прихорашиваться для этого нахала. В комнату ворвалась Кристина — без стука, как всегда — держа в каждой руке по паре обуви. — Светлые кроссовки или тёмные ботильоны? — спросила она деловито. — В кроссовках, если что, убегать сподручнее. — Ботильоны, — решила Сэм. — Я умею бегать на каблуках. И бить, кстати, тоже. — Каблуком можно отдавить ему все ноги, — одобрительно кивнула Крис. Кроссовки полетели в угол. — Пиши мне каждые полчаса, — скомандовала Крис, когда Сэм уже поправляла блузку. — Если что — мы с Аллом мигом примчимся. Я ему уже сказала, чтобы притащил свою длинную задницу сюда. Будем ждать до последнего. — Почему меня окружают сумасшедшие? — простонала Сэм. — Ты думаешь, он что-то со мной сделает? Весь город уже знает, что я иду с ним гулять. — Ладно, каждый час, — сдалась Крис. — Но не напишешь — вызову полицию. Ты меня знаешь. «Я внизу», — пришло сообщение. — Он здесь, — выдохнула Сэм. Крис подала ей пальто, чмокнула в щеку и скрылась за дверью подсобки. Сэм сделала три глубоких вдоха, как перед экзаменом, и начала спускаться по лестнице, стараясь не упасть. Хотя упасть было бы неплохим оправданием. На улице она увидела картину: Кристина, ростом Билли по грудь, стояла перед ним, задрав голову, и что-то внушительно говорила, тыча пальцем в его широкую грудь. Билл кивал с непривычно серьёзным лицом. — О чём речь? — спросила Сэм, подходя. — Всё в порядке, детка, — отмахнулась Крис, и её лицо мгновенно сменило выражение с угрожающего на сияющее. — Развлекайтесь! Я побежала работать. Билли улыбнулся Сэм — так счастливо, так самодовольно, будто выиграл в лотерею. Ей захотелось одновременно улыбнуться в ответ и врезать ему. — Привет, — сказал он, открывая перед ней дверь серебристой BMW Z4. Глаза Сэм загорелись. Конечно, у него должна быть такая машина — низкая, хищная, урчащая. Из тех, от которых текут слюни. — Красная смотрелась бы лучше, чем серебристая, — ляпнула она, не подумав, и тут же испуганно добавила: — Ну, наверное... я мало что понимаю в этом. — Видимо, кое-что понимаешь, — засмеялся Билли, садясь за руль. Он завёл двигатель, и Сэм еле сдержала стон — урчание мотора было почти неприличным, чувственным, оно отдавало где-то в позвоночнике. Они ехали в тишине — неуютной, тягучей, будто оба забыли, о чём можно говорить. Телефон Билла завибрировал. И ещё раз. И ещё. — Может, посмотришь? — предложила Сэм, чувствуя, как в салоне становится душно. — Это Том. Он может быть... надоедливым, — поморщился Билли. Вибрация. Он схватил телефон, рявкнул в трубку: — Что? — выслушал, закатил глаза. — Да, папочка. Я занят. Всё, пока. Скройся навсегда, достал уже. Сэм хихикнула — грубовато, но в этом было что-то родное, напоминающее их с Крис перепалки. — Ты на него за что-то зол? — спросила она. — Перманентно, — вздохнул Билли. — Он невыносимая задница. — Но вы дружите. — Ничего не могу с собой поделать. Как Крис. Они похожи, мне кажется. По манере общаться. — Что она тебе говорила? — спросила Сэм, хотя догадывалась. — Чтобы я напоминал тебе писать ей каждый час, — усмехнулся он. — А в основном — угрожала моим детородным органам. Так что передай ей, что я всё понял. И расставаться со своими яйцами не планирую. Сэм с тихим стоном откинула голову на подголовник. Позор. — Мы приехали, маленькая. Она задремала? Открыла глаза — и не поверила. — Примроуз-Хилл? — ахнула она, узнавая холмы. — Я же просил просто погулять. Ты не против? — Нет, конечно нет, — выдохнула она, чувствуя, как её начинает трясти. Он подал ей локоть, и Сэм, секунду поколебавшись, взяла его под руку. Ладонь утонула в тёплой ткани толстовки. Они медленно пошли по дорожкам парка, и Сэм, дрожавшая сначала от нервов, постепенно согрелась — он был большим и тёплым, как печка. Она чуть прижалась ближе, позволяя себе эту маленькую слабость. Май в этом году, несмотря на дожди, выдался тёплым, но вечера оставались прохладными. Билл был одет просто — серая толстовка, джинсы, — но от этого не казался менее привлекательным. Наоборот, в нём проступило что-то домашнее, настоящее. Не плейбой с обложки, а просто парень, который идёт с девушкой по парку. — Брат помогает тебе с баром? — спросил он, не глядя на неё. — Что, всё разузнал? — усмехнулась Сэм. — Немножко. Не вини меня. Я за свою жизнь не раз обжигался. Доверяй, но проверяй, — добавил он, чуть сжав её пальцы. — Как бы цинично это ни звучало, я понимаю, — кивнула Сэм. — В мире толстосумов по-другому, наверное, нельзя. Билли остановился, повернулся к ней лицом. Теперь они стояли очень близко, и его горячая ладонь обхватила её холодную. — А что ещё ты про меня узнал? — спросила она, затаив дыхание. — Только то, что ты очень хорошая, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. — И очень красивая. И почему-то ужасно смущаешься от комплиментов. Сэм опустила глаза. Его пальцы коснулись её щеки — тёплые, чуть шершавые, — и она, подчиняясь, подняла взгляд. Теперь они смотрели друг на друга в упор, и Сэм вдруг поняла, что хочет прикоснуться к его губам. Желание было таким острым, что заболело внутри. Но Билли только кивнул куда-то в сторону. — Наша конечная цель вон там, — он указал на вершину холма. — Пойдём, а то ты совсем замёрзла. Он не выпустил её ладонь. Вёл за собой, будто это было само собой разумеющимся. На холме никого не было. Только ветер и размытые огни города внизу. Билли на пару шагов отошёл в сторону и вернулся с двумя бумажными стаканчиками, от которых шёл пар. Сэм понюхала содержимое. — Это просто чай, — она скорее почувствовала, чем увидела, как он улыбнулся. В кармане запиликал таймер. Час. «Чёрт, Кристина!» «Я вызываю полицию», — гласило сообщение. Сэм быстро набрала: «Я в порядке, перестань!» «Ничего не могу с собой поделать, я по жизни психанутая» Сэм улыбнулась, убрала телефон. — Ещё пара минут, и тебя забрали бы в полицию, — сказала она Биллу. — Я смотрю, тебя это забавляет. — Ну, это было бы весело, — призналась она. — Крис стоит в сторонке, довольно улыбается. — В переднике, чепчике и со скалкой в руках, — подхватил он. Сэм не выдержала — рассмеялась, искренне, от души. — Спасибо, — сказала она, отсмеявшись. — Этот вечер был... вполне сносным. — На высшую похвалу и не надеялся. И тут она спиной почувствовала его тепло — он встал сзади, близко-близко. Правая рука легла ей на плечо, левая указала куда-то в сторону. — Сейчас начнётся. Смотри. В небо взлетели огни — сначала редкие, робкие, потом всё больше и больше. Фейерверк. Короткий, но ослепительный, он разорвал темноту на тысячи светящихся осколков. — Это ты сделал? — спросила Сэм шёпотом, не в силах оторвать взгляд. — Хотел бы сказать «да», чтобы повысить свой статус в твоих глазах, — ответил он ей прямо в ухо, и мурашки побежали по шее. — Но я просто знал, что сегодня будут запускать. И подумал, что тебе понравится. Когда последние искры погасли, Сэм повернулась. Её лицо было совсем близко. — Спасибо, — сказала она — так искренне, что у него перехватило дыхание. Билли смотрел на неё — на это открытое, чуть испуганное лицо, на губы, которые она прикусила от волнения, — и понимал, что готов сделать всё, чтобы это не закончилось. Но нельзя. Она как маленький дикий котёнок — спугнёшь, и всё. — Пойдём, я отвезу тебя домой, — сказал он, пряча руки в карманы, чтобы не сделать глупость. — А покататься дашь? — неожиданно спросила она. — Ни за что, — рассмеялся он. Сэм резко остановилась, и ему пришлось обернуться. — Пожалуйста? — она смотрела на него — эти огромные глаза в свете уличных фонарей, эта мольба, от которой плавится всё внутри. Билли не выдержал. — Это вопрос? — хрипло спросил он. — Ты мне должен, — заявила она, уперев руки в бока. — За тот позор, что я вчера пережила. — Ты не соглашалась гулять, пришлось использовать грязные приёмы. — Вот и дай мне покататься на твоей крошке. Она протянула ладонь. Билли посмотрел на неё, сделал шаг вперёд, нависая над ней — не угрожающе, а скорее... испытывающе. Сэм не отступила. Только глаза расширились. Он наклонился к самому её уху. — Она кнопочкой заводится, маленькая. Пойдём. — Это значит, что ты дашь мне прокатиться? — голос дрогнул. — Только если в пятницу мы снова встретимся. — Я работаю... — У тебя выходной, Саманта Браун, — перебил он. — В пятницу у тебя всегда выходной. Я узнавал. Сэм замерла. Z4. Урчание мотора. Скорость. — Ладно! — сдалась она. — Ты ужасный шантажист! Схожу с тобой в пятницу ещё погулять. — Нет, маленькая, — мягко поправил он. — В пятницу мы идём на свидание. — Что?! Не пойду я ни на какое свидание! — Ну, ладно, — он развернулся к машине. — Тогда поехали, отвезу домой. — Это не честно! — топнула она ногой — совсем по-детски. — Свидание в пятницу — и ты сейчас сядешь за руль. — Ой, ладно! — выкрикнула она. — Всё, уговорил! Ты задница, Билли Кларк! — Зато у этой задницы будет свидание с самой красивой девушкой в городе, — улыбнулся он. — Ага, поговори мне ещё, — буркнула она, но уголки губ дрогнули. Они сели в машину. Сэм устроилась за рулём с таким выражением лица, будто все её рождества случились разом. — Куда нажимать и что делать? — А ты водить умеешь? — Конечно, меня учили лучшие, — загадочно ответила она. Билли с сомнением показал ей всё, что нужно. И они поехали. Нет, не поехали. Они понеслись. Нарушая все мыслимые и немыслимые правила. На встречку. Под знак «кирпич». Сэм смеялась, крутя руль, а Билли — огромный мужик, который гоняет на спорткарах по трассам — взвизгнул как девчонка. — Тебя сносит! — Всё нормально! — крикнула она. — Скоро приедем! Через пять минут они были у бара. Целые. Живые. Но Билл,кажется, с поседевшими висками. — Я сделаю всё, чтобы у тебя отобрали права, — прохрипел Билли, вылезая из машины на подкашивающихся ногах. — Ну... — Сэм выпрыгнула из-за руля, сверкая улыбкой. — Я не говорила, что у меня права есть. Я сказала, что умею водить. Она чмокнула его в щеку — легко, как бабочка крылом — и, смеясь, побежала к двери. — Спасибо! Было сносно! До встречи! Билли стоял, прижимая ладонь к щеке, и смотрел, как она скрывается в дверях бара. Улыбался. Как дурак. В груди было горячо — так горячо, что страшно. — Вот попал, — прошептал он в темноту. И не понял: жаловался он или благодарил судьбу.